Мастер иллюзий

Я уж и рот раскрыла, чтобы спросить – а что это у тебя опять? – но снова закрыла. Все равно ведь не скажет. Но если он не выходил – кто ж ему разодрал шею?

– Как у тебя стало уютно! – отметила я вместо этого. – Такой порядок!

– Да мне, в общем-то, плевать на уют, – равнодушно ответил Саша. – Просто ты ушла, и я вдруг подумал – чего я тут сижу, как свинья в навозе? Хоть переоденусь в чистое. А потом и прибраться решил… Знаешь, как умные люди говорят: «Если человек для начала не совладал со своим телом и рассудком, он никогда не одолеет врагов».

– Кто именно говорит? – спросила я, отметив слова «рассудок» и «враги».

Вместо ответа Саша встал, снял с холодильника книгу в черной обложке и протянул мне.

– Что это?

На обложке красовались белые и багровые иероглифы.

– «Хагакурэ» – «Сокрытое в листве», – сказал Саша. – Ее еще называют «Книга самурая».

– Ишь, какое название кичевое… Ты ее сейчас читаешь?

– Угу.

Мое уважение к Саше сразу возросло – по самому факту наличия книги к доме. К примеру, Рыжик и в детстве-то ничего не читал, кроме комиксов про Микки-Мауса, а теперь, по-моему, вообще читать разучился.

Я с любопытством открыла первую страницу и прочитала вслух:

– «Я постиг, что путь самурая – это смерть». О господи! Что это? «В ситуации „или-или“ без колебаний выбирай смерть. Это нетрудно». Ха-ха! Нетрудно! Офигеть!

– Это книга для воинов, – Саша решительно забрал у меня книгу. – В нормальной, обыденной жизни это все не работает.

– Зачем она тебе? Ты же не воин? – невинно спросила я, а про себя подумала: «Да, да – саперная лопатка, патроны, самураи – все один к одному…»

Саша между тем задумался.

– Зачем мне «Книга самурая»? Знаешь, подбадривает как-то по жизни. Успокаивает…

– Экая бодрящая книжечка! – я ловко вынула ее из Сашиных рук, открыла на первой попавшейся странице и громко прочитала:

– «Если ты принял решение убить какого-нибудь человека, не нужно изобретать окольный путь. На Пути самурая самое главное – непосредственность».

Меня аж в холод бросило. Саша наоборот – оживился, глаза блеснули.

– Чувствуешь, как хорошо сказано? Прям как в анекдоте: «Я человек волевой: захотел – и съел!»

– Да-а… – пробормотала я, листая книгу. – Что-то в этом есть. Дашь почитать?

– Не дам, – сурово сказал Саша, выхватил у меня книгу и поскорее убрал ее обратно на холодильник. Как пес косточку на место унес.

Я невольно рассмеялась. Заметила, что он тоже улыбнулся краем рта, садясь обратно. А потом вдруг с удивлением отметила – ну нисколько мне тут не страшно. Даже наоборот – как-то… хорошо. Сдержанный, загадочный Саша; самурайские кровожадные прибабахи; интересный, познавательный разговор; легкое, будоражащее чувство опасности… И никуда не надо нестись, что-то предпринимать, смотреть тупое американское кино, кататься на роликах, слушать утомительную чушь про бабки и телок, которую уже пятьдесят раз слышали, и нет ощущения, что жизнь проходит зря и мимо, а есть чувство, что она проходит именно там и так, как надо…

– Удивительно, как эти самураи могли жить по таким правилам? – заговорила я, отрезая себе кусок черствого торта. – Если по любому поводу надо обязательно кого-то кокнуть – не врага, так себя…

– Они по ним не жили, – заметил Саша. – Они по ним работали. А на работе они были двадцать четыре часа в сутки. Постоянно на боевом посту, даже во сне. В принципе, кто такой воин? Человек, который все время готов или убивать, или умереть. А если, вместо того, чтобы думать, как замочить врага, трясешься за свою шкуру – все, тебе кранты. Поэтому надо жить так, как будто ты уже умер.

– Ну, это нереально. Какое-то патологическое бесстрашие. Как же инстинкт самосохранения?

– Если ты осознал, что жизнь не имеет никакого значения, все вопросы отпадают сами собой, – несколько высокопарно сказал Саша. – Тебе становится все равно – жить или умереть. И ты превращаешься в идеального воина с правильным отношением к жизни.

«Типичный пустой треп. Книжек начитался», – подумала я. Но постаралась выразить ту же мысль деликатнее:

– Знаешь, рассуждать об этом легко. Но я думаю, это все надо пережить самому. Пока сам не почувствуешь: если тебя, допустим, попытаются убить, ты останешься спокоен, как труп. А внушать людям такие мысли, если ты не готов в любую минуту умереть в бою сам – это аморально и даже подло…

Я думала, он все-таки обидится. Но нет.

– Все правильно понимаешь, – кивнул Саша. – Я ж сразу сказал, что книга написана для воинов, а не для лохов.

И перевел разговор на другую тему.

– Кстати, не смотрела «Последний самурай» с Томом Крузом? Посмотри, неплохой фильмец. Том Круз, конечно, отстой как всегда, только брови хмурит и глаза таращит, зато там был такой князь Кацумото – это ваще…

На самом деле, приятная неожиданность – обнаружить, что Саша нисколько не отупел, как можно бы ожидать от человека, который работает на стройке вместо того, чтобы готовиться в вуз. Я почти успокоилась. Родители явно преувеличивают. Саша никакой не псих. Ну, книжки про убийства читает, ну, саперную лопатку купил. Подумаешь!

И ему тут явно скучно – вон, как оживился, когда я пришла! Что ж ему мешает выйти? Не рана же? Сидит, как в тюрьме. Или это и есть его мания? Я читала, существует такая болезнь агорафобия – боязнь открытого пространства…

Я просидела у Саши гораздо дольше, чем собиралась, и спохватилась, что пора идти домой, только когда над крышами соседних домов взошла луна и поплыла наверх в призрачно-голубом ночном июньском небе.

Осталась последняя проверка. Я встала из-за стола и постаралась сказать как можно беспечнее:

– Саш, поздно уже. Я пойду?

– Че, пора? – разочарованно сказал Саша, тоже поднимаясь. – Ого, двенадцатый час. Время, блин, летит… Ну иди.

Проводить, однако, не предложил. Я даже слегка обиделась.

– Рад был тебя увидеть, – сказал он мне уже в дверях. – Правда. Ты мне очень помогла. И тогда в метро, и с продуктами. Я не забуду. Ну, удачи…

К чему он так официально, не поняла я. А потом дошло – он намекает, что мы больше не увидимся. Типа, не нужна я ему тут больше, до свидания.

И, сообразив это, я так огорчилась, что даже самой стало странно.

– А разве тебе продукты больше не понадобятся? – спросила я с намеком. – Или одним тортиком питаться собираешься?

– Не понадобятся, – как-то мрачно ответил Саша. – И знаешь, Геля… не ходи сюда больше. В смысле, не потому, что я тебе не рад, а… потому что меня тут скоро не будет.

– Родители выгоняют?

– Типа того… На самом деле – нет. Понимаешь…

– Не понимаю.

Несколько мгновений Саша колебался, как будто собираясь мне в чем-то признаться. Я затаила дыхание. Ну, давай! Про рану на животе! Про лопатку и патроны!

– А, пофиг, – махнул он рукой, передумав. – Только хуже будет. Иди уже.

– Ладно, – с досадой сказала я. – Пока.

Глава 15. А вот и демоны

На лестничной площадке было почти темно, только светились кнопки лифтов, да с лестницы сочился слабый свет грязной шестидесятиваттной лампочки. Я пошла вызывать лифт, а Саша остался в дверях квартиры. Я чувствовала, что он смотрит мне в спину, но нарочно не оборачивалась. Пусть знает, что я на него обиделась. Предчувствие меня не обманывало – мной воспользовались и выкинули.

«Спасибо, до свидания».

Саша ничуть не изменился. Никакой он не псих. Просто такой же эгоист, как и раньше. Как и Антонина. Как все…

– Геля, стой!

Я почувствовала резкую боль в руке, развернулась и столкнулась с Сашей. Он крепко схватил меня за запястье, глядя куда-то в сторону лестницы поверх моего плеча.

– Елки, больно же! – вскрикнула я. – Отпусти, совсем крыша съехала!

Вместо «извините» Саша дернул меня к себе, втащил в квартиру и захлопнул дверь. Все не заняло и секунды.

– Саш, ты чего? – изумленно спросила я.

Саша опять не ответил. Вел он себя странно. Сбегал на кухню, с озабоченным видом выглянул в окно, пробормотал «черт, поздно!», вернулся в прихожую, открыл стенной шкаф и принялся там чем-то шуршать и лязгать…

– Эй, в чем дело?

– Опоздали! – бросил он, на мгновение обернувшись. – Иди на кухню, не мешай!

Взгляд у него стал какой-то ошалевший. Во мне снова зашевелились угасшие было подозрения. Пришла запоздалая мысль – дура я, дура! Говорили дуре, а она не верила. Сказано же русскими буквами: Саша Хольгер – псих! Надо было отдать ему патроны и сразу уходить, а не сидеть тут до поздней ночи! Рука сама нащупала в кармане мобильник. Я тихонько проскользнула на кухню, прикрыла за собой дверь, набрала телефон родителей и прижала трубку к уху.

Гудков не было, никаких. Только что-то похожее на помехи, или на шелест механических крыльев… Странно, вроде аккумулятор заряжен… Ну почему именно сейчас эта проклятая сеть… Вот, вроде соединяют…

– Немедленно выключи, – раздался чужой, незнакомый голос. Я подняла голову и примерзла к табуретке. На пороге кухни стоял Саша. В руке он держал саперную лопатку.

Я отшатнулась назад, наткнулась на табуретку и плюхнулась на нее. Саша с бряканьем бросил лопатку на стол прямо передо мной, а сам повернулся к стенному шкафу.

– Кому ты звонила?

– Я же только хотела… Родителям… – пролепетала я, зачарованно глядя на лезвие самодельной «секиры». Была отчетливо видна старательно заточенная кромка.

– Лучше не пытайся, – бросил Саша, доставая из шкафа какую-то коробку. – Вообще, убери телефон подальше.

Он быстро распечатал коробку и вытащил оттуда большой черный пистолет.

Вот теперь мне стало страшно по-настоящему.

– Саш, мне надо домой, – собрав последние остатки самообладания, жалобно попросила я. – Уже очень поздно. Пожалуйста.

– Нет, – Саша сел за стол рядом со мной, распотрошил еще одну упаковку, по столу покатились патроны. – Тебе нельзя выходить из квартиры. Там они.

Я наконец узнала коробку от патронов. Значит, этот жуткий пистолет и есть ракетница? Страх чуть отпустил – ровно настолько, чтобы ко мне вернулся голос, и я смогла спросить:

– Кто – они?

– Демоны, – буркнул Саша, заряжая ракетницу. – Они уже близко.

– Какие еще демоны? – прошептала я (голос снова пропал). – Что значит «близко»?

– Близко – значит, на лестнице. Там, за дверью.

Внезапно мне стало до смерти тоскливо. Это и называется – роковая ошибка. Моей роковой, непоправимой ошибкой было то, что я вообще сюда пришла. Мама, папа, заберите меня отсюда! Это все происходит не со мной! Геля давно должна быть дома – что она делает здесь, в квартире агрессивного, вооруженного наточенной лопаткой маньяка, повернутого на самурайской этике смерти, которому сама же принесла патроны?! Больше нельзя игнорировать очевидный факт – у Саши съехала крыша. Мама была совершенно права. Псих притворяется нормальным, пока у него не начинается обострение. Что он будет делать с этой ракетницей? Кого собирается зарубить лопаткой? А если он решит, что демон – это я?!

Я стискивала пальцы, чтобы они не дрожали, и приказывала себе успокоиться. Если запаникую – точно погибла. Так… не злить его. Со всем соглашаться. А потом выбрать момент и удрать. Как там было у Агаты Кристи – отвлечь маньяка разговором? Позвать на помощь соседей? К телефону он меня не подпускает…

Между тем Саша вел себя все страшнее и страшнее. Он подкрался к входной двери, по дороге цапнув с пола лопатку, встал сбоку от косяка и несколько мгновений стоял неподвижно, прислушиваясь к чему-то снаружи. Чувствуя, что еще немного, и я потеряю контроль над собой, я вскочила из-за стола.

– Саш, прости, но я все-таки пойду…

– Геля, – Сашин голос звенел от напряжения. – Лезь под стол!

Что-то было в этом голосе такое, что я мгновенно подчинилась и рухнула на пол.

– Для самурая главное – непосредственность, – сквозь зубы процедил Саша, распахнул дверь настежь и поднял ракетницу, целясь в проем. В тот же миг темнота взорвалась воплями и ревом. Из дверного проема повалили лохматые тела, не имеющие ничего общего с людьми. Это я успела понять – но и только, потому что в следующий миг Саша выстрелил из ракетницы прямо в ближайшую фигуру.

Грохот выстрела на миг оглушил меня, вспышка была такая, словно в Сашиных руках разорвалось небольшое солнце. Прихожая наполнилась запахом горелой шерсти, уши резанул дикий вой. Кто-то косматый и когтистый, охваченный пламенем, корчился на пороге. Он орал и пытался сбить пламя, но оно никак не гасло. Саша отступил на шаг и выстрелил еще раз – теперь ракета разорвалась где-то возле лифтов, осветив лестничную клетку безумной зеленой вспышкой. Твари взвыли и шарахнулись от двери. Саша и на этом не успокоился – отбросив ракетницу, он взмахнул саперной лопаткой и с боевым кличем кинулся в рукопашную.

– Н-на! Получи, зараза! – доносилось с темной лестничной площадки. Хриплые возгласы, выкрики, звуки ударов, грохот и топот, и вдруг – тишина.

Я выждала с полминуты, вылезла из-под стола и с опаской выглянула из кухни. Прихожая была совершенно разгромлена, на обоях – следы огня, на полу кровь… Что тут произошло? Это все было на самом деле? Да и Сашина ли это квартира? Или какое-то другое пространство, внешне, формально, схожее с моим миром, но по сути совсем иное…

– Геля! – донесся из темноты слабый полувздох-полустон. – Помоги… Ох… Не могу встать… Ничего не вижу…

Это был голос Саши. Я очнулась и поспешила на его призыв.

Глава 16. После битвы

Теперь темнота на лестничной площадке стала полной – видно, от выстрела лопнула последняя лампочка. В воздухе воняло горелой шерстью. Я осторожно высунулась из-за косяка, готовая в любой миг спрятаться обратно. Вдруг у меня под ногами кто-то шевельнулся.

– Геля, я здесь… Черт, нога…

– А где эти? – тихо спросила я, вглядываясь и вслушиваясь во мрак. Площадка была пуста – ни раненых, ни тел.

– Ушли… Они всегда уходят, – нетерпеливо прохрипел Саша. – Давай скорее, пока соседи со всего дома не приперлись!

Я поспешно затащила Сашу в квартиру, закрыла дверь, и только тут увидела, в каком он состоянии. Так жутко он не выглядел даже в метро. Все его лицо было залито кровью – видно, кто-то из демонов попытался содрать с него скальп или вырвать глаза. Второе почти удалось – левый глаз заплыл, веко распухло. Да и правому досталось. Футболка снова была распорота сверху донизу, рана на животе открылась. Придерживая Сашу липкими от крови руками, я чувствовала, как его трясет – он еще не отошел от азарта битвы.

– Свалили! Видела, да! – хрипло повторял он, пытаясь вытереть кровь с лица, но только сильнее размазывал ее. – Хорьки паршивые!

В его голосе звучало неприкрытое торжество победы.