Воля Императрицы

Сэндри развернулась и бросилась прочь. Она чувствовала себя ещё более ничтожной, чем когда Трис обвинила её в желании управлять ею. «Почему я не заметила, что ей нездоровится?» — гадала она. «И почему она так гадко с нами тремя обращается? Она так обращалась с чужими людьми, когда мы жили вместе, но не с нами. Если только… конечно. Мы чужие».

Она остановилась, отвернувшись от каравана. Запустив руку в мешочек, всегда висевший у неё на шее, она вытащила нить с четырьмя равноудалёнными друг от друга бугорками. Сэндри повернула его в руках, касаясь каждого бугорка, чувствуя каждую знакомую частицу магии. «Возможно, раньше мы были этим шнурком, но теперь это пока что всего лишь символ», — устало подумала она. «Символ четырёх детей. Теперь мы — четверо взрослых, ставших друг другу чужими. Мне придётся к этому привыкнуть. Мне придётся привыкнуть, и найти для нас способ наконец перестать быть чужими».

Она вздохнула и вернула кольцо из ниток обратно в мешочек. «И как же мне это сделать? Я понятия не имею».

Глава 3

27й день Луны Гуся, 1043 П.К., в двенадцати милях от г. Данкруан, столицы Наморнской Империи

Если бы Чайм не увидела сороку на лугу, и не погналась бы за ней — в пути на север она приобрела лютую нелюбовь к ярким чёрно-белым птицам, — то все четверо тихо въехали бы в Данкруан в составе Третьего Каравана Сэралан. Их приезд следовал бы канве дипломатических приличий. Их бы представили ко двору, как представляли столь многих других, в числе потока летних гостей из-за границы. Вместо этого, вскоре после того, как караван выехал из-под сени Леса Мо́ллино, к Чайм подлетела сорока и шлёпнула стеклянную драконицу крыльями, явно возмущённая самим фактом существования Чайм. Та издала напоминавший царапанье по стеклу визг ярости и погналась за сорокой над близлежащим лугом.

— Трис! — крикнул Браяр. — Сделай что-нибудь!

— Она вернётся, — спокойно ответила Трис.

Она перевернула страницу книги, которую читала в седле.

Солнце поднималось всё выше и выше, а Чайм так и не появилась. Наконец Сэндри вздохнула и нашла ведущего каравана Сэралан.

— Вам лучше ехать дальше без нас, — сказала она ему. — Я знаю, что вам нужно сегодня встретиться в гавани с кораблями. Дела есть дела.

— Мне это не нравится, — сказала у неё за спиной Даджа. — В твоём положении не пристало въезжать в Данкруан сопровождаемой только нами.

Сэндри хихикнула:

— Будто меня такие вещи беспокоят!

— А должны, — трезво сказал ей ведущий каравана. — Вы обнаружите, что при имперском дворе очень беспокоятся о таких вещах.

Он поднял свой посох и подъехал галопом к передней части каравана, издав длинный переливчатый клич, бывший сигналом к отправлению. Все, кто спешился или слез с повозок, чтобы размять ноги, вновь заняли свои места. Караван покатился дальше, уже без четырёх гостей: прощания Торговцев были короткими, чтобы не создавать впечатления, будто они что-то должны тем, с кем они расстаются. Сэндри эта философия всегда нравилась, что неудивительно — практически единолично воспитавшая её нянька сама была Торговкой. Теперь она вместе с друзьями помахала своим спутникам на прощание.

Когда последние повозки оставили их позади, Сэндри почувствовала, как груз свалился с её тонких плеч. Хотя ей нравилось ехать с караваном, она также была рада избавиться от свидетелей их ссор, которые не прекращались в течение всего пути. Теперь, когда Торговцы не могли их услышать, а остальные трое молчали, она услышала подлинную тишину. До её ушей доносились лишь пение птиц и шелест проносившегося над акрами луговой травы ветра. Маги привыкли к уединению. По дороге на север уединение было редкостью.

«Наслаждайся, пока можешь», — сказала она себе, наполняя свой разум звяканьем уздечек и свистом ветра. «Когда мы доберёмся до Данкруана, обязательно станет шумно. Музыка, политика, сплетни. Когда Дедушка принимал своих дворян, уже было довольно скверно. Я слышала, у моей кузины двор гораздо больше и, в отличие от Дедушки, она проводит приёмы круглый год.

Она повернула свою лошадь, чтобы посмотреть на своих брата и сестёр, снова гадая, как у них получится — как у неё получится — остаться на плаву в таком изощрённом месте, как имперский дворец. Браяр снял со своего коня седло и растянулся на луговой траве, повернув своё бронзовое лицо к солнцу. Он даже вынул свой шаккан из его корзины для перевозки и поставил на землю, скорее как домашнее животное, а не растение. Трава вокруг него пришла в движение, вытягиваясь, чтобы коснуться его или шаккан, при этом не загораживая падающие на их двух новых друзей лучи солнца.

«Он не хмурится», — поражённо подумала Сэндри. «Не думаю, что я хоть раз с момента его возвращения домой видела его лицо полностью безмятежным. Когда он такой, то, если бы он не был мне братом, я бы даже сочла его симпатичным. Девушки Торговцев определённо считали именно так!»

Когда кто-то протрубил в рог вдалеке, Браяр пошевелился, чтобы зыркнуть на Трис:

— Ты же знаешь, где сейчас твоё чудовище. Не соблаговолишь ли вернуть её сюда?

Сэндри посмотрела на Трис, оставшуюся в седле, чтобы читать дальше. Рыжая перевернула очередную страницу своей книги и не ответила.

Браяр раздражённо вздохнул:

— Мы бы сейчас уже могли обедать.

— А мне нравилась тишина, — скорбно заметила Сэндри.

Она посмотрела на Даджу:

— А разве тебе не нравилась тишина?

Даджа, спешившаяся, чтобы поупражняться в приёмах боя своим посохом Торговца, вернула своё длинное оружие из чёрного дерева в начальное положение, выдохнула, и подняла взгляд на Сэндри:

— Я в это не буду ввязываться. И тебе не стоит, — посоветовала она Сэндри. — Иначе они начнут пререкаться с нами, когда им наскучит ссориться друг с другом.

— Я не пререкаюсь, — спокойно сказала Трис. — Я читаю.

— Девчонки, — с отвращением произнёс Браяр. — Раздраливые, споролящие…

— Ты что, выучил слишком много языков, и теперь коверкаешь уже известные тебе слова? — с любопытством спросила Сэндри.

Трис с хлопком закрыла свою книгу и высвободила из узла у себя на затылке одну из кос:

— Чайм приближается. Её преследуют всадники, — сказала она, засовывая книгу в карман своей куртки. — Дворяне. За ними едут сокольники. Полагаю, они охотились.

Она нахмурилась:

— А сейчас они охотятся на Чайм.

Даджа подошла, встав рядом с Сэндри, опираясь на посох:

— Ветер дует в нашем направлении. Возможно, Трис просто их слышит, — заметила она. — Хотя, как бы она тогда узнала о сокольниках? Я думаю, она теперь видит на ветрах.

Сэндри посмотрела на Трис. Ветер дул с севера, сдувая косички Трис ей за спину.

— Не глупи, — ответила Сэндри. — Это не под силу даже её наставнику, а ведь Нико — один из величайших магов-видящих в мире. Большинство магов, пытающихся прозревать на ветру, сходят с ума.

— Но время от времени у кого-то из них должно получаться, — пробормотала Даджа. — Иначе не было бы рассказов о тех, кто может это делать.

— Хватит болтать, пошевеливайтесь, — приказал Браяр.

Он оседлал своего коня и скакуна Даджи с недоступной для девушек быстротой.

— Вы хотите, чтобы те, кто едут сюда, застали вас спешенными?

Он вскочил в седло и вытащил из кармана своей распахнутой куртки завёрнутый в ткань шарик. Просто чтобы позлить его, Даджа лениво крутанула свой посох над головой, пока он не лёг ей на плечо. Она грациозно оседлала свою лошадь только после того, как осторожно убрала свой длинный деревянный посох на место.

Над ближайшим холмом показалась Чайм, солнце отбрасывало блики с её крыльев. Увидев их, она издала свой тревожный скрежещущий крик и прибавила скорости. Пролетев мимо Трис, она затормозила, вцепившись когтями в куртку у рыжей на спине. Трис не издала ни звука, неотрывно глядя на холм, пока Чайм спряталась у неё за спиной.

Как и Трис, Сэндри сосредоточилась на вершине холма и перевалившей через него группе всадников. Она намётанным глазом заметила, что их охотничья одежда и упряжь коней имели золотую и серебряную вышивку по краям, результат работы бесчисленных рук. Их сопровождали охранники, деловитые воины в кожаных куртках с нашитыми на них металлическими пластинами, надетых поверх красных рубах с широкими рукавами, и в мешковатых штанах. Охранники носили на головах круглые бронированные шапки, а на коленях у себя держали арбалеты.

— Это то ваша ведьмовская тварь, простолюдины? — крикнул крупный, статный молодой человек, когда охотники оказались на расстоянии слышимости. — Она испортила нам охоту! Распугала всех куропаток и диких голубей на мили вокруг!

Даджа спросила своих друзей:

— Он сказал «простолюдины»?

Браяр оглянулся на неё через плечо:

— Он определённо сказал «простолюдины».

— Кому-то нужны очки, — сказала Трис, поправив собственные очки у себя на носу.

Сэндри мысленно скрестила пальцы. Впервые с момента их воссоединения они говорили так, как когда-то в коттедже Дисциплины.

Вперёд, мимо кричавшего им мужчины, выехала женщина. Вслед за ней, чтобы не отстать, пустили своих коней рысью четверо охранников и ещё один богато одетый мужчина, блестевший магическим серебром. Браяр восхищённо присвистнул, глядя на женщину. Сэндри не могла его винить. Леди была великолепна, с её кудрявыми красновато-коричневыми волосами завитыми и пришпиленными безыскусной копной под шапкой из бронзового бархата. Волосы обрамляли лицо цвета слоновой кости, большие карие глаза, расположенные над квадратным, упрямым подбородком интригующие губы, и маленький, тонкий носик. Её одежда плотно обнимала её очень привлекательные формы.

Поглядывая на обладавший высоким воротником бархатный плащ леди и широкие брюки, Сэндри почувствовала укол там, где держала свою гордость за сшитую и носимую ею одежду. «Ларк предупреждала, что на меня при наморнском дворе нападёт жутчайшая модная зависть», — сказала она себе, чуть-чуть вздохнув. «Есть что-то в одежде этой леди, придающее ей моднейший вид. И что бы я не отдала за долгий, подробный осмотр этой вышивки на лацканах и швах! Я вижу несколько магических знаков, отвращающих раны и врагов, но я думаю, что там есть и другие, не знакомые мне».

Вспомнив о своих манерах, Сэндри снова встретилась взглядом с весёлыми глазами леди. На этот раз она осознала, что в этом прекрасном лице было что-то знакомое. Среди своих фамильных ценностей Сэндри насчитывала портреты, в том числе портреты родителей её матери. Эта женщина очень походила на бабку Сэндри. Девушка запоздало сообразила, кем эта женщина была. Густо покраснев, Сэндри спешилась, чтобы присесть в глубоком реверансе перед своей кузиной Берэнин дор О́кмор, императрицей Наморна. Браяр спешился следующим, за ним — Трис и Даджа. Трис сделала реверанс, а Браяр и Даджа поклонились, как подобало молодому человеку в брюках и Торговке в леггинсах.

Бэрэнин продолжила ехать вперёд, пока её скакун не остановился в ярде от Сэндри.

— Посмотри на меня, дитя, — сказала она подобным тёплой музыке голосом.

Сэндри послушалась. Судя по тому, как конь императрицы переступил с ноги на ногу, женщина была удивлена, хотя на её прекрасном лице это не отразилось ни капли.

— Благослови нас Ку́нок, — прошептала Берэнин, назвав богиню урожая из западного Наморна.

— Леди Сэндрилин фа Торэн? Ты так похожа на свою мать.

Сэндри это оспорила бы — у её матери нос не был кнопкой, — но споры и императрицы не вязались друг с другом:

— Для меня честь, Ваше Имперское Величество.

Императрица оглядела их группу. Между её идеально изогнутых бровей пролегла небольшая складка; кончики её губ углубились.

— Но где же твоя свита? Твоя охрана, твои фрейлины? Не говори мне, что ты всю дорогу из Эмелана проделала в компании лишь нескольких человек.

Она посмотрела на Трис и Даджу:

— Если только эти девушки не являются твоими фрейлинами?

Её тон дал ясно понять, что она так не считала.

— Это мои названные сёстры, Ваше Имперское Величество, — ответила Сэндри, не выходя из реверанса.

У Трис начала дрожать колени.

— И Браяр, мой названный брат. Мы ехали вместе с Третьим Караваном Сэралан…

Императрица перебила её:

— Торговцы? И где они теперь?

— Мы послали их вперёд, — ответила Сэндри. — Нам нужно было отдохнуть, а им — поймать корабль.

Императрица наклонилась вперёд, оперевшись рукой на луку седла:

— Все вы, пожалуйста, встаньте, пока рыжая названная сестра не опрокинулась наземь, — приказала она.

Трис покрылась румянцем густого сливового цвета, вставая. Даджа и Браяр выпрямились.

— Ты привезла своих названных родичей, — сказала императрица, весело сверкая карими глазами. — Не соблаговолишь ли назвать мне их имена?

— Прошу прощения, Ваше Имперское Величество, — ровным голосом ответила Сэндри. «Готова биться об заклад на всю мою одежду, что она уже довольно хорошо знает, кто кем является», — подумала она.

— Равви́кки, — «юная леди» по-наморнски, — Трисана Чэндлер.

Трис снова сделала реверанс.

— Раввикки Даджа Кисубо.

Даджа поклонилась. Используя слово, означавшее «молодой человек», Сэндри продолжила:

— Равво́тки Браяр Мосс.

Перед тем, как въехать в Наморн, они договорились, что будут объявлять свои титулы магов лишь в крайнем случае. К тому времени их всех порядком достало объяснять, как им удалось стать аккредитованными магами в восемнадцать лет.

— Добро пожаловать в мою империю, — сказала Берэнин, грациозно кивнув.

Обращаясь к Сэндри, она добавила:

— Дорогая моя, две сестры и брат, какими бы верными они ни были — это недостаточная защита для такой богатой и высокопоставленной девы как ты. Беспринципные мужчины могут воспринять отсутствие у тебя охраны как возможность похитить богатую молодую невесту.

Сэндри заметила, что Браяр чуть ухмыльнулся, а у Трис внезапно поскучнело выражение глаз. Лишь лицо Даджи сохранило идеальное, вежливое выражение, не показывавшее посторонним её мысли. «Нам с Даджей следовало во время поездки учить их не только наморнскому, но и дипломатическому управлению выражением лица», — раздосадованно подумала Сэндри. Было невозможно не догадаться, что Браяр и Трис считали себя способными справиться с потенциальными похитителями — что никогда не пришло бы в голову обычным юноше или девушке.

«Кончай суетиться», — приказала себе Сэндри. «Я прекрасно знаю, что кузина годами шпионила за мной, и она в курсе, что мы все — маги».

Теперь, когда всадники императрицы перестали её преследовать, Чайм решила, что можно выходить из укрытия. Она выползла из-под свободной куртки Трис и забралась рыжей на плечо.

Спутник Берэнин, который был без униформы, мгновенно встал перед императрицей, подняв руку. Серебряный огонь магии вспыхнул в его ладони и обвился вокруг Берэнин как мерцающий кокон.

— А он хорош, — уголком рта пробормотал Дадже Браяр. — Я думал, ты говорила, что её главный маг — какая-то старушка по имени Лэ́дихаммэр[1].

— Ты можешь себе представить старушку, которая вызовется разъезжать с этой толпой? — поинтересовалась Даджа.

Чайм проигнорировала магию. Она встала у Трис на плече на задние лапы, для равновесия вцепившись одной из передних в волосы Трис, с любопытством осматривая наморнцев.

«Чайм, позёрка ты этакая», — с нежностью подумала Сэндри.

— Это Чайм, Ваше Имперское Величество, — сказала она Берэнин. — Она — любопытное существо, которое Трис нашла на дальнем юге.

— Действительно любопытное, — сказал охранявший императрицу маг.