Записки из страны Нигде

Недавно попались на глаза автору сих строк условия очередного конкурса: напишите-ка нам альтернативную фэнтези без "типового набора", т.е. без накачанных варваров, драконов, эльфов-гномов и прочей фэнтези-атрибутики.

Как чисто формальный прием это приведет к созданию некоего произведения, которое, честно говоря, фэнтези являться попросту не будет. Вероятнее всего на свет появится то, что принято, за неимением лучшего, называть "постмодернизмом".

Потому что фэнтези, как бы мы ни надували щеки, - это определенный ЖАНР. А жанровая литература предполагает наличие типового набора. Странно, что никто не предлагает написать, например, альтернативный детектив - без сыщика и желательно вообще без преступления. Хотя что я знаю о жизни детективщиков? Может быть, в той среде тоже существуют подобные "конкурсы".

Нет, господа читатели и не менее господа писатели, мы любим фэнтези как раз за ее типовой набор. Если бы нам хотелось погрузиться в мир, где действуют только менеджеры и бандиты и ни одного гнома - мы просто читали бы книги другого жанра. У "средней" фэнтези имеются свои недостатки, о которых мы уже говорили и говорить еще будем, но это ее собственные недостатки. Ее личные, которыми, при наличии некоторого снобизма, можно даже гордиться. Избавиться от накачанных варваров и огнедышащих драконов для фэнтези означало бы разрушение всей несущей конструкции в принципе. Исключения существуют, но именно как исключения.

Таково мое, возможно, непросвещенное мнение.

А теперь я хотела бы обратить внимание тех, кто, как и я, любит книги этого жанра, на один фэнтези-цикл, не пользующийся большой популярностью. Его выпустило в аляповатой серии "Век дракона" издательство АСТ - в море других фэнтезийных книг, одинаково на лицо ужасных, но, возможно, добрых внутри.

Очевидно, поэтому цикл "Дэверри" Катарины Кэрр и прошел почти незамеченным. Я бы и сама не обратила на него внимание, если бы волей судьбы не была "брошена" на редактирование двух томов. Всего вышло на русском языке шесть книг Катарины Кэрр. В природе же их гораздо больше. Но, в общем-то, для получения удовольствия достаточно и шести. Достаточно было бы даже первых четырех.

Мир Катарины Кэрр - это северная Европа раннего средневековья. Очень много внимания уделено быту, управлению, обычаям, одежде, в результате чего читатель погружается в мир яркий, насыщенный предметами материальной культуры. Много персонажей, характеры и социальные роли прописаны подробно. Для ролевой игры материал почти идеальный.

Интересное место в этом мире занимают эльфы. Это - странно-привлекательные полудикие существа, сродни индейцам или цыганам. Они - кочевники, якшаются с ними только эксцентричные натуры, а иметь в своих жилах эльфийскую кровь - одновременно и почетно, и рискованно. В более поздних томах описана деградация эльфов: когда-то они были Высоким народом, однако после очередного катаклизма большая часть эльфов лишилась Знаний и оказалась среди людей на положении интересных изгоев. Однако где-то в другом измерении остались и Высокие эльфы. Зловещие и абсолютно бесчеловечные. Не в смысле - плохие, а именно максимально удаленные от того, что мы привыкли считать "человечностью". Интереснейший образ.

Сюжетообразующим мифом "Дэверри" является реинкарнация. Не в том смысле, который вкладывает в это понятие религия индуизма, а в самом обыденном европейском: "Пускай живешь ты дворником, родишься вновь прорабом".

Много веков назад некий принц любил юную девушку. Но принц любил также занятия магией. И вот он начал разрываться между двумя своими страстями. В результате принц бросил девушку, та вступила в кровосмесительную связь со своим братом... в общем, все умерли.

Все, кроме принца. Он был проклят вечной жизнью и обречен вечно искать новые воплощения участников старой драмы. В каждом томе загадочный Невин (Никто) встречает инкарнации старых душ, и история любви, зависти, лжи, предательства, смерти разыгрывается заново и по-новому, в зависимости от того, какими предстают персонажи в данном раскладе. Иногда они меняются местами: те, кого предали, сами предают; порой женскую роль играет мужчина, а мужскую - женщина. Но финал неизменен: все погибают, и Невину опять не удается исправить ошибку, допущенную много веков назад.

Вот так он идет сквозь века...

Хорош мир, хороши эльфы, хороши персонажи, хороши и новеллы о поисках Невина... К шестому тому эпопея начинает несколько утомлять, но если выйдет седьмой том - с удовольствием прочитаю и его.

Если вы любите типичную фэнтези и до сих пор не открыли для себя "Дэверри" - попробуйте. Должно понравиться.

Оригинальничанье и его плоды

13:58 / 07.06.2016

Хорошая фэнтези, как и волшебная сказка, восходит к мифу. Не обязательно к мифу, скажем так, "высокому", где Вечный Свет регулярно побеждает Темного Властелина; но и к совсем незначительному, бытовому, к чему-то обыденному, что у всех вошло в привычку. Любые попытки разрушить то, что у мятежников от литературы называется "схемой", "стандартом", должны иметь опору в том же мифе, иначе попытка будет выглядеть отвратительной, как и любой нежизнеспособный мутант.

Иное молодое (а иногда и не слишком молодое) дарование, начитавшись обычных фэнтези-авторов, внезапно воскликнет: "Надоело! Прекрасная принцесса, прекрасный принц, ужасный дракон!.." - и в порыве возмущенного вдохновения пишет рассказ о том, как прекрасная принцесса съела принца и отдалась ужасному дракону. Затем он посылает рассказ куда-нибудь на конкурс или в альманах в полной уверенности, что сейчас займет первое место, а Самый Главный Писатель, конечно же, придет в дикий восторг (или в дикую ярость, что равнозначно дикому восторгу).

В ответ он слышит, как правило, зевки и советы "поработать над стилем"...

Вопрос: почему? Ответ: потому что нарушать миф нужно тоже уметь.

Почему у автора сих строк не вызывает негодование, например, "Шрек", где истинным освобожденным обликом прекрасной принцессы оказалось зеленое чудище? Потому что это - другой миф. Тоже очень старый и почтенный. "Тристана и Изольду" помните? Тот, кого посылают за невестой, влюбляется в невесту сам. Копнем глубже и припомним die Nibelungen. Истории с заменой жениха на брачном ложе невесты очень-очень древние. И зачастую добром не заканчивались.

Зритель "Шрека" будет ужасно разочарован, если принцесса Фиона достанется не Шреку, а кому-то другому. И очень хорошо, что им не пришлось, как Тристану и Изольде, скрываться по лесам.

Нередко персонаж, с помощью которого авторы пытаются разрушить "схему", - засланец из других миров. (Старик Хоттабыч - в нашем мире, Янки - в мире короля Артура). Засылая кого-то куда-то, следует отчетливо понимать, для чего мы это делаем. Увидеть нашего современника как бы со стороны, понять, чего он стоит? Поиздеваться над фэнтезийным миром, показать, как там все условно и схематично? Реализовать внутреннюю потребность пожить внутри сказки, побыть ее частью? "Подумайте мне и скажите".

Бывает так, что появление засланца начинает откровенно убивать фэнтезийный мир, превращать его в пародию. И тогда происходит потрясающее расслоение: искушенному читателю начинает казаться, что фэнтези-мир - настоящий, а герой-засланец, несмотря на паспортные данные и "твердую" привязку к реальному миру, - нечто искусственное и ненатуральное. Не следует считать фэнтезийные миры такими уж беззащитными: они вполне могут за себя постоять.

Здесь мы подходим к другой важной теме - к теме "соавторства". Я считаю, что автор и читатель фэнтези-текста должны быть в какой-то мере соавторами, союзниками, людьми, которые сообща творят фэнтези-мир. Откровенно слабый и пародийный засланец приводит к нездоровому перекосу: читатель становится более сильным в паре соавторов, а это, в свою очередь, разрушает авторский замысел и почти полностью уничтожает фэнтези-текст.

Сражаясь со штампами и схемами, будьте бдительны. Не делайте этого вслепую. Существуют правила, по которым нарушаются правила. Пренебрежение ими приводит к полному вырождению текста. Дешевое хохмачество и идейная пустота всегда - утверждаю: всегда - сопряжены с психологической недостоверностью, нежизнеспособностью персонажей. Герои начинают жить тогда и там, где полноценно живет миф. И автору лучше бы отдавать себе отчет в том, какой именно.

Сплошь негодяи в доме

13:12 / 07.06.2016

В детские мои лета была я убеждена в том, что "беглый каторжник" есть исключительно положительная характеристика персонажа. А разве беглые каторжники - не самые благородные, самоотверженные, добрые люди на земле? Что - нет?..

Романтический герой всегда был изгоем. Он противопоставлял себя обществу и был этим обществом отвергнут и гоним. Таков закон жанра.

Фэнтези в какой-то мере претендует на часть романтического наследства, поэтому большинство фэнтези-героев в лучшем случае неприкаянны: это, например, носители какого-нибудь сверхъестественного Дара (в стране, где за Дар могут сжечь на костре), бродяги, воры и всевозможные бастарды и помеси, вроде полуэльфа Таниса.

Всенародно любимый темный эльф Дзирт - он тоже не такой, как другие темные эльфы. Всю трилогию он старательно отрекается от своей мрачной природы. Вообще ведет себя как маленькая баба-яга, которая тоже не хотела творить зло, хотя создана была именно для этого.

А Рейстлин? Немало поклонников у этого персонажа, такого ущербного, ранимого и временами странно-доброго, но в общем и целом злого (и, разумеется, абсолютно чужого среди здоровых и бодрых файтеров).

А если взглянуть на историю жанра, то мы сразу же отметим Конана, которого Говард сделал "негодяем", вором, наемником, жуликом, - в общем, личностью сомнительных моральных устоев.

То, что было когда-то революционным, - положительный герой из среды подонков, - теперь превратилось в общее место. Читателя бывает почти невозможно убедить в том, что герой, каким бы сомнительным ни были его прошлое и теперешний род занятий, - дурной человек. "Нет, - уверен читатель, - конечно, он мародер, он убивал за деньги, а еще обворовал приют для малолетних сирот, но в душе-то он наверняка хороший человек! И рано или поздно мы все станем свидетелями его преображения..." Большая искусница создавать подобных персонажей - Юлия Остапенко. Любители пощекотать себе нервы ожиданием - вот сейчас главгерой перестанет раздавать окружающим плюхи и явит свой лучезарный лик - понимают, о чем я говорю.

Нарочитое снижение образа главного персонажа приводит к не вполне желательному эффекту. Стираются границы между героями и злодеями. Романтическое противопоставление: Сильная Личность, не признающая законов общества, - и мелкий обыватель с его жалкой добродетелью, - столько раз трансформировалось в жанре фэнтези, что в конце концов утратило изначальный смысл. Сильная Личность превратилась в Ублюдка и Негодяя, а те, кто ему противостоят, - это тоже ублюдки и негодяи. Разница лишь в том, что Ублюдки-герои воспринимаются как хорошие, а ублюдки-злодеи - как плохие. И зачастую не в силу своих личных качеств, а просто потому, что автор поставил их на "правильную" сторону.

Меня не удивит вампир, который спасает человеческую жизнь и не сосет кровь (хотя иногда и сосет кровь, тут уж как выйдет). Наемник, погибающий, чтобы спасти какого-нибудь ребенка. Добрый и очень хороший убийца с чистым сердцем, выручающий из беды котят, старушек и старых дев из библиотеки.

Жанр фэнтези немножко перестарался. Когда-то романтики убеждали читателя в том, что даже беглый каторжник может оказаться героем, нужно только отнестись к нему по-доброму и увидеть в нем человека. Теперь же герой беглый каторжник, изгой или ублюдок - общее место.

Когда-то романтики предлагали читателю возвышенный образ Бунтаря и Одиночки. Теперь фэнтезисты непостижимым образом соединили идею беглого каторжника (заниженный герой) с идеей Сильной Личности (завышенный герой), породили алхимического монстра - и никто из читателей ни за что не поверит, что этот монстр может быть по-настоящему плохим. Нет, в душе он хороший, нужно только посмотреть на него повнимательнее.

Лишь дважды авторам удавалось  убедить меня в том, что их герои действительно отвратительны, и их изгойство - подлинное, а не наигранное. Во-первых, Йан Грэхем ("Монумент") и, во-вторых, Стивен  Дональдсон ("Проклятье лорда Фаула"). От их героев я не буду ждать ничего хорошего - никогда, и от встречи с ними постараюсь уклониться любыми средствами. Всем остальным фэнтези-негодяям я с легкой душой доверю проводить мою малолетнюю дочь в музыкальную школу. Она пробудит в них добрые чувства, и они явят себя наконец-то во всей красе.

Превратности перевода

13:56 / 07.06.2016

В свое время я отвергла роман Ф.Скотта Фицджеральда "Ночь нежна", потому что, с моей точки зрения, эта книга была "плохо переведена". Я даже объяснила моей ошеломленной маме, где переводчик допустил стилистические ошибки. Что ж, я тогда писала диплом по кафедре стилистики и была умная-умная...

И не ведала эта "умная", что буквально через пять лет после того приснопамятного разговора, будет читать - нет, глотать! - тексты чудовищного качества, с пугающим количеством опечаток. Помните ли вы, друзья мои, кишиневскую серию фантастических книг, на которых вообще не был указан переводчик? А первые издания "Дюны"? А самая первая книга из "желтой серии" "Северо-Запада" - тогда еще не желтая, а синяя, - "Корум" Муркока?

Что с нами случилось? Мы, воспитанные на классике, мы, привыкшие воротить нос от некачественного текста, - мы лопали эту продукцию тоннами! Скажу даже более. У нас в семье много лет существовала традиция чтения вслух. Читали  Диккенса, Толстого, Томаса Манна - "Иосиф и его братья"... И вот, сидя в том же самом кресле, та же самая я увлеченно читает вслух фэнтези-романы, один за другим, и даже на языке нет привкуса лажи.

Я могу объяснить это безумие лишь одним: опьянением. Извергающиеся фонтаны фэнтези раскрыли перед нами мир потрясающей новизны и красоты, и мы с такой готовностью ринулись туда, что не важны нам были все условности литературного стиля. Мы читали между строк, между слов, между букв...

Когда закончилось это сумасшествие? Может быть, испортил праздник Сергей Ильин с его блистательным переводом "Короля былого и грядущего"? Высоколобые переводчики Толки(е)на? Внесла свою лепту Ирина Тогоева с ее переводами Урсулы Ле Гуин? Постарались Ольга Воейкова, Александра Глебовская...

И вот, постепенно, очень медленно начался откат назад, к желанию читать книгу, переведенную нормально. Стали появляться грамотные, тщательно отредактированные, выверенные тексты. Вышли в свет своего рода "итоговые" издания - в твердых обложках, без аляповатых картинок.

Однако наряду с этим по-прежнему выпускаются книги ужасные. Нет, УЖАСНЫЕ. Переведенные левой задней ногой пьяного матроса и не отредактированные никем и никогда. Это можно было понять в начале 90-х, когда в наших головах царил угар, и большинство из нас были невежественными энтузиастами, а профессионалы только ахали, встречая в книге заголовок "Трое в Т-образных рубашках" (имеются в виду "футболки", T-Shirts).

Но теперь-то! Один из извечных русскихЪ вопросовЪ: "За что?"

"Таер достаточно долго прожил за пределами расслабленной безопасности своей деревни, потому он еще не привык безмятежно засыпать, не обращая внимания на шорохи ночи. Он слышал, как на улицу вышла Сэра, она делала это очень часто, и после этого он провалился в сон. Но вдруг внезапно проснулся. Он подождал, когда шум повторился, натянул брюки и незаметно выскользнул через окно в сад, где Сэра беспомощно хныкала во сне из-за ночных кошмаров". (Патриция Бриггз, "Тень Ворона", стр.58, перев.Ж.Сегошиной).

Ладно, оставим в стороне пьяных матросов и их ноги. Недавнее издание Урсулы Ле Гуин в переводе той же Тогоевой безмерно огорчило небрежностью, откровенными ляпами. Понятно, что мастерство не пропьешь, Тогоева - прекрасный переводчик, но ее, очевидно, шибко торопили плюс не потрудились вычитать (а ошибки, опечатки и т.п. допускают все).

Я не буду кричать, что, мол, поспешность издательств связана с их стремлением поскорее "срубить бабла". И особенно не буду кричать "отдайте наши деньги". Потому что потратить в месяц двести руб. на книгу может сейчас практически каждый - не слишком уж большие это деньги.

Мы теряем на самом деле большее, чем двести (и даже пятьсот) руб. Мы теряем чувство стиля. Нас попросту лишают права на качественный текст. Пусть среднего качества - но КАЧЕСТВА. Никто не говорил, что "масс-культура" - это что-то, что располагается ниже плинтуса. Авторы придумывают красивый мир, интересных героев, задают им традиционный квест, приправляют "дежурное блюдо" очень милыми пряностями. Они ведь для нас стараются, чтобы нам было интересно, чтобы мы хорошо провели вечер после трудового дня! Почему же издатели, черти драповые, настолько нас презирают? Мол, читатели фэнтези - известные дерьмоеды. Они ведь в девяностые такое поглощали, и при том в жутких количествах! Им ведь (то есть, нам с вами) все равно - как, им важно - про что и чтоб были: насилие, динамика, магия и немного секса.

Вот мой муж, который фэнтези не чтец, тем паче образцовых, именно так и считает. Что любитель жанра сожрет что угодно.

А я так не считаю.

Потому что мы не скот, чтобы "жрать", мы - люди, и при том - обученные грамоте. Фэнтези - заграничное явление словесности и, следовательно, русские авторы подражают именно переводным образцам. Ну, и чему им приходится подражать?

Поймите, я не за то, чтобы низкооплачиваемый переводчик лепил "из дерьма конфетку", трудясь над очередным типическим фэнтези-опусом. Но даже такой переводчик должен быть трезв, не служить на флоте и следить за тем, чтобы его левая нога хотя бы немного смыслила в правописании.

Как вы яхту назовете...

13:29 / 07.06.2016

...так она и поплывет.  - Одна из тех сомнительных премудростей, которая логически недоказуема, но работает хорошо.

Конечно, в жизни человеку часто приходится либо оправдывать гордое имя "Октябрина", которым наградили его родители, либо, напротив, пытаться хоть чем-то выделиться среди множества тезок. Трудно приходится некрасивой девочке по имени Афродита - ну и так далее.

Судьбы литературных героев в этом смысле менее трагичны. Автор по крайней мере знает, что делает, когда дает имена своим детищам. Не знаю, как это происходит у других, но у меня часто персонаж начинается с имени. И, как правило, имя диктует особенности характера и поведения. Тут главное - правильно героя назвать, а дальше дело пойдет.

Однако ж я хотела бы поговорить не о наших отечественных персонажах, а о тех, кто пришел к нам с той стороны. Здесь все сложнее. С одной стороны, автор, вроде как, уже позаботился о персонажах, наделил их именами, а с другой - теперь о них должен позаботиться переводчик. Это как родитель и воспитатель детского сада: оба оказывают на ребенка определенное влияние, родитель большее, воспитатель - меньшее, но все же значительное.

Как мы переводим имена и прозвища героев? Вопрос не праздный, товарищи.

Помню, как я содрогнулась, увидев в книге, которую читала моя дочь, заголовок: "Блювал - великан морей". Конечно, изображение голубого кита смягчило впечатление, но это случилось уже потом, а поначалу мое не в меру развитое воображение нарисовало великана морей и то, что с ним происходило...

Шутки шутками, но человек так устроен, он всегда предполагает худшее. Именно поэтому корректоры категорически не рекомендуют употреблять перенос в словах, вроде "сухую", "тихую", хотя грамматически это возможно.

В "Конане", если помните, была такая героиня-разбойница - Карела. В оригинале ее прозвище было "Красный ястреб". В сразу-пост-советские времена люди прочно ассоциировали красных ястребов с советскими летчиками. Поэтому "Красный" был заменен на "Рыжий". Точно так же, настаиваю, была оправдана замена в имени всенародно любимого Темного Эльфа - Дризта (или Дриззта?). Ну вот хоть что мне говорите, а "Дзирт" звучит по крайней мере загадочно, в то время как к "Дризту" приходится долго и через силу привыкать.

У одной очень недурной зарубежной фэнтези - "Тени Ворона" (автор Патриция Бриггз) - тяжелая судьба. Мало того, что перевели ее чудовищно и не отредактировали никак. Переводчики с полным безразличием отнеслись и к именам персонажей. Наиболее вопиющим примером может служить магический орден Большого Баклана. Понятно, что имеется в виду такая здоровенная морская птица. (Маги этого ордена занимаются погодой, в основном бурями). Что стоило написать "буревестник"? Ничего не стоило, но ведь мозг надо напрягать, а мозг не казенный. Поэтому мы получаем на выходе "баклана". Со всем комплексом нежелательных ассоциаций, которые неизбежно возникают у русскоязычного читателя.

Да, образованный человек, конечно, знает, что имя "Харитина" - от "Хариты", грациозной, изящной и обаятельной. Но тот ребенок, который сразу закричит "харя, харя!" и высунет язык, - всегда неподалеку. Мы люди интеллигентные, мы боремся с этим невоспитанным внутренним ребенком. Однако когда я читаю фэнтези - а читаю я для того, чтобы отдохнуть, - мне совершенно не хочется ни с кем в себе бороться. Мне хочется просто читать.

Купание красного Конана

14:46 / 07.06.2016

Нынешнему человеку не дано в точности воспроизвести психологию человека средневекового. Можно и не пытаться. Тем паче затруднено для нас проникновение в ум, честь и совесть человека фэнтезийного. Любая попытка осмыслить на рациональном уровне - что чувствует наш современник, встретившись с драконом (полуэльфом, драконидом и т.п.) в реале, - наталкивается на барьер. Ибо представить себя в разведке мы еще в состоянии (такое, в общем-то, случиться может, не со мной, так с тем парнем), но по-настоящему вообразить свое общение с магическим существом... нет. И ролевые игры не помогут. Во всех книжках при изображении этого момента присутствует большое допущение - как в отношении психологизма, так и в отношении самих магических существ, которые мысленно сопоставляются с кошками, собаками и лошадьми (изредка это помесь крысы с одним хорошим приятелем автора). Мы познаем неизвестное через известное, и в литературе этот принцип тоже действует.

Фэнтезист вынужден бывает признать, что его персонаж - это, по большому счету, переодетый в причудливые одежды и перемещенный в причудливый мир он сам. Операции по перемене пола, веса и возраста значения не имеют. Начинка черепа все та же.

Некоторые авторы маскируют это обстоятельство более умело, и читатель почти совершенно верит в их замысловатую и прекрасную ложь. Даже соглашается закрывать глаза на явные натяжки, особенно в части мотивации. Другие же авторы с задачей справляются куда хуже, с вот с ними в поддавки играть не хочется, наоборот, их хочется уличать, уличать и уличать!

Каков же внешний критерий подобной неудачи? По какому признаку мы определяем: все, надоели офис-менеджеры в доспехах и с героическим выражением лица! НЕ ВЕРЮ!

Предлагаю критерий "гигиенической озабоченности".

Встречались ли вам в фэнтезийных текстах персонажи, которые путешествуют не от подвига к подвигу, а от ванны к ванне? Герои, которые все время озабочены там, чтобы смыть с себя грязь, пот, слезы, сопли и проч.? Нет, я понимаю, мыться надо. Но все эти банно-прачечные похождения - подробно описанные поиски подходящей бадьи, горячей воды, наслаждение при погружении в горячую воду (налитую в подходящую бадью)... Можно присовокупить служанку, которая потрет спинку...

Возможно даже, что истинный герой тоже моется. Но он (будучи также истинным джентльменом) об этом не рассказывает.

Взять Героя Номер Один - Конана! Если этот мужчина и посещает бани, то исключительно с развратными целями.

Валерия: между Ревеккой и Ровеной

14:04 / 07.06.2016

Никогда я не могла простить доблестному рыцарю Айвенго его выбор невесты. Предпочесть отважной, с благородной душой Ревекке - пассивную блондинку Ровену? Как он мог!..

Позднее мне объясняли: "Айвенго" - книга для мальчиков. А в книге для мальчиков идеальная героиня не может быть субъектом. Она может быть только объектом: кем-то, кем любуются, за кого сражаются, кого защищают и завоевывают. Поэтому спасать Айвенго будет Ревекка, но счастье с ним обретет Ровена.

Не Вальтер Скотт придумал эту схему, не он первым предложил маркировать героиню положительную темными волосами, а идеальную - золотистыми; просто в "Айвенго" картинка представлена наиболее наглядным для меня образом.

Конечно, можно вспомнить блондинку - миледи, которая ведет себя более чем активно. Но миледи не является героиней в полном смысле слова. Ее позиция в романе - мужская, равно как и позиция, скажем, Екатерины Медичи. Миледи, по большому счету, не героиня, а герой.

Наследие классического романа в нетронутом виде перешло в оперетту, где у "брюнетки" всегда какие-то проблемы, а у "блондинки" никаких проблем не возникает. Что касается фэнтези, которая также претендует на свою долю наследства, то она решительно бросила вызов традиции.