Тем, кто хочет знать

Р а й с. Так трогательно, что я сейчас разревусь.

С т и в е н. Отец верит русским так, как… когда-то в Берлине поверил отцу Людмилы. А мама считала, что папа вернулся с войны невредимым благодаря русским войскам… Мне это смешно, но отец до сих пор сохранил… восторженность молодости.

Р а й с. Знаю, как далеко зашла его «восторженность»! Он отказался числиться в Американском легионе. Еще в шестидесятом. Видите ли, это крупнейшее объединение ветеранов войн осуществляет неугодную вашему старику «реакционную» политику. Демонстративно взял на работу политически подозрительного типа.

С т и в е н. Подозрительного?

Р а й с. Конечно! Тот сжег призывную повестку.

С т и в е н (растерянно). Отец такой… В его годы трудно переделаться. Но это не политическая платформа, нет!

Р а й с. Это отсутствие американского патриотизма.

С т и в е н. Нет, сэр! У отца все от воспоминаний молодости. Он знает о русских одно хорошее.

Р а й с. «Знает». Это мы с вами имеем право знать, что русские первыми войну не заварят. А ваш отец, и сестра, и все соседи обязаны знать одно: Москве не терпится стереть Вашингтон с лица земли.

С т и в е н. Сэр, но в сорок пятом наши солдаты видели, как русские…

Р а й с. Вы к чему клоните?

С т и в е н. Я… я не клоню… Я только, извините, опасаюсь… обидеть Людмилу Гаевую… При одной мысли об этом отец… озвереет… Он…

Р а й с (угрожающе тихо). Вы хоть на миг допускаете, что он может догадаться? Тогда я за вас ломаного цента не дам.

С т и в е н. Отец не догадается! Я не новичок.

Р а й с. На черта же вам дурацкое самоковыряние?

С т и в е н. На отцовской ферме… не удастся…

Р а й с. Чепуха. Кто вам может помешать? Сестра? Ее муж?

С т и в е н. Нет, Билла волнует только выгодная продажа пшеницы. А для сестры свет сошелся на двухлетней дочурке.

Р а й с. Вашей горячо любимой племяннице уже четвертый год.

С т и в е н. Сэр, я не справлюсь. Не могу объяснить логически, но…

Р а й с. Если нет логики, не о чем рассуждать.

С т и в е н. И все-таки прошу… очень прошу…

Р а й с. Даже не верится, что вы спасовали перед русской. Значит, в четверг вы вылетаете в Канзас.

С т и в е н (сорвался). Не полечу! Я не смогу… Мама так любила эту девочку… Не то я говорю. Я провалюсь. Вы хотели меня послать в Болгарию. Я согласен.

Р а й с (властно). Хватит. На ваше счастье, я пока еще верю, что вам удастся оставить отца в полном неведении. (Улыбается.) Он не лишит вас наследства в пользу сестры. Хотя она более нежна к старику. Не ушла с мужем в свой дом, а осталась у отца. И вам бы тоже…

С т и в е н (глухо). Я провалю операцию.

Р а й с. Забываетесь, Элликот.

С т и в е н. Вы можете растоптать меня. Выставить из редакции. В другую не возьмут — какой из меня журналист!

Р а й с. Ступайте, попрощайтесь с вашей цыганистой дамой, состоящей в законном браке с удачливым адвокатом. Не делайте испуганных глаз: он так поглощен своими удачами, что жена спокойно может принимать вас в его спальне… До отлета в Канзас у вас не так много времени. Вы полетите в среду.

Стивен встрепенулся.

В среду. Тогда у старика не будет ни малейших оснований связывать возвращение блудного сына с приездом русской. Посудите, старина, я так старательно выстраивал эту операцию. Любовно, по точечке, по черточке, как только в наше московское консульство поступила просьба о визе для Людмилы Гаевой. У меня все рассчитано. Все. А тут еще сюрприз: благоволившего к ней академика Лебедева заменил его антипод… Допускаю, вы можете сорваться на какой-нибудь детали, даже на двух, трех — пока уж очень много совпадений в нашу пользу…

С т и в е н. Поймите…

Р а й с (не слушая его). На магнитозапись особенно не уповайте. Конечно, нам не повредили бы эмоциональные возгласы русской дамы «Ах, как тяжело возвращаться в Москву!». Или в этом роде. Пусть это относится к мужу, мы уж как-нибудь… (Соответствующий жест.) Слушайте, дружище, вам же чертовски здорово удается обольщать американок. А разве твердокаменная русская дама более требовательна! Приналягте, Стив. И когда мы снова встретимся здесь, я поздравлю вас. Шутка ли, Людмила Степановна Гаевая, перспективная молодая ученая из Москвы, дочь участника сражения за Берлин, внучка шахтера-красногвардейца, выбрала свободный мир. Об этом услышат все, кто хочет знать. И у нас и, главное, в Советском Союзе. Обещайте мне, дружище… Вот еще что. Если беспартийная, но достаточно железобетонная Людмила устоит перед всеми вашими заходами, предусмотрен — на самый-самый крайний случай! — такой страховочный вариант. А именно… (Заметив, что Стивен ожил.) Пошутил. Неужели вам не ясно, что в отношении Гаевой никаких других вариантов быть не может? И не будет. Вы свободны, Элликот.

С т и в е н (глухо). До свидания, сэр. (Идет к двери.)

Р а й с. Постойте.

С т и в е н остановился.

Вот что действительно надо запомнить. Через кровь пропустить, через мозг. Паршивое сейчас время. Вот я даю вам важное государственное задание. А может быть, в эти самые минуты стукнули по черепу мою жену, чтобы сорвать с шеи платиновый медальон с электронными часами. Или мой драгоценный сынок, без пяти минут специалист по компьютерам, насилует капризничавшую, с его точки зрения, девушку. Или ваша прелестная сестра по согласованию с вашим прогрессивным родителем поджигает новехонькие, но устаревшие уборочные машины, чтобы сорвать страховку и купить новые, усовершенствованные… Тысячи «или». И в такое необычное время женщине больше всего хочется… чтобы в ней видели женщину. Не партнершу в постели. Нет, женщина хочет чувствовать, что вы увидели в ней просто слабый пол, нежное создание. Что вы не чек ей выпишете, а твердо возьмете за локоток, когда у нее по-женски закружится голова. Бабе это нужно, даже если она железная леди или конструирует ядерное оружие. Ну как, дружище, сумеете твердо взять за локоток?

Пауза.

Можете не отвечать. Вы поглощены совсем другим. Идите.

С т и в е н (с вызовом). Готов к выполнению задания, сэр. (Уходит.)

Райс наливает в чашку холодный кофе, залпом выпивает. Отодвигает стекло серванта, на что-то нажимает.

Ж е н с к и й  г о л о с (отвечает). Да, мистер Райс.

Р а й с. Эдна, теперь я могу говорить отсюда. Соедините.

Ж е н с к и й  г о л о с. Соединяю, мистер Райс.

Короткая пауза.

М у ж с к о й  г о л о с. Что за срочность, Райс?

Р а й с. Сэр, операцию «Тем, кто хочет знать» запускаю раньше на день. Биолог вылетает на пшеничные просторы не в четверг, а в среду. Рвется в бой и хочет иметь лишний день до приезда Северянки. Строго придерживаемся утвержденного плана. С поправкой, конечно, на сюрприз с инфарктом.

М у ж с к о й  г о л о с. Вы посвятили Биолога в самый крайний вариант воздействия на Северянку?

Р а й с. Хотя вы разрешили, сэр, пока воздержался. Подумал, если у Биолога будет в запасе вариант «Дешаблонизация», он, пожалуй, недостаточно твердо наляжет на основной.

М у ж с к о й  г о л о с. Котелок у вас варит, Райс.

З а т е м н е н и е.

ВТОРОЙ ЭПИЗОД

Прошло два дня. Рабочая комната Кэтрин Марвелл в университете. Здесь поставили второй стол — для Людмилы Гаевой. Л ю д м и л а  просматривает картотеку и делает выписки. Звонит телефон.

Л ю д м и л а (отвечает). Хэлло. (Улыбается.) Твоя мама, малыш, в библиотеке. Тетя Люда. Да, детка, которая из Москвы… Тебе понравилась игра «Полет в космос»?.. Ничего, я научу маму играть по правилам… Московским мальчикам? (Голос дрогнул.) Московским мальчикам тоже очень нравится играть в космонавтов… Мама позвонит тебе, малыш. (Положила трубку. Смахнув слезу, отходит к открытому окну.)

Стремительно входит  К э т р и н, несет пачку книг.

К э т р и н. Что творится! Ударница Людмила в простое. Жаль, не вызвала тебя на соревнование. Завоевала бы вымпел!

Л ю д м и л а (не повернув головы). Звонил малыш.

К э т р и н (идет к телефону). Профессор ждет тебя в три.

Л ю д м и л а (глухо). Помню.

К э т р и н (по телефону). Малыш, хэлло! Почему позвонил так рано? (Просияла.) Ну, если сильно-сильно соскучился… Что же ты для меня рисуешь?.. Для тети Люды? Хорошо, на уик-энд затащу ее к нам… Возьми в холодильнике сандвич и яблоко… Хорошо, малыш. (Положив трубку, Людмиле.) Готовит тебе рисунок. (Заметив слезы.) Люда! Опять?

Л ю д м и л а. Помнишь, Костик подарил тебе пять еловых шишек? Мал мала меньше. Сам раскрасил. (Отвернулась.)

К э т р и н. Люда!

Л ю д м и л а. Счастливая ты, Кэтти. Тебя дома ждет ребенок. Сын. А меня…

К э т р и н. Тебя ждет муж. Прекрасный муж.

Л ю д м и л а. Прекрасных мужей нет даже в поэзии. Уж мы с тобой это знаем. Поэты воспевают только прекрасных возлюбленных. Преимущественно потому прекрасных, что злая судьба разлучает их с любимыми женщинами.

К э т р и н. Одиночество — это так страшно.

Л ю д м и л а. С ребенком? Одиночество?

К э т р и н. Мне нужен муж. Хотя первый оказался… Нет я не вправе называть Эдгара подлецом. Ну, какой современный мужчина откажется от богатства? А новая жена, чтобы издавать книги Эдгара, купила издательство.

Л ю д м и л а. Тебя еще полюбит достойный человек.

К э т р и н. Уже два года жду. (Живо.) Слушай, а может быть, они ощущают, как я из кожи вон лезу, чтобы меня полюбили, и это отваживает их? Дураки, я была бы хорошей женой. Я не была замужем… Не смотри на меня так, я не шизофреничка. Да, спала с мужчиной, жили в одной квартире, родила от него, а замужем не была. Хочу замуж.

Л ю д м и л а. Не понимаю, убей меня, как ваши миннеаполисские дубы не замечают тебя. Ты такая…

К э т р и н. Замечают. Мне даже предложение было сделано. И не за стойкой бара или на тахте. Под старым вязом. Правда, засыхающим. Профессор-распорядитель агрономического отделения. Как у вас в Москве говорят, обаяшка. Мне он больше напоминает строчку Маяковского «Мужчины, залежанные, как больница…». Не смейся — он самым серьезным образом предложил мне поселиться вместе.

Л ю д м и л а. Меня другое рассмешило. Галя Крошева — помнишь, занимается Фолкнером? — предложила мне пари. Гарантирует, что ты в любом разговоре процитируешь Маяковского… Ой, прости! Каков же твой ответ профессору-распорядителю?

К э т р и н. Не ответ. Совет. «В следующий раз, Джерри, если надумаете жениться, не забудьте, пожалуйста, предварительно развестись с женой». Не очень смутился. Конспективно изложил мне ультрасовременную теорию «примата полового влечения». Я, отсталая дурочка, пыталась ему вдолбить, что сексуальная свобода равнозначна духовной неволе. Но он снисходительно отмахнулся. Он, видишь ли, агроном — и философии чужд… (Спохватилась.) Опоздаешь к Сешенсу! Скорей наводи марафет! (Достает косметическую сумочку.) Учти, профессор Сешенс, хотя при своей костлявой супруге имеет только совещательный голос, настойчиво советует аспиранткам не превращаться в синих чулков.

Л ю д м и л а. Откуда у тебя словечко «марафет»? (Пудрится.)

К э т р и н. Из словарного фонда Гали Крошевой. Но у вас никто не мог растолковать мне корни «марафета». По-моему, следует танцевать от «марафона».

Л ю д м и л а (смотрясь в зеркальце). Я заметила, ваши аспирантки и впрямь устроили марафетный марафон. На обед берут одно первое, зато на помаде и на тоне не экономят.

К э т р и н. Девушки смекнули, что и в научном мире следует показывать товар лицом. Конкуренция — дай бог! Знаешь, сколько в прошлом году у нас присуждено докторских званий? Двенадцать тысяч. А вакансий было тысячи полторы. И девушки хотят выглядеть пикантней.

Л ю д м и л а. Да, на косметику они не скупятся.

К э т р и н. А она дорожает. Но что поделаешь? Приходится подчиняться законам мясного рынка.

Л ю д м и л а (недоумевающе). Мясного?

К э т р и н. Научный «мясной рынок» — это многолюдный публичный смотр дипломированных специалисток для отбора самых-самых. Первый опыт провела национальная ассоциация историков — у них наибольшее перепроизводство. Одна наша выпускница тоже демонстрировала себя. Я спросила — как там? Разрыдалась. «Ужасная процедура! Претендентка готова юбку скинуть, только б увидели ее красивые ноги!»

Л ю д м и л а. Слава богу, у тебя штатное место.

К э т р и н. Не сглазь. Думаешь, папочка Сешенс не может в один прекрасный день смущенно объявить мне…

Входит жизнерадостный профессор  С е ш е н с. На нем легкий костюм, пиджак с короткими рукавами.