Помоги проекту - поделись книгой:
– Где?! – я развернулась, подпрыгнув на месте.
– Что случилось? – через мгновение рядом со мной оказался Джеф.
– А теперь – на груди, – Галушкина указала пальцем куда-то в область моей диафрагмы. Я опустила глаза, и, цепенея, увидела, что в указанной области по моей куртке ползет крошечный красный огонек.
Пару секунд все стояли неподвижно, тупо пялясь на красную точку. Потом Джеф опомнился и заорал:
– Все назад!
В тот же миг в темноте взревел мотор, раздался грохот, металлический лязг, и прямо мне в глаза ударил ослепительный свет.
Джеф издал невнятный возглас и бросился ничком на землю, закрывая голову руками. Я хотела последовать его примеру, но тело предательски отказалось повиноваться, и я застыла месте, наполовину ослепшая и парализованная страхом. И только Галушкина, выполняя приказ куратора, во все лопатки рванула в обратную сторону.
К реву мотора добавился грохот и скрежет, и в свете фонарика возникло ни на что не похожее механическое чудовище. Не пытаясь даже сделать шаг в сторону, я стояла и смотрела, как оно надвигается прямо на меня. Пара мгновений, и оно проползло, всего в паре метров, обдав запахом машинного масла и вонью выхлопа. Вернее, не проползло, а довольно быстро проехало, скрежеща и лязгая гусеницами. Танк? Башни и ствола я не заметила. БТР? Чересчур высокий и громоздкий…
– Беги! – раздался откуда-то снизу истерический вопль Джефа. – Ну что ты торчишь, как идиотка!
Тут я очнулась, выключила фонарик, бросилась на голос и шлепнулась рядом с Джефом в еще не остывший песок.
Сзади снова вспыхнули фары, надсадный рев мотора стал громче. Железная хреновина, которая, вероятно, пыталась догнать Галушкину, возвращалась. Луч прожектора шарил по дну котлована, высматривая нас с Джефом. По песку рядом с нами, петляя и прыгая, пробежала красная точка, исчезла в темноте, потом вернулась, как будто кто-то методично обшаривал лазером окружающее пространство. Второй раз точка пробежала гораздо ближе, прямо перед моими глазами, вскочила на спину Джефа и остановилась…
Я зажмурилась и подумала: «Все».
Но прошло несколько секунд, и ничего не случилось. Я приоткрыла глаза. Точки на спине Джефа уже не было, а механический урод светил фарами в другую сторону. Мотор он не глушил и с места не двигался.
Мы лежали еще минут десять, зарывшись в песок. Эти минуты показались мне часами. Не смея шевельнуть и пальцем, я украдкой разглядывала сторожевую махину. Действительно, никакой это был не танк, а что-то вроде очень странного бульдозера. Таких огромных и, прямо скажем, страшных бульдозеров мне в жизни не попадалось. Он напоминал бронированного динозавра и был предназначен для чего угодно, только не для строительных работ. Высотой метров пять, с мощными гусеницами, какие я видела только на танках времен первой мировой войны. Позади поднимался жуткого вида выступ, напоминающий хвост скорпиона, увенчанный огромным когтем; суставчатые «руки» оканчивались таким ножом, что им можно было своротить целый дом. На крыше торчало что-то вроде спутниковой антенны. На боку возле кабины мне удалось разглядеть белые буквы: «D9»…
Кабины?
Я пригляделась и покрылась холодным потом, хотя, казалось, дальше пугаться уже некуда: кабины не было. Она была даже не предусмотрена. Водитель, разумеется, тоже…
Чудовищный бульдозер, как будто внезапно приняв решение, взревел, окутался ядовитым выхлопом, резко, как спортивная машина, сорвался с места, и с приличной скоростью погромыхал куда-то в глубину котлована. Если бы он взял метров на десять правее, от нас с Джефом осталось бы только два липких пятна.
– Уехал! – прошептала я, не веря нашей удаче. – Скорее, бежим…
– Сказал же – лежать!
Только когда звук мотора превратился в отдаленный рокот, а свет фар растаял в темноте, Джеф позволил мне подняться на ноги и шепотом приказал:
– А теперь галопом – за мной!
И припустил, как настоящий спринтер, в обратную сторону. Через полминуты бешеного подъема вверх по рыхлому склону, постоянно спотыкаясь, еще не отойдя от парализующего страха, я так выдохлась, что даже не вздрогнула, когда прямо мне в лицо кто-то направил луч фонарика.
– Это вы? – послышался впереди радостный голос Галушкиной.
– Нет, наши призраки, – рявкнул Джеф. – С ума сошла, выключи свет немедленно!
– Ой, простите, Джафар Александрович, я просто хотела посигналить вам, где выход…
Галушкина наконец догадалась направить луч себе под ноги, и метрах в десяти впереди я увидели наши сумки. Мы вышли туда, куда надо.
– Давайте скорее, – добавила Галушкина. – По-моему, сюда опять едет какой-то трактор…
Излишне говорить, что мы оказались возле сумок в три прыжка.
– Пошли скорее отсюда подальше! – тяжело дыша, предложила я. – Еще бабахнет из чего-нибудь!
– Не бабахнет, – сказал Джеф, глядя сверху вниз на ползущие по дну котлована далекие огни. – Это уже мой домен.
Наверно, бульдозер тоже знал, где кончаются границы его территории. Он вернулся на свой боевой пост, остановился метрах в ста от края котлована и заглушил мотор. Фары погасли. Вот так мы чуть не погибли – шли и шли себе вперед, пока не уткнулись прямо в него.
Осознав это, я в бешенстве напустилась на Джефа.
– Что это было?! Как ты это объяснишь со своими теориями?
– Спокойно! Самый обычный трактор. Не исключено, что иллюзорный. А что вы ожидали встретить в котловане – авианосец?
– Иллюзорный?! Вот это – иллюзорный?
– Ну… – Джеф пытался сохранить хорошую мину. – Может, и иллюзорный.
– Так чего ж ты не встал перед ним и не встретил страх с открытым лицом, а? «Вот он ближе, и ближе… и вот он уже позади»! Кто там валялся в песке, орал: «Бегом! Лежать»!
– Бульдозер был совсем как настоящий, – подтвердила Галушкина. – По-моему, он собирался нас задавить.
– Все, все! – Джеф поднял руки, сдаваясь. – Я оказался неправ. Даже учителя иногда ошибаются. Но теория-то была красивая, верно?
– Только одно тебя извиняет, – сказал я, остывая. – Только одно! Ты спустился в котлован первым.
Джеф ответил мне легким ироничным поклоном.
– Зато теперь мы точно знаем, – сказал он, – что по ночам котлован охраняется ужасным, зловещим трактором-убийцей…
– Не остроумно. И кстати, – (мне вспомнился Удельный парк), – откуда ты знаешь, что там не прячется еще парочка таких же бульдозеров? Или какая-нибудь иная строительная техника?
– Значит, надо искать другие способы попасть в домен, – невозмутимо ответил Джеф.
– Почему бы не попробовать самое простое – перебраться в Пятно днем, при свете? – язвительно спросила я. – Когда там пусто и нету бульдозеров?
– Днем – это хорошая идея. А если они вдруг появятся? Не хотелось бы тогда оказаться где-нибудь в середине котлована.
– А перелететь не пробовали? – неожиданно спросила Галушкина.
Я поглядела на нее с невольным уважением. Все-таки есть у нее что-то в голове…
– Не пробовал, – ответил Джеф, меряя взглядом котлован. – Но думаю, что получится…
Глава 13. Советы Антонины. Символ разрушения
Я потянула на себя тяжелую черную дверь, и меня окутали слабые, такие привычные и приятные запахи старой кладовки – именно так пахло в мастерской, где хозяйничала Антонина. На душе сразу стало легче, как будто я уже сгрузила часть моих проблем на тощие плечи своей любимой учительницы. В мастерской было пусто и чисто, как бывает только на каникулах, однако в каморке горела настольная лампа.
– Антонина Николаевна, вы здесь?
Я вошла в «предбанник» и заглянула внутрь каморки. Антонина была там, как мне и сообщили в учительской. Она сидела за столом и быстро писала, заполняя какую-то ведомость.
– Здравствуйте! – радостно заявила я, просачиваясь в каморку. – Можно к вам?
При виде меня Антонина поморщилась, словно от приступа зубной боли.
– А, Геля, – сухо сказала она. – Здравствуй. Ну, что тебе?
По ее тону я сразу поняла, что пришла не вовремя. Антонина была в своем наиболее отвратительном настроении. В таком состоянии она раздражается по любому пустяку и может наговорить такого, что потом ненавидишь и ее, и себя – за то, что молча выслушала. Наверно, имело смысл сразу уйти. Но вопрос был слишком важен.
– Антонина Николаевна, можно с вами поговорить? Мне нужен ваш совет… относительно практики.
Учительница посмотрела на часы, мгновение подумала:
– Ладно, заходи. Только быстро. У меня всего десять минут.
Я шмыгнула мимо нее в ближайший угол, где стояла единственная в комнате табуретка. На табуретке громоздилось пыльное чучело странной твари, пробудившее в моей душе ностальгию по первым годам обучения. Я осторожно сняла его и поставила на пол.
По дороге в мастерскую я собиралась спросить Антонину по поводу диплома, но передумала, чтобы не нарываться на очередную емкую характеристику своих умственных и творческих способностей. Диплом подождет.
Я вздохнула и кратко пересказала все, что произошло на первом практическом занятии в домене Джефа. За все это время Антонина на меня даже не взглянула, что-то поспешно дописывая. Я закончила рассказ и несколько минут молча смотрела в ее седеющую макушку. Она меня вообще слышала?
– Да, – раздался ее резкий голос. – Я поняла. Практика. И в чем проблема?
– Как в чем! – возмутилась я. – Нам дали такое опасное задание… А Джефу, по-моему, наплевать…
Антонина наконец соизволила отложить ручку и подняла голову. На меня она по-прежнему не смотрела.
– Дамиров такой человек – то, в чем нет его личной выгоды, его не интересует, – сказала она сварливо. – На мой взгляд, это самый отвратительный тип мастера реальности – человек, который творит ради денег.
– Да я его вообще не понимаю! Ух, если бы в моем домене завелась такая штука, как это Пятно, я бы в лепешку расшиблась, чтобы самому разобраться, и никому бы ничего не сказала, пока все не выяснила сама! А он… он…
В общем, хотелось мне сказать ей, что все это напоминает наши прошлогодние приключения, когда Джеф таскал меня в самые опасные места, чтобы прикрываться мной от охранных систем горящей библиотеки. Но ведь Антонине об этом не расскажешь. Она так и не узнала, что именно из-за меня пропал без вести ее обожаемый учитель Хохланд. И что я же косвенно была виновата в гибели известного мастера иллюзий Савицкого. Не говоря уж обо всем остальном.
– Не понимаю, – в голосе Антонины отчетливо прозвучало презрение. – Тебе что, задание кажется слишком сложным?
Я смутилась.
– Не знаю. Но оно кажется опасным…
– Разве это тебя когда-нибудь беспокоило?
– Нет, но Джеф… Я ему не доверяю. Нельзя ли попросить поменять задание… или хотя бы сменить куратора?
Антонина откинулась на стуле и вытащила сигареты.
– Ты хочешь попасть в Академию?
– Да-а…
– Практику придумали не мы с директором. Задания поступают непосредственно из Академии. Дамиров тоже не сам себя назначил твоим куратором. Тебя это обстоятельство не наводит ни на какие мысли?
Я задумалась.
– То есть, вы намекаете, что это проверка – кто им подходит, а кто нет? Типа, испытание?
– Очень точное слово, – удовлетворенно кивнула Антонина, закуривая.
– Я думала, вы мне что-нибудь посоветуете… – уныло сказала я.
– Мне фактически нечего добавить к тому, что я говорила на последнем пленэре. Но ты как всегда все прослушала. Геля, твое обучение закончено. А ты по инерции продолжаешь вести себя как школьница. Обычные правила – учитель дает задание, ты его выполняешь и получаешь оценку – больше не действуют.
– Но Джеф изображает из себя именно учителя. Причем плохого…
– Значит, ему так удобнее.
– То есть, вы намекаете, что Джеф ведет свою игру?
– Я ни на что не намекаю! – перебила меня Антонина. – Но слово «игра» мне нравится даже больше, чем «испытание». Геля, я вижу, ты сама все понимаешь.
– Нет! Ничего я не…
– Значит, поймешь позднее. Больше я ничем тебе помочь не могу. Это твое испытание, а не мое. Все, иди. Не видишь, у меня дела.
– Хорошенькое испытание, когда меня чуть не раздавили! – пробубнила я, боком выходя из каморки.
– До свидания, – донеслось мне в спину. – И дверь закрой поплотнее, тут сквозит.
Я возвращалась домой в подавленном настроении, недовольная и встревоженная. Разговор с Антониной меня ничуть не успокоил – скорее, наоборот. Интуиция подсказывала, что Антонина… не то, чтобы врет – она никогда не врет, – но недоговаривает. В ее словах не было искренности. И главное – никакого интереса к моим проблемам. Допустим, у нее свои беды – сын, все такое, – но я-то чем виновата?
«Эка невидаль – ученицу на практике чуть не убили! – накручивала я себя, – Антонина за меня уже не отвечает. Она ясно дала понять: есть у тебя куратор, с ним и работай, а мы с тобою распрощались. Выпускной позади, обучение закончено, и мне за тебя больше не платят!»
«Да плевать ей и на мои проблемы, и на меня!» – сделала я горький вывод.
И так меня это расстроило, просто не передать. Честно сказать – восприняла, как предательство. Хотя ничего конкретного сказано не было, и вообще все могло мне показаться. Может, Антонина была в плохом настроении? С ней это частенько случается, и нечего принимать близко к сердцу…
Возле дома меня ожидал сюрприз в виде Рыжика, который тут же заявил, что болтается под дверью в ожидании меня почти час, и потому немедленно требует награду – горячий чай с бутербродами, либо жаркий поцелуй, а лучше и то, и другое. Мне было совершенно не до него, но не выгонять же – пришлось вести домой, ставить чайник… Депрессия накатила такая, что даже Рыжик в конце концов заметил – вдруг умолк посреди фразы, убрал с лица жизнерадостное выражение и спросил с тревогой:
– Гелька, да что с тобой? На себя не похожа! Случилось что? Давай я тебя пожалею!
Тут уж я не выдержала его доброты, упала в объятия и разрыдалась.
Поделиться книгой: