Помоги проекту - поделись книгой:
И вновь приходится констатировать, что большой выбор не всегда делает человека счастливым (даже если при этом можно съесть много шоколада). Группа, выбиравшая самый вкусный шоколад из тридцати видов (и имевшая возможность унести его домой в качестве вознаграждения), демонстрировала в конце теста меньшую степень удовлетворенности, чем те, кто имел дело с шестью сортами. Ничего удивительного при таком богатстве выбора! Ведь надо попробовать каждый образец. Уже после двадцатого от него начинает подташнивать. Образец № 22 не лезет в рот. И разве в состоянии кто-нибудь после образца № 19 вспомнить, какой вкус был у № 12? Неудивительно, что лишь каждый восьмой решил положить шоколадку себе в карман, чтобы отнести ее домой. Остальные предпочли взять стоимость шоколада деньгами. Но самыми недовольными оказались те, кому предложили всего один вид шоколада. Из них тоже мало кто согласился взять шоколад в качестве вознаграждения. Учтите: слишком бедный выбор так же плох, как и слишком богатый. Пока выбор невелик, мы его ценим, но в какой-то момент наступает пресыщение. И это касается не только шоколада, но и электроприборов и инвестиционных фондов. Когда глаза разбегаются, люди вообще отказываются делать выбор.
Но, когда человек разбирается в шоколаде (или инвестиционных фондах) и знает, чего хочет, все меняется. В ходе другого эксперимента участники должны были сначала сказать, какой вид шоколада им нравится больше всего, и только после этого приступать к выбору из большого или маленького ассортимента. В итоге оказалось, что чем лучше человек знает, что ему нужно, тем быстрее делает выбор даже при изобилии вариантов и впоследствии не разочаровывается в нем. Так что богатство выбора – это не всегда плохо. Оно действует на нервы лишь тем, кто сам не знает, что ему нужно. Если же в голове имеется ясное представление, то сравнение вкуса тридцати видов шоколада со своим любимым вкусом дается значительно легче.
Иногда богатство выбора идет на пользу. Например, когда вы принимаете решение не за себя, а за кого-то другого. Предположим, вы должны купить какой-нибудь легкий снек в торговом автомате для своего коллеги. Давайте исходить из того, что у вас с коллегой хорошее взаимопонимание (это не пустяки). Какой автомат вы предпочтете: с большим выбором (36 наименований) или с маленьким (6 наименований)?
Если потом вам придется оправдываться за выбор автомата, то вы, пожалуй, как и большинство испытуемых, выберете тот, что побогаче. Ведь в этом случае вы можете сказать, что выбирали из самого большого ассортимента. Если же оправдываться надо будет за выбор снека, то вы наверняка выберете автомат победнее. Видя, как коллеге не лезет в рот арахисовый батончик, вы сможете сказать, что ничего лучшего не было.
Чем выше вероятность, что нам придется обосновывать конкретный выбор, тем скорее мы откажемся от богатого ассортимента. Ведь для того, чтобы объяснить, почему мы при таком богатстве выбора снеков остановились именно на этом, потребуется немало времени на их осмотр и сравнение. Особенно сильно на нас влияет общественный контроль, например когда речь идет о денежных пожертвованиях. В ходе проведенного в 2009 году эксперимента участникам надо было выбрать одну из пяти, сорока или восьмидесяти благотворительных организаций, чтобы пожертвовать один евро из своих личных денег. Одна группа должна была потом отчитаться, почему выбор пал именно на эту организацию, а вторая была избавлена от этой процедуры. Такой дополнительный контроль привел к тому, что количество жертвователей было тем меньше, чем большим выбором располагали участники. Ведь от них требовалось объяснить, почему они перечислили деньги в пользу сирот, а не больных лейкемией. Подобный моральный конфликт не доставляет радости.
Вообще в большом выборе нет ничего плохого. Напротив, если мы точно знаем, чего хотим, и разбираемся в сути вопроса, то богатый ассортимент нам как раз на руку. В этом случае шопинг доставляет удовольствие, поскольку наличие выбора позволяет лучше реализовать свои конкретные цели. Когда автолюбитель в поисках подержанной машины рыщет по стоянкам, то выбор на самом деле не так уж и велик. Вся трудоемкая подготовительная работа уже проделана, информация для сравнения собрана (а фильтрацией предложений все равно занимается специальная компьютерная программа). У моей мамы требование к машине только одно: «Чтобы она ездила». Попробуйте как-нибудь ввести такой критерий в поисковую систему. Желаю удачи.
Сравнение множества различных возможностей – весьма утомительное занятие, поэтому, когда выбор не очень велик, люди очень радуются. Не забывайте, что центр рационального мышления в лобных долях взвешивает массу фактов и впечатлений, чтобы подкрепить эмоциональный импульс, но емкость этой системы не безгранична. В условиях дефицита времени на переработку информации наступает состояние, которое нейропсихологи называют когнитивным диссонансом. Проще говоря, это несовпадение между желаниями и действительностью. Если мы вынуждены быстро принимать решение в таких условиях, оно нас не удовлетворяет.
Ведь если человек на что-то решается, то одновременно от чего-то отказывается. И чем больше выбор, тем больше вещей мы вынуждены игнорировать. Метод исключения, при котором необходимо еще и обосновывать свой отказ, отнимает много сил. Представьте себе игру «Кто хочет стать миллионером?», где у вас на выбор есть не четыре, а двадцать вариантов ответа. Тут вам уже не поможет подсказка 50:50 – хотя бы потому, что все равно придется отбрасывать девять из десяти оставшихся ответов.
Вдобавок надо учесть, что в реальной жизни есть не только правильные и неправильные ответы. Они могут быть наполовину правильными. Может быть также несколько правильных ответов. И чем богаче выбор, тем чаще мы склонны впоследствии сожалеть о своем решении. Причиной служит феномен, известный как альтернативные варианты. Попросту говоря, это упущенная выгода.
Если вы когда-нибудь смотрели по телевизору шоу с конкурсным отбором, то знаете, что чем дальше, тем сложнее жюри принимать решение. Поначалу не представляет труда отсеять самых бесперспективных участников, но, когда их остается всего пять, решения даются с большим трудом. От судей только и слышно: «Это был очень трудный выбор!» Причина проста: выбирая самого лучшего, вы одновременно голосуете против всех остальных. Кроме того, чем ближе к окончанию конкурса, тем больше общего обнаруживается у участников. Все они обладают примерно одинаковыми способностями. А это значит, что все более неопределенными становятся критерии отбора – как в случае с 24 марками конфитюра, которые, хотя и отличаются друг от друга, но в то же время похожи. Делая окончательный выбор, судьи рискуют: вероятно, участники, которых они забраковали, все-таки могли бы достичь успеха.
И это портит нам настроение, поскольку, хотя мы размышляем над альтернативными вариантами осознанно и рационально, это сказывается и на эмоциональных центрах мозга. Не забывайте, что рационально мыслящая передняя кора связана с эмоциональными областями лимбической системы и может управлять активностью нашего центра счастья – прилежащего ядра. Обилие вариантов выбора отпугивает нас как раз тем, что мы заранее опасаемся пожалеть о своем решении.
Вдобавок наша система принятия решений учится на событиях прошлого и постоянно перепроверяет, нельзя ли в следующий раз сделать более удачный выбор. Если мы сами недовольны принятым решением, то винить, кроме самих себя, некого. Поэтому люди склонны максимально ограничивать выбор, особенно если плохо ориентируются в теме или принимают решение не для себя. Совсем другое дело, когда кто-то решает за нас: мы требуем от врачей, адвокатов, налоговых и инвестиционных консультантов учитывать всю полноту выбора. Ведь в этом случае не нам, а им предстоит ломать голову над альтернативными вариантами.
Итак, что можно предпринять, чтобы улучшить качество принимаемых решений? Трудно ожидать, что в будущем выбор станет беднее. Конечно, если вы не любите утруждать голову, то можно вообще отказаться от выбора, но можно также постараться получить удовольствие от этого процесса.
Исследования раз за разом подтверждают, что на ход выбора значительно влияет наличие у человека четкой цели, ясного понимания того, что ему необходимо. Если участники многочисленных экспериментов с выбором шоколада хорошо знают вкус своего любимого сорта, им намного легче сравнивать с ним вкус других образцов. Как следствие, нагрузка на мозг снижается, поскольку все образцы сопоставляются не друг с другом, а только с конкретной целью. Однако будьте бдительны, чтобы вас не провели в процессе сравнения. Если продавец хочет побудить вас совершить покупку, он использует как раз этот прием упрощения выбора и добавляет к предлагаемым товарам некую доминанту. Это может быть либо очень плохой, либо очень хороший продукт. Вы сравниваете с ним весь остальной ассортимент и более охотно склоняетесь к покупке. Например, в цветочном магазине для повышения продаж выставляются наряду с другими цветами красивые розы с длинными стеблями. И даже если розы вас не интересуют, такая бросающаяся в глаза деталь повышает желание совершить покупку.
Да, вы не ослышались. Главная проблема в процессе принятия решения заключается в сравнении большого количества опций. Чем более разнообразны эти опции, тем больше усилий приходится затрачивать. В какой-то момент наступает переутомление и мозг сдается. Именно это можно наблюдать на так называемых вечерах «быстрых свиданий». Чем разнообразнее выбор потенциальных партнеров, тем меньше вероятность, что кого-то из них захочется увидеть еще раз. В этом случае целесообразно заранее наметить ряд категорий, чтобы не принимать решение по каждой из них в отдельности. Это помогает сохранить и удовлетворенность своим выбором. Если, к примеру, дать участникам эксперимента 144 различных журнала с просьбой выбрать один из них, то те, кто заранее разбил критерии поиска на 14 категорий, остаются более довольны своим выбором, чем те, у кого таких категорий было только три (мужской журнал, женский и общего назначения). Что это за категории, не так уж важно. Главное, чтобы они были (и это совсем нетрудно, поскольку из следующей главы вы узнаете, насколько быстро у нас формируются мыслительные шаблоны).
Разумеется, сам я уже давно отвык каждый раз бросать монетку, выбирая шоколадное мюсли в супермаркете. Поскольку я учился на биохимика, то просто создал для себя личную категорию выбора: соотношение белков и жиров в продукте должно составлять около 0,9. Поможет ли такой совет вам, решайте сами. Главное, чтобы было вкусно. Вы ведь знаете: для мозга главное – это эмоции.
Глава 11
Мыслительные шаблоны. Как предубеждения помогают нам, чем они вредны и как не угодить в ловушку стереотипов
Люди часто спрашивают меня, каким образом сознание усваивает новые понятия, познает окружающий мир и создает на данной основе истории. Особый интерес это имеет для фирм, которые хотели бы, чтобы информация о них прочно оседала в памяти, побуждая людей к покупкам их продукции. Ведь, чтобы реклама была успешной, она должна активно воздействовать на чувства покупателей и быть убедительной. В противном случае она не будет воспринята клиентурой.
Недавно было установлено, что, если вы хотите, чтобы у людей в памяти лучше отложились ваши слова, значение имеет даже то, в каком порядке они расположены в предложении. Участники эксперимента должны были запомнить ряд фраз рекламного характера, а затем заняться какими-нибудь другими делами. Спустя некоторое время исследователи выясняли, что из этих фраз осталось в памяти и оценивают ли участники их содержание как важное и достоверное. Некоторые из фраз запоминались лучше других и вызывали у участников положительные эмоции. Люди считали их более убедительными, содержательными и настраивающими на веселый лад. Решающим фактором оказалось наличие рифмы. Даже если две фразы по содержанию практически не отличались друг от друга, лучше запоминалась та, которая была зарифмована.
Мы часто мыслим шаблонно, и это проявлялось в том, что участники выше оценивали качество рифмованных фраз, даже если не вполне понимали их содержание. Дело в том, что мозг запрограммирован на рифмы, закономерности, приятные созвучия. Это помогает ему объяснять окружающий мир, создавая в нем порядок из хаоса. На нас производят впечатление внешние формы, а содержание нередко отходит на второй план. Главное, чтобы нам нравилось то, что мы видим. В этом нет ничего удивительного: мозг постоянно ищет самые быстрые и удобные пути упорядочения новых знаний и сохранения их в памяти. Лучший вариант для него заключается в том, чтобы форма дополняла содержание. Если рифмованная информация воспринимается к тому же как достоверная, она запоминается намного лучше.
Однако та же самая шаблонность мышления нередко приводит к тому, что мы пропускаем новую информацию мимо ушей.
Мы не только считаем рифмованные рекламные слоганы более важными и соответствующими истине, чем составленные в прозе (хотя по содержанию они не отличаются друг от друга), но и используем другие подсказки подсознания для создания ментальных стереотипов, причем делаем это очень быстро и не задумываясь. Прочитайте, например, следующую историю.
Корбиниан вырос на крестьянской ферме в предгорьях Альп. Уже в юном возрасте он стал членом местного объединения любителей традиционной народной одежды и прославился своей огромной коллекцией кожаных штанов. Кроме того, он играл в духовом оркестре. Из всех блюд он предпочитал запеченную свиную рульку и болел за мюнхенскую «Баварию». Прошлым летом он поехал учиться в город.
Какое утверждение кажется вам более вероятным: «Корбиниан собирается стать профессиональным продавцом» или «Корбиниан собирается стать профессиональным продавцом и уже посетил пивной фестиваль „Октоберфест“»?
Разумеется, вы достаточно подкованы, чтобы не дать обвести себя вокруг пальца. Вероятность того, что Корбиниан в будущем станет продавцом, намного выше, чем то, что он вдобавок к этому еще и захаживает на «Октоберфест». Однако большинство людей все же считают более правдоподобным второй сценарий, потому что он отвечает многим упомянутым (и не упомянутым) в тексте критериям. Вам не бросилось в глаза то, что кое о чем в этой истории вообще не сказано ни слова? К примеру, откуда вы взяли, что Корбиниан вырос в Баварии и переехал в Мюнхен? Вы это выдумали сами, потому что такой вариант лучше подходит к стереотипу стандартной баварской биографии, да и имя Корбиниан совершенно нетипично для северных земель Германии.
Похожий эксперимент провели еще в 1983 году психологи Амос Тверски и Даниэл Канеман, что позволило им прийти к выводу о наличии у мозга еще одной слабости, которую они назвали ошибкой конъюнкции. Это очень действенный психологический эффект, который играет с нами злые шутки чаще, чем хотелось бы. Мы постоянно истолковываем предметы и явления таким образом, чтобы они вписывались в нашу картину мира.
Шарик в рулетке пять раз подряд выпал на красное? Надо ставить на «черное», потому что любая серия когда-то должна оборваться. Акции падают в цене вторую неделю подряд? Видимо, предстоит коррекция курса в противоположном направлении.
Мы строим мысленные взаимосвязи и зависимости, сочиняем истории, формируем клише и стереотипы, которые не имеют под собой никаких оснований. Короче говоря, мы любим давать поспешные оценки, не тратя времени на то, чтобы подумать собственной головой и убедиться в их несостоятельности. Для нас намного важнее создать мыслительную схему, которая непротиворечиво объясняет мир. И если мир в нее не вписывается, то мы «подправляем» его образ, воспринимая только то, что нам подходит.
Шаблоны имеют колоссальное преимущество, поскольку во много раз ускоряют процессы мышления. Это оправдывает себя в подавляющем большинстве повседневных ситуаций, так как позволяет не тратить время и энергию на излишние раздумья. Стереотипы помогают предвосхищать события, а не обдумывать их задним числом. Часто мы очень быстро выносим суждение перед тем, как подумать. Это и есть
Для начала необходимо уяснить, что наш мозг особенно силен в формировании мыслительных шаблонов. Если точнее, то это главное занятие для него. Уже в исследованиях Канемана и его команды тридцатилетней давности было показано, насколько эффективным и в то же время обманчивым может быть такой способ мышления. Интересно, что тогда же, в 80-е годы, в мозге был обнаружен один эффект, который прекрасно объясняет, что происходит, когда мы создаем стереотип.
Представьте себе, что эстрадный комик прибыл с выступлением в Мюнхен. Он выходит на сцену, произносит одну-две шутки о железной дороге, берлинском аэропорте или на другую тему. Его слова доходят до цели: публика смеется, раздаются аплодисменты. Выступление продолжается. Мы видим, что аудитория реагирует в соответствии со своими ожиданиями. Но тут артист вешает себе на шею шарф в цветах дортмундской команды «Боруссия» и затягивает ее гимн. Вряд ли ему удастся допеть до конца. Баварские зрители сгонят артиста со сцены свистом и неодобрительными криками, потому что его поступки перестали отвечать их ожиданиям. Если публике что-то не подходит (например, «Боруссия» в Мюнхене), она не желает этого слушать.
Похожие вещи происходят и в мозге. Он постоянно формирует некую канву ожиданий, а затем следит, соответствуют ли ей события. Нервные клетки реагируют примерно так же, как публика перед сценой. Они либо аплодируют, либо выражают неодобрение. И нам совсем необязательно знать, как ведет себя каждая отдельная клетка. Намного важнее общий результат. Совместными усилиями клетки производят достаточно сильное электрическое поле, поэтому его можно было измерить снаружи. С помощью закрепленных на голове электродов мы записываем эти колебания электрических полей, и они дают нам возможность в течение долей секунды установить общую тенденцию нейронной реакции: аплодисменты или свист. Этот метод носит название электроэнцефалографии (ЭЭГ).
Самым ярко выраженным возгласом неодобрения мозга является сигнал N400. Символ N он получил из-за того, что кривая самописца отклоняется в сторону негативных значений. А число 400 означает, что этот сигнал появляется примерно через 400 миллисекунд после предъявления шарфа «Боруссии», то есть нежелательного раздражителя. Если что-то не вписывается в нашу схему ожидании, нейроны отвечают сигналом N400.
Примером может служить эксперимент на дополнение перечня слов. В лаборатории у испытуемого измеряют уровень электрического поля нервных клеток и попутно предъявляют с промежутком в одну секунду следующие слова:
Дрозд
Воробей
Зяблик
Пудинг
Все понятно. Пудинг здесь лишний. Скорее, к этому ряду подошел бы скворец. Именно поэтому у участников после слова «пудинг» заметен сигнал N400. А если заменить его на «скворец», клетки реагируют спокойно.
Мозг постоянно формирует стереотипы и пытается рассовать все понятия по соответствующим «ящикам». Если что-то в них не входит, нейроны протестуют так же, как мюнхенские зрители при виде болельщика «Боруссии». Поскольку подавляющее число вещей в нашей жизни относится к рутинным, такой подход следует признать довольно практичным, потому что лишь так можно быстро и безошибочно ориентироваться в знакомом окружении. Мозг просто прокручивает схему действий, подходящую к конкретной ситуации (например, смех и аплодисменты в ответ на шутку со сцены).
Если же возникает конфликт, вызванный несовпадением ожиданий с действительностью, звучит сигнал тревоги. В этом случае возникает необходимость выбора: либо изменить мыслительный шаблон и приспособиться к новым обстоятельствам (например, подождать, не окажется ли шарф «Боруссии» всего лишь очередной шуткой комика), либо подавить раздражающий сигнал (свистом согнать комика со сцены и больше никогда не ходить на его выступления). К сожалению, люди часто склоняются к последнему варианту, что повышает вероятность заблуждений и искажений образа мира.
Ведь для мозга нет ничего важнее, чем сохранение стабильности своих шаблонов мыслей и действий. У каждого из нас заготовлены свои стереотипы для самых разнообразных ситуаций. Один – для езды на машине, второй – для завтрака, третий – для процедур перед отходом ко сну. Заранее разработанные шаблоны упрощают жизнь. Достаточно прозрачные и часто повторяющиеся ситуации способствуют выживанию.
Наша жизнь представляет собой последовательность таких эффективных шаблонов действий. Применяемые в нужных ситуациях, они позволяют избежать ошибок, и этот образ мышления является для мозга основным. Уже при появлении на свет он пытается распознать закономерности в окружающей действительности и сформировать на их основе стереотипы. По-другому не бывает. Но такое эффективное и быстрое мышление сопряжено с двумя недостатками. Во-первых, мы чересчур поспешно распихиваем понятия по «ящикам», создавая между ними взаимосвязи, которых на самом деле нет. Это опасно, поскольку провоцирует возникновение заблуждений. Во-вторых, шаблоны с большим трудом поддаются изменениям. И это тоже опасно, так как способствует формированию предубеждений и предрассудков.
Наш мозг непрерывно пытается отыскать взаимосвязи и выстроить на их основе какие-то истории. В этих целях он готов использовать любые, даже самые несущественные детали, чтобы только упаковать все это в рамки функционирующего мыслительного шаблона. Чем менее критически мы подходим к данному процессу, тем легче образуются мнимые связи и тем чаще какие-то понятия попадают в не предназначенные для них «ящики». Вам нужны примеры?
Хотите, чтобы ваше послание было понято однозначно и убедило в чем-то адресата? Напишите его разборчиво! Если человек в ходе эксперимента читает рецепт приготовления блюда, написанный разборчивым шрифтом, то он и все описанные в нем процессы будет воспринимать как понятные и четкие.
Хотите, чтобы собеседник считал вас теплым и заботливым человеком? Подайте ему чашку с горячим напитком. Ощущая руками тепло чашки, он и о вас будет думать как о теплом и дружелюбном человеке.
Находите ли вы в приведенном ниже изречении долю истины:
«Думай как действующая личность, действуй как думающая личность»?
Ответили утвердительно? Тогда, скорее всего, у вас хорошее настроение и вы склонны доверять своей интуиции. Когда людям предлагают оценить смысл неоднозначного афоризма, многое зависит от их настроения. В данном случае в ходе эксперимента было установлено: чем веселее настроен участник (это очень важно) и чем более склонным к интуитивным решениям он себя считает, тем больше смысла находит в афоризмах (даже если он там отсутствует). Если же испытуемый пребывает в плохом настроении, то не видит смысла в афоризмах. Так что если вы тоже сочли приведенное выше высказывание бессмысленным, то у вас, должно быть, невесело на душе. А может, в нем действительно нет ни малейшего смысла? Последнее более вероятно…
В рамках того же исследования проводился опрос болельщиков одной американской футбольной команды непосредственно после решающего поражения в сезоне. Им задавали вопрос, насколько важное значение имеет для них это событие. Как ни странно, болельщики, сильно расстроенные исходом игры, придавали этому меньшее значение, чем те, кто сохранял спокойствие. Они исходили из того, что самое печальное событие уже произошло, и тут ничего не поделаешь. Сегодня проиграли – завтра выиграем. Вообще-то весьма практичный подход: если события разворачиваются хорошо, значит, в них есть смысл. Если нет, то они не имеют значения. Только подобные настроения позволяли мне на протяжении многих лет болеть за клуб «Дармштадт 98».
Выводы из описанного эксперимента особенно касаются людей так называемого интуитивного типа, которые во всех своих оценках и решениях полагаются преимущественно на внутренний голос. Конечно, любой невролог скажет вам, что если кто-то «нутром чует», то на самом деле за все отвечает не нутро, а голова. И все же… Если проанализировать судейские решения относительно того, заключать подозреваемого под стражу или оставить на свободе до суда, то окажется, что шансы выйти на свободу практически равны нулю, если решение принимается непосредственно перед обеденным перерывом. А вот после сытного обеда удовлетворяется почти две трети ходатайств об освобождении.
Итак, решения, которые мы принимаем, и взаимосвязи, которые формируем, могут зависеть от подсознательных мелочей. Если показать человеку картинку, в которой среди нагромождения линий действительно спрятан какой-то объект (например, корабль или дом), а затем другую, состоящую только из хаотично расположенных линий, то он и на ней найдет какие-то предметы, которых там нет, но только в том случае, если перед этим создать у него чувство утраты контроля. Для этого его просят вспомнить ситуации из собственной жизни, в которых он терял над собой контроль. То же самое можно сказать о ситуации, когда парашютисты непосредственно перед прыжком из самолета видят в хаотичном нагромождении линий изображения, которых там нет. А если предъявить им те же картинки в обстановке, в которой они не испытывают страха и стресса, то таких ошибок становится значительно меньше. Другими словами, чем меньше мы себя контролируем, тем больше обнаруживаем взаимосвязей, которых на самом деле нет. Неудивительно, что теории заговора возникают чаще всего во времена экономической нестабильности.
Наш мозг постоянно ищет закономерности и сочиняет из них истории. И это настолько ценится в нашем обществе, что людям, быстро распознающим закономерности, приписывается высокий интеллект. Ни один тест на интеллект не обходится без подобных задач на логику. Например, продолжите следующий ряд чисел:
1 – 4–2 – 5–3 – 6–4 —?
Тот, у кого получилось 7, считается умным, потому что ему удалось быстро обнаружить взаимосвязи между числами. А разглядите ли вы какую-то логику в следующем ряду знаков:
ОХХХОХХХОХХОООХООХХОО?
Тоже нашли? Тогда вы, очевидно, любитель баскетбола. Ведь поклонники Коби Брайанта и Стефена Карри примерно так представляют себе серии попаданий мячом в корзину и промахов. Таким образом, даже в абсолютно случайном расположении знаков можно найти закономерность, которой там нет.
Мы слишком озабочены созданием подходящих мысленных «ящиков» и часто упускаем из виду тот факт, что не каждое совпадение может быть логически обосновано. Мы пытаемся придать смысл тому, что не поддается толкованию, и клюем на кажущиеся закономерности.
Во-первых, мы заполняем свои «ящики» в мозге слишком поспешно. Во-вторых, однажды сформировав их содержимое, мы очень медленно меняем его, судорожно цепляясь за свое видение мира. Как бы ни были хороши наши основанные на стереотипах упрощения, они могут нести в себе большую опасность, если мы не в состоянии от них избавиться.
Ханна учится в четвертом классе и воспитывается в добропорядочной состоятельной семье. Вы можете увидеть видеоролик, демонстрирующий ее аккуратно убранную комнату. Родители Ханны занимают солидные должности и живут в престижном районе. На контрольной работе она с блеском решает несколько сложных задач, но допускает несколько погрешностей в более легких заданиях. Как, по-вашему, будет оценена работа Ханны: выше или ниже, чем в среднем по классу?
Если предоставить этот сценарий одной группе участников эксперимента, они скажут, что поставленная ей оценка явно выше средней. А вот другая группа, видя ту же самую оценку под работой, считает, что она ниже, чем у остальных учеников, поскольку участникам сообщили, что девочка растет в неблагополучной семье. А ведь оценка в обоих случаях была одной и той же, просто ее справедливость могла вызывать сомнения.
Как ни печально, но чем меньше ясности в ситуации, тем сильнее мы цепляемся за свои шаблоны мышления, совершенно не думая при этом о Ханне, которую оценивают по-разному, хотя она остается одним и тем же человеком. Проблема в том, что мы хотим сохранить стабильность своего видения мира. Наши мыслительные построения направлены на поиск подтверждений, а не ошибок. В конечном счете это приводит к тому, что мы настолько увязаем в шаблонах, что теряем способность к свободным суждениям. Мы становимся узниками ментальных конструкций, которые сами же и строим. В этом нет ничего нового. Стереотипное мышление существовало всегда. Однако в современном оцифрованном мире нас, похоже, больше, чем когда-либо, беспокоит подтверждение правоты собственной точки зрения.
Мы выдвигаем гипотезы об окружающем мире, формируем мыслительные шаблоны, и нам очень хотелось бы получить подтверждение своим предположениям. Что происходит в этом случае? Срабатывает принцип: как аукнется, так и откликнется. Правда, сегодня нас повсюду окружает электроника, и мы аукаем не в лесу, а в «Фейсбуке», но опять же для того, чтобы услышать то, что нам хочется.
В 2016 году ученые провели исследование, чтобы посмотреть, как срабатывает этот принцип в среде пользователей «Фейсбука», среди которых было выделено две группы: сторонников теории заговора и любителей новостей науки. Интересно, что в обеих группах поначалу была выявлена схожая динамика: на особо яркие и заметные сообщения комментарии и лайки поступали быстрее и ими охотнее делились с друзьями. Однако уже через пару часов уровень интереса у любителей новостей науки начал снижаться, а у сторонников теории заговора, наоборот, продолжал расти. Образовались группировки, в которых участники высказывали взаимную поддержку в адрес публикуемых мнений. В этом нет ничего удивительного, так как большинство сторонников теории заговора и без того придерживаются схожих мнений, да вдобавок сам алгоритм сети «Фейсбук» придает большее значение одинаковым мнениям пользователей. И такая настройка алгоритма создает проблему, поскольку если кто-то одобряет ваше высказывание, то оно приобретает для вас уже объективный характер («Другие ведь тоже так считают»), хотя по сути остается все таким же субъективным.
Появляется и новый фактор: радикализация отношения к противоположным мнениям. В ходе более раннего исследования, проведенного в 2015 году, изучалось распределение оценок постов в «Фейсбуке». Выяснилось, что чем больше появлялось комментариев как от «заговорщиков», так и от «ученых», тем негативнее становился их тон. Особенно это было заметно среди сторонников теории заговора. Уже после тысячного комментария тон задавали негативные и агрессивные высказывания. Так что учтите: сколачивание заговоров ухудшает характер. А ведь примерно 45 процентов постов в этой сети (то есть больше миллиона) и без того получают отрицательные отзывы. Социальные сети – не такое уж и развлечение.
Никогда еще нам не было так просто, как сегодня, окружить себя схожими мнениями, мировоззрениями и единомышленниками. Деловые модели многих сайтов знакомств и брачных объявлений основаны как раз на этой идее. Их алгоритм настроен на сведение вместе людей с одинаковыми увлечениями и похожими вкусами. И здесь уже пора задуматься о том, чтобы это не привело к образованию изолированных друг от друга социальных гетто! Ведь, ища подтверждение своим мыслительным шаблонам, мы невольно закрываемся от нового, обращая внимание лишь на то, что соответствует нашему мнению.
Время от времени полезно пересматривать свои шаблоны и адаптировать их к новым условиям. Тот, кто слишком долго варится в собственном соку, более подвержен мыслительным ошибкам. Это становится очевидным при исследовании влияния стереотипов на мыслительные способности людей. Если мы находимся в плену предубеждений и шаблонов, то нам трудно подумать о чем-либо, не скатываясь в наезженную колею.
Чтобы проверить, насколько человек полагается на шаблоны мышления и как часто допускает из-за этого ошибки, ученые используют так называемые тесты когнитивной рефлексии. Возможно, некоторые из них попадались вам в сборниках кроссвордов. Карандаш и лист бумаги вместе стоят 1,10 евро. Карандаш стоит на 1 евро больше, чем лист бумаги. Сколько стоит карандаш? Чем больше вы склонны полагаться на стереотипы мышления, тем скорее попадетесь в ловушку и ответите: «Один евро».
Если вы предложите такой тест 14 февраля, в День святого Валентина, американцам, то немаловажное значение сыграет цвет обрамления экрана, на котором высвечивается вопрос, – розовый или белый. Если окантовка розовая, то участники чаще дают лежащий на поверхности, но неправильный ответ. Очевидно, классический культурный стереотип (в розовом цвете оформляются валентинки) приводит в действие мыслительные шаблоны мозга. Люди теряют способность свободно мыслить. Но если провести такой же тест неделей позже, то розовый цвет перестает оказывать влияние на ответ.
К такому же результату исследователи приходят, когда перед решением задачи показывают испытуемым типичные свадебные фотографии. Если чета молодоженов одета традиционно (невеста вся в белом, а жених в черном костюме), то ошибки в ответах допускаются чаще, чем когда пара одета в необычные цвета (она – в зеленом платье, он – в фиолетовом костюме). Видимо, глядя на стереотипную ситуацию, мы скатываемся к закоснелому мышлению. Но это еще не все. Дополнительно исследовались и потребительские привычки участников. Как ни парадоксально, выяснилось, что те, кто смотрел на фотографии классически одетых молодоженов, высказывали большую готовность купить абсолютно ненужные им в данный момент товары типа покрывала на кровать или лопаты для уборки снега. Дело не в том, что лопата бесполезна. Просто возникает вопрос: что же это за свадьба такая, после которой возникают мысли о лопате? Чем необычнее были одеты жених с невестой, тем скорее люди воздерживались от импульсивных покупок. Возможно, именно поэтому большинство подарков на традиционных свадьбах не отличается фантазией. Если вам в ближайшее время предстоит бракосочетание и вы хотите получить по-настоящему хорошие подарки, наденьте на церемонию венчания что-нибудь необычное. Если вы произнесете «да», будучи в шортах и вьетнамках, то все присутствующие, конечно, будут поражены до глубины души, но зато подарят явно не набор кастрюль.
Я констатирую: стереотипное мышление является базовой и очень практичной моделью работы мозга, позволяющей ориентироваться в жизни. К сожалению, мы формируем шаблоны мышления настолько быстро, что учитываем в них несуществующие взаимосвязи. Кроме того, мы слишком редко пересматриваем эти шаблоны и постоянно усиливаем их в условиях нашей духовной монокультуры, что нередко приводит нас к поспешным и неверным выводам.
Что же можно предпринять? Для начала необходимо уяснить, что мы испытываем чрезмерную слабость к корреляциям. Мы повсюду ищем их и пытаемся дать им свое толкование. Но ведь если события происходят одновременно, это еще не значит, что между ними существует какая-то связь. Корреляция необязательно носит причинно-следственный характер. Вот вам пример: какой фактор риска является самым главным в заболеваемости болезнью Альцгеймера? Исследование, проведенное в 2010 году, показало, что это уход за страдающим болезнью Альцгеймера мужем или женой (не кровным родственником). Было обследовано свыше 2400 человек из этой категории, и риск заболевания у них оказался выше в шесть раз. Этот феномен известен как бремя ухода. Пугающая новость, не правда ли? Чем дольше вы ухаживаете за пациентом, страдающим болезнью Альцгеймера, тем выше вероятность, что сами будете страдать этим недугом. Что это: корреляция, причинно-следственная связь? Трудно сказать. Болезнь Альцгеймера не заразна – это точно. Но у нас наблюдается тенденция делать поспешные выводы на основе взаимосвязей, наличие которых не доказано. Чтобы обезопасить себя от поспешных выводов, задайте себе вопрос: с чем вы имеете дело – со случайным совпадением или действительно с причинно-следственной связью? В данной конкретной ситуации одним из возможных объяснений может быть то, что супруги несколько десятилетий жили в одних и тех же условиях и подвергались одним и тем же воздействиям окружающей среды, которые могут иметь отношение к возникновению болезни Альцгеймера. А может быть, у вас есть еще лучшее объяснение? Если да, тогда вы, возможно, сможете объяснить, почему риск заболеть раком мозга выше у тех, кто получал высшее образование в течение минимум трех лет и имеет в данный момент зарплату выше среднего уровня?
Когда вам в голову быстро приходит какое-то суждение или обоснование, насторожитесь. Чем проще представляется ситуация, тем вероятнее, что в основе этого суждения лежит мыслительный шаблон. К сожалению, мы располагаем только аварийной системой, направленной на сохранение этого шаблона (сигнал N400), и у нас нет никакой сигнализации, которая подсказывала бы, как часто мы неправильно им пользуемся. Именно поэтому, принимая решения на ходу, надо соблюдать осторожность. Возможно, они окажутся правильными, но мы часто забываем, что надо искать аргументы не только «за», но и «против». Лучше снимите розовые очки и поиграйте в адвоката дьявола. Опровергните свою же идею. В любом случае это лучше, чем если ее несостоятельность докажет сама жизнь или кто-то другой.
Поделиться книгой: