Помоги проекту - поделись книгой:
Поместив испытуемых, выполняющих тест креативности Торренса, в камеру томографа, можно заметить, насколько хорошо взаимодействуют обе эти сети. Если участникам предстоит искать альтернативные способы использования кирпичей или газет, то сначала включается стандартная модель мышления, то есть сеть пассивного режима работы. Чтобы вам не пришлось перелистывать книгу назад в поисках шестой главы, я быстро напомню, что она расположена в середине мозга и ближе к задней части охватывает области, отвечающие за ленивое блуждание мыслей. Я нахожу это очень практичным: получив задание творчески решить проблему, можно просто сидеть и ни о чем не думать.
Большая часть того, что приходит нам в голову, представляет собой полную чушь. К счастью, мы этого обычно не осознаем, потому что самые нелепые идеи отсортировываются еще на раннем этапе. С данной целью сеть пассивного режима работы кооперируется с контрольными центрами лобных долей, с которыми вы уже познакомились, рассматривая механизм принятия решений. Функцию оценки возможных идей берут на себя в основном островковая и лобная кора. И в то время как сеть пассивного режима стряхивает с себя бремя всяческих ограничений, контрольная сеть отбраковывает негодные идеи, причем довольно быстро. Сканирование мозга показывает, что уже через несколько секунд связь обеих сетей становится настолько сильной, что миновать этот фильтр могут только самые полезные мысли. Таким образом, решающее значение приобретает взаимодействие нейронных сетей. Если участники эксперимента называют явные и лежащие на поверхности варианты использования кирпича, то это взаимодействие выражено слабо. Чем лучше взаимодействуют данные области мозга, тем оригинальнее высказываемые идеи. У людей с явно выраженными творческими способностями (которые при выполнении теста Торренса находят самые необычные возможности использования зубной щетки или кирпича) переплетение двух сетей проявляется чрезвычайно сильно.
Подведем промежуточные итоги: задача состоит не в том, чтобы просто генерировать множество идей, а в том, чтобы найти баланс между их возникновением и отбраковкой. Кроме того, в ходе тестов выяснилось, что количество идей зависит от того, насколько расслаблены участники. В оптимальном случае они вообще не концентрируются на задаче, и тогда эти идеи возникают спонтанно и как бы из ниоткуда. Такие моменты тоже исследуются в лабораторных условиях, но для этого используются задачи несколько иного рода – словесные ассоциации. В таком случае исследуется не дивергентное, а конвергентное мышление, суть которого состоит в том, чтобы выбирать лучшие идеи из имеющихся.
Вам предлагается найти слово, которое логически связано с тремя понятиями:
мясо – ливер – доктор.
Ну, тут все просто: колбаса. А что вы скажете на это:
воздух – мир – рыба?
Уже посложнее, не правда ли? Возможно, понадобится полминуты, прежде чем что-то придет в голову. Не торопитесь, подумайте прежде, чем читать дальше. Спешить некуда.
Не продолжайте чтение! Спокойно обдумайте еще пару идей.
Если вы действительно думали над заданием, то как это происходило? Вы напряженно всматривались в слова и составляли смысловые комбинации? Или просто отвели взгляд от книги и смотрели в никуда? Интересно, что многие предпочитают последнее, и при этом с помощью аппаратуры можно установить, что они действительно ничего не видят. Хотя глаза открыты, визуальные центры мозга не проявляют такой активности, как при сознательном рассматривании объектов. Мы становимся слепыми по отношению к окружающей обстановке. Но куда же мы при этом смотрим?
Объяснение заключается в том, что активируется сеть пассивного режима работы мозга и мы «смотрим» на свои мысли, в воображении бродя среди них. Для того чтобы решить предложенную выше задачу, существует две возможности. Можно подойти к ней с аналитических позиций. Это более долгий, но легкий путь. Вы можете прибегнуть к нему сознательным усилием воли, и заключается он в том, чтобы поочередно перебирать все слова, которые могли бы подойти. Слово «мир» ассоциируется с географической картой. Но тогда при чем тут воздух? Не подходит, начинаем сначала: «мировое господство» звучит хорошо, «господство в воздухе» тоже, но «рыбу» никак не привязать…
Этот способ эффективен, если вы умеете думать быстро и обладаете большим запасом слов. Аналитический подход приемлем для тех, кто способен эффективно перебрать множество вариантов. Но много ли таких? С помощью данного алгоритма задачу, безусловно, можно решить, но у большинства людей это вызывает трудности. К сожалению, мы постоянно склонны прибегать к аналитическому способу, потому что он всегда находится в нашем распоряжении. Даже человек, не обладающий творческой жилкой, может сосредоточиться на тупом переборе слов, пока какое-то из них не подойдет. Надо просто сконцентрироваться и не отвлекаться. Тогда все получится. Это нам начинают внушать уже в школе и затем повторяют на протяжении всей жизни: чтобы продуктивно работать, надо сосредоточиться на задаче, а не мечтать попусту.
В самом деле? Но есть ведь и другой способ решения проблемы – дождаться озарения. Вы можете сначала внимательно посмотреть на слова, а потом просто отпустить свои мысли на волю. И в этом случае решение иногда возникает само.
Даже если постановка вопроса в данном случае отличается от теста креативности Торренса, принцип мышления, лежащий в основе, очень похож. Сначала надо найти множество вариантов решения, а потом выбрать самый подходящий. И здесь тоже понадобятся обе нейронные сети. Сеть пассивного режима работы генерирует идеи, а контрольная сеть фильтрует их. Главный контрольный центр расположен в лобной коре. Он как бы опоясывает лимбическую систему (но не принадлежит к ней). Здесь принимается решение, заслуживает ли идея, рожденная в сети пассивного режима, попадания в сознание.
Эта область мозга активно поддерживает альтернативные идеи и питает слабость к самым сумасшедшим из них. И хотя сеть пассивного режима настойчиво подсказывает такие слова, как «религия» или «чемпион», лобная кора не оставляет без внимания и более слабые сигналы, пока не приходит внезапно к такому, например, решению, как «океан» (воздушный океан, мировой океан, океаническая рыба). И все это происходит подсознательно. Лишь когда решение найдено, контрольный центр активируется настолько сильно, что идея становится осознанной.
Таким образом, чтобы прийти к творческому решению, необходимо сначала создать множество необычных и сумасшедших идей, а затем отфильтровать и конкретизировать их. Мозг реализует обе эти мыслительные модели, быстро чередуя их. Лишь в этом случае появляется возможность одновременно выполнить оба требования, предъявляемых к креативной идее. Недостаточно просто выдать массу оригинальных мыслей (с этим справилась бы в одиночку и сеть пассивного режима). Они еще должны иметь практическое применение и решать проблемы (для этого и нужна контрольная сеть).
Следовательно, творчество – это больше чем просто голая фантазия и креативность. Я мог бы взять краски, разбрызгать их по стене и создать таким образом «художественное произведение», но лично для меня это не творчество, а профанация (ну разве что кто-нибудь согласится заплатить мне за эту «картину» большие деньги). Творчество заключается в том, чтобы выйти за рамки стандартного мышления и найти решение проблемы, когда аналитический подход завел в тупик.
Какую идею можно считать креативной? Критерий здесь только один: когда кто-нибудь назовет ее креативной. Измеримых показателей творчества не существует. Значение имеет только чья-то оценка. Разумеется, когда-нибудь может быть оценена и польза от применения этой идеи (и ее даже удастся измерить), но первичная оценка всегда субъективна. Именно поэтому так трудно сконструировать креативный компьютер. Он может выдавать на-гора массу идей, но их отбор, оценку, применимость невозможно оцифровать. Во всяком случае, пока.
Любой инновационный продукт сродни искусству. Не существует абсолютной или «правильной» инновации. Она всегда субъективна. Кто-то должен сказать, что в этой идее есть смысл. В противном случае она ничего не стоит. Можно ли, к примеру, считать интернет полезной технической инновацией? «Несомненно», – скажете вы. Но если вы находитесь вдали от цивилизации, где-нибудь в австралийской пустыне, бразильских джунглях или горах, без электричества и вне зоны связи, то интернет представляется весьма бесполезной штукой. Поэтому аборигены и не изобрели его. Хорошая идея – как фрагмент пазла. Она должна к чему-то подходить.
У хороших идей есть еще одна общая черта: они нарушают правила. Креативные мысли редко следуют нормам и предписаниям. Они их меняют. В этом и состоит суть дивергентного мышления: найти
Но если мы так сильно настроены на творчество, то почему же бывает так трудно генерировать новые идеи? Дело в том, что эта двойственная мыслительная система обладает двумя слабыми сторонами. Сеть пассивного режима работы страдает от чрезмерной концентрации (например, в состоянии стресса или в ходе тренировки внимания) и утрачивает способность к рождению новых идей. Контрольная же сеть может быть выведена из строя в ситуациях, когда мы чувствуем страх или угрозу. Это приводит к тому, что она начинает отфильтровывать больше мыслей, чем положено.
Стресс – это убийца творчества. Если вы хотите гарантировать отсутствие креативных мыслей, поставьте себя в стрессовую ситуацию. Когда поджимают сроки, это начисто лишает вас возможности творчески мыслить.
В моменты наивысшего стресса мозг переходит в своего рода аварийный режим. Когда перед нами стоит выбор: жизнь или смерть, – тут уже не до вольных игр разума. Необходимо сконцентрироваться на конкретной задаче. И, чтобы это обеспечить, мозг вырабатывает во время стресса определенные сигнальные вещества, которые позволяют повысить внимательность и сосредоточенность, но и одновременно делают нас более узколобыми. В обычных условиях эти вещества служат прямыми передатчиками информации. Один нейрон делится нейротрансмиттером непосредственно с соседним нейроном и тем самым активирует его. Однако во время стресса все происходит иначе. Сигнальные вещества (например, норадреналин) рассеиваются во все стороны, словно из садовой лейки, и в конечном итоге достигают сети пассивного режима работы мозга. Перед ними не стоит задача передать какую-то конкретную информацию от одной нервной клетки к другой. Они должны опосредованно возбудить как можно большее количество клеток. Поэтому их называют нейромодуляторами.
Их действие можно сравнить с фотофильтром, используемым в «Фейсбуке» или «Инстаграме». Если я хочу разместить в интернете красивую фотографию, то для начала, конечно, нужен хороший сюжет. Но этого мало. Захватывающее изображение получится при использовании спецэффектов: немного больше контраста, чуть насыщеннее цвет, винтажный налет для создания особой атмосферы. Информационное содержание снимка остается все тем же (сюжет не меняется), но восприятие становится другим. Одной и той же фотографии можно придать античный, экстравагантный или психоделический вид. Тем же самым занимаются в мозге нейромодуляторы. Мы воспринимаем то же самое, но вопрос в том, как мы это воспринимаем. При повышении уровня норадреналина мы видим все четче и фрагментарнее. В стрессовой ситуации нейромодуляторы выступают в роли регулятора контрастности. Не имеющие особого значения побочные сигналы приглушаются, а самое важное выходит на передний план.
Под воздействием острого стресса норадреналин превращается в некое подобие биохимических шор. Преимущества очевидны: мозг концентрируется на деталях и подавляет досужее блуждание мыслей. Такое туннельное мышление позволяет добиться высшей степени концентрации, но происходит это за счет снижения творческих способностей.
И это может дорого нам обойтись, о чем свидетельствует известная история об американских лесных пожарных. Когда 9 августа 1949 года в национальном лесном заповеднике «Хелена» штата Монтана вспыхнул пожар, на его подавление было направлено 16 парашютистов специального подразделения пожарной охраны, подготовленного для борьбы с огнем в непроходимой местности. Оно состояло из профессионалов высшего класса, владевших всеми приемами тушения пожаров. Но в той ситуации сложилось опасное сочетание неблагоприятной погоды и рельефа местности. Команда спустилась на парашютах в узкую долину с почти отвесными стенами, угол наклона которых местами превышал 70 градусов. Почти 40-градусная жара сопровождалась штормовым ветром, способным мгновенно распространить пламя. Пожарные слишком поздно заметили опасность, и их охватила паника. В страхе они попытались подняться по склонам, сбросив тяжелое снаряжение. Это была гонка со смертью, но огонь оказался быстрее. Командир группы Вагнер Додж, видя отчаянные попытки своих товарищей спастись, вовремя понял их тщетность. Ему пришла в голову идея зажечь встречный огонь, который уничтожит перед ним полосу сухой травы. Это позволило ему спастись от надвигающегося огненного вала. Тринадцать пожарных погибли. Двоим удалось взобраться на возвышенность и укрыться от огня там. Вагнер Додж уцелел, потому что смог на мгновение избавиться от ментальных шор. Позднее он признавался, что никогда раньше даже не слышал о таком приеме, как встречный пал. Это, конечно, трудно проверить, но история ясно демонстрирует, что в стрессовой обстановке мы охотнее всего пользуемся привычным порядком действий и не отступаем от него, даже когда его неэффективность становится очевидной. В результате лишь один из 16 человек смог, несмотря на стресс, отыскать новую идею.
Разумеется, в повседневной жизни и на работе нам редко приходится иметь дело с огненной стихией. Но от этого основной принцип не меняется: стресс делает нас узколобыми, а концентрация внимания усиливается в ущерб творчеству. Кстати, схожий эффект достигается на вошедших в последнее время в моду тренировках внимательности, предназначенных для снижения уровня стресса за счет упражнений на концентрацию. Стресс при этом действительно ослабевает, но одновременно подавляется деятельность сети пассивного режима работы мозга. Если участникам после такой тренировки внимательности и концентрации дать задание на поиск смысловых ассоциаций, то они смогут решить их только аналитическим путем, без каких бы то ни было креативных озарений. Учтите, что концентрация хороша, когда из множества идей надо выбрать одну и усовершенствовать ее. Но в ходе генерирования идей концентрация загоняет нас в западню.
Контрольная сеть мозга тоже имеет свои слабости. Порой она попадает пальцем в небо, особенно когда мы испытываем страх или пребываем в плохом настроении. В этом случае у нас теряется видение общей картины и мы пытаемся избежать ошибок, уделяя основное внимание деталям. Происходит то же самое, что и во время стресса, но с использованием другого механизма. Когда нам страшно, то имеет место не блокирование сети пассивного режима работы, а чрезмерная активация контрольной сети.
К чему это приводит, можно показать на простом примере. Перед вами две различные фигуры:
Какой из них в наибольшей степени соответствует следующая фигура?
Присмотритесь внимательно. У этой задачи нет единственно правильного решения. Вы можете решить ее, обращая внимание на детали (значки) либо видя общую картину (очертания фигуры). Интересно, что в подавленном настроении люди проявляют тенденцию делать акцент на значках, а в приподнятом – на фигуре. В этом нет ничего хорошего или плохого, но креативные идеи, как правило, рождаются, когда мы отступаем на шаг назад, чтобы увидеть общую картину. А это лучше удается нам, когда мы находимся в хорошем настроении.
Как мы уже видели в главе, посвященной принятию решений, страх и стремление избежать потерь активируют островковую кору. А она расположена как раз там, где происходят контакты между сетью пассивного режима работы мозга и контрольной сетью. Таким образом, самые нелепые идеи могут быть отсортированы еще до того, как попадут в контрольную сеть. И неудивительно, что если у испытуемых в тестах на креативность плохое настроение, то они предпочитают аналитическое мышление свободным ассоциациям. Если, к примеру, им предложили вспомнить какой-нибудь печальный момент из своей жизни, то в упражнении на словесные ассоциации у них возникает значительно меньше «озарений» и они решают эти задачи логическим путем. Если же рассказать им смешной анекдот, их креативность повышается.
Аналитическое мышление и акцент на деталях безусловно имеют свои преимущества в критических обстоятельствах, когда надо избегать ошибок. Неслучайно наша контрольная сеть мозга и центр принятия решений так настраивают фильтрующие механизмы, чтобы посторонние идеи не отвлекали нас в опасных ситуациях. Творчество – это непозволительная роскошь, когда необходимо предпринять все возможное, чтобы избежать ошибок. Питательной почвой для него служит уверенность.
В принципе креативное мышление подчиняется только одному правилу: идея должна понравиться окружающим и заразить их – ни больше ни меньше. Все настолько расплывчато, что мозгу пришлось развить сразу несколько нейронных сетей, чтобы охватить весь спектр креативности и иметь возможность как генерировать идеи, так и отбраковывать их. Если этот баланс соблюден, то рождению новых идей ничего не препятствует.
Но время от времени, когда мы находимся под давлением или испытываем страх, наши творческие силы идут на убыль. Это та цена, которую приходится платить за сбалансированность системы. Ведь нам в равной степени нужны и вольный полет мыслей, и фильтр для них. Если последний отсутствует, это может вылиться в шизофрению и галлюцинации (своего рода гипертрофированную и неконтролируемую креативность). Без сети пассивного режима все наши мысли будут напоминать бухгалтерский отчет. Это, разумеется, шутка, потому что везде, в том числе и в бухгалтерии, есть место творчеству. Тот, кто знаком с немецкой налоговой системой, знает, о чем я говорю.
Для творческого мышления универсальных инструкций не существует. Поэтому, когда перед компьютерами ставят творческие задачи, они постоянно натыкаются на границы своих возможностей. Проявить интеллект не проблема, потому что для этого достаточно только быстро решать. Но сразу определить, является идея инновационной или ей место в урне, невозможно.
Знакомы ли вы, например, с приложением Yo для смартфонов? Никогда не слышали? Тогда вы много потеряли. Потому что с его помощью вы можете послать своим друзьям и знакомым сообщение Yo. И все. Эта служба коротких сообщений умеет рассылать только одно слово. Казалось бы, полная чушь. Это настолько глупо, что двое израильских разработчиков этого приложения в 2014 году вышли на рынок анонимно. Им не хотелось выглядеть полными идиотами. Но уже три месяца спустя в эту идею были вложены миллионы. В настоящее время данное приложение кооперируется с приложением Red Alert, с помощью которого во время войны в секторе Газа в режиме реального времени рассылались предупреждения о ракетном нападении. Некоторые фирмы экспериментируют с Yo, чтобы быстро сообщать своей клиентуре о появлении новинок. Пока никто не может сказать, что получится, но в этом-то все и дело: ни один здравомыслящий человек и ни один компьютерный алгоритм не дали бы приложению Yo ни единого шанса. Но хорошие идеи и здравомыслие – это разные вещи, и потому никто не знает, как Yo будет развиваться в будущем.
Представьте себе, что вам в 2000-е годы поручили наладить новый сервис по предоставлению ночлегов. Вы садитесь за стол и начинаете анализировать ситуацию. В мире царит неуверенность. Террористические атаки сотрясают Мадрид и Лондон, а также главные центры притяжения туристов в Азии. США продлевают действие Патриотического акта[1] в целях усиления борьбы с терроризмом. Но в 2007 году три приятеля из Сан-Франциско решили, что было бы неплохой идеей сдавать свое жилье абсолютно незнакомым людям. И это в тот период, когда в США действовал более строгий контроль за иностранцами, чем когда-либо. Никто не мог предсказать, чем обернется эта идея и для тех, кто сдает жилье, и для тех, кто его снимает. О какой безопасности тут может идти речь? Словом, дурацкая затея! Настолько дурацкая, что в наше время она оценивается в 20 миллиардов долларов. Созданная в 2008 году программа Airbnb функционирует в настоящее время настолько успешно, что в некоторых местах ее приходится искусственно ограничивать посредством регулирующих актов и законов. Задним числом все выглядит логично, и ничто не препятствует победному шествию децентрализованных социальных сетей. Но десять лет назад все было далеко не так очевидно. Сегодня онлайн-платформой Airbnb управляют алгоритмы, что облегчает процессы поиска и оплаты и делает их более эффективными. Но никакие алгоритмы не способны были в самом начале просчитать успех замысла, противоречащего здравому смыслу. Ведь эта идея шла вразрез с классикой гостиничного дела, так как исходила из того, что гостиница не нужна вообще.
Многим очень не нравится, что в творчестве не бывает правил. Было бы намного лучше, если бы творчеству можно было обучить, а затем пользоваться им на основе строгих инструкций. Однако именно эта неопределенность является нашей сильной стороной, позволяя людям и впредь оставаться незаменимыми в плане творчества. Никакие алгоритмы, анализы и компьютерные программы не в состоянии породить ни одной творческой идеи. Креативность невозможно втиснуть в рамки правил. Она отменяет любые правила.
Как у людей возникают новые идеи? Во всяком случае, не с помощью каких-то специфических приемов. На некоторых предприятиях существуют специальные отделы по разработке креативных подходов и новых продуктов. Но это не самое лучшее решение. Ведь в мозге нет никаких отделов новых идей, которые можно было бы активировать с использованием особых методов. Идеи возникают не в какой-то конкретной области мозга, так же как им для этого не нужны особые подразделения в фирмах. Они вызревают, когда мы разделяем проблему на части, создаем творческие коллективы на гибкой основе, формируем сетевые подходы и предоставляем больше свободы. Это позволяет вырабатывать не столько готовые идеи, сколько их зачатки, которые нуждаются в проверке, апробировании и совершенствовании. Рождение идей невозможно планировать, так как это динамический процесс, соответствующий чередованию периодов концентрации и ослабления внимания в мозге.
В начале любой хорошей идеи присутствует боль – в переносном смысле слова. Под ней понимается проблема, которая нас волнует и заставляет искать решения. Мы беремся за нее, только когда она всерьез начинает действовать нам на нервы. Стимулом для творчества является раздражение, а не удовлетворенность. Сытый человек не будет заниматься поиском решений. Счастливые люди не задумываются о том, чтобы изменить мир. Правильный подход можно обозначить как оптимистическое недовольство. Для начала человек сосредоточивается на проблеме, потом отстраняется от нее, собирает идеи, а затем подвергает их анализу, чтобы выбрать лучшую. Так выглядит круговорот идей.
Было проведено немало исследований, чтобы выяснить, какие факторы оказывают влияние на творческие способности. Так, например, участники эксперимента демонстрировали более высокую креативность, если помещение освещалось лампой накаливания, а не трубкой дневного света. Правда, пока еще не исследовался вопрос, грозит ли нам инновационный кризис в связи с решением Евросоюза о прекращении выпуска ламп накаливания. Кроме того, оказалось, что творчеству способствует движение. Если проводить тест Торренса на «бегущей дорожке», то результаты улучшаются на 81 процент по сравнению с контрольной группой, которая выполняет те же задания сидя. Продвижение вперед в умственном плане наблюдается, даже когда вы шагаете на месте. Некоторые эксперименты поражают своей необычностью. В одном из них участникам, в частности, предлагается фантазировать на самые странные темы: будто их рост составляет три метра, они говорят на восьми языках или родились в Билефельде. В последующих тестах эти участники генерируют больше креативных (или, по крайней мере, необычных) идей.
Правда, подобные эксперименты зачастую освещают лишь крошечные аспекты креативности, что является следствием нашего стремления хоть как-то взять под контроль ничем не сдерживаемое творческое мышление. По этой причине разрабатывается бесчисленное количество методик, предназначенных для усиления творческой активности: мозговой штурм, дизайн-мышление, морфологическая матрица, стояние на голове и т. и. Все эти приемы могут принести пользу, если применять их в нужное время. Тем не менее они являются попытками перевести наши нерегулируемые творческие силы в контролируемое русло. Вспомните задание на смысловые ассоциации. Его можно выполнить за счет анализа или озарения. Любые методики повышения креативности сулят нам произвольное «включение» творческих способностей. Но на самом деле они представляют собой аналитическое мышление в новом обличье. Это, конечно, может сработать, но я сомневаюсь, что двигатель внутреннего сгорания, колесо или приложение Yo были изобретены в процессе скоординированного мозгового штурма.
Во многих главах данной книги речь идет о том, что возникновению креативных идей способствуют различные свойства и слабые стороны нашего мозга. Благодаря им мы способны очень быстро составлять концепции из различных фрагментов информации, что может привести как к ложным воспоминаниям, так и к новым комбинациям идей. Наша тяга к «думанию ни о чем» позволяет взглянуть на вещи с иной точки зрения. В качестве важного источника вдохновения выступает отвлечение внимания. Известно, что творческие личности очень быстро теряют концентрацию.
В этой связи не следует недооценивать такой прием, как сознательное отвлечение. В нем кроется скрытая сила нашей сети пассивного режима работы мозга. Ведь на новые идеи нас наталкивает прежде всего знакомство с иными точками зрения, а для этого необходимо личное общение с окружающими. Мы черпаем идеи не из Google и не из СМС-переписки. Именно это обстоятельство стало препятствием для новой маркетинговой кампании, которую затеял в 2007 году один немецкий банк. Проанализировав коммуникационные пути, руководство пришло к выводу, что практически между всеми подразделениями банка, включая отдел обслуживания клиентов и отдел развития, существовала хорошая коммуникация. Однако общение было не личным, а шло преимущественно через электронные средства связи, так как отделы располагались в разных частях здания. В результате сотрудники были лишены возможности просто поболтать друг с другом в непринужденной обстановке в обеденное время и встречаясь в коридорах. Реализовать задуманную кампанию удалось лишь после того, как подразделения по-новому разместили в зданиях.
Запомните: появлению важных креативных стимулов (вдохновению) зачастую мешает нехватка общения с людьми, обладающими иным взглядом на вещи. Одна американская фирма, занимавшаяся разработкой программного обеспечения, решила регулярно устраивать пивные вечеринки и другие мероприятия для своих сотрудников, где они могли бы в непринужденной обстановке обмениваться идеями. Правда, последующий анализ показал, что пользы от этого было немного. Однако, когда в столовой удлинили столы, чтобы за них могло сесть больше сотрудников, поток креативных идей сразу возрос. В результате соседями за обеденным столом нередко оказывались незнакомые люди. Хорошие идеи всегда появляются там, где люди знакомятся с чужими точками зрения и впоследствии обдумывают их. Это в определенной степени напоминает процессы, происходящие в мозге, который сначала собирает креативные идеи, а затем сортирует их и фокусирует свое внимание.
Вы еще помните творческое задание в начале главы, в котором я просил вас нарисовать некое понятие? Этот эксперимент придуман не мной. Его использовали в 2015 году, чтобы проверить, в каком состоянии люди проявляют наивысшие творческие способности, позволяющие в рисунке отобразить такие понятия, как «утомление», «точность» и «плач». Самые креативные картины получались не тогда, когда люди усердно размышляли над заданием, а «на автопилоте», когда они ни о чем не думали. Другими словами, когда сознательное мышление большого мозга отходит в сторону, создается пространство для возникновения креативных идей. Возможно, именно поэтому монотонная деятельность ускоряет творческие процессы. Нас чаще посещают хорошие идеи, когда мы едем за рулем, принимаем душ, моем посуду, пылесосим – то есть ни о чем не думаем. Но такой метод срабатывает лишь в том случае, если до этого мы усердно занимались решением проблемы.
Зная, как функционирует мозг, мы можем сконструировать свои индивидуальные приемы повышения креативности. Чем бы вы ни занимались, всегда старайтесь чередовать свободный полет мыслей в пассивном режиме работы мозга с сортировкой идей в контрольной сети. Многие писатели, деятели искусств и ученые (от Иммануила Канта до Бетховена) совершенно интуитивно следовали этому принципу. Сначала они некоторое время (порой на протяжении нескольких часов) упорно занимались решением проблемы, а затем делали перерыв. Причем происходило это не хаотически («А не заняться ли мне чем-нибудь новым?»), а запланированно. Они совершали прогулки, занимались физическими упражнениями, работой по дому. Важно осознавать, что пауза – это часть работы, так как в этот период ничегонеделания мозг по-новому комбинирует идеи в поисках возможных решений, которые формируются, когда вы вновь возвращаетесь к работе. Точно так же важно самому регулировать свой режим работы. Новые идеи возникают лишь тогда, когда человек чувствует себя уверенно. Если же он все время смотрит на часы, постоянно отвлекается на смартфон и не представляет себе, как долго продлится пауза, то креативность от этого не повышается, поскольку мозг, перегруженный посторонними проблемами, не может работать над главной.
Абсолютной креативности не существует, как не существует и универсального пути, ведущего к творчеству. Вы должны сами найти свой путь и сами прийти к новым идеям, которых за вас никто не придумает. Невозможно предсказать, как и когда это произойдет, так же как невозможно сразу определить, насколько хорошей или бесполезной окажется идея в конечном счете. Именно это делает ваше творчество уникальным. Здесь вас не смогут заменить ни другие люди, ни компьютер.
Какой будет очередная великая идея, способная изменить мир? Этого никто не знает. Но можно быть уверенным, что в чьем-то мозге она непременно родится. И не потому, что мы быстрее, эффективнее или умнее, чем машины. Наоборот, мы работаем медленно, неточно, с ошибками, но именно поэтому способны понять суть вещей в целом, не подвергая их дотошному анализу. Это позволяет нам воспринимать иные точки зрения и дает душевные силы, которыми можно гордиться. Именно это делает нас людьми.
Глава 14
Перфекционизм. Почему нам для совершенствования требуются ошибки
Двадцать четвертого июня 2010 года в 16:47 в Уимблдоне завершилось судьбоносное событие в истории современного спорта. Джон Изнер воздел кулаки к небу Завершился длившийся одиннадцать часов и пять минут эпический теннисный матч. Игра продолжалась три дня и стала самым длинным матчем в истории. Со счетом 6:4, 3:6, 6:7, 7:6 и 70:68 американец победил француза Николя Маю. Один только пятый сет продолжался свыше восьми часов, то есть дольше, чем самый длинный теннисный матч до этого. Линейные судьи работали в две смены, чтобы не терять концентрацию. Не выдержала даже техника: информационное табло отказало при счете 47:47, так как фирма IBM не могла предположить, что счет может оказаться больше. В чем же причина такой рекордной продолжительности матча? Игроки почти не делали ошибок. Перед решающим последним очком каждый из них по 84 раза взял свою подачу и не допустил ни одного тай-брейка на протяжении десяти часов. Особую точность при подачах продемонстрировал Джон Изнер. Никогда до этого ни один игрок не делал еще столько эйсов в одной игре – 113. Но уже в следующем матче Джон Изнер потерпел поражение всего за полтора часа, не сделав ни одного эйса.
Казалось бы, он только что установил мировой рекорд по подачам, который вряд ли кто-то сможет побить, – и вдруг не способен сделать ни одного эйса. И ведь Джона Изнера нельзя обвинить в том, что он разучился подавать. Он совершал все те же привычные движения, тем не менее промахивался. Почему же у него перестало получаться то, что совсем недавно удавалось в совершенстве? Вы скажете: «Это нормально. Людям свойственно ошибаться. Такова жизнь». Возможно и так, но что же здесь хорошего? Ведь в наши действия постоянно вкрадываются неточности и отклонения. Из-за этого мы совершаем ошибки и работаем неэффективно.
Обычно мы объясняем подобные промахи невнимательностью. Стоит только потерять концентрацию – и вот пожалуйста: то пропущенная запятая в диктанте, то нечаянно пролитый кофе, то заглохший мотор на перекрестке. Мы допускаем ошибки даже в тысячекратно повторенных и до совершенства заученных процессах. И, хотя я на протяжении всей книги не устаю повторять, что в слабых сторонах мозга есть что-то положительное, эта мысль плохо применима к ошибкам, совершенным по невнимательности. Разве можно найти что-то хорошее в опечатках, перепутанных именах и оговорках?
Неудивительно, что мы всеми силами пытаемся с ними бороться. К таким ошибкам мы относимся нетерпимо. Наша цель – совершенство. Тот, кто не способен его добиться, – неудачник. К сожалению, наш мозг не слишком пригоден для реализации подобных целей. В его природе заложены отклонения и неточности. Разумеется, он стремится к тому, чтобы наилучшим образом обрабатывать информацию, но одновременно должен заботиться и о сохранении своих адаптационных возможностей. Только при этом условии мы способны реагировать на меняющиеся условия. Перфекционизм в мыслях – это прекрасно, но такое состояние, к сожалению, напоминает поле, засеянное одной только кукурузой.
Пока все хорошо, работа идет эффективно и производительно, но стоит только условиям измениться, как наступает полный крах.
Да, ошибок надо избегать. Но само по себе отсутствие ошибок еще не означает правильности действий. Ведь даже нервирующие нас промахи по невнимательности демонстрируют очень разумный принцип действия мозга: мало избегать ошибок, на них надо еще и учиться. А для этого мозг оснащен наилучшим образом.
Нет ничего легче, чем специально спровоцировать ошибки, чтобы посмотреть, что при этом происходит в мозге. Потребуется лишь два компонента: задание и испытуемый. После этого достаточно лишь немного подождать, и вы с большой долей уверенности сможете выявить ошибки и исследовать соответствующие функции мозга. И совсем необязательно делать задания особенно сложными. Наоборот, источниками ошибок становятся самые простые действия при достаточно длительном их повторении.
Вот вам простое задание: в течение 30 секунд вычеркните все строчные буквы «е» на предыдущей странице! Или только те «е», слова с которыми содержат также букву «и»! Но прежде, чем вы вооружитесь карандашом или ручкой и испортите книгу, давайте лучше рассмотрим более системные способы лабораторных исследований. Разумеется, для лабораторий разрабатываются особые задания. Одним из самых известных является тест на концентрацию
d или d
но не
d или р
Вроде бы просто, но, когда перед вами целая страница таких d и р (и на каждый знак отводится всего по полсекунды), все становится намного сложнее:
В общей сложности тест
Похожие отвлекающие моменты используются и в других лабораторных тестах, например в популярном среди нейропсихологов тесте Эриксена – Фланкера. Здесь тоже задание отличается простотой: если искомый символ находится посредине в ряду других, то нажимается правая кнопка, а если нет – то левая. Использоваться могут любые символы, буквы или изображения предметов. Например, участники получают задание нажимать правую кнопку, если в середине находится буква М и левую – если N. На экране поочередно появляются последовательности букв, на которые надо реагировать как можно быстрее:
MMMMM MMNMM NNMNN NNNNN
Поделиться книгой: