— А ты разве не видел? — ответила она вполне скучным тоном, но ему показалось, что ее голос чуть дрогнул.

— Может быть, я видел не все?

— Значит, оно не стоило внимания.

Алекс так не думал. Более того, и то, что он видел, заслуживало детальных разъяснений. Но, похоже, Лида не решалась их дать. Может быть, позже удастся ее разговорить?

— Ну что ж, — сказал он, — тебе повезло с источником информации. Сам я из Тюмени, но бывал в разных местах. В том году в Москве был, сейчас вот во Владивосток еду…

Однако прежде, чем Алекс успел углубиться в подробности своей богатой автостопнической биографии, скрипнула дверь, и на пороге появился еще один силуэт. Вышедший на крыльцо не зажигал света, но по огоньку папиросы Алекс понял, что это не Сергей. Ситуация была не из лучших — хоть они и не делали ничего предосудительного, хозяин явно не одобрял контактов дочери с приезжими, и теперь, застав их ночью в саду наедине…

— Лида, иди спать, — только и сказал Лыткарев. Голос его звучал скорее устало, чем гневно.

Лида молча повернулась и пошла в дом. Алекс замер на месте, подумав вдруг, что Лыткарев мог и не разглядеть его в темноте. Тот, вроде бы, подтвердил это предположение — он просто молча стоял на крыльце и курил.

— Молодой человек, — сказал он наконец.

Алекс понял, что прятаться больше нет смысла, и подошел к крыльцу. Окурок, словно метеор, прочертил темноту и рассыпался искрами, ударившись о землю.

— Вы, конечно, считаете себе умнее всех, — спокойно произнес Николай Кондратьевич, — но если не хотите крупных неприятностей — держитесь подальше от моей дочери.

— Мы просто разговаривали, — ответил Алекс.

— Вас предупредили, — резюмировал Лыткарев и вошел в дом. Хичхайкеру ничего не оставалось, как тоже вернуться в свою комнату.

— У тебя что, понос? — ворчливо приветствовал его Сергей.

— Уже и воздухом подышать нельзя.

— Есть у меня подозрение, что ночной игнатьевский воздух может быть вреден для здоровья.

Алекс улегся на свое покрывало и спустя минуту уже спал. Сергей тоже на сей раз уснул практически мгновенно.

Когда Коржухин открыл глаза, снова было светло. В голове со сна крутилась фраза «Нет бога, кроме Минтяжмаша, и Вторчермет — пророк его!» «Вредно ездить по советским улицам», — подумал Сергей и поднес руку с часами к глазам.

— Алекс, ты в курсе, сколько времени?

— М-м-м… м-м-м?

— Почти десять. Этот Игнатьев — просто какое-то сонное царство. Со школьных времен постольку не дрых.

— Ва уж, — зевнул Алекс. — Я тоже спал, как убитый.

Это заурядное выражение в нынешних обстоятельствах резануло слух Сергея. Он вспомнил собственный сон. На сей раз он плыл на корабле, подозрительно напоминавшем «Титаник». Вокруг клубился густой туман, но вода была прозрачной, и в ней плавали небольшие льдины. Однако не они представляли опасность для корабля. Из глубины медленно всплывали, раскорячившись, раздувшиеся белесые мертвецы. Поднявшись на поверхность, утопленники обретали подвижность, подплывали к кораблю и начинали драть обшивку длинными когтями и грызть зубами. Все на судне, и Сергей в том числе, знали, что им ничего не стоит прогрызть дыру в стальных листах, и капитан велел включить сирену, чтобы отогнать их. Поначалу это сработало, но затем мертвецы вновь осмелели и опять поплыли к кораблю. Тогда пассажиры выстроились вдоль борта и принялись выкрикивать заклинания. Кажется, фразу про Минтяжмаш и Вторчермет крикнул Сергей.

Прежде, чем покинуть комнату — как он надеялся, навсегда — Коржухин оставил на столе еще пять рублей. На сей раз он решил не афишировать отъезд и был только рад, когда по пути к машине им не встретился никто из хозяев.

— Может быть, вода еще и не сошла, — сказал Алекс, забираясь на сиденье.

— А ты не каркай.

— Просто готовлюсь, чтобы не слишком сильно разочаровываться.

Коржухин повернул ключ зажигания. Мотор молчал.

Сергей почувствовал, как холодная волна страха разливается вверх от живота.

«я знал я знал я так и знал»

Он еще раз попробовал завести двигатель — с тем же результатом.

— Проблемы? — поинтересовался Алекс.

Сергей, ни слова не говоря, вылез из машины и открыл капот. Увидев выражение его лица, хичхайкер поспешил к нему присоединиться.

— Вообще-то я не специалист по моторам, — сказал Алекс, — но, по-моему, тут не хватает каких-то деталей.

— Каких-то — это мягко сказано, — ответил Сергей, глядя на провода от аккумулятора, которые теперь уже никуда не вели. — Выкрутили все, что могли унести.

— А как же сигнализация? Не сработала?

— Сработала, — Сергей вдруг понял, что означала сирена в его сне. Когда это произошло? Казалось, что сон был совсем недавним, но вряд ли это было так. Наверное, ночью или ранним утром… Впрочем, в этом городе, наверное, такое можно проделать и в полдень, и никто не помешает. Сергей огляделся по сторонам. Улица, как обычно, была пуста. Ему вдруг представилось, что за окнами всех этих домов сейчас стоят игнатьевцы, жадно разглядывая двух растерянных человек возле обездвиженной машины, тычут пальцами, корчатся от беззвучного смеха… и чем больше они смеются, тем больше меняются — пальцы становятся длинными, узловатыми, с кривыми когтями, уши оттопыриваются, меняют форму, обрастают бахромой, хохочущие рты растягиваются, превращаясь в оскаленные пасти…

Сергей сорвался с места и бросился в дом. Он словно спешил поймать гоблинов с поличным, пока те вновь не превратились в людей. Без стука рванув на себя дверь комнаты Лыткарева, Сергей ворвался внутрь.

Хозяин дома сидел за столом, подперев голову руками. Он обернулся, и в его внешнем облике не было ничего необычного.

— Кто это сделал? — рявкнул Сергей.

— Что такое? — нельзя сказать, чтобы в голосе Николая Кондратьевича звучало особое удивление.

— Вы знаете! Ночью у нашей машины выпотрошили двигатель.

— Ну и причем тут я? Обращайтесь в милицию.

— Вы должны были слышать сигнализацию!

— Вы же ее не слышали, — пожал плечами Лыткарев.

— Могу я поговорить с вашей дочерью? — сбавил тон Сергей.

— Она тоже ничего не слышала.

— Откуда вы знаете?

— Она бы мне сказала.

— Николай Кондратьевич, — сказал Сергей уже совсем другим тоном, словно советуясь со старшим другом, — вы действительно думаете, что милиция нам поможет?

— Это маленький городок, — ответил Лыткарев. — Если милиция хочет что-то найти, здесь это трудно спрятать.

— Вчера вы пытались предупредить нас, что мост обрушен, — Сергей решил идти ва-банк.

— Я? — удивление Лыткарева выглядело в лучшем случае на четыре с минусом. — Я вообще об этом не знал. Я говорил, что дорога плохая, не ремонтировали давно, только и всего.

«Ну все, теперь мы точно на подозрении, — подумал Сергей. — Он настучит. Хотя кой черт — теперь, зря, что ли, нам машину раскурочили…»

— Ладно, извините. Мы пойдем в милицию.

Алекс был против этой идеи, говоря, что это означает сунуть голову тигру в пасть, на что Сергей ответил, что они уже находятся у тигра в желудке. После непродолжительной дискуссии в милицию решено было идти вместе.

На первом этаже игнатьевского ГУВД не было привычной Сергею (к счастью, лишь по телерепортажам) клетки обезьянника; впрочем, ГУВД все же не районное отделение, каковых, однако, в столь маленьком городе просто не было. Справа от входа находилось помещение дежурного за стеклянной перегородкой, дальше налево и направо уходил коридор с закрытыми дверями кабинетов, а прямо поднималась лестница на второй этаж.

— Здравствуйте, — сказал Сергей, подходя к перегородке.

Дежурный — не Сермяга, но тоже сержант, хотя, вероятно, лет на пятнадцать моложе и килограммов на двадцать легче — молча поднял на них глаза.

— Тут такое дело… — Коржухин неожиданно почувствовал смущение, — короче, у нас машину сломали…

— Вы уверены, что она не сама сломалась? — голос у милиционера оказался грубый и неприятный.

— Какой там сама, двигатель выпотрошили так, что он теперь на второй багажник смахивает!

— Вы знаете, кто это сделал?

— Откуда?

— Ну это ж ваша машина. Что, ничего не видели и не слышали?

— Была ночь, мы спали. Это что, уже вопросы для протокола?

— Протокол потом будет. Заявление пишите, — он просунул в окошко сложенный листок бумаги, не предложив при этом ручку. Впрочем, Сергей достал из кармана свою и оглянулся в поисках подходящей горизонтальной поверхности. Таковой не наблюдалось. Сергей, мысленно чертыхнувшись, приложил бумагу к стене.

— Как писать? Шапка какая? — спросил он.

В этот момент раздался низкий гудок зуммера. Сержант снял трубку бездискового телефона.

— Слушаю, тарищ капитан. У меня? Приезжие вот пришли. Да, эти. С машиной у них там что-то. Нет, не угон. Хулиганка, скорее всего. Да. Понял, тарищ капитан.

Милиционер положил трубку.

— Поднимитесь сейчас на второй этаж, 21 кабинет, — сказал он. — Вас сам капитан примет.

Сергей и Алекс послушно двинулись в сторону лестницы. Сергей по-прежнему держал в руке листок бумаги. На лестнице он посмотрел на листок, сложил его и сунул в карман.

— Войдите! — откликнулся бодрый голос из-за двери в ответ на его нерешительный стук.

Кабинет выглядел так, как он и должен был выглядеть. Зарешеченное окно, широкий стол с массивной коричневой лампой (Сергей так и представил себе, как ее направляют в глаза подследственному), телефоном, несколькими папками и письменным прибором (пятидесятых, наверное, годов, если не раньше), перед столом — стул, обитый зеленой клеенкой, слева от стола — если смотреть от входа — большой сейф, справа и ближе к двери — маленький столик, придавленный громоздкой пишушей машинкой (тоже явно не моложе письменного прибора), в противоположном углу — рогатая вешалка, пустая по летнему времени. Над столом висел непременный портрет Дзержинского. Для полноты антуража не хватало только полной пепельницы и запаха табачного дыма; как видно, хозяин кабинета не курил.

— Капитан Березин, — представился он, поднимаясь. — Начальник игнатьевского ГУВД.

Капитану было лет сорок, он был невысок, однако благодаря худощавой фигуре и длинному лицу казался выше. Лицо с небольшими залысинами можно было бы даже назвать интеллигентным, но цепкий холодный взгляд глубоко посаженных глаз портил это впечатление.

— Сергей Коржухин, — представился Сергей. — А это…

— Я знаю. Мне Сермяга о вас докладывал. У нас гости редкость, сами понимаете. Так что случилось? Вы присаживайтесь, вон, возьмите из-за машинки второй стул.

— В общем-то, дело наше, наверное, не уровня начальника ГУВД, — сказал Сергей. Атмосфера кабинета будила в нем непривычную робость, тем более понятную, что Игнатьев был, мягко говоря, не совсем обычным городом.

— У нас городок маленький, мне приходится всем заниматься. Я тут единственный офицер милиции, остальные сержанты одни. Так что у вас, что-то с машиной?

Сергей изложил суть дела. Березин сочувственно кивнул.

— Да, безобразие. Не иначе как молодежь развлечься решила. Ну сами посудите, кому нужны ваши детали, у нас тут машин таких марок нет.

«А какие есть?» — хотелось спросить Сергею. За время их экскурсии по городу они не видели ни одной машины, кроме «КАМАЗа». Однако он счел за благо не поднимать эту тему.

— Так что, вы можете их найти? — спросил он вместо этого, имея в виду не столько злоумышленников, сколько пропавшие детали. «А вдруг и впрямь местная власть не имеет к этому отношения?» — мелькнула у него надежда.

— Найдем, конечно. Опросим всех трудных подростков, они и расколются. Город-то маленький, выбор невелик.

— И когда?

— Ну… если повезет, то сразу, а может, несколько дней подождать придется. Вы уж не взыщите. Неудобно прямо: так редко кто к нам заезжает, и такое вот гостеприимство. Весь город, мерзавцы, опозорили.

Зазвонил телефон.

— Мэр, должно быть, — доверительно сообщил Березин. — Он всегда мне в это время звонит, — капитан снял трубку. — Березин слушает. Доброе утро, Егор Михалыч. Да в общем нормально, одно происшествие только. Гостей тут наших обидели. Да, приезжих. Двигатель им в машине разобрали. Конечно, Егор Михалыч. Как раз у меня сейчас. Хорошо, я передам. До свидания.

— Ну, можно сказать, дело ваше взято под самый высокий контроль, — вновь обратился он к путешественникам. — Сам мэр возмущен этим хулиганством. У него как раз есть свободное время, он приглашает вас зайти. Тут рядом, на площади.

— Мы знаем, — сказал Алекс. Сергей не был уверен, что это следует афишировать.

— А заявление? — спросил он.

— Не обязательно. Я ваши показания слышал, потом подпишете.

Сергей хотел настоять, но подумал, что здесь, вдали от любых проверяющих, эта бумажка все равно ничего не значит.

Они вышли из здания милиции и, миновав указующего Ленина, вошли в особняк под триколором. Внутри слева от входа сидел еще один сержант — похоже, самый молодой из всех.

— Мы к… — начал Сергей.

— Знаю. Проходите на второй этаж, там направо.

Они поднялись по укрытой потертым алым ковром лестнице и почти сразу оказались перед дверью с большой табличкой:

М Э Р

Дробышев

Егор Михайлович