Помоги проекту - поделись книгой:
Они сливаются в нашем восприятии воедино. Если бы в состоянии стресса мозг работал быстрее, то мог бы различить оба мелькающих фрагмента. Но падающие с башни участники видели на мониторах, закрепленных на браслете, абсолютно то же самое, что и те, кто спокойно сидел на месте. Таким образом, даже во время свободного падения мозг работает с той же скоростью, но впоследствии участники, совершившие прыжок, оценивали свое падение как более длительное (на 36 процентов), чем те, кто наблюдал за их полетом со стороны.
Так что задним числом мозг способен придумать себе любое ощущение времени. Это важно, поскольку воспоминания о событиях, сильно взволновавших нас, в итоге оказываются более подробными, а различные события могут восприниматься как происшедшие одновременно, что позволяет нам ощущать мир как нечто цельное, даже если в нашем восприятии происходят некоторые временные сдвиги.
Проблемы у мозга могут возникнуть даже тогда, когда движения тела нужно привести в соответствие с окружающим миром. Ведь наши органы чувств работают с разной скоростью, тем не менее они должны как-то уживаться друг с другом. Для этого мозг замедляет или ускоряет обработку сигналов, поступающих от различных органов чувств, и таким образом синхронизирует их.
При этом он постоянно ориентируется на цель действия и использует ее как опорную точку для восприятия времени. Но мозг – очень эгоистичный орган, и для него нет ничего важнее собственных действий. К примеру, если испытуемым надо нажать на кнопку, чтобы извлечь звук, то они воспринимают период между нажатием и звуком как более короткий, чем на самом деле. Этот трюк направлен на то, чтобы обрабатывать данные о собственных действиях быстрее и интенсивнее. Иногда получается даже чересчур быстро. Когда участники эксперимента привыкают к временному промежутку между нажатием кнопки и звуком, экспериментаторы начинают включать звук одновременно с нажатием, и в этом случае участникам кажется, что звук возникает раньше, чем нажимается кнопка. Предвидя наступление событий, мы по привычке мысленно сокращаем интервал между ними. Это еще одна причина, по которой мы постоянно промахиваемся с покупкой рождественских подарков.
Искажение восприятия времени можно наблюдать и при просмотре телефильмов, снятых по книгам Розамунды Пилчер (разумеется, я включаю их только для того, чтобы проверить кое-какие нейропсихологические эффекты). Когда фильмы дублируются на другой язык, движения губ перестают соответствовать произнесенным звукам, и мозг не воспринимает их как части единого целого. Однако лабораторные исследования показывают, что уже после нескольких слов наступает привыкание, и мы перестаем замечать несоответствие изображения звуку. Проблема возникает, когда немецкие и иностранные актеры вступают в диалог. Одних приходится дублировать, а других – нет, и это создает неприятное ощущение задержек в восприятии. У одного актера звуки совпадают с движениями губ, а у другого – отстают. Возникает диссонанс, который мозгу очень не нравится. Только по этой причине я не в состоянии долго выдерживать фильмы Розамунды Пилчер и быстро переключаюсь на другой канал.
Учтите, что, создавая ощущение времени, мозг не ориентируется на фактические временные промежутки. Их измерение было бы для него, во-первых, слишком трудоемким, а во-вторых, совершенно ненужным. Для него намного важнее создать смысловое соответствие между событиями, а затем обходным путем привязать их ко времени. Но как это происходит?
В начале главы мы видели, какие промашки во времени возникают при планировании действий из-за того, что мы не в состоянии правильно оценить продолжительность схожих действий, совершенных нами в прошлом. Мы, глядя назад, считаем, что работа займет у нас значительно меньше времени, чем на самом деле. Особенно это актуально, когда дело касается привычной рутины. Причина в том, что мозг отмеряет не секунды и минуты, а события. Все, что мы пережили, располагается в определенной последовательности на некой оси, которая имеет не временное, а событийное измерение. Чем больше событий и чем они интенсивнее, тем больше времени им отводится, причем сначала идет само событие, потом воспоминание о нем и лишь в самом конце восприятие времени.
Область мозга, выполняющая эту функцию, называется островковой долей. Она располагается сбоку непосредственно над виском. В ходе развития мозга она оказалась почти полностью спрятанной под бороздами и извилинами коры. Часть островковой доли представляет собой что-то вроде пункта, куда стекаются различные эмоциональные моменты, выстраивающиеся затем в некую временную последовательность. Из всех эмоциональных состояний комбинируется общее видение события. Таким образом мозг конструирует мысленную временную ось, располагая вдоль нее события в хронологическом порядке. То, что переживалось особенно сильно, интенсивнее затрагивает островковую долю и занимает больше места на оси. Оглядываясь назад, мы считаем, что это событие длилось долго. В то же время скучные события слабо воздействуют на островковую долю и не получают места на временной оси. Мы считаем, что их вроде бы и не было, и порой совершенно не можем о них вспомнить. Таким образом, мозг не измеряет время, а искусственно создает его задним числом.
Именно из-за того, что мозг не способен измерять время, не стоит полагаться на его восприятие. Оно практически всегда неправильно, потому что ориентируется на наши субъективные переживания. По этой причине мы по-разному воспринимаем и сам ход времени в зависимости от возраста.
Когда мы оглядываемся назад, фазы нашего детства зачастую представляются длиннее, чем они были на самом деле. Однако чем старше мы становимся, тем быстрее летит время. Кажется, что недели, месяцы и годы проносятся очень быстро. Мы едва успеваем справляться с работой. Это может объясняться двумя причинами: либо мы действительно слишком заняты, либо наше восприятие времени искажено. К счастью, в большинстве случаев справедливо второе объяснение, потому что у нас появляется возможность манипулировать своим субъективным восприятием, чтобы «добыть» себе немного больше времени.
То, что с возрастом время движется все быстрее, объясняется не тем, что ухудшается его восприятие. И пожилые, и молодые одинаково хорошо оценивают временной интервал от нескольких секунд до нескольких минут. Изменяются лишь субъективные ощущения. Если попросить пожилых и молодых участников эксперимента оценить, сколько времени понадобится на переход улицы, молодые оказываются намного ближе к реальной цифре, а пожилые систематически занижают ее. Это объясняется не только тем, что в старости люди по-прежнему ощущают себя молодыми и бодрыми, как в прежние годы, а тем, что мозг «сжимает» во времени хорошо известные события. Пожилые люди за свою жизнь столько раз переходили дорогу, что уже не обращают внимания на детали и забыли, сколько это может продолжаться на самом деле.
Поскольку временные рамки пристраиваются к нашим переживаниям лишь задним числом, с возрастом восприятие времени меняется. Раньше многие события были для нас абсолютно новыми, то есть мы переживали их впервые. Другими словами, за один и тот же временной промежуток тогда происходило больше событий, достойных запоминания, чем сейчас. Их плотность была выше. А так как впоследствии мозг сортирует события в островковой доле, наделяя их чувством времени, время растягивается. С годами схожие события начинают повторяться. Они теряют ощущение новизны, потому не задерживаются в памяти. Плотность событий снижается. Другими словами, если вы говорите кому-то: «Такое впечатление, что мы виделись только вчера», то тем самым признаетесь, что ваша жизнь очень скучна. Для тех же, кто постоянно пробует что-то новое, прошлое как бы растягивается. Надеюсь, что вы прекрасно помните свой первый поцелуй, и это воспоминание относится к числу самых продолжительных. А тот, кто целуется часто, знает, что чем больше было поцелуев, тем меньшее место они занимают в памяти. Конечно, поцелуи и сами по себе становятся короче. От долгих минут остаются лишь доли секунды (спросите об этом у своей жены/мужа). Но даже если бы все поцелуи были абсолютно одинаковы по времени, то первый все равно казался бы дольше остальных.
Таким образом, в старости время идет не быстрее. Ведь в каждый данный момент мы этого вовсе не ощущаем. Но, когда оглядываемся назад, создается иллюзия, будто события сдвигаются плотнее друг к другу, потому что среди них уже почти нет новых. Схожий эффект можно наблюдать в повседневной жизни, когда вы, допустим, едете к друзьям в гости, а потом возвращаетесь назад по той же дороге. Путь домой всегда кажется короче. То же самое можно сказать и о кино. Глядя повторно какой-нибудь длинный фильм, вы с удивлением замечаете, как быстро он на этот раз заканчивается.
Совершенно очевидно, что мозг не силен в объективной оценке процессов, протекающих во времени. Более того, он даже активно противодействует любым попыткам уточнить временные рамки и жертвует ими в пользу живости воспоминаний. Почему он так поступает? Ведь он при этом подвержен серьезным ошибкам и часто заблуждается.
Мозгу намного важнее хранить значимые события прошлого в виде ярких воспоминаний (словно все это происходит в настоящем времени), чем располагать их на математически выверенной временной оси. Важный жизненный опыт и интенсивные переживания не могут механически отодвигаться в прошлое, потому что в этом случае они со временем будут все менее доступны и их в конце концов вытеснят более свежие, хотя и не столь важные воспоминания. Восприятие времени вынужденно приобретает субъективный характер, являясь как бы побочным продуктом мышления. Мы сохраняем новизну и живость впечатлений, отводя им больше времени в памяти.
Мозг сжимает или растягивает время в зависимости от потребности. Решающим критерием для него служит не абсолютное время, а плотность событий. Чем больше событий в какой-то промежуток времени вы переживаете, тем больше кажется их продолжительность в ретроспективном рассмотрении. А вот всякие рутинные занятия являются мощным ускорителем времени. В них нет ничего нового, все идет своим чередом, ничто не будоражит душу. И мозг перечеркивает в памяти этот период, оставляя лишь крошечную долю того времени, которое было затрачено фактически. Таким образом, интенсивность важных воспоминаний усиливается, а неважных сокращается до минимума. Чем скучнее жизнь, тем быстрее она проходит. На мой взгляд, такой подход мозга очень практичен. Если неврология не ошибается в своих предположениях, то не так уж трудно обеспечить себе дополнительное время. Распрощайтесь с представлением, будто спустя годы вы вспомните, сколько времени на самом деле вложили в то или иное занятие. Если вы потратили вдвое больше времени на какое-то дело, то в памяти необязательно отложится вдвое больше (а если дело было скучным, то может остаться только половина или вообще ничего).
Если вас не покидает ощущение, что время летит все быстрее и вы не поспеваете за ним, то стоит задать себе вопрос, почему мозг создает в ретроспективе именно такое впечатление. Возможно, ваша повседневная жизнь слишком скучна и в ней не происходит ничего нового! Если вы втискиваете ее в жесткую схему и с высокой эффективностью занимаетесь однообразными делами, то мозг так же эффективно вычеркнет этот период из памяти.
Лишнее время «добывается» не в данный момент, а в будущем, когда мозг, оглядываясь назад, начнет конструировать подходящее к обстановке ощущение времени, и оно окажется тем длиннее, чем более насыщенной и разнообразной является ваша жизнь. Тот, кто сознательно нарушал размеренное течение жизни всякими сумасшедшими выходками, сможет с удивлением констатировать, как долго все это длится в воспоминаниях. Вы можете воскресным вечером начать смотреть фильм Розамунды Пилчер и полтора часа ждать хеппи-энда (а он обязательно будет) или пригласить пятерых друзей поиграть в карты. Если вам при этом будет весело, вечер пролетит в одно мгновение, но зато в воспоминаниях будет казаться значительно длиннее, чем слезливый кинороман, разворачивающийся на юге Англии.
То, что доставляет нам удовольствие, проходит очень быстро. Справедливо и обратное утверждение: если нам кажется, что какое-то событие прошло слишком быстро, оно представляется нам радостным, даже если это не вполне соответствует действительности. Такая интересная взаимосвязь была выявлена, когда экспериментаторы в лаборатории начали манипулировать чувством времени участников.
Две группы занимались скучной работой: в течение десяти минут вычеркивали из текста слова, в которых встречались двойные согласные. Впоследствии одной группе сообщили, что задание они выполняли всего пять минут, а второй – что двадцать минут. Интересно, что во второй группе, у которой сложилось впечатление, будто работа длилась меньше, чем казалось, задание было воспринято участниками как более приятное и позитивное, чем в первой. Так что же, выходит, не только радостные события заканчиваются слишком быстро, а, наоборот, все события, которые быстро заканчиваются, можно считать радостными? Может, какие-то эпизоды из прошлого кажутся нам особенно ценными только потому, что происходили в условиях нехватки времени…
Ну хорошо, к нудной работе в офисе, на выполнение которой вам отведено слишком мало времени, это вряд ли можно отнести. Но как обстоят дела с повседневными занятиями? Люди часто говорят, что им хотелось бы, чтобы прекрасные жизненные моменты длились как можно дольше. Но, если разобраться, они хотят другого: большей полноты и интенсивности переживаний. Да, к сожалению, самые лучшие моменты в жизни пролетают в один миг. Однако если нам удастся «добыть» для них немного лишнего времени, то не уменьшим ли мы тем самым интенсивность переживаний? Многие люди мечтают о бессмертии. Но если им удастся исполнить эту вековую мечту человечества, то мне кажется, что счастья они себе не добавят. Ведь если у тебя в распоряжении целая вечность, какой смысл наслаждаться текущим моментом?
Поэтому спросите себя, надо ли вам в действительности замедлять ход времени. Может, лучше сохранить радостные и счастливые чувства от переживаемых моментов? Если вы выбираете второе, то можете быть уверены, что вам никогда не будет хватать на них времени. Они будут пролетать в одно мгновение. Но именно эти моменты наивысшей интенсивности переживаний впоследствии займут особенно большое место в вашей островковой доле. К счастью, мозг жульничает
в свою пользу и заботится о том, чтобы все события, которые были особенно интересными, насыщенными и радостными, впоследствии воспринимались как длительные. В данный момент вам не требуется для них дополнительное время. Вам нужно побольше разнообразия и поменьше рутины.
Таким образом, превратив слабые стороны мозга в сильные, можно выиграть время. Вместо того чтобы сжимать временные рамки для скучных занятий, займитесь чем-нибудь веселым и разнообразным – и время растянется. Чем однообразнее жизнь человека, тем быстрее она пройдет в его воспоминаниях. И никого не должно удивлять, что порой он опаздывает на встречи. Дело не только в неумении правильно оценивать время. Здесь играет роль еще один аспект. Что может быть хуже, чем прийти слишком поздно? Прийти слишком рано и ждать. Ведь ожидание для мозга хуже чумы. Почему? Об этом вы узнаете из следующей главы.
Глава 6
Скука. Почему мы не умеем отключаться и как превратить праздность в увлекательный досуг
Все, хватит читать. Настало время немного расслабиться. Что может быть лучше, чем просто посидеть, ничего не делая, и отпустить мысли на свободу? Не проблема, прямо сейчас устройте себе небольшой отдых. Сядьте поудобнее, дышите равномерно и глубоко, снабжая мозг свежим кислородом. Закройте глаза и подумайте о… да ни о чем!
Не читайте дальше. Не открывайте глаза! И ни о чем не думайте!
Я, правда, не знаю, как теперь вернуть вас к чтению, если вы будете и дальше сидеть с закрытыми глазами, но надеюсь на ваше любопытство. Вам же интересно, что будет дальше? Ведь когда мы «ни о чем не думаем», становится понятно: это очень трудно (если вы, конечно, не профессионал в вопросах медитации). В голове постоянно проскакивают какие-то мысли, и из них составляются странные цепочки:
Мозг действительно способен на многое. Но он не может ничего не делать. Мы либо думаем – либо нет (в последнем случае мы умерли). И это грустная перспектива – даже для того, кто уже не думает. В принципе не существует состояния, в котором в мозге полностью отсутствовали бы мысли. Даже во время сна он не бездельничает и сохраняет постоянную активность.
Таким образом, полностью отключиться мозг не может, и это влечет за собой два последствия. Во-первых, мы испытываем крайне неприятные ощущения, когда скучаем. Если кто-то утверждает, что не собирается ничем заниматься в отпуске, то он просто не осознает, насколько мучительным может быть безделье. Отсутствие активности для мозга хуже любой муки. И, как мы вскоре увидим, он идет на самые сумасшедшие уловки, лишь бы избежать скуки.
Во-вторых, отсутствие нагрузки на мозг ухудшает настроение. Мы не можем отключиться, и это приводит к тому, что нерешенные проблемы и конфликты приходят на ум именно тогда, когда нам хочется насладиться покоем и обо всем забыть. Но как раз этого-то мозг и не умеет. Поэтому он начинает перебирать в уме всяческие негативные моменты.
По данной причине скука и праздность пользуются не лучшей репутацией в нашем обществе. И это понятно, потому что если человеку нечем заняться и он может позволить себе ни о чем не думать, то у него низкая производительность. Но вместе с тем такая ленивая работа мозга является и одним из его сильнейших качеств. Потому что только в таком состоянии он способен выбраться из плена привычного образа мышления и совершить творческий скачок.
Итак, в этой главе мы рассмотрим все плюсы и минусы праздности. Как бы скука ни действовала нам на нервы, она способна вызвать к жизни новые идеи. Все искусство заключается в том, чтобы сменить перспективу и превратить банальную скуку в творческий досуг.
Мы не можем отключиться от стресса простым нажатием кнопки. Мозг постоянно перемалывает какие-то мысли, и это непосредственно связано с его стандартной установкой. В самом прямом смысле слова. Дело в том, что в мозге существует область, которая отвечает за запуск стандартной модели мышления, когда нам нечего делать. Мы всегда о чем-то думаем. Не может случиться так, что поток мыслей в мозге вдруг прекратится и какой-то случайно проходящий мимо невролог объявит его мертвым. На такой риск мозг пойти не может, поэтому создал для себя что-то вроде режима холостого хода. Участвующая в нем нейронная сеть получила английское название
Этот необычный участок мозга был открыт при сканировании деятельности мозга участников эксперимента. Добровольца помещали в камеру томографа, и в ходе сложного процесса в мозге выявлялись участки с повышенным кровоснабжением, что говорило об активности происходящей в ней мыслительной деятельности. Я хочу, чтобы вы правильно понимали: никто не читает мысли. Измеряется только распределение потока крови в мозге. Примерно так же, как на пивном фестивале «Октоберфест»: где расходуется больше пива, там, как правило, веселее всего. Таким образом, теоретически по потреблению соленых крендельков, сосисок и пива можно сделать вывод о настроении посетителей. Правда, результаты окажутся не совсем точными и будут запаздывать по времени, но примерно так же мы судим и об активности нервных клеток мозга – по косвенным признакам и с двухсекундной задержкой.
И тут перед учеными возникает проблема: если на основании измерений нужно определить, где в мозге происходит мыслительная деятельность, необходим исходный уровень для сравнения. Представьте себе, что мы хотим узнать, что будет происходить в мозге человека, которому показали фотографию Мануэля Нойера. Логичнее всего будет поместить испытуемого в томограф, показать ему фото знаменитого вратаря и отметить, какие области мозга (особенно в затылочной части, где обрабатываются визуальные образы) сильнее других снабжаются кровью. Из этих показателей надо вычесть нормальный уровень активности, который наблюдается даже в состоянии покоя, то есть базовый шум.
Как показывает опыт, этот базовый шум фиксируется у всех людей, даже когда они «ни о чем не думают». Для сравнительного измерения испытуемому показывают изображение маленького крестика (чтобы он, лежа в очень шумной трубе томографа, имел ориентир, в направлении которого надо смотреть). Но нельзя сказать, что мозг при этом ни о чем не думает. В нем бродят всякие мысли типа «Сейчас мне покажут фотографию Мануэля Нойера. Вообще-то я не большой любитель футбола, но когда-то он играл за “Шальке”. Команда в то время не относилась к выдающимся. Возможно, из-за этого их прозвали мазилами».
Короче говоря, даже когда мы вроде бы ни о чем не думаем, мозг работает достаточно активно. Но интерес представляет то обстоятельство, что зоны мозга, издающие этот базовый шум, у всех людей одинаковы. Они вступают в действие каждый раз, когда у нас появляется время, чтобы ни о чем не думать.
В эту великосветскую компанию входят расположенные по бокам центры речи и памяти, а также еще одна область в теменной части, которая отвечает за переключение внимания между внутренними переживаниями и внешними восприятиями и носит название предклинья полушарий. Все они участвуют в рефлексии собственных мыслей и позволяют понять, почему поток мыслей может быть бессознательным. Эта сеть мозга подавляет самосознание, и мы, как правило, лишь спустя некоторое время осознаем, какие мысли бродили у нас в голове.
Таким образом, наша базовая внутренняя установка гласит: даже когда не надо думать ни о чем конкретном, думать все равно надо. Или, другими словами, мы не в состоянии отключиться, а когда нас к этому вынуждают, нас это сильно нервирует.
Когда человеку нечего делать, его очень быстро охватывает скука. Это ментальное состояние долгое время находилось вне поля зрения науки. Ведь исследовать скуку совсем не просто. Конечно, можно было бы показать участникам эксперимента скучный видеоролик (например, капающий водопроводный кран или игру итальянской футбольной сборной), а затем измерить активность мозга с помощью тестов на концентрацию и внимательность. Однако приходится констатировать, что сами тесты зачастую еще скучнее, чем видео. Ведь больше всего нас вгоняет в тоску однообразная деятельность. Это известно каждому, кто заполнял тупые формуляры или многостраничные таблицы. Если вы хотите заставить человека заскучать по-настоящему, поручите ему максимально монотонную работу: корректировать тексты, сортировать канцелярские кнопки, прикручивать гайки к болтам. Или полностью изолируйте его от любых занятий. Пусть он просто сидит в помещении, ничего не делая.
Именно в такие моменты вынужденного безделья или занятия бессмысленными делами включается сеть пассивного режима работы мозга. Другими словами, в сознании всплывают какие-то бессвязные мысли, и мы начинаем дрейфовать вместе с ними. Это не такое уж приятное чувство. В ходе эксперимента испытуемых запирали на пятнадцать минут в пустом помещении и предоставляли им выбор: либо ничего не делать, либо бить себя током. Две трети мужчин и четверть женщин выбрали электрошокер. Ну разве не странно? Ведь мы обладаем не каким-нибудь, а самым лучшим мозгом в мире! С помощью этих полутора килограммов мозгового вещества можно за четверть часа сочинить красивую мелодию, совершить увлекательное мысленное путешествие, а мы вместо этого хватаемся за электрошокер, чтобы причинять себе боль. Почему большинство мужчин склоняются к такому выбору? Возможно, потому, что их потаенные мысли настолько ужасны, что лучше уж удар током? Этого никто не знает.
Намного лучше изучен наукой другой факт: при просмотре скучных фильмов люди склонны к чрезмерному потреблению нездоровой пищи. Если участникам эксперимента на протяжении часа демонстрировать один и тот же видеоклип продолжительностью полторы минуты, то они съедают в два раза больше M&M's, чем обычно. Количество ударов током в параллельном исследовании тоже возрастает: в среднем один удар каждые три минуты. Причина приступов обжорства заключается не в том, что участники хотят за счет сладостей поднять себе настроение. Скорее, таким образом они пытаются убежать от крайне неприятного чувства скуки. Сладости или чипсы выступают не в роли поощрения, а являются единственным средством избежания наказания, выражающегося в просмотре скучных фильмов. В целом можно сказать, что если во время просмотра фильма человек что-то постоянно жует, то действие его не захватывает. Поэтому я, идя в кино, всегда обращаю внимание на стоящие у входа урны. Чем больше в них упаковок от попкорна, тем, должно быть, хуже фильм.
Короче говоря, многие исследования доказывают, что неизменным спутником скуки является ухудшение настроения, причем как раз из-за того, что ситуация вынужденного ожидания заставляет нас вариться в котле собственных мыслей. Мы не можем от них отключиться, и нас это удручает, потому что наши повседневные мысли в основном не способны поднять настроение. Это выяснилось, когда в 2010 году с помощью приложения iPhone проводились регулярные опросы 2200 участников о том, как они в данный момент настроены, чем заняты и о чем думают. Результат: почти половину времени наши мысли не имеют отношения к тому, чем мы заняты в данный момент, а витают где-то в облаках. Кроме того, эти мысли ведут, как правило, к ухудшению настроения. Исключением были ситуации, когда участник в момент опроса развлекался с кем-нибудь в постели. Мысли при этом не отвлекаются ни на что постороннее, да и желания участвовать в опросах по телефону не наблюдается. Хотя… все зависит от конкретной ситуации. Почти половина женщин в Германии охотнее отказалась бы на целый месяц от секса, чем от пользования смартфоном. Ничего удивительного: ведь смартфон всегда под рукой, обладает непревзойденными организаторскими способностями и им удобно управлять. Что же касается мужчин, то тут все зависит от модели.
Мозг переключается в режим свободного полета мыслей не только тогда, когда нам скучно, но и почти в половине других повседневных ситуаций, при этом у нас чаще всего портится настроение. Безвольно следовать за своими мыслями – не такое уж приятное занятие. Неумение мозга отключаться приводит к тому, что мы думаем не о том, о чем хотелось бы, и не можем сконцентрироваться на нужных вещах. Скука лишь усиливает эту тенденцию, поэтому в нашем обществе подобное состояние не просто не приветствуется, а даже считается пороком.
Но при этом наша профессиональная деятельность содержит в себе все ингредиенты для полноценной скуки. Рабочие процессы, которые должны способствовать максимальной эффективности и производительности, крайне монотонны и лишены всякого разнообразия. Ведь экономичным может быть только то, что подлежит измерению и контролю и может быть уложено в жесткую схему. Да, стандартизированные процессы уменьшают число ошибок и не дают возможности отвлекаться, но вместе с тем они представляют собой питательную почву для скуки. Люди не созданы для высокоэффективных рабочих процессов. Для сохранения концентрации им требуется разнообразие. Особенно это касается умственного труда (который к тому же трудно измерить). Ведь до тех пор, пока критерием оценки остается проведенное в офисе время, лучшим работником считается тот, кто умеет себя показать и последним гасит свет, даже если он целый час перед уходом изучал прогноз погоды в интернете.
Скучающий человек пользуется в наши дни не самой лучшей репутацией – в отличие от тех, кто успешно «сгорел на работе». Если кто-то настолько страстно отдается делу, что приходит к полному коллапсу, то ему прощается даже последующий период неработоспособности. Ведь считается, что он выйдет из этой истории с новыми силами и будет трудиться еще эффективнее. Полное выгорание расценивается чуть ли не как духовный катарсис для дальнейшей карьеры. Это прямо-таки знак качества работника, ментальный шрам, который можно демонстрировать как трофей на пути к новым высотам. А вот хандра и мечтательность, являющиеся следствием постоянно повторяющихся монотонных процессов, заслуживают куда меньшего уважения.
Однако скука несет в себе не только негативный заряд. Когда человек не может избавиться от назойливо крутящихся в голове мыслей, это можно расценивать как его сильное качество, позволяющее находить новые решения проблем. Правда, такой подход противоречит нашим понятиям о производительности. Тот, кто хочет повысить свою отдачу на работе, посещает семинары типа «Эффективное мышление!» и «Концентрация как путь к высоким достижениям». Но мне еще ни разу не приходилось слышать о книгах или семинарах на тему «Научитесь скучать за 10 шагов» или «Инструкция по эффективному ничегонеделанию». А почему, собственно, нет? Скука, сколь бы мучительной она ни была для нашего мозга, скрывает в себе творческий потенциал и массу возможностей для новых идей, то есть именно то, что требуется современному миру. Я запросто могу представить себе профессиональный курс обучения скуке: «Заходите и скучайте на здоровье так, как вы еще не скучали никогда в жизни». Однако мы по привычке считаем скучающего человека неудачником, бездельником, который только и умеет что ныть, от которого нет никакого толку, который попусту растрачивает свои способности и таланты. А разве нельзя представить себе это иначе: «Он так занят, что самые лучшие идеи посещают его только тогда, когда он заскучает»?
Ну ладно, я соглашусь, что «скука» в данном контексте, пожалуй, не самый лучший термин, потому что у нее неважная репутация, и это вполне можно понять. Ведь скука навязывается нам против нашей воли. Не бывает так, что мы решаем в свое удовольствие поскучать полчасика. Это связано с тем, что нам по какой-то причине приходится ждать или нечем заняться, хотя хотелось бы. Поэтому скуку рассматривают как младшую и вредную сестру досуга – великого инкубатора идей. Еще в Античности свободное время почитали и даже обожествляли как непременное условие творчества. И это правильно, потому что с точки зрения неврологии не слишком сильное рвение к работе в средиземноморском духе является предпосылкой качественного мышления. Безделье считается началом всех пороков, но одновременно и началом всех творческих порывов. Тот, кто, как робот, безостановочно трудится с высокой эффективностью и производительностью, вполне соответствует ему и по уровню своих творческих способностей. Поговорите об этом с Сири – искусственным голосом машинного мира. Я спросил ее, насколько важно делать паузы в работе, и получил ответ: «Мне незнакомо такое приложение, но я могу поискать в Арр Store». Нет, Сири, лучше не надо! Лишать нас последних остатков творческого досуга с помощью компьютерных приложений – это плохое решение. Ведь в таком случае нам придется пожертвовать одним из своих сильных качеств, которое недоступно машинам. Мы не сможем больше лениво бродить среди своих мыслей в паузах между работой.
Наш мозг устроен так, что не способен отключаться и должен постоянно о чем-то думать. В этом есть позитивные аспекты. Да, в лабораторных условиях бессмысленные однообразные действия могут замучить до смерти (кстати, похоже, что частая скука действительно способна отрицательно сказываться на средней продолжительности жизни), но, несмотря на это, люди находят покой, удовольствие и радость в таких в общем-то монотонных занятиях, как вязание, раскрашивание картинок и медитация. Причина ясна: занятия, которые мы выбрали сами, качественно отличаются от тех, которые нам навязаны. И если человек, который просто скучает, в глубине души стыдится того, что попусту тратит время на бесполезные раздумья, то любитель вязания чувствует себя свежо и свободно. Даже если никто не хочет надевать его колючий свитер.
Как бы ни мала была разница между скучным времяпрепровождением и досугом, для мозга она имеет существенное значение. У скучающего человека в принципе есть возможность чем-то заняться, но он никак не может собраться с силами. Те области уже упомянутой сети пассивного режима работы мозга, которые обычно выступают в роли инициаторов действий, в состоянии скуки проявляют слишком низкую активность. То есть в принципе мы могли бы что-то предпринять, чтобы избежать скуки, но нам скучно этим заниматься. Что же касается досуга, то монотонные занятия не навязываются нам извне, а являются результатом нашего собственного выбора. Как следствие, мы сохраняем активное взаимодействие с внешним миром и при этом отпускаем мысли в вольный полет.
Мозг не способен отключаться, поэтому вынужден постоянно о чем-то думать. Заботу об этом берет на себя, как обычно, сеть пассивного режима работы, и тут мы ничего не можем поделать. Но такой интенсивный процесс, столь прочно укоренившийся в мозге, не мог возникнуть просто так. В нем должно скрываться какое-то огромное преимущество. Почему мозг готов мириться со всеми неудобствами, возникающими из-за неспособности отключаться?
Если бы мы всегда сосредоточивались только на текущем моменте, то были бы всего лишь биологическими автоматами, реагирующими с помощью рефлексов на поступающие раздражители. Но мы не такие. Мы можем мысленно отстраниться от настоящего и совершать путешествия во времени, что позволяет нам лучше планировать свои решения. Мы можем ставить себя на место других людей, и это помогает нам лучше понимать их. Мы можем снять ментальные шоры и прийти к новым идеям. И похоже, что сеть пассивного режима работы мозга, на которую мы так долго не обращали внимания, выступает в качестве нашего секретного ментального оружия, позволяющего освободиться от рефлекторных схем взаимодействия с окружающим миром и открыть новые перспективы.
Сможет ли сеть пассивного режима работы продуктивно обрабатывать мысли, во многом зависит от характера задачи. Чем она конкретнее, тем сильнее мысли отвлекают нас от работы. Если мы, к примеру, должны сосредоточенно читать какой-то текст и одновременно думать о том, почему коллега косо посмотрел на нас, то впоследствии нам будет нелегко вспомнить содержание текста. Возможно, нечто подобное происходило с вами и во время чтения данной книги. Вы вроде бы внимательно читали, а потом ловили себя на том, что ваши мысли витают совсем в другом месте. Большинство авторов были бы огорчены и расстроены подобным обстоятельством, меня же это только радует: ведь ваш мозг функционирует как положено! Мне вовсе не нужны читатели, которые фокусируют свое внимание на каждом слове по отдельности. Пусть лучше они где-то отвлекутся и подумают о своем. Ведь в этом состоянии наши творческие способности проявляются сильнее всего.
Ну а теперь вновь сосредоточьтесь на тексте. Если полет мыслей порой отвлекает нас от конкретной задачи, то существуют задачи другого типа, где такое отвлечение весьма желательно. Это так называемые открытые задачи, решение которых не требует ни особого усердия, ни стресса. И здесь наша неспособность отключаться демонстрирует все свои сильные стороны. Другими словами, если вам надо поименно перечислить весь состав сборной по футболу, то лучше не отвлекаться, а полностью сконцентрироваться. Если же перед вами стоит задача внести изменения в состав, чтобы выиграть следующий матч, то мысли, витающие в облаках, пойдут вам на пользу.
Следовательно, необходимо обеспечить баланс концентрации и отвлечения внимания, а также привести их в соответствие с типом поставленной задачи. Люди, которые умеют применять данный прием на практике, отличаются не только более яркими творческими способностями, но и умением принимать взвешенные решения. И это логично, потому что если вы мысленно проиграли возможные последствия своего решения, то вас будет нелегко склонить к скоропалительным поступкам. Поэтому такие продуктивные мечтатели способны на правильные решения с учетом долгосрочной перспективы. Ведь если в стрессовой и эмоционально насыщенной ситуации вы хотите сохранить видение общей картины, вам надо остановиться и немного отступить назад, а это можно сделать только с помощью системы пассивного режима работы мозга.
Двойственный характер ленивой мечтательности особенно ярко проявляется в творческом мышлении. Новые идеи рождаются лишь тогда, когда мы отстраняемся от конкретной задачи и подсознательно начинаем перебирать множество вариантов решений. Здесь нам приходит на помощь режим пассивной работы мозга. Если предложить участникам эксперимента классическую творческую задачу, состоящую в том, чтобы за одну-две минуты придумать как можно больше способов применения кирпича (или любого другого предмета), то выясняется, что по-настоящему новые идеи появляются лишь в том случае, когда между получением задания и его выполнением есть пауза, в течение которой участники просто отпускают свои мысли в облака. В лабораторных условиях это состояние создается искусственно: участникам предлагают какое-то монотонное занятие (например, в течение десяти минут вычеркивать из текста определенные буквы). Если же они просто выжидают это время, ничем не занимаясь, то творческие способности от этого ухудшаются, как, впрочем, и в том случае, когда им предлагается во время паузы занятие, требующее сосредоточенности (например, заучивание стихотворения наизусть).
Запомните: только от конкретной ситуации зависит то, в каком состоянии находится ваш мозг: нервозной скуки или творческого досуга. Тот, кому предстоит решить творческую задачу (или принять важное решение, имеющее далеко идущие последствия), не будет скучать даже от монотонной деятельности. Ведь весь феномен досуга заключается в том, чтобы найти баланс между расслабляющим бездельем и работой мысли.
Но если творческая деятельность носит продолжительный характер, то все преимущества мечтательного настроения теряются. Представьте себе, что вам нужно в течение одной минуты не просто выдать максимум возможностей применения кирпича, а на протяжении двадцати минут генерировать новые идеи. В этом случае, какую бы длительную паузу перед началом выполнения задания вы ни устроили и какие бы музы в это время ни осенили вас своим крылом, на двадцать минут этого не хватит. Уже через три-четыре минуты вам придется вновь отвлечься и отпустить мысли на волю. В игру вновь вмешивается сеть пассивного режима работы, потому что мозгу нужна передышка. И мы вновь начинаем бродить среди своих мыслей, отдаляясь от основной задачи. Это в очередной раз говорит о том, что сеть пассивного режима проявляет свои сильные стороны лишь в определенных условиях. Поэтому старайтесь включать ее в нужное время. Вряд ли будет иметь большой смысл просто наобум сделать паузу, чтобы ни о чем не думать. К этому приему надо прибегать, когда перед вами стоят открытые задачи и когда принимаемые решения рассчитаны на длительную перспективу, а не носят сиюминутного характера. Отвлечение внимания полезно, когда вам нужно решить проблему новым способом. В этом случае вы в течение небольшого времени интенсивно фокусируете внимание на задаче, затем устраиваете паузу и переключаетесь в пассивный режим, после чего вновь интенсивно и сконцентрированно беретесь за дело.
То, что у нас в голове постоянно крутятся мысли, влияющие на наше настроение, – это своего рода плата за способность мысленно подниматься над рутиной и обнаруживать необычные перспективы. Можно представить себе альтернативу: без такого вольного полета мыслей мы были бы всего-навсего разумными роботами, автоматически обрабатывающими сигналы, поступающие от органов чувств. Мы работали бы чрезвычайно эффективно, но вся наша жизнь была бы скучной и однообразной. Мозг не рассчитан на такой режим работы. Чем монотоннее деятельность, тем чаще мы от нее отвлекаемся. Поначалу это способствует творчеству, но потом скука берет верх, и нам требуются новые впечатления. Сеть пассивного режима работы мозга поддерживает в нас любознательность и делает жизнь более разнообразной.
Состояние пассивной работы мозга приносит особенно хорошие результаты, когда мы заняты какими-то не слишком важными делами. Неудивительно, что хорошие новые идеи часто посещают нас, когда мы принимаем душ, делаем уборку в квартире или слушаем музыку. Нашему обществу стоило бы с большим уважением относиться к контролируемому безделью и состоянию легкой занятости, которое мы называем досугом. Почти все носят с собой смартфоны, что практически лишает нас возможности побродить в своих мыслях, хотя мы в этом очень нуждаемся. Ведь наша жизнь состоит не из последовательности проблем, которые необходимо решать, а из переключений между режимами работы и отдыха. Досуг, которому отводится незаслуженно мало внимания, является прекрасным инструментом генерирования поистине важных мыслей.
А что делать, если вы не можете отмахнуться от нерешенных проблем, которые крутятся у вас в голове? Отключите свою сеть пассивного режима работы, занявшись каким-нибудь важным делом. Например, в этой ситуации было бы ошибкой кататься на велосипеде. Ведь чем монотоннее выполняемая работа, тем охотнее мысли возвращаются к одной и той же надоевшей теме. Лучше пообщаться с людьми в непринужденной обстановке. В этом случае у мозга остается меньше возможностей для досужих размышлений. Пусть лучше ваше внимание отвлекается извне, чем изнутри. Еще можно прибегнуть к медитации. Она тоже снижает активность сети пассивного режима работы мозга. В этом случае у вас убавится творческих сил, но мозг устроен так, что за все приходится платить.
Глава 7
Отвлечение. Почему нам так легко помешать и какие помехи способствуют творчеству
В последнее время перед нами стоит одна большая проблема. Дело в том, что…
Секундочку, мне пришло сообщение по электронной почте. Я должен на него ответить.
…так вот, дело в том, что мы часто отвлекаемся от работы. В принципе в этом нет ничего нового. Возможно, отвлечение от работы так же старо, как и сама работа. Ведь мы, по сути, коммуникативные существа. Чем больше возможностей для общения, тем чаще мы отвлекаемся. С культурно-исторической точки зрения мы живем в самую коммуникативную эпоху во всей истории человечества. А ведь еще несколько лет назад мы не имели возможности…
О, сообщение от моей сестры из Австралии. Подождите, пожалуйста, минутку.
…не имели возможности поддерживать контакты с людьми в любом уголке мира, тыча пальцем в светящийся экран смартфона. Об этом говорят и как о благословении, и как о проклятии, поскольку все, что привлекает наше внимание, одновременно снижает производительность. Отвлечение – враг концентрации.
Неудивительно, что перерывы в работе крайне негативно сказываются на результатах. По данным исследования, проведенного американской компанией CareerBuilder, примерно четверть всех сотрудников больше одного часа в день заняты пересылкой различных личных сообщений или телефонными разговорами с друзьями и родственниками, то есть не работают в это время. Трудно поверить: целый час рабочего времени они используют социальные сети в личных целях! Но американские подростки (от 13 до 18 лет), услышав об этом, только устало усмехнутся. Ведь они проводят в сетях по девять часов в день. И это без учета отправки сообщений, пересылки контентов и проставления лайков во время уроков. С точки зрения статистики они проводят больше половины времени бодрствования, играя в компьютерные игры, посещая различные сайты и общаясь в соцсетях. А школа и домашние задания превращаются в назойливую помеху, отвлекающую от потребления медийных новостей. Кстати, в ходе того же исследования всего 10 процентов подростков указали в качестве любимых социальных сетей Facebook и Snapchat. Значит, эти калифорнийские сети еще не полностью завладели умами молодежи, которая по-прежнему предпочитает сидеть перед телевизором. Но к этому-то мы уже привыкли.
Тот, кто читал предыдущую главу внимательно…
Снова звонит мобильник. Надо подойти, извините, пожалуйста.
…внимательно и сосредоточенно (а я знаю, что это нелегко), пожалуй, сможет вспомнить, почему так происходит. Скука и монотонность – это яд для мозга. Мозг хочет постоянно узнавать что-то новое. Но есть и еще одна причина: мультимедийные средства с легкостью обходят фильтрующие механизмы мозга, которые обычно подавляют отвлекающие факторы. Это приводит к тому, что, во-первых, мы охотно откликаемся на сигнал мобильника, теряя концентрацию, а во-вторых, наш мозг не в силах противостоять любопытству и тяге к разнообразию. Лишь отвлекаясь на посторонние вещи, мы можем заглянуть за рамки привычного.
Как и многие другие свойства мозга, его подверженность отвлечениям представляет собой палку о двух концах, позволяя нам усваивать новые идеи, но одновременно блокируя производительность. Что же можно предпринять, чтобы, с одной стороны, использовать эту прирожденную слабость мозга себе во благо и сохранить его открытость ко всему новому, а с другой – уметь концентрироваться в случае необходимости. Для этого надо понимать, как мозг оценивает информацию и пропускает ее в сознание. Обещаю в процессе объяснения больше не отвлекаться, но сейчас мне надо проверить свою электронную почту.
Кстати, об электронной почте. Прежде чем начать продуктивное общение с ее помощью, надо, как правило, провести генеральную уборку – очистить почтовый ящик от переполняющего его спама. Согласно данным последних анализов фирм, специализирующихся на проблемах компьютерной безопасности, таких как Norton и «Лаборатория Касперского», больше половины всех отправляемых по электронной почте сообщений представляет собой бесполезный и даже вредный мусор. Почти половина всего трафика в интернете приходится на счет автоматизированных программ (так называемых ботов), которые направляют запросы на различные сайты и рассылают горы спама. Как видите, компьютеры тоже страдают от отвлекающих моментов. К счастью, существуют фильтрующие механизмы, с помощью которых можно отгородиться от назойливых посланий. В моей электронной почте достаточно нажать кнопку «Фильтр для спама», чтобы навсегда избавиться от нервирующей рекламы «Виагры» и запросов о номере моего банковского счета.
Если внимательно присмотреться, то в большинстве программ электронной почты спам отфильтровывается двумя способами. Самый злостный спам отсеивается сразу же и вообще не попадает в почтовый ящик. Некоторые сообщения помещаются в папку «Спам», и у вас есть возможность дополнительно проверить их, чтобы убедиться, что жертвой фильтра не стала действительно важная информация. Ведь бывают же случаи, когда и реклама «Виагры» может понадобиться. Как знать…
Похожие фильтрующие механизмы есть и в мозге. Их начали изучать в 1990-е годы, то есть задолго до появления электронного спама. Как и фильтр электронной почты, мозг тоже сортирует сигналы, поступающие от органов чувств, и либо сразу отсеивает их, либо приберегает на некоторое время, чтобы впоследствии можно было их стереть или использовать. Таким образом, у нас в голове тоже есть два фильтра: один – ранний, который может сразу заблокировать сигнал от органа чувств, а второй – поздний, который решает, достаточно ли важен сигнал, чтобы позже открыть ему доступ в сознание. При этом мозг ведет себя не так статично, как фильтрующая система электронной почты, в которой я предварительно сам определяю, что должно быть отсеяно. Поскольку жизнь человека более разнообразна, чем существование компьютера, фильтры мозга динамично приспосабливаются к ситуации в зависимости от того, насколько интенсивно мы заняты умственным трудом. Другими словами, то, насколько сильно мы отвлекаемся, зависит не столько от поступающих извне сигналов, сколько от степени загруженности нашего мозга работой, хотя в принципе он располагает достаточно мощной системой защиты от «спама».
Ранний фильтр мозга блокирует информационный мусор в самом начале. В результате некоторые сигналы от органов чувств не достигают сознания, так как мы активно их подавляем. Этот фильтр находится под обоими большими полушариями в промежуточном мозге и носит название таламус. Промежуточный мозг регулирует значительную часть непроизвольных функций организма, в частности сердцебиение и поддержание температуры тела. Таламус также отвечает за сортировку поступающей информации. В соответствии со своим греческим названием (в переводе
Все, что воспринимается мозгом (за исключением запахов, которые обрабатываются в отдельном обонятельном отделе большого мозга), должно проходить через этот информационный фильтр. Но таламусу уже в скором времени становится скучно. Точнее говоря, по способности впадать в скуку ему просто нет равных. Если сигнал от какого-то органа чувств длится в неизменном виде более двух секунд, то осознанному вниманию приходит конец и вся дальнейшая информация переправляется в подсознание. Подобно чрезмерно строго отрегулированному фильтру спама, скучающий таламус моментально отсеивает все поступающие ощущения, если они не меняются. Как следствие, решение о том, представляет ли эта информация важность, принимается не на основе ее содержания, а только по признаку изменчивости. Поэтому мы так охотно хватаемся за мобильник, как только получаем сигнал о поступлении нового сообщения. Мозгу важно не столько его содержание, сколько сам факт того, что что-то изменилось. Именно эти изменения делают информацию интересной для него.
Таламус представляет собой первую линию обороны против отвлекающих маневров. Но в мозге есть еще один фильтр – наша рабочая память. Так же как электронный почтовый ящик либо сразу отсеивает корреспонденцию, либо временно помещает ее в папку для спама, мозг тоже может на всякий случай в течение нескольких секунд подержать информацию в режиме ожидания в рабочей памяти. Это означает, что чем меньше объем нашей рабочей памяти, тем быстрее она переполняется и мы отвлекаемся. Точно так же может наполниться до отказа и электронный почтовый ящик.
Поэтому чем меньше мы способны запомнить, тем охотнее отвлекаемся. Если сначала проверить общую способность испытуемых к запоминанию (сколько предметов или слов из списка они способны удержать в памяти), а затем провести тест на концентрацию (например, выяснить, как часто они будут реагировать на отвлекающие моменты в процессе поиска определенных предметов на изображении), то худшие результаты покажут как раз те, у кого способность к запоминанию ниже. Даже люди, обладающие феноменальной памятью, легко отвлекаются, если накопительная способность мозга превышена. В таком случае им становится трудно расставлять приоритеты и отделять важные факторы от неважных.
Это можно заметить, в частности, при чтении сложных текстов (надеюсь, к настоящей книге данное утверждение не относится). В таких текстах содержится много информации для запоминания. Иногда ее становится слишком много, память переутомляется и вы начинаете отвлекаться. Внезапно вы обращаете внимание на звук проехавшей мимо дома машины или разговор в соседней комнате и ловите себя на том, что ваши мысли бродят где-то далеко, поскольку при превышении объема рабочей памяти становится трудно классифицировать информацию по степени важности. Мозг в этом случае говорит: «Лучше отвлечься, прежде чем я пропущу что-то важное».
Поэтому тексты, трудные для понимания, читают обычно мелкими порциями, чтобы рабочая память могла восстановить свою способность сортировать информацию. Таким образом мы даем ей возможность решать, какое значение имеют для нас новые сведения. После каждого абзаца или раздела делаются короткие остановки, чтобы отметить важнейшие моменты и восстановить работоспособность памяти перед следующей порцией информации. Вот сейчас у вас как раз есть такая возможность.
Появление у человека весьма изощренных фильтрующих систем направлено на защиту от ненужных раздражителей. Даже если на первый взгляд кажется, что нас очень легко отвлечь, ранний фильтр в таламусе настолько силен, что иногда блокирует даже то, что заслуживает пристального внимания.
Самый постоянный и скучный раздражитель, который мозг должен отфильтровать, – это… собственный пульс. Как бы страстно мы ни воспевали биение сердец в поэзии и музыке, мозгу эти непрекращающиеся монотонные удары действуют на нервы сильнее всего. Он начинает слышать биение собственного сердца еще задолго до того, как в нем возникнет сознание. Таким образом, у наших нервных клеток нет ни секунды покоя. Сердце беспрестанно барабанит где-то на заднем плане. Эти звуки абсолютно неинформативны и скучны. Просто ужас! В одной из песен группы Ich + Ich есть строки: «Мы с тобой с одной звезды. Я слышу стук твоего сердца». Но необходимо понимать, что мозгу этот стук не доставляет никакого удовольствия.
Поделиться книгой: