Хроники 1340–1350

Когда мессир Карл де Блуа, считавший себя наследником герцога Бретонского по своей супруге, выслушал рассказ вышеназванных сеньоров о поведении графа де Монфора и о том, какое положение он занял в Бретани, то стал весьма задумчив. Поразмыслив некоторое время, он посмотрел на рыцарей и сказал:

«Милые господа, большое спасибо, что вы приехали и доложили правду об этих делах, ибо мне угодно ее знать. Мы сходим к королю, моему сеньору, и прямо всё скажем, чтобы он принял нужное решение».

Затем мессир Карл де Блуа отвел четверых рыцарей к королю, своему дяде, и между ними состоялась весьма подробная беседа. Когда король узнал, как обстоят дела, то сказал, что примет необходимые меры, и его милый племянник, коего он считает бретонским наследником, не останется в проигрыше. Затем он решил созвать двенадцать пэров Франции, чтобы получить самый продуманный совет.

Приглашенные съехались в Париж к назначенному дню. Заслушав дело о бретонском наследстве, двенадцать пэров рассмотрели и обсудили, как поступить наилучшим образом. Они сказали, что графа де Монфора через достойных посланников следует вызвать в Париж, чтобы узнать, какие доводы он может привести в оправдание своих действий[87]. Этому совету последовали, и были выбраны сеньоры, коих попросили съездить в Бретань: сир де Матфелон[88], сир де Гузан[89] и мессир Гримутон де Шамбли[90]. Они отправились в путь и двигались малыми переездами до тех пор, пока не прибыли в город Нант. Найдя там графа де Монфора, который вместе с супругой очень весело проводил время, сеньоры передали ему всё, что было поручено.

Граф оказал посланникам добрый, радушный прием, однако, выслушав их, долго раздумывал, соглашаться ли ехать. В конце концов, он ответил, что желает быть покорным королю и охотно приедет по его приглашению. Этот ответ очень понравился посланникам. Вернувшись к королю Филиппу, они передали, что граф де Монфор будет в Париже к назначенному дню. Тогда король повелел, чтобы при нём остались двенадцать пэров, и призвал еще многих баронов и мудрых людей своего королевства, чтобы, когда к нему явится граф де Монфор, получить наилучший совет.

Глава 17

О том, как граф де Монфор предстал перед королем Франции, а затем, несмотря на его запрет, тайно вернулся в Бретань

Граф де Монфор отбыл из Нанта с большим сопровождением[91]. В его свите насчитывалось 30 рыцарей — все знатные, благородные люди. На протяжении всей поездки граф содержал за свой счет 300 верховых лошадей, не считая еще грузовых. Наконец он въехал в Париж и расположился в своем отеле. Король же тогда пребывал во дворце.

Когда пэры, графы и бароны Франции узнали о приезде графа де Монфора, то направились в королевский дворец, ибо не сомневались, что граф туда явится. Так оно и случилось. Уже на следующий день после своего приезда, в час терций, граф весьма достойно, с хорошей рыцарской свитой, прибыл во дворец. Там на него очень пристально посмотрели все бароны. Некоторые из них его поприветствовали, а затем отвели к королю.

Король заранее полностью обсудил и решил, как обставить этот прием. Вместе с ним в парадном покое находились его брат граф Алансонский[92], его сын герцог Нормандский[93], герцог Эд Бургундский[94] со своим сыном мессиром Филиппом Бургундским[95], герцог Бурбонский[96], мессир Жак де Бурбон[97] — в ту пору граф Понтьё, граф Людовик Блуаский[98], граф Форезский[99], граф Вандомский[100] и граф Гинский[101]. Там присутствовали и многие бароны — такие как сеньор де Куси[102], сеньор де Сюлли[103], сеньор де Кран[104], сеньор де Руа[105], сеньор де Сен-Венан[106], сеньор де Реневаль[107] и сеньор де Фьенн[108].

Когда графа де Монфора подвели к королю, он весьма смиренно поклонился и сказал:

«Монсеньор, я прибыл по вашему велению и вашему желанию».

Король ответил:

«Граф де Монфор, я вам за это признателен, но меня крайне удивляет, как и почему вы посмели хозяйничать в герцогстве Бретонском, на которое у вас нет никаких прав. Ведь имеются и более близкие наследники, коих вы желаете обездолить. Кроме того, мне доложили, что вы, стремясь упрочить свое положение, съездили к моему противнику, королю Англии, и принесли ему клятву верности и оммаж за герцогство Бретонское».

Граф молвил в ответ:

«О! Сир, не верьте этому, ибо на самом деле вы плохо осведомлены. Я это сделал бы весьма неохотно! А насчет наследственных прав, о коих вы говорите, — сир, не извольте гневаться, но мне кажется, что вы заблуждаетесь, ибо я не знаю никого, кто доводился бы более близкой родней почившему герцогу, нежели я — его брат. Однако, если судебным путем, по закону, будет установлено и объявлено, что есть другой, более близкий наследник, я без всякого стыда и возмущения откажусь от наследства».

Выслушав эту речь, король произнес:

«Граф де Монфор, на сей раз вы сказали достаточно. Но мы повелеваем вам, под угрозой потерять всё, что вы держите от нас или должны держать: не покидайте Париж в течение пятнадцати дней — до тех пор, пока бароны и пэры не вынесут суждение и постановление об этом родственном споре. Вот тогда вы и узнаете, какие наследственные права у вас есть. А если вы поступите иначе, то учтите, что я буду разгневан».[109]

Граф ответил:

«Монсеньор, я повинуюсь».

Затем он отбыл от короля и поехал обедать к себе в особняк. Там он вошел в свой покой и велел, чтобы камергеры затворили за ним двери и отвечали всем, кто будет его спрашивать, что он нездоров.

Предавшись глубоким размышлениям и раздумьям, граф пришел к выводу, что если он дождется постановления баронов и пэров Франции, оно, скорей всего, будет не в его пользу. Граф весьма опасался, что король велит его задержать до тех пор, пока он не сдаст все города, крепости и замки, которые завоевал и теперь удерживал как свое достояние, а также великую казну, вывезенную из Лиможа, и другие средства, взысканные и растраченные. Поэтому он рассудил, что ему лучше уехать без дозволения, не дожидаясь исхода дела. Если он сможет тайно и скрытно вернуться в Бретань, это даст ему время, чтобы еще сильней укрепиться против своих недоброжелателей.

Приняв такое решение, граф призвал к себе двух рыцарей, коим особенно доверял, и поведал им свой замысел. Они полностью его одобрили.

С наступлением вечера граф сам-третий, никем не узнанный, выехал из отеля и беспрепятственно покинул Париж, поскольку городские ворота в ту пору еще не были заперты. Продолжая двигаться ночью и днем, граф вернулся в Бретань еще до того, как король что-либо узнал о его отъезде. Напротив, все думали, что он лежит больной в своем отеле. И каждый день, мало-помалу, вслед за ним отъезжали его люди[110].

Когда граф вернулся в Нант, то описал супруге всё, что с ним приключилось. Затем, по совету графини, у которой сердце было мужское и львиное, он проехал по всем городам, замкам и крепостям, что сдались ему прежде. Он всюду назначил добрых капитанов и оставил необходимое количество конных и пеших наемников с большими запасами продовольствия. Всем наемникам граф заплатил столь хорошо, что каждый служил ему охотно[111].

Надлежащим образом всё уладив, граф вернулся в Нант, где его ждала супруга-графиня, а также именитые горожане, которые делали вид, что очень любят графа за крайне вежливое обращение с ними. Однако теперь я немного помолчу о нём и вернусь к королю Франции, монсеньору Карлу де Блуа, а также баронам и пэрам названного королевства.

Глава 18

О том, как совет баронов и пэров Франции присудил герцогство Бретонское мессиру Карлу де Блуа, и о том, как был объявлен военный сбор для похода в Бретань

Как вы понимаете, король Филипп и мессир Карл де Блуа были очень разгневаны, узнав, что граф де Монфор от них сбежал и ускользнул. Тем не менее они дождались, когда наступит пятнадцатый день, в который пэры и бароны должны были вынести постановление о герцогстве Бретонском, что те и сделали[112]. Полностью присудив герцогство монсеньору Карлу де Блуа, они отстранили от наследования графа де Монфора по двум причинам. Во-первых, потому что госпожа-супруга монсеньора Карла де Блуа по своему отцу была родной племянницей почившего герцога, а значит и более близкой его наследницей, нежели граф де Монфор, отец которого никогда не был герцогом Бретонским[113]. Другая причина состояла в том, что, если бы даже у графа и были какие-нибудь права на герцогство, он теперь их лишался в силу двух обстоятельств. Во-первых, потому что принес оммаж другому сеньору, а не королю Франции, от коего должен был держать герцогство в качестве фьефа; во-вторых, потому что он преступил повеление своего сеньора-короля, выйдя из-под ареста и уехав без разрешения[114].

После того как совет баронов и двенадцати пэров дружно вынес это постановление, король призвал своего племянника, монсеньора Карла де Блуа, и сказал ему:

«Милый племянник, вам присудили наследство, превосходное и великое. Теперь срочно постарайтесь отвоевать его у того, кто завладел им несправедливо. Попросите всех ваших друзей, чтобы они соизволили помочь вам в этом деле. Я тоже не подведу — предоставлю вам достаточно золота, серебра и скажу своему сыну, герцогу Нормандскому, чтобы он возглавил это предприятие вместе с вами. Настоятельно прошу вас, не мешкайте! Ведь если наш враг, король Англии, коему граф де Монфор принес оммаж за герцогство Бретонское, явится туда, он сможет нанести нам великий урон. Более удобного пути для вторжения во Францию ему не сыскать, особенно если на его стороне будут замки и крепости Бретани».

Отдав поклон, мессир Карл де Блуа очень поблагодарил своего дядю-короля за эти слова и обещания. Сразу после этого он попросил помощи у своего кузена, герцога Нормандского; своего дяди, монсеньора Карла, графа Алансонского; своего кузена, герцога Бургундского; своего брата, графа Блуаского[115]; герцога Бурбонского; монсеньора Жака де Бурбона, графа Понтьё; монсеньора коннетабля Франции; его сына графа Гинского; графа Форезского, сеньора де Куси, сеньора де Крана, сеньора де Боже[116], сеньора де Сюлли, а также у всех находившихся там баронов и рыцарей, с коими его связывала дружба и родство. Каждый пообещал ему весело, что поможет отвоевывать Бретань с таким количеством латников, какое сумеет набрать. Затем они бросили клич по своим землям: одни — в Босе[117], другие — в Берри, Анжу и Мэне. Место для общего сбора было назначено в городе Анжере и его округе[118].

Глава 19

О том, как французское войско выступило в поход из города Анжера и двинулось в сторону бретонской границы

Исполняя просьбу мессира Карла де Блуа, все сеньоры как можно скорей уладили свои дела и созвали своих людей. Затем они отправились в путь — некоторые из Парижа, а другие — из своих владений. Прибывая один за другим, они собрались в городе Анжере, снарядили обоз с припасами и выступили в поход. Они проследовали через Анжу и одним из вечеров прибыли ночевать в очень красивую крепость, которая называлась Шантосе[119] и принадлежала сеньору де Крану.

Герцог Нормандский отрядил туда людей, чтобы они помогали охранять обозы с припасами и их сопровождающих. После этого сеньоры направились в сторону Ансени, который стоит прямо на границе королевства при входе в Бретань. Владельцем этого замка был знатный бретонский банерет[120], державший сторону монсеньора Карла де Блуа. На виду у всех он принес ему оммаж и клятву верности как законному герцогу Бретонскому и отдал свой замок в его распоряжение. Сеньоры задержались там на три дня, дабы навести полный порядок в своем войске и обозе. Сделав это, они выступили из Ансени, чтобы войти в пределы Бретани. В поле они устроили смотр своим силам и насчитали 5 тысяч латников, помимо генуэзцев, коих, как я слышал, было добрых 3 тысячи. Их возглавляли два рыцаря из Генуи. Одного звали мессир Отон Дориа[121], а другого — мессир Карло Гримальди[122]. Кроме того, там было большое количество бидалей и арбалетчиков, над которыми начальствовал мессир Галлуа де Ла-Бом[123].

Когда все эти люди построились, вышло очень красивое войско. И поехали они тремя ратями, с развернутыми знаменами. Первую рать возглавляли мессир Людовик Испанский[124] — превосходный рыцарь, виконт де Роган, сир д’Авогур, сир де Клиссон и сир де Бомануар. Под их началом было добрых пять сотен копий.

Затем в большом полку ехали герцог Нормандский, граф Алансонский, граф Блуаский и сам мессир Карл де Блуа, который назывался и подписывался герцогом Бретонским. Он уже принес за герцогство клятву верности и оммаж французскому королю и стал носить герб, ничем не отличавшийся от герба Бретани. Все самые видные сеньоры были именно в этом полку[125].

Предводителями третьей рати были коннетабль Франции граф Рауль д’Э[126], его сын граф Гинский, сир де Куси, сир де Монморанси[127], сир де Кран, сир де Кентен, бретонец, и сир де Турнемин. В этом арьергарде двигалось добрых пять сотен копий, не считая генуэзцев и арбалетчиков, которых возглавлял Галлуа де Ла-Бомом.

Глава 20

О том, как французское войско вошло в пределы Бретани и, осадив замок Шантосо, принудило его гарнизон к сдаче

Примерно в час прим воины, ехавшие в авангарде, увидели перед собой очень мощный замок. Он стоял при входе в Бретань на одной горе, у подножия которой текла большая река. Этот замок называется Шантосо[128] и является ключом от бретонской границы. Поэтому граф де Монфор отрядил туда много добрых латников, хорошо обеспечив их припасами и артиллерией[129]. От имени названного графа капитанами замка были два добрых рыцаря из Бретани. Одного из них звали мессир Миль, а другого — мессир Валеран[130].

Когда герцог Нормандский и другие сеньоры, имена которых вам уже назывались, увидели, что замок столь сильно укреплен, то решили на совете осадить его. Ведь если бы они проследовали дальше, оставив позади себя такой гарнизон, это могло обернуться для них великим ущербом и беспокойством[131]. Поэтому они осадили его со всех сторон и совершили много больших приступов[132]. Особенно при этом отличились генуэзцы. Желая с самого начала как можно лучше себя выказать, они бросались вперед с безумной отвагой, из-за чего много раз теряли своих товарищей.

Гарнизон оборонялся храбро и умело, так что французские сеньоры провели под замком много времени, прежде чем смогли его взять. Однако в конце концов они велели собрать очень большую груду бревен, вязанок хвороста и снести ее с помощью людской силы к самым крепостным рвам. Затем, по приказу сеньоров, начался очень мощный приступ, в ходе которого рвы были заполнены бревнами и хворостом. Теперь нападавшие, находясь под прикрытием, могли подходить к самым стенам замка, несмотря на то, что воины гарнизона оборонялись столь хорошо и рьяно, что лучше не придумаешь. Они пускали стрелы, бросали камни, известь и пылающий огонь в большом количестве, однако осаждавшие построили «кошки»[133] и орудия, с помощью которых можно было крушить стены, полностью находясь под прикрытием.

К чему затягивать рассказ? Защитники замка ясно видели, что не смогут долго продержаться, так как им уже начали ломать стены. У них не было никакой надежды получить помощь от графа де Монфора или откуда-нибудь еще[134], а кроме того, они хорошо знали, что если их возьмут силой, то пощады не будет. Поэтому защитники решили на совете, что сдадутся в обмен на сохранность своих жизней и здоровья. Так они и сделали, и сеньоры их помиловали.

Покорив этот первый замок, называемый Шантосо, французские сеньоры испытали большую радость, ибо им справедливо казалось, что это послужит добрым началом их предприятию.

Глава 21

О том, как французское войско подступило к городу Нанту, попутно разорив город Каркефур

Итак, как вы слышали, герцог Нормандский, мессир Карл де Блуа и другие сеньоры завоевали замок Шантосо. Сразу после этого герцог Нормандский, имевший верховные полномочия над всеми другими, передал Шантосо своему кузену монсеньору Карлу де Блуа в качестве наследственного владения. Мессир Карл назначил туда кастеляном одного доброго рыцаря, которому весьма доверял. Его звали монсеньор Расс де Кинкан[135]. При нём оставили большое количество добрых воинов со всеми припасами и вещами, необходимыми для того, чтобы хорошо охранять вход в страну и сопровождать тех, кто прибудет позднее.

Затем сеньоры снялись с лагеря и направились к Нанту — туда, где, как они полагали, находился их враг, граф де Монфор. И так случилось, что маршалы войска, ехавшие с передовым отрядом, встретили на своем пути большой добрый город, хорошо защищенный рвами и палисадами. Этот город, именуемый Каркефур[136], стоял в четырех лье от Нанта.

Маршалы со своим отрядом начали упорно и яростно штурмовать Каркефур со всех сторон. Местные жители попытались обороняться, но среди них были только простолюдины, поэтому французы довольно быстро их одолели. Взяв и разграбив город, они перебили и умертвили множество людей, что было весьма печально. Затем они учинили такой пожар, что сгорела добрая половина города.

Сеньоры расположились на ночлег вокруг Каркефура, а на следующий день снялись с лагеря и подступили к Нанту. Для того, чтобы захватить добычу, они выслали вперед разъезды, но те совсем ничего не нашли. Вслед за разъездами под Нант прибыли сами сеньоры, один за другим, в боевом порядке и строгой очередности. Они осадили город со всех сторон, разбив лагерь из шатров, палаток, павильонов и всех других походных жилищ, которые используются в таких делах.

Глава 22

О том, как горожане Нанта совершили неудачную вылазку, и о том, как разгневанный граф де Монфор прилюдно оскорбил мессира Эрви де Леона

Итак, французские сеньоры расположились лагерем под добрым городом Нантом, в котором находились граф де Монфор, монсеньор Эрви де Леон, монсеньор Анри де Пенфор, мессир Оливье де Пенфор, а также многие другие рыцари и оруженосцы Бретани, присягнувшие на верность названному графу. Однако его супруга-графиня пребывала в ту пору в Ренне.

Когда граф де Монфор увидел, что его осадили, то не придал этому слишком большого значения. Ведь он полагал, что Нант — город добрый, надежно защищенный укреплениями, хорошо снабженный всеми припасами и артиллерией. И думал граф, что именитые горожане очень любят его. Поэтому он распорядился и попросил, чтобы каждый, сохраняя спокойствие, исполнял свой долг перед ним. Пусть все бдительно стерегут город, несут стражу на укреплениях, но при этом не совершают никаких вылазок во вражеский лагерь, ибо из-за них можно многое потерять и ничего не выиграть. И дабы ободрить жителей Нанта, граф говорил, что эта осада не может продлиться долго, ибо ее начали слишком близко к зиме[137].

Однако вышло так, что жители города плохо исполнили его распоряжение. Некоторым горожанам — именитым, молодым и хорошо вооруженным — захотелось сделать вылазку и напасть на вражеский лагерь. Переговорив об этом между собой, они собрались в отряд, насчитывавший не менее четырех сотен отборных воинов. Затем они попросили мессира Эрви де Леона, чтобы он соизволил возглавить их предприятие, и тогда, если угодно Богу, они стяжают великий почет и выгоду. Мессир Эрви де Леон, как добрый рыцарь, искал случая отличиться в бою и не заставил себя упрашивать. Приняв решение выйти из города на рассвете, они так и сделали, и проследовали скрытным путем[138], ибо хорошо знали местность. По дороге они случайно встретили примерно 30 коней, мулов и ронсенов, которые везли повозки с продовольствием в сторону лагеря. Напав на обозников, они убили и ранили некоторых из них, а остальных обратили в бегство. Затем они повели захваченный обоз в город, дабы укрыть его за стенами. И казалось им, что они славно управились.

Между тем шум и гам поднялся в лагере, и кричали там: «К оружию!» Запели трубы, все воины вооружились и сели на коней. В минувшую ночь нёс дозор мессир Людовик Испанский. При нём было более пятисот воинов, и в момент нападения он еще не покинул свой пост. Когда он услышал возгласы, то, пришпоривая коня, устремился в ту сторону с развернутым знаменем. Все его люди последовали за ним и настигли жителей Нанта довольно близко от города. Разгорелась добрая схватка.

Когда мессир Эрви де Леон и жители Нанта увидели, что их преследуют, то загородили собой от врагов захваченный обоз. Затем они велели выпрячь некоторых лошадей из повозок, нагруженных вином и мукой, и что есть сил гнать их к воротам, дабы спасти. И, пока они сражались, лошадей укрыли в городе.

Там была жестокая стычка и очень жаркая схватка, ибо из лагеря постоянно прибывали новые воины, еще не утомленные боем. Монсеньору Эрви де Леону пришлось совершить множество ратных подвигов, ибо он очень хотел спасти всех своих людей. Однако на него надвинулись такие большие силы, что лишь с великим трудом смог он отступить и укрыться в городе. Опасаясь, как бы враг не захватил ворота и не ворвался в Нант, он велел опустить крепостную решетку. При этом половина его людей, если не больше, осталась снаружи в великой опасности. Все они были взяты в плен или убиты.

Пленников отвели в лагерь к монсеньору герцогу Нормандскому и монсеньору Карлу де Блуа, которые этому очень обрадовались. Остальные жители Нанта как можно скорей отступили в город. Намного больше потеряв, чем выиграв, они весьма горевали о своих братьях и друзьях, убитых и взятых в плен.

Граф де Монфор находился в Нантском замке, когда ему донесли, что за городскими воротами идет большая стычка. Он вооружился сам и велел сделать это своим людям, а затем поспешил к воротам, надеясь оказать горожанам помощь. Однако к тому времени всё уже было кончено. Навстречу графу попался монсеньор Эрви де Леон. Крайне рассерженный, граф затеял с ним ссору на виду у народа и сказал:

«Монсеньор Эрви, монсеньор Эрви! Вы очень славный рыцарь, но лишь наполовину! Нынче я легко обошелся бы без ваших подвигов! И еще, по поводу вашей безрассудной затеи: если бы вы не отступили в город так поспешно, те, кто остался снаружи, наверняка были бы спасены!»

Мессир Эрви был крайне уязвлен и оскорблен этими речами, но снес их спокойно, сказав очень мало. Он ответил лишь следующее:

«Сир! Рыцари, намного мудрей и храбрей меня, совершают промахи и не в таких делах. Господь да хранит нас от еще большей беды!»

Затем все разошлись по домам, ибо граф ясно видел, что новая вылазка не принесет ничего, кроме потерь.

После этого события воины из лагеря, генуэзцы и другие наемники, почти каждый день приходили к воротам и барьерам, чтобы завязать стычку, и совершали множество ратных подвигов в противостоянии с городскими защитниками. Стороны метили друг в друга копьями, стрелами и часто несли потери ранеными.

Глава 23

О том, как жители Нанта, заключив тайное соглашение с французскими сеньорами, позволили им взять в плен графа де Монфора

Французские сеньоры, осаждавшие Нант, были воодушевлены своими успехами и не имели недостатка в продовольствии. Осажденные, напротив, были напуганы, и средь них не было доброго согласия. Некоторые горожане с великой тоской и тревогой следили за тем, как их имущество уничтожается и сокращается в самом городе и за его пределами. Кроме того, их сыновья и друзья находились в плену, и они опасались, что худшее еще впереди. Поэтому горожане очень тихо и скрытно посовещались между собой, и самые влиятельные из них решили, что тайно вступят в переговоры с сеньорами Франции, дабы уладить дело миром и получить назад без выкупа своих сыновей и друзей, сидевших в плену. Затем они действительно провели переговоры и пообещали, что в определенный день оставят открытыми одни из ворот, чтобы французы могли пройти через город к замку и схватить графа де Монфора. Но всё это лишь с условием, что каждому из обитателей Нанта сохранят жизнь, свободу, имущество, и выдадут назад их родичей и друзей без всякого выкупа, целыми и невредимыми.

Французские сеньоры одобрили и приняли все эти условия. Точно в назначенный час ворота были открыты[139]. Сеньоры вошли в город Нант вместе со всеми, кого пожелали взять с собой, и направились прямо к замку. Граф де Монфор тогда еще спал, ибо стояло раннее утро. Сломав двери замка, французы взяли в плен графа и некоторых его рыцарей. Мессир Эрви де Леон был схвачен тоже, а мессир Анри де Пенфор, его брат мессир Оливье и мессир Ив де Тигри спаслись, ибо ночевали в пределах города. Вовремя извещенные об опасности, они немедленно сели на лошадей и умчались.

Граф де Монфор, как вы слышали, был взят под стражу. Радостно ликуя, французские сеньоры отвели его в лагерь, к своим шатрам[140].

Мессир Эрви де Леон навлек на себя очень тяжелые подозрения в связи с тем, что попал в плен, а также из-за тайных переговоров, проведенных горожанами Нанта. Ведь он счел за великое оскорбление речи, сказанные ему графом, и больше ни разу не пожелал присутствовать на его совещаниях. Я не знаю, насколько справедливы были эти слухи, и не хочу заходить в своем рассказе слишком далеко. Тем не менее у многих людей тогда зародились подозрения, а сам мессир Эрви лишь укрепил их. Ибо он принес монсеньору Карлу де Блуа клятву верности и оммаж как своему сеньору, признал его герцогом и законным наследником Бретани по его госпоже-супруге и в дальнейшем всегда хранил с ним доброе согласие[141].

Глава 24

О том, как граф де Монфор был доставлен в Париж и заключен в замке Лувр

Герцог Нормандский и мессир Карл де Блуа испытали великую радость, увидев перед собой пленного графа де Монфора. По их мнению, успешное завершение войны было уже близко. Проведя совещание о дальнейших действиях, они решили, что отошлют графа в Париж к королю Франции, который охотно бы на него поглядел.

Затем они дали соответствующее поручение монсеньору Людовику Испанскому, монсеньору де Монморанси, сеньору д’Эстутвилю[142] и монсеньору Гримутону де Шамбли. Для большей надежности эти сеньоры повезли графа под конвоем, в котором насчитывалось добрых 200 копий. Они ехали до тех пор, пока не прибыли в Париж[143]. Находившийся там король Франции уже был осведомлен обо всех бретонских событиях и о пленении графа де Монфора.

Приведя с собой пленника, вышеназванные рыцари доложили королю, что это подарок от герцога Нормандского, его сына, и монсеньора Карла де Блуа, его племянника. Король принял подарок с радостью и, взирая на графа, который был очень смущен и пристыжен, сказал ему:

«Граф! Граф де Монфор! Старый грех влечет новый срам. Поскольку вы неправедно и греховно завладели Бретанью, на которую у вас нет никаких прав, вы споткнулись о преграду закона. Ведь если бы у вас были какие-нибудь наследственные права, вы дождались бы постановления двенадцати пэров Франции. Вы же скрылись от меня, не спросив дозволения, уехали вопреки моему запрету и действовали против меня, побуждаемые гордыней. Однако теперь ваши дела будут не столь замечательны, ибо вы уже никогда не вырветесь из моих рук. И это еще не самое худшее из того, что вас может ждать. Я не совершу в отношении вас никакой несправедливости, но поступлю согласно тому, что решат и постановят мои советники».

Затем король распорядился, чтобы графа заточили в замке Лувр. Его туда отвели и поместили под усиленный, бдительный надзор. И знайте, что король в дальнейшем много раз подумывал о том, чтобы его казнить, и сделал бы это, если бы не граф Фландрский[144], который, будучи шурином узника, неоднократно, с великим смирением молил за него короля. Уступив его мольбам, король продержал графа в темнице, пока тот не умер[145].

Глава 25

О том, как французские сеньоры разъехались по своим краям, оставив мессира Карла де Блуа зимовать в городе Нанте

Однако вернемся к французским сеньорам, которые сначала добились больших успехов, ибо захватили своего главного врага и овладели важнейшим городом Бретани. Все горожане Нанта признали монсеньора Карла де Блуа своим сеньором-герцогом и принесли ему клятву верности, присягу и оммаж. Затем он впервые вступил в Нант, сопровождаемый большой процессией, бок о бок с монсеньором Алансонским, своим дядей, и герцогом Нормандским, своим кузеном.

Герцог Нормандский и сеньоры Франции овладели городом Нантом в год милости Нашего Господа 1340, в двадцатый день октября[146]. Затем они задержались там на некоторое время и рассмотрели на совете, как им действовать дальше. В конце концов они рассудили, что, поскольку близится зима и для войны в поле установилась слишком ненастная, холодная погода, они дадут своим людям отпуск и уедут во Францию. Однако с наступлением летней поры они вернутся назад, дабы помочь монсеньору Карлу де Блуа отвоевать все остальные владения. Его же самого они оставят на зиму в Бретани, и пусть он воюет, опираясь на свои крепости.

Сразу после праздника Всех Святых сеньоры уехали из города Нанта, оставив там монсеньора Карла де Блуа с тем уговором, о коем я уже рассказал. И вернулись они во Францию, в свои родные края и места, а мессир Карл де Блуа вместе со своей госпожой-супругой остался жить в Нанте средь великих утех. Он велел снабдить припасами свои гарнизоны и подготовить осадные машины, спрингалды и всевозможные орудия для того, чтобы летом штурмовать мятежные города и замки. Однако теперь я помолчу о монсеньоре Карле де Блуа и расскажу о графине де Монфор и принятых ею решениях, ибо она была дамой очень предприимчивой, а сердце имела вполне мужское и львиное.

Глава 26

О тому как графиня де Монфор обратилась с воззванием ко всем городам и сеньорам, которые прежде признали власть ее супруга

Графиня де Монфор, находясь в Ренне[147], услышала весть о том, что ее господин взят в плен и отдан в руки врагов. Если она была жестоко расстроена и опечалена, то не без веской причины, ибо полагала, что графа скорее казнят, нежели поступят с ним как-нибудь иначе, — столь поспешным на расправу считала она короля Франции. Тем не менее она повела себя вовсе не как женщина, растерянная и лишенная рассуждения, но как муж, крепкий духом и исполненный великой отваги.

Графиня очень храбро и хладнокровно ободряла всех своих людей и наемных воинов. Показывая им своего малолетнего сына, которого, как и отца, звали Жан, она говорила:

«О, сеньоры! Нисколько не унывайте и не бойтесь! Господин, которого мы потеряли, — это всего лишь один человек. Вот малый ребенок, его сын, который, если угодно Богу, станет его преемником и сделает вам еще много добра! У меня, благодаренье Господу, казны предостаточно, и я одарю вас охотно и щедро! Ведь именно для того, чтобы вас одаривать и награждать, мы с супругом приберегли эту казну в прошлые времена. И подыщу я вам такого капитана и предводителя, который вас всех воодушевит и поддержит советом».

После того, как графиня с помощью этих увещеваний укрепила дух своих друзей и наемных воинов, она взяла с собой сына и проехала по всем своим добрым городам и крепостям. И увещевала и ободряла она местных жителей точно так же, как делала это в Ренне. Пополнив гарнизоны людьми, графиня снабдила их всеми припасами, которые могли понадобиться, и всюду щедро платила и дарила большие подарки, когда видела, что это пойдет ей на пользу.

Затем она прибыла в Энбон, который стоял у моря и был большим, хорошо укрепленным городом с мощной крепостью. Пополнив его запасами продовольствия и военного снаряжения, графиня вместе со своим сыном задержалась там на всю зиму[148]. Она часто посылала проведать свои гарнизоны и ободрить своих людей, и добилась того, что все обещали ей любовь, верность и честную службу.

Однако теперь я помолчу о ней и о войне, шедшей в Бретани. Когда будет время и место, я к этому еще вернусь. Конечно, на самом деле мне следовало бы повествовать о Бретонской войне непрерывно, ибо она разгорелась так сильно и жарко, что нисколько не затухала, и далее вам еще будет об этом рассказано. Но ведь надлежит также, чтобы я поведал о королях Англии и Шотландии, коих уже долгое время обходил молчанием. Сейчас я расскажу, как они воевали друг с другом в ту самую пору, о которой я вел речь выше, то есть когда граф де Монфор ехал с войском по Бретани и, как вы слышали, брал города, цитадели, замки и прочие крепости.

Глава 27

О том, как король Эдуард выступил против шотландцев, осадивших крепость Роксбург

Ранее вам подробно рассказывалось, как действовали те шотландцы, которые от имени своего государя-короля Дэвида[149], жившего во Франции при короле Филиппе, были блюстителями шотландского королевства, — такие как мессир Вильям Дуглас[150], племянник доброго монсеньора Вильяма Дугласа[151], погибшего в Испании, юный граф Морэйский[152], мессир Роберт Вереи[153], мессир Саймон Фрезел[154] и мессир Александр Рамсей[155]. Пока длилась осада Турне, они устроили сбор латников и отвоевали мощный Эдинбургский замок[156], город Сент-Джон[157], Данфермлайн, Далкит, Данди, Сент-Эндрю, Данбар, Скотвест[158] и все другие крепости, захваченные англичанами в Шотландии, исключая лишь добрый крепкий город Бервик, добрый замок Роксбург и мощный замок Стерлинг. Затем они совершили глубокое вторжение в Нортумберленд и выжгли английские земли на расстоянии двух дневных переходов. Уже возвращаясь назад, они осадили мощный замок Роксбург и приложили великое старание, чтобы его захватить[159].

Однако, как вы уже слышали, после завершения осады Турне и заключения перемирия случилось так, что король Англии вернулся из-за моря в свою страну[160]. Ему было доложено, что шотландцы вновь воспрянули духом и отвоевали почти все захваченные у них земли. Теперь, осадив Роксбург, они поставили его гарнизон в очень тяжелое положение и учинили пожары в землях Нортумберленда на расстоянии двух дневных переходов.

Когда король Англии услышал эти новости, они ему не слишком понравились. Поэтому он решил на совете, что пойдет, никуда не сворачивая, прямиком на Шотландию, дабы снять осаду с Роксбурга и, если представится случай, сразиться с шотландцами. Сразу по прибытии в Дувр он издал указ, чтобы люди всякого положения направились в Йорк, сиречь Эбрюик[161], ибо именно там было решено устроить чрезвычайный военный сбор. Тогда англичане собрались в поход и двинулись, куда было приказано[162].

Вместе с королем английские графы, бароны, рыцари и прочие воины продолжали свой путь, пока не прибыли в город Эбрюик. На протяжении трех дней они там отдыхали и набирались сил, а на четвертый день король выступил оттуда, и все последовали за ним. Двигаясь вперед, они прибыли в Ньюкасл-на-Тайне. Король Англии расположился в самом городе, а его люди — в ближайшей округе, ибо в городских пределах для всех не хватило места. Из-за этого король не стал там долго задерживаться и поехал дальше, избрав прямой путь на Шотландию. Этот путь пролегал через Урколь[163] — добрый замок, который относился к наследственным владениям сеньора Перси и располагался в одном дневном переходе от Роксбурга.