Помоги проекту - поделись книгой:
В его тёмных глазах стояло веселье, когда он только подъехал, но теперь он был спокойным и серьёзным.
— Это не иллюзия и не анимированная кукла. Похоже на стекло, или возможно движущийся лёд.
— Трис, — сказала Сэндри, намекая рыжей, чтобы та дала объяснения.
Трис вздохнула:
— Она была сделана магом. У начинающего мага, изначально бывшего стеклодувом, случилось чрезвычайное происшествие. В итоге получилась Чайм.
— Не думаю, что имперский стеклодув,
Сэндри любезно кивнула, давая понять, что и впрямь слышала это имя, но правда была в том, что помимо имени она почти ничего не помнила. Их наставники всё время говорили о великих магах, поэтому со временем имя ей и запомнилось. Сэндри мало интересовалась магической практикой известных профессионалов вне своей собственной специализации. Ей были гораздо более любопытны свежие фасоны и узоры для шитья, производимые выдающимися деятелями в этих областях.
Маг Кэнайл переместил своего скакуна, чтобы Берэнин было лучше видно четвёрку, но по-прежнему оставался начеку. Когда он опустил ладонь, его защитная магия исчезла внутри его тела.
— Вот это действительно впечатляет, — пробормотал Дадже Браяр. — У меня бы так быстро не получилось.
— Ты вообще не ставишь шиты, — шёпотом ответила ему Даджа.
— Но если бы ставил, то не с такой скоростью, — сказала Браяр.
Сэндри вздохнула:
— С Чайм долгая история, Ваше Имперское Величество, — сказала она, притворившись, что не услышала тихого диалога слева от себя. — Мне жаль, что она прервала вашу охоту.
— По крайней мере я знаю, что ты наконец-то приехала. И тебя ждут в Данкруане, — ответила Берэнин.
Даже когда Кэнайл бросился на её защиту, императрица не сдвинулась с места, продолжив опираться на луку седла как ни в чём не бывало.
— Амброс фэр Ландрэг неделями только и говорит о приготовлениях твоего городского особняка к твоему приезду.
— Караван даст
Берэнин улыбнулась:
— Несомненно, после долгого пути тебе нужен отдых. Ты можешь получить аудиенцию послезавтра — скажем, в десять, в Зале Роз? Там уютнее, чем в тронном зале. И конечно, твои… друзья приглашены вместе с тобой. Я даже буду настаивать на их присутствии.
Взгляд её карих глаз поймал и приковал к себе взгляд голубых глаз Сэндри. Она кивнула, улыбнулась, и повернула коня. Кэнайл и охранники последовали за ней с чёткостью хорошо смазанного механизма. Она замедлилась, поравнявшись с первым из своих спутников, статным молодым человеком, который ранее кричал на четвёрку, и протянула руку. Молодой человек не задумываясь пришпорил коня, чтобы поймать и поцеловать её руку, подъехав к Берэнин сбоку. Как только он поравнялся с ней, она наклонилась ближе и погладила его по щеке, затем пустила коня галопом. Кэнайл и мужчина не отстали от неё, будто прочитав её мысли, в то время как остальная часть её окружения и охранники пришпорили коней, пытаясь её догнать. Они последовали за Берэнин, будто были одним существом, которое она держала на поводке.
Только когда охотники скрылись из виду за холмом, Браяр сказал:
— Вы заметили, что ни один из её друзей даже не дёрнулся, когда показалась Чайм? Они все кипели, когда преследовали нашу стеклянную подругу с того холма, но как только Её Императрейшество с нами заговорила, они просто сидели тут как хорошо вышколенные псы. Они на Чайм даже не оскалились.
— Надеюсь, что ты будешь более дипломатичным, когда мы окажемся при дворе, — сказала ему Даджи. — Дворяне не любят, когда их сравнивают с псами.
— Любят они это или нет, я буду их называть такими, какие они есть, и они меня не застанут врасплох, — огрызнулся Браяр. — Не позволяй их красивым одеждам одурачить тебя, Даджа. Если бы ты хоть раз стала объектом для охоты стаи дворян, то и ты бы тоже не особо лестно о них отзывалась.
Это напоминание было как зуд в месте, которое Сэндри не могла почесать. «Я уже начинаю от этого уставать!» — подумала она.
— Очередное происшествие в твоих странствиях, которое ты не желаешь нам объяснить, Браяр, — раздражённо сказала она. — Говори о чём-нибудь приятном, либо молчи.
Она вскочила в седло своей кобылы.
Браяр отпил воды и задумчиво сказал:
— В этой стае было несколько необычайно милых дам, включая Её Импершество. Я с нетерпением жду возможности провести время в их обществе.
— Ты отвратителен, — сказала Трис, поманив к себе Чайм.
Драконица потёрлась головой о лицо Трис и сползла девушке на колени.
— Мне нравятся девушки — что я могу с собой поделать? — потребовал Браяр, раздражая её своим невинным выражением лица. — В мире так много восхитительных девушек, каждая из которых по-своему прекрасна. Даже ты, Меднокудрая.
— Браяр! — воскликнули его сёстры.
— Я не имел ввиду, что я одарю её своим вниманием, — нетерпеливо сказал Браяр. — Целоваться с одной из вас — это как целоваться с Розторн.
Даджа тихо засмеялась:
— Целовать Розторн было бы безопаснее, чем целовать Трис, — указала она. — По крайней мере слегка. Чуть-чуть.
— Чертовски верно, — сказала Трис. — Я ни с кем целоваться не буду. Я поступаю в Лайтсбридж.
— Ты не будешь там в безопасности, — ответила Даджа, снова забираясь в седло. — Мы с Фростпайном посетили университет после того, как покинули Наморн. Я думаю, что студенты только и думают о целовании. Ну… ещё они пьют. А ещё их тошнит.
— Уверен, студенты-маги особо не напиваются, — сказал Браяр, вскакивая в седло. — Иначе от Лайтсбриджа осталась бы лишь дымящаяся дыра в земле.
Браяр и девушки содрогнулись. Никому из них не понравилась их первая попытка выпить, как и разгребание руин заброшенного сарая, где они решили эту первую попытку произвести.
— Что ж, — заметила Сэндри, когда Трис села верхом, — может быть мы и не хотим пить, но миновав всего лишь двенадцать миль, мы сможем разгрузиться и понежиться в горячих наморнских банях.
Все они в предвкушении застонали, снова пускаясь в путь. Даджа так красноречиво описывала наморнские бани, что после недель пути всем четверым не терпелось их посетить.
Сэндри слушала их, чуть улыбаясь. «Значит те, кем мы были раньше, это не совсем ушло», — думала она. «Появилась общая угроза — и мы близки как никогда. И мы все хотим в горячую баню».
«Это начало».
Берэнин, императрица Наморна, позволила служанкам забрать её охотничью одежду, и позволила Ризу, Госпоже Гардероба, заменить эту одежду на более подходящее для послеполуденного периода платье. Как только её волосы были заново уложены, она сказала Ризу и служанкам прибраться, и покинула спальню, отправившись в свой самый уединённый кабинет.
По сравнению с другими её покоями он был маленьким, с книжными полками и картами вдоль стен. Кресла, в особенности её собственное, были сделаны для удобства. Стол отвечал точным требованиям Берэнин, все его ящики и принадлежности были на расстоянии вытянутой руки. Рядом со столом было окно, выходившее в любое место дворца, какое она хотела, ей нужно было лишь сказать нужное слово, чтобы он показал ей что-то другое. Сейчас окно заполнял вид её любимых садов. Берэнин обожала весну. Зимы в Данкруане, да и в любых других местах вдоль обширного озера Сиф, были долгими и суровыми. Переживать их ей помогали её драгоценные парники, но она получала подлинное удовольствие от прихода весны и сопровождавшего её бурного роста.
На её столе лежала кожаная папка. Она села в своё мягкое кресло и поцеловала замок, оберегавший содержимое папки. Замок, как и многие придворные мужчины, с готовностью откликнулся на касание её губ. Он открылся.
Внутри были листы с рукописными записями, сжатыми заметками по отчётом, которые она собирала более семнадцати лет. Их содержимое имело отношение ко всему, что касалось её юной кузины Сэндрилин. Девушка не выходила у неё из головы с тех самых пор, как маги цепи связи Живого Круга передали весть о том, что та направляется сюда из Эмелана. Теперь, когда Берэнин воочию увидела лица людей, которых касались записи — набросанные её шпионами портреты были довольно неплохи, но она больше доверяла собственному мнению, — она хотела в последний раз пробежаться по досье.
Она взяла написанный на тонком листе пергамента портрет. Это был портрет Сэндри, и, в целом, очень хороший. «Её формы стали более явными с тех пор, как мой агент в Эмелане написал этот портрет», — подумала Берэнин, — «но сходство практически идеальное, вплоть до её позы и выражения лица — сходство Сэндри с её матерью не требовалось мне, чтобы понять, кем она была».
Берэнин пробежала глазами по рукописным записям, пока не нашла сводку самого важного:
По её прибытии в храм Спирального Круга выяснилось, что леди Сэндрилин является чарошвейкой. После землетрясения, во время которого она с друзьями оказалась в ловушке, они каким-то объединили свою магию. Все их силы, включая её собственную, стали мощнее на несколько порядков. С тех пор она пряла магию подобно нити, создавала целебные бинты и одежду, маскирующую носящего, и обращала одежду других людей против них самих. В тринадцать правящий совет Спирального Круга выдал ей удостоверение мага — честь, которой обычно удостаиваются не ранее, чем в двадцать лет. В четырнадцать она взяла на себя управление хозяйством и землями Ведриса Эмеланского, её двоюродного деда по отцовской линии. Известно, что Ведрис прислушивается к её советам в делах, касающихся торговли, магического ремесла и дипломатии. В настоящий момент она, похоже, не ладит со своими друзьями из Спирального Круга. Они, похоже, не имеют магической связи с тех пор, как трое из них уехали в путешествия вместе со своими наставниками. Если их связь будет восстановлена, невозможно предсказать, какую магию они смогут сотворить. Они определённо снова смогут общаться на расстоянии: предел этого расстояния в прошлом оценивался в несколько сотен миль.
Герцог Ведрис Эмеланский не успокоится, если его двоюродную внучку принудят к чему-то. В Эмелане широко распространены слухи о том, что он, имея на то право согласно законам наследования престола этой страны, собирается объявить Леди Сэндрилин своей наследницей, вместо своих собственных сыновей. Считается, что его старший сын, Га́спард, согласится с этим, в отличие от его младшего сына, Фра́нзэна. Подтверждения этим слухам обнаружить не удалось; никаких изменений в завещание герцога внесено не было. Если Его Светлость узнает, что её жизнь каким-то образом подвергнута опасности, военной угрозы он не представляет, но способен сильно повредить южной торговле. Он со своими союзниками способен перекрыть торговлю самоцветами и специями. Её Имперское Величие также обладает счетами в банках Эмелана, которые будут подвергнуты риску.
Леди Сэндрилин является необыкновенной девушкой. Хотя она обладает титулом мага, она редко им щеголяет. Она помнит о своей родословной и не медлит в предъявлении прав на свой дворянский титул, если считает, что её не уважают. Леди норовиста. За последний год она флиртовала — один раз с послушником из храма, дважды — с сыновьями дворянских родов Эмелана, — но дальше флирта дело не зашло. Судя по всему, в данный момент леди не заинтересована в замужестве.
Императрица отложила бумаги, постукивая по подбородку пальцем с идеально ухоженным ногтем:
— Ну почему нельзя, чтобы все самые богатые наследницы в Наморне были благородными овечками? — спросила она у пустоты.
Она взяла следующий портрет: некоего Браяра Мосса, как он сам себя называл. «Ах, да», — весело подумала она. Она видела, как его взгляд задерживался на её формах после того, как он немного расслабился. «Молодой дамский угодник. Что важнее для меня — зелёный маг. Может, ему лишь восемнадцать, но он определённо мужчина, а с мужчинами я умею обращаться. И тот
Она отложила записи о Браяре. Она знала о своих дальнейших действиях в его отношении всё, что ей было нужно.
На третьем портрете была изображена Даджа Кисубо, темнокожая девушка, одетая в стиле Торговцев. «Изгнана из народа Торговцев, но носит одежду и посох Торговцев», — подумала Берэнин. «И они сделали её богатой. Не всем изгоям так везёт. Интересно, этот кусок металла на её руке — болит ли он? Я знаю, что она делает с его излишками невероятные вещи: нога из живого металла; перчатки, позволяющие обращаться с огнём, не обжигаясь; дерево из живого металла, цветущее медными розами».
Она глянула на записи:
Даджа Кисубо обладает отличными связями в Наморне. Она близка к Дому Банканоров в Кугиско, и, через него, с Гильдией Ювелиров и её сетью банков по всей империи. Благодаря работе, которую она и её наставник проделали в Кугиско, она дружна с Сообществом Магов Кугиско и с нынешним главой Гильдии Кузнецов всего Наморна. В Наморне она могущественна не меньше, чем Леди Сэндрилин, по крайней мере в политическом плане.
«Ох уж эти маги!» — хмыкнула Берэнин, откладывая записи. «Они и так друг друга поддерживают, так ещё и лезут в политику не-магов? Верность этой Кисубо даст мне друзей среди кузнецов и магов, что всегда полезно… Торговцы могут и не полезть в мои политические дела ради неё, но торговля живым металлом переместится сюда. И налоги с продажи этих игрушек из живого металла пойдут в мою казну, а не Ведриса».
«Она уже была изгоем. Изгои всегда хорошо отзываются предложения статуса, если я не найду никаких других стимулов для нашей юной девушки-кузнеца».
Последний портрет принадлежал рыжей, Трисане Чэндлер, четвёртому члену семейки Сэндри. Берэнин побарабанила пальцами по столу, слегка хмурясь. Среди спутников Сэндри Трисана была неизвестной величиной. Некоторые из присланных её шпионами рассказов о девушке были просто нелепы. Тем не менее, у неё был тот стеклянный дракон — созданный подданным империи, племянником нынешнего Имперского Стеклодува. Парень был многообещающим, пока несчастный случай на берегах Сиф чуть его не убил. Его отослали прочь, считая, что он стал семье бесполезен. Берэнин хорошо об этом помнила.
«Потом с юга, такого далёкого, что он есть не на всякой карте, пришла весть о том, что его навыки стали лучше, чем прежде — он создаёт живое стекло, — и что эта Трисана как-то с эти связана», — подумала Берэнин. «Дочь купца, дружная с моей кузиной и этими двумя, ученица великого мага Никларэна Голдая. Одиночка. Загадка». Записи гласили:
Доподлинно известно, что она является умелым погодным магом, может управлять ветрами, и способна зарабатывать вызовом дождя, поиском воды для фермеров и городов, и предоставлением ветра кораблям. Всё заработанное она инвестирует, сберегла приличную сумму, и уважаема её банкирами в Эмелане.
Другие рассказы не подтверждены: Эмелан — уничтожила молниями целый пиратский флот. Тариос — способна провидеть на ветру. Нинвер, Капчен — устроила град в помещении, создала бури в доме своих родителей, заставила отца утонуть в земле, когда он наказал её. Храм Спирального Круга — возможно временно остановила прилив.
Берэнин улыбнулась и закрыла папку. «Моим агентом наверное было так стыдно передавать столь дикие истории. Но они это сделали, потому что именно это им и было приказано. Нужно не забыть наградить их. Как бы то ни было, присутствие девушки, способной порождать такие слухи, даст моим врагам пищу для размышлений».
Императрица кивнула. Записи подтвердили уже сделанное ею заключение: каждый из четырёх молодых людей будет полезен империи, и с лихвой окупит любые усилия, которые могут потребоваться для того, чтобы убедить их остаться здесь. «Я и мой двор приложим все силы», — сказала себе Берэнин, закрывая папку и снова запирая замок. «Они будут так восхищены нами и Данкруаном, что не вспомнят даже о самом существовании Эмелана».
Глава 4
«Одно дело — знать, что Сэндри богата», — думала Даджа, когда ворота распахнулись, а охранники поклонились, пропуская их во двор городской резиденции Ландрэгов. «В конце концов, я богата. Как и Браяр, хоть он это и не афиширует. И одно дело — знать, что Сэндри — дворянка,
«Это» представляло собой масштабную кучу мрамора, которой являлся столичный дом Ландрэгов. Две трети здания даже не использовались сейчас. Семья матери Сэндри — чей титул передался дочерям и сыновьям — уже годами здесь не жила; семья её кузена Амброса редко здесь останавливалась. «Это» также относилось к тому, что, на взгляд Даджи, выглядело как небольшая армия слуг и воинов, наряженных в одинаковые ливреи, выстроившаяся на ступенях дома, кланяясь и делая реверансы, пока Сэндри проходила мимо. «Этим» также была позолота на краях стоявшей в доме мебели; полы из твёрдых пород дерева, отполированные до блеска; гобелены, сверкавшие золотыми и серебряными нитями; канделябры, усыпанные хрустальными подвесками. Даже приготовленные для остальных магов комнаты казались предназначенными для членов королевской семьи, с широкими парчовыми портьерами и шикарными коврами с замысловатыми узорами. Бани, выделенные для использования Сэндри и её гостями, были роскошными творениями из фарфора, мрамора и хрусталя.
Если бы Даджа сама не была так ошеломлена, то вид Трис, семенящей по такой роскоши подобно оскорблённой кошке, заставил бы Даджу хихикать до икоты. Даджа теперь вспомнила, что Трис никогда не нравилось показное богатство. Она одобряла трату денег лишь на книги и инструменты для творения магии.
В их первый вечер там, за ужином, глядя на то, как Трис обращается с позолоченными столовыми приборами как с раскалёнными докрасна, Браяр внезапно сказал:
— Почему ты попросила комнату на самом верхнем этаже дома? Какой-то бедной девушке приходится подниматься по всем этим лестницам, чтобы позвать тебя к ужину. Если бы ты была на том же этаже, что Сэндри и Даджа, или на первом этаже вместе со мной…
Трис зыркнула на него:
— Мне нравится наверху, при прочих равных, — прямо заявила она.
Затем сменила тему:
— Сэндри, я думала, что тебя должен был встретить здесь твой кузен, Лорд —
Сэндри подняла взгляд от записки, которую читала:
— Он собирался, но здесь написано, что в одном из поместий произошло небольшое происшествие, с которым он должен разобраться. Он говорит, что скоро вернётся, и просит прощения за то, что дела не в лучшем состоянии. Я получила отсрочку от бухгалтерских книг.
Браяр фыркнул:
— А что такое, по его мнению, «лучшее состояние» — идеальность? Тут не найти ни пятнышка.
Он покосился на свой суп из щавеля и шпината:
— А вот это странная комбинация растений.
— Я предупреждала тебя насчёт наморнской кухни, — сказала Даджа. — К ней нужно привыкнуть, но я её обожаю.
— И вообще, ты разве не говорил Торговцам, что в Гьонг-ши ты пил чай с маслом яка? — спросила Трис, пробуя суп на вкус. — На твоём месте я бы воздержалась от разговоров о странной еде.
— Там было очень холодно, жир помогал, — сказал Браяр.
Он попробовал суп, нахмурился, затем попробовал ещё ложку. Когда служанка наконец забрала у него тарелку, та была пустой. Служанка наклонилась чуть дальше, чем было необходимо для того, чтобы взять и использованную им ложку, заработав от Браяра широкую улыбку и подмигивание.
— Даже не начинай, — сказала ему Сэндри, когда служанка покинула комнату. — Я не хочу, чтобы ты беспокоил местную прислугу.
— Я уже поговорила с домоправительницей, — пробормотала Трис.
— Я их не беспокою, — лениво протянул Браяр, сверкая глазами из-под ресниц. — Но если они ценят моё внимание, едва ли я буду оскорблять их чувства.
— Ты и раньше был таким? — потребовала Сэндри, зыркнув на него. — Я не помню, чтобы ты был таким.
— Говорят, что путешествуя, набираешься опыта, — сказал Браяр, и зевнул. — Я так и поступил.
Даджа почувствовала облегчение, когда лакей принёс блюдо с тушёной в вине форелью и начал раскладывать еду по тарелкам. «Такое странное ощущение, говорить с ними об опыте — сексе», — осознала она. «Не понимаю, почему Браяр так часто этим занимается. Я пробовала целоваться и ласкаться, один раз, в Гянсаре, и ещё, в Андэрране. Ощущения были просто… неловкими. От первого парня пахло потом, а у второго губы были потрескавшиеся. Но Браяру это нравится. Ларк и Розторн это нравится. Фростпайну это нравится. Интересно, а Трис…»
Она украдкой взглянула на Трис. Рыжая сидела с книгой на коленях и читала за едой.
«Трис — наверное нет», — подумала Даджа. «Сначала надо привлечь её внимание, и она скорее всего врежет тебе книгой». Она подняла взгляд, и увидела веселье в голубых глазах Сэндри. Та тоже заметила, что Трис читала за столом.
Даджа широко улыбнулась. «По крайней мере некоторые вещи такие же, как прежде», — подумала она. «И по крайней мере Сэндри — всё ещё Сэндри, вне зависимости от того, живёт она в куче мрамора, или нет».
Следующий день они провели порознь, занимаясь собственными делами и потакая собственным интересам. Хотя они имели возможность избегать друг друга в пределах каравана, им всё же приходилось находиться в обществе других путников. Для Трис и Браяра, привыкших к долгим часам уединения, это было в некотором роде испытанием. Даджа, привыкшая работать с людьми, с которыми она делила свою кузницу, и Сэндри, окружённая служащими и домочадцами её деда, были тем не менее рады возможности собраться перед тем, как предстать при дворе.
Поделиться книгой: