Рецепт красивой смерти (сборник)

Попрощавшись и с сотрудницами отдела, он направился к тому же охраннику, вопросительно воззрившемуся в его сторону.

– А как бы мне найти помощника министра Лихарева? – поинтересовался Лев, мило улыбаясь отчего-то внезапно переменившемуся в лице привратнику.

– Он… Он только что уехал – я не знаю куда. Честное слово! – торопливо сообщил тот.

– А что вы так волнуетесь? – все так же мило улыбаясь, спросил Гуров. – Ну, уехал и уехал… Поехал и я!

Он вышел на улицу, сопровождаемый встревоженным взглядом охранника, и, подойдя к своему «Пежо», первым делом созвонился с Орловым.

– Петро, что там говорят обэпники и аудиторы?

– Ну, что говорят? Бунцагин куда-то исчез, как водой его смыло! А ребята с первых же шагов накопали столько, что хватит на три уголовных дела. Там и взятки, и хищение бюджетных денег, и незаконная финансово-хозяйственная деятельность, и разбазаривание ценного оборудования… Так что срок ему светит, и немалый.

– Если только не сбежит! – жестко отметил Гуров. – Мне кажется, он запросто это может сделать. Не закрыть ли ему «окно»? Ну, скажем, немедленно объявить его и невыездным, и в федеральный розыск? Заодно, это же самое стоило бы предпринять и в отношении Лихарева, помощника министра, который рекомендовал Бунцагина. Он тоже куда-то внезапно уехал, и тоже никто не знает куда.

– Вот это да! – удивленно воскликнул Орлов. – А ты точно знаешь об исчезновении Лихарева?

– Только что об этом узнал от охраны на входе в министерство.

– Твою дивизию! – сердито выдохнул генерал. – Сейчас же организую. Где там у нас Стас?

– Должен был съездить к некой Валерии – любовнице Захарова, заняться телефонными звонками Лобуха и Данилеева. Хотя, как явствует из последней информации, на Данилеева время тратить особо-то не стоит. Надо сосредоточиться на Лобухе.

– Ну, и как там у него обстоят дела?

– Пока не знаю. Он не отзванивался, а сам отрывать его от дел не хочу. Хочу съездить в клинику, куда отправили охранника НИИ Зимчука. Уверен, что нападение на него было организовано по приказу Бунцагина. Я думаю, за этим Бунцагиным много чего наворочено. И не только в смысле банальных взяток и хищения бюджетных денег. Похоже, дело попахивает делами куда более серьезными.

– Все! Сейчас же объявляю его в розыск! – категорично отрубил Орлов и отключил связь.

Прикинув, что до обеда успеет побывать в реанимации, Лев сел в машину и отправился в сторону улицы Махангары, названной в честь дружбы с одним из городов в Юго-Восточной Азии, куда в травматологическую клинику «Скорая» увезла Зимчука. Сориентировавшись, он вырулил с парковки и по кратчайшему пути, успешно объезжая пробки, менее чем за полчаса был на месте. Заведующий отделением – крупный мужчина, больше напоминающий штангиста, нежели врача, что называется, готов был лечь костьми, но не пустить визитера к своему пациенту.

– Поймите, – уверял он, – Иван только-только пришел в себя после тяжелейшей травмы. Напавшие на него негодяи ударили парня по голове железным прутом и, если бы не фуражка, то сразу же убили бы наповал. К счастью, кто-то их спугнул, своим появлением не позволил добить. Пока что он вообще не понимает, где находится и что с ним произошло…

Согласившись с доводами врача, Гуров вдруг подумал, что подонки, пожелавшие убить охранника НИИ, вполне возможно, попытаются сделать это снова, уже в стенах больницы. Созвонившись с Орловым, он сообщил о ситуации с Зимчуком и попросил обдумать вопрос об охране. Тот, немного помявшись, пообещал, что хотя бы на ближайшие три дня людей найдет.

Следующий звонок Лев сделал в информотдел по пути к свой машине. Он попросил срочно выяснить, какое ОВД занималось нападением на охранника и есть ли по этому случаю хоть какие-то свидетели. Минут через пять с ним созвонился Жаворонков, который назвал и отделение, и старшего опергруппы. Но самое главное, он сообщил, что есть два свидетеля, которые что-то могут рассказать. Запомнив их адреса, паспортные данные и телефоны, Лев немедленно созвонился с неким Игорем Кунто.

Тот рассказал, что, когда шел на остановку автобуса, чтобы ехать на работу, увидел, как к идущему впереди него по аллее молодому мужчине подбежали двое парней, выскочившие из кустов. Один из них резко ударил потерпевшего по голове железным прутом, отчего тот плашмя упал на дорожку. Второй негодяй тоже замахнулся, но Игорь, ринувшись в их сторону, начал кричать, чтобы те не смели бить человека. Резко оглянувшись в его сторону, нападавшие стремглав бросились обратно в кусты.

– Вы видели их лица? – уточнил Гуров.

– Нет, они были в масках. Я сразу же вызвал «Скорую» и полицию. Остальное уже известно.

Поблагодарив Игоря, Лев позвонил второму свидетелю, которым оказалась пенсионерка Римма Борисова. Эта женщина, как оказалось, шла по параллельной аллее. Услышав встревоженные крики, она остановилась и увидела, как через несколько секунд метрах в двадцати от нее на дорожку выбежали двое мужчин в черных спортивных костюмах и масках, которые быстро сняли с лица, и побежали прочь. Римма успела заметить, что один из них был совсем еще мальчишкой, хотя и достаточно рослый.

– Во всяком случае, он смотрелся как старшеклассник, лет так шестнадцати-семнадцати, – добавила она. – А вот второму я бы дала лет тридцать пять, а то и сорок. Стрижка короткая, волосы ежиком, лоб низкий, нос крупный, «орлиного» типа, но свернутый набок. Я когда увидела, как они снимают маски, так сразу же спряталась за кустом. Этот, что старший, резко обернулся в мою сторону, видно, хотел высмотреть – не заметил ли их кто-нибудь посторонний? Но, слава богу, меня не заметили и куда-то убежали. Я уже в магазине узнала, что было нападение на парня, и пошла в полицию…

Теперь Гуров был твердо уверен в том, что нападение на Зимчука – чей-то заказ, скорее всего Бунцагина. Не сбежал бы этот гусь за границу! Словно откликаясь на его мысли, в кармане телефон пропиликал «Как хорошо быть генералом, как хорошо быть генералом…». Голос Орлова ликующим фонтаном вырвался из телефона:

– Лева! Есть контакт! В смысле, взяли Бунцагина в Шереметьево! Представляешь? Уже собирался идти на посадку, чтобы вылететь в Лондон. Вот Лихарев, зараза, успел смыться. Наши опера побывали у него дома, но там – никого: жена – на курорте, а сам он теперь в бегах. Но его уже объявили в федеральный розыск, так что далеко не убежит!

Поблагодарив своего начальника-приятеля, Лев поспешил в Лефортово, куда должны были доставить задержанного. Лихо руля по московским улицам, он всем своим существом ощущал: что-то где-то сдвинулось! Причем в нужную сторону. То ли кто-то помолился как следует за их успех, поставив сразу пару дюжин свечек, то ли звезды сошлись в нужном плане и ракурсе, то ли… Впрочем, какая разница? У оперов, впервые с момента обнаружения Жандармова с пригоршней алмазов в кармане пиджака, наконец-то появилась реальная зацепка, которая (хотелось бы на это надеяться!) позволит найти главную «ниточку» этого запутанного клубка.

Допрос Бунцагина прошел в уже знакомом Льву кабинете. Здесь он ранее допрашивал высокопоставленных взяточников, аферистов, проворачивающих изощренные мошеннические схемы с многомиллионными потерями для государства и отдельных граждан, похитителей детей и серийных убийц… Сколько же он за годы своей оперской карьеры переловил зарвавшейся, уверовавшей в свою безнаказанность мрази!.. И вот теперь ему предстоит «расколоть» мошенника особого рода – беспринципного, наглого, жестокого, готового ради своих шкурных интересов пойти на любое преступление…

Бунцагин оказался среднего роста толстячком, с «рюкзаком» свисающего на ремень живота и тонковатыми ногами. Его абсолютно серая физиономия (в толпе такого встретишь и не обратишь никакого внимания) выражала лишь скучноватое безразличие. Он выглядел каким-нибудь завхозом из семидесятых-восьмидесятых, вызванным на бюро райкома по вопросу не самой значительной недостачи для «разбора полетов».

Задав ему протокольные вопросы, на которые директор НИИ ответил столь же серо, сколь и односложно, Гуров перешел к главному – он спросил Бунцагина о событии двухлетней давности, когда к нему приходил человек с предложением новой методики получения искусственных алмазов. На этот раз на плоской, как блин, физиономии задержанного промелькнуло нешуточное беспокойство, но он тут же вновь принял все тот же скучающе-безразличный вид.

– Вы полагаете, я должен помнить всех полоумных, кто являлся к нам со всякими идиотскими предложениями? Таких много было, то и дело приходилось вызывать психиатрическую «Скорую»… – скривив рот, с нотками язвительности парировал он.

– Но к этому визитеру вы «Скорую» не вызывали. Верно? – усмехнулся Лев, отметив про себя, что «расколоть» этого торгаша будет непросто.

– Не помню… – все с тем же туповато-упертым выражением лица пожал плечами Бунцагин. – Может, и не вызывал, потому что надоело без конца звонить психиатрам.

– Хорошо, вернемся к дням сегодняшним. Меня интересует причина увольнения профессора Калмыкова. Что это за странная история? Он вам позвонил прямо на курорт, вы тут же примчались в Москву и сразу же по прибытии, глубокой ночью, подготовили приказ об увольнении Калмыкова. Что скажете на это?

Гуров говорил и внимательно наблюдал за выражением лица задержанного. Но тот на его слова никак не отреагировал. Снова пожав плечами, Бунцагин начал нудить о том, что профессор, в силу старческого маразма, стал представлять для текущей и тем более перспективной деятельности института нешуточную угрозу.

– Как руководитель своей организации я понял всю серьезность положения и поэтому принял такое непростое, но крайне важное решение, – монотонно бубнил он, глядя куда-то в пустоту. – Если вы считаете, что я превысил свои полномочия, то пусть наш спор решит суд.

– Вы его уволили по той причине, что он узнал о факте посещения НИИ неким самодеятельным изобретателем, а также о том, что вы этого человека выставили за порог. Вы можете сколько угодно утверждать, что ничего не помните, но я уверен, что вы все помните, однако не хотите сказать правду. Похоже, для вас эта правда – сродни смертному приговору. Но и для нас она важна не меньше, а может быть, даже и больше того, поэтому, хотите этого или не хотите, но мы ее добьемся. Сейчас в НИИ «Алмаз» идет обыск, выявлена масса нарушений и злоупотреблений. В частности, непонятна судьба сорока миллионов рублей, которые были выделены институту на закупку нового технологического оборудования. Установлен факт некорректного использования установки по синтезу алмазов – ее продукция нигде не учитывалась и уходила в неизвестном направлении. Да и просто бытовое разложение, именуемое на Западе «харрасментом». В общем и целом, вам светит от пяти до десяти лет заключения. Но суд может учесть ваше сотрудничество со следствием и смягчить меру наказания. Что скажете? Ваша откровенность в обмен на несколько лет заключения. Ну, я слушаю…

На этот раз лицо Бунцагина несколько оживилось, глаза забегали, и он как будто даже решился что-то сказать, однако тут же снова вернулся к занудливому нытью о том, что ничего не знает и не ведает. Гуров понял, что этот тип элементарно кого-то боится. Боится, что кто-то узнает о его откровенности и… Да, наверное, может и грохнуть. А почему бы нет? То есть те, кому он продал изобретателя, люди крайне опасные. Задав директору НИИ еще несколько вопросов на ту же тему, Лев вызвал охрану и приказал отвести задержанного в его камеру. В принципе он мог бы «простимулировать» откровенность Бунцагина отправкой в камеру с «озабоченным» контингентом, но делать этого не стал – ему самому был противен этот контингент. Едва конвойный скрылся за дверью, позвонил Крячко. Он поинтересовался, как дела у Гурова, после чего вкратце рассказал о своих изысканиях. Съездил он в Жужалово, но Валерии Ермильцевой там не оказалось. Она опять вышла замуж и опять уехала за границу, теперь уже как бы не в Австралию.

Кроме того, в результате многочасовых мытарств Станислав установил, что абоненты Данилеева – обычные автомобилисты, и не более того. Абоненты Жандармова – его Антонина-Хиллари да два хронических алкаша. А вот практически все абоненты Лобуха были его любовницами, поэтому ознакомление с ними у Крячко прошло, по его словам, как «нескончаемая прогулка по цветнику».

– Представляешь, Лева, – недоумевал Стас, – сколько баб кидалось на этого хмыря?! И какие бабы – одна к одной, самый цвет… Правда, о его дружках и подельниках они вообще ничего не знают. Я так понял, деловые разговоры Лобух вел по другому телефону с «симкой», оформленной на чужое имя, так же, как и машина. Ешкин клеш! Всю Москву пропахал от края и до края, вымотался как савраска. А толку – ноль. Кстати, оказывается, опознание Лобуха уже провели – его жена сообщила. Так что в морге лежит, бесспорно, он, и только он.

– Ну, и это уже хоть какой-то результат… – сдержав досадливый вздох, констатировал Гуров.

– Ну, кое-какой результат у меня есть и посущественнее, правда не по части нашего расследования… – хохотнул в трубку Стас.

Как оказалось, полчаса назад он провел задержание опасного «вора в законе», который, так сказать, курировал некую молодежную группировку криминального пошиба. Случилось это по пути к дому последней из «наложниц» Лобуха. Припарковавшись на улице Конвейерной, Крячко зашагал к дому девять, который, как сообщила ему по телефону любовница Арсения, стоял в глубине квартала. Проходя через скверик, он неожиданно услышал раздавшиеся где-то сбоку, за стеной ухоженной зелени, какие-то странные крики:

– Вэ зэ пэ вэ! Вэ зэ пэ вэ!

Судя по всему, скандировали эту абракадабру юнцы лет четырнадцати-шестнадцати. Одновременно послышались и другие крики:

– Как вы смеете? Не трогайте! Что вы делаете, уроды?!! Полиция!!!

Одним прыжком проскочив через зелень, Стас увидел дикую картину: какая-то компания явно подпитых или обкуренных юнцов избивала людей. Причем били всех подряд – и женщин, и мужчин, и молодых, и совсем уже старых, даже детей. В руках отморозков были арматурные прутья, на ногах крепкие ботинки военного фасона. Вопя: «Вэ зэ пэ вэ! Вэ зэ пэ вэ!..» – негодяи безжалостно наносили удары куда попало, разбивая лица, головы, дробя кости рук, пиная ботинком в живот… Уже больше десятка человек валялись на земле, большинство из них были в крови. Кто-то сломя голову убегал прочь, не разбирая дороги, кто-то, закрыв голову руками, пытался увернуться от ударов.

В глаза Станиславу бросилось, как в сторону пожилой женщины с маленьким внуком, которая, сидя на садовой скамейке, испуганно прижимала к себе малыша, вскинув руку с арматурой, бежит долговязый «тинейджер», все с тем же воплем: «Вэ зэ пэ вэ!» Еще мгновение, и его безжалостная железяка искалечит, а то и убьет женщину и ее внука. Но, в два прыжка достигнув скамейки, Стас успел перехватить арматурный прут и неуловимо точным движением свободной руки отправил подонка в нокдаун. Кувыркнувшись на траве, тот с трудом поднялся на ноги и, держась за челюсть, поспешил, пошатываясь, прочь.

Зато сразу с двух сторон на Крячко яростно накинулись еще двое парней с арматуринами. Блокировав удар одного, другого сильным толчком ладони в подбородок он опрокинул назад, а потом и первому отвесил хорошего подзатыльника, отчего тот, закрутившись волчком, стукнулся лбом о скамейку. Как видно, поняв, что их сейчас будут бить, и весьма крепко, погромщики, в момент забыв свою речевку, кинулись наутек. Того, что приложился лбом, Станислав успел схватить за шкирку.

– Пусти! – истерично завизжал юнец, пытаясь вырваться.

– Не пущу! – жестко бросил Стас.

Однако ему пришлось разжать и отдернуть руку, чтобы ее не перебил арматурный прут, мелькнувший откуда-то сбоку. Резко развернувшись к нападающему, Крячко увидел перед собой крепкого поджарого типа в черной маске. Он сразу же понял, что нападающий – не какой-то там «тюха-матюха», а достаточно опасный противник с хорошей бойцовской подготовкой. Еще он понял, что этот человек скорее всего руководит бандой подростков-погромщиков, контролируя ситуацию со стороны и вмешиваясь лишь тогда, когда она становится угрожающей кому-то из банды. Все это промелькнуло у него в голове с быстротой молнии.

Блокировав ногой удар, нацеленный в голову, Станислав тут же перешел в контратаку, проведя кулаками серию ударов в голову и корпус неизвестного. Судя по тому, что тот вынужден был поспешно отскочить назад, удары своей цели достигли. Развивая наступление, теперь уже Стас выполнил ложный финт руками, после чего нанес крепкий удар каблуком в солнечное сплетение, дополнив его ударом колена по печени… Их схватка длилась менее двух минут, но при этом изобиловала крепкими, техничными ударами, каждый из которых способен был нанести здоровью противника немалый ущерб. Кончилось все тем, что Крячко вынудил своего противника допустить ошибку, и тот, вовремя не заметив его замаха, получил сильнейший удар правой в переносицу.

Даже не охнув, неизвестный плашмя рухнул на землю, и на его запястьях почти сразу же защелкнулись браслеты наручников. Сорвав маску с головы противника, Стас увидел темноволосого типа средних лет с низким лбом и горбатым носом, свернутым набок. Его переносица, украсившаяся разлитым синяком, распухла и окрасилась в багрово-синюшные цвета.

– Кто такие? Что за банда? – жестко спросил Станислав, пронизывающе глядя на неизвестного.

– Да пошел ты… – натужно прокашлял тот.

В этот момент послышались сирены полицейских машин, и в скверике появилось около десятка пэпээсников. Впрочем, ловить было уже некого. Как положено оформив задержание негодяя и передав его коллегам, Стас решил все же сходить к любовнице Лобуха, предварительно позвонив Льву.

– Слушай, а как он выглядит? Дай-ка его словесный портрет! – попросил тот, выслушав рассказ приятеля.

Обрисовав основные черты лица, Крячко упомянул и про весьма характерный нос с загибом вбок.

– Что?!! – услышав это, перебил его Гуров и почти приказал: – Срочно его сюда, в Лефортово! Аллюр – галоп на ураганной скорости!

Еще когда Стас только начал повествовать про случившееся на Конвейерной, Лев вдруг интуитивно почувствовал, что побоище, устроенное агрессивными сопляками, и заказное нападение на Зимчука – явления одного порядка. Ну а когда Крячко упомянул про характерный нос главаря, он понял: это то, что им нужно!

– Лева, так я уже подошел к дому этой мадам… Как ее? Маргарита Дукатова вроде бы… Ага, точно! Маргарита Дукатова. И что теперь, заворачивать оглобли и везти того охламона в Лефортово?!

– Да, Стас! Именно так! И чем быстрее, тем лучше!

– По-о-нял… – проворчал Крячко, отключая связь.

В Лефортово он прибыл примерно через полчаса. Гуров ждал его прямо у входа СИЗО. Выйдя из своего «мерина», Станислав вывел из его кабины сидевшего на пассажирском месте главаря отморозков.

– Вот, привез это «счастье», принимай… – объявил он, указав на задержанного. – Только я не врублюсь никак в такой нюанс: а на хрена он тебе сдался, да еще так срочно?

– А чтобы устроить смотрины с его участием… – Окинув бандита придирчивым взглядом, Лев убедился окончательно: это именно тот, кто им нужен. – Сейчас мы его покажем некоему Арнольду Бунцагину и посмотрим, что он теперь запоет!

При этих словах бандит дернулся, словно его оса ужалила. Впрочем, встрепенулся и Станислав.

– Ого! Его задержали? – удивленно спросил он.

– В аэропорту, прямо перед посадкой успели взять… – с наигранным равнодушием ответил Гуров, краем глаза наблюдая за реакцией бандита, на лице которого отразилась крайняя досада. – Бумаги на своего «крестника» захватил?

– А как же без них? Все есть! – широко улыбнулся Крячко. – Все, как положено. Значит, задержанный – Глебушкин Андрей Юрьевич, восьмидесятого года рождения, уроженец Волгограда, но вырос и живет в Подмосковье. Кличка – «Клещ». Имеет три судимости, отбывал наказание за разбой, за ограбление ювелирного магазина, за серию крупных квартирных краж. Во время последней отсидки был произведен в «авторитеты».

– О-о-о!.. Хорошего судака заблеснил! Поздравляю! – усмехнулся Лев и скомандовал Глебушкину: – Вперед, и без глупостей!

Они прошли через КПП на территорию следственного изолятора и направились в кабинет для проведения допросов.

– Хочешь организовать очную ставку? – поняв, что за игру затеял Лев, уточнил Стас, язвительно хохотнув.

– Я ничего говорить не буду! – неожиданно выпалил задержанный, с ненавистью глядя на оперов. – Я требую вызвать моего адвоката!

– Будет тебе и адвокат, будет и белка, будет и свисток… – с непередаваемым безразличием обронил Гуров. – Но ты сейчас и сам как канарейка защебечешь…

Ошарашенно взглянув в его сторону, Клещ угрюмо насупился и стиснул рот, как бы подчеркивая этим, что говорить он и в самом деле ничего не станет. Когда опера вошли в кабинет, Глебушкина посадили рядом с дверью, чтобы входящие в кабинет сразу его заметить не могли. После этого Лев распорядился снова привести Бунцагина. Тот вошел в помещение, как и прежде, угрюмо-молчаливый, настроенный отказываться от всего и вся. Приказав ему сесть, Гуров с нескрываемой язвительностью поинтересовался:

– Ну что, гражданин Бунцагин, теперь вам придется отвечать еще и за организацию покушения на охранника Зимчука. Вы наняли уголовного авторитета Клеща, оплатили ему услуги, и он заказ выполнил. Но не в полной мере, так, как вам хотелось. Удар Зимчуку нанес не он сам, а его, так сказать, «воспитанник» из молодежной криминальной группировки ВЗПВ. И поскольку мальцу людей убивать еще не приходилось, его рука дрогнула, и удар не оказался смертельным. Зимчук, к счастью, жив. И через пару дней расскажет много интересного про то, кто и зачем приходил к вам два года назад. Так что дурачком не прикидывайтесь и говорите все начистоту. Учтите, последний раз прошу дать чистосердечное! Если нет, то пойдете по самым серьезным пунктам. Так да или нет?

– Нет! – выплюнул Бунцагин. – Я могу вернуться в камеру?

– Идите! – все так же многозначительно улыбаясь, утвердительно кивнул Лев.

Директор НИИ с заложенными за спину руками встал со стула, повернулся к двери и… Тут же замер, словно громом пораженный: он увидел сидящего на стуле Глебушкина. Это было настолько неожиданно, что Бунцагин на какое-то время утратил дар речи. Но пару мгновений спустя яростно выпалил:

– Ссучился, падло?! С потрохами сдал?!!

Самолюбиво сверкнув глазами, Клещ тоже вскочил со стула и, скривив рот, презрительно бросил:

– Мудак! Тебя купили задешево, как лошару последнего! Зря я с тобой связался, с козлом тупым! Да еще и полудурком дефектным. Че таращишься? Сам раскололся как панельная дешевка. Молчал бы, гнида, и все было бы тип-топ. А теперь… А теперь получишь по полной. И по суду, и от братвы. «Малявы» сегодня же отправлю по всем зонам!

Когда конвой увел Клеща, Бунцагин некоторое время потерянно молчал, явно собираясь с мыслями. Молчание нарушил Гуров:

– Ну, так как? В камеру или продолжим разговор?

– А каковы гарантии того, что мне уже завтра не отрежут башку тупым ножом? – искоса взглянул на Льва директор НИИ.

– Гарантии в том, что можно попасть на воровскую зону, а можно – на «красную». Второй вариант подразумевает, что там «засланных казачков» не будет, – без тени ерничества ответил за Гурова Крячко.

– К тому же, – добавил Лев, – суд обязательно учтет содействие следствию. Дело, которое мы расследуем, – не заурядная уголовка. Оно имеет государственную значимость, и поэтому тут каждая мелочь может или потянуть на дно, или стать спасательным кругом. Так что делайте выводы.

Тягостно вздохнув, Бунцагин уныло мотнул головой – согласен. Он рассказал, как несколько лет назад с ним и в самом деле приключился казус с уймой кредитов, которые он набрал для развития бизнеса. Но это случилось уже после «Черкизона», когда Черкизовский рынок уже закрыли.

– Может, и правильно сделали, что закрыли? – угрюмо выдохнул он. – Там такое творилось, что волосы дыбом. Не знаю, правда это или нет, но мне по секрету рассказывали, что там любой мог пропасть – как будто и не бывало. Вроде того, под «Черкизоном» были вырыты тоннели, в которых оборудовали секретные клиники для разделки людей на органы. Да и бабки драли со всех, кто там торговал, крутяцкие. Сам платил немалую дань за свои точки. Вижу – отжать их у меня собираются. Решил продать точки и перебраться на другой рынок. Взял кредит, а рынок – бац! – и закрылся. Ох, там после этого по ночам и суета творилась! Вывозили какое-то оборудование, какие-то большие ящики грузили на машины…

Как далее рассказал Бунцагин, после закрытия рынка он открыл платную автостоянку. Сначала дело пошло неплохо, расплатился с долгами по кредитам. Но несколько лет назад он решил расширяться, взял большой кредит, и тут вдруг оказалось, что в документах на автостоянку есть серьезные погрешности, поэтому они были признаны недействительными. Парковку пришлось закрыть – опять убытки. К этому времени его двоюродный брат стал большим чином в министерстве по недрам и полезным ископаемым. Он и предложил Бунцагину должность директора НИИ.

– И вы согласились возглавить научный центр, не имея хоть какого-то высшего образования? – прищурился Гуров.

– Почему это его у меня нет? – пожал плечами Бунцагин. – Я заочно окончил международный институт бизнеса, организованный профессором Ульрихсоном. У меня есть диплом международного образца!

– Как, как, как? Институт Ульрихсона? – язвительно хохотнул Крячко. – Ну, дела! Его в прошлом году закрыли, как образовательную «пустышку», созданную только для того, чтобы выкачивать деньги из тех, кто мечтает о дипломе. Там же вообще ничему не учили! Кстати, сам Ульрихсон никакой не профессор, а крупный шведский мошенник, объявленный Россией в международный розыск. Сейчас он где-то в бегах…

Обескураженный этим заявлением, Бунцагин растерянно развел руками, как бы желая сказать: что имею, то и имею, и продолжил:

– Н-ну и вот… Два года назад ко мне пришел какой-то странный человек, судя по всему, побывавший в заключении. Он сказал, что разработал очень эффективный, малоэнергоемкий метод синтеза искусственных алмазов. Я предложил ему дать мне для ознакомления документацию с изложением методики, а он объяснил, что это его ноу-хау и, так как бумаге свои секреты он не доверяет, весь процесс синтеза алмазов, все расчеты, все нюансы у него в голове. Но рабочая установка уже имеется, даже показал что-то, как мне показалось, стеклянное.

– Он на этого человека был похож? – Гуров положил перед Бунцагиным фото Захарова. – Назвался не Владимиром Захаровым?

– Н-ну-у-у… – неуверенно протянул Бунцагин. – Да, чем-то похож, и даже очень. А вот имени я не запомнил. Но назвался он не Владимир Захаров. Нет! Это я точно помню.

– Ну, и что же было дальше? – спросил Крячко.