Африка, миграции, мифология. Ареалы распространения фольклорных мотивов в исторической перспективе

В обзоре текстов, содержащих мотив ложной вести, мы до сих пор не упомянули один уникальный и ареально изолированный от других. Речь идет о литовском варианте, который был бы более уместен в тропической Африке. Его близость к африканским очевидна из сравнения двух резюме.

Литовцы. Бог послал улитку сказать людям, что они не будут умирать, а ящерицу — сказать, что будут умирать. Ящерица принесла весть первой, поэтому люди смертны.

Суто-чвана (банту Южной Африки). Боги посылают черепаху сказать людям, что те будут оживать после смерти, затем посылают ящерицу сказать, что тела умерших должны разлагаться. Ящерица прибегает первой. Черепаха от страха перед людьми втягивает голову и конечности, покрывается панцирем.

Литовский вариант кратко пересказан в аналитической работе [Кербелите 2001: 102]. Ее автор любезно сообщила, что текст был записан в 1940 г. при не выясненных в точности обстоятельствах и аналогий в литовском фольклоре не имеет. Соответственно мы не можем исключать какую-то ошибку или даже мистификацию. Но если принимать литовский вариант, что называется, at the face value, то перед нами может быть реликт древнейшего наследия ранних сапиенсов, расселившихся по Европе из Африки через Переднюю или Среднюю Азию.

Глава 2 ПРЕДСТАВЛЕНИЯ О МИРОЗДАНИИ, СВЕТИЛАХ И АТМОСФЕРНЫХ ЯВЛЕНИЯХ

Солнце и его дети

Представления о солнце и луне, а также о радуге составляют вторую после объяснений смертной природы человека группу этиологических мотивов, общих для Африки и для индо-тихоокеанского региона, прежде всего для Южной и Юго-Восточной Азии. Поскольку речь идет о заметных и значимых явлениях окружающего мира, нет ничего удивительного в том, если именно эти образы могли оказаться использованы в повествовательных текстах ранних сапиенсов.

Один из соответствующих мотивов, «человек и светила», имеющий отношение и к теме смертности человека, уже упоминался. Мотив этот не обнаруживает, однако, аналогий за пределами Африки и представлен практически лишь у банту. Зато ареальное распределение другого мотива или, точнее, кластера связанных друг с другом мотивов (A41: «Солнце съедает своих детей», M104: «якобы убитые родственники», M105: «якобы убитая мать», M105A: «якобы убитые дети»), является одним из важнейших свидетельств древнейших связей мифологий Южной и Юго-Восточной Азии и Австралии с африканскими.

Начнем обзор с азиатской стороны.

Более полувека назад работавший на Филиппинах немецкий католический миссионер и антрополог Рудольф Раман обратил внимание на сходство одного местного текста с записанными у неарийских народов Индии и у народов Малаккского полуострова. В филиппинском варианте рассказывается о том, как Луна уговаривала Солнце уничтожить его детей, поскольку они излучали сильный жар, а Луна опасалась за жизнь собственных детей-звезд. Оба светила договорились избавиться от детей, но своих Луна спрятала за облаками, а Солнце собственных детей действительно истребило.

С тех пор Солнце преследует Луну, но нанесенные им раны залечиваются, а Луна соответственно то старится, то растет. О том, что Солнце находится далеко от Луны и ей нет необходимости прятаться, Луну предупреждает ее старшая дочь — Утренняя и Вечерняя звезда [Rahmann 1955]. Мифы народов Индии и Малаккского полуострова, которые Раман привлек для сравнения, в основном аналогичны филиппинскому.

Никаких исторических выводов Раман из своих наблюдений не сделал, да и не мог сделать, учитывая как степень его осведомленности в области фольклора и мифологии, так и уровень тогдашних знаний о прошлом региона.

Филиппинский миф, поразивший Рамана параллелями с Индией и Малаккой, был опубликован в популярном издании без указания на происхождение текста. Имена персонажей (Arao — Солнце и Buan — Луна) не оставляют сомнений в том, что язык оригинала — филиппинский, но какой именно, сказать трудно. Есть еще один текст аналогичного содержания, переведенный с тагальского, но также заимствованный из популярного издания [Рыбкин 1975, № 109: 261]. Оба текста похожи во всех главных деталях и, скорее всего, восходят к одному оригиналу. Видимо, этот оригинал был записан именно у тагалов, хотя исключать возможность перевода с какого-то другого языка сначала на тагальский, а уже потом — на русский или английский, тоже нельзя.

Если бы территориально ближайшими к филиппинскому варианту были записи, сделанные на Малаккском полуострове, возможность ошибки или мистификации нельзя было бы сбрасывать со счетов: на самих Филиппинах миф о съеденных детях Солнца более ни разу не был отмечен. Однако существуют надежно зафиксированные версии с Сулавеси, которые обнаруживают явные параллели у Рыбкина и Рамана. Раз сюжет был знаком австронезийцам Сулавеси, оснований сомневаться в аутентичности филиппинского варианта нет. На Сулавеси миф о съеденных детях Солнца отмечен у разных групп тораджа.

Западные тораджа. Солнце и Луна договорились убить своих детей. Луна своих спрятала, а затем выпустила — это звезды. Солнце своих детей на самом деле изжарило.

Восточные тораджа. Солнце и луну обычно считают супругами, но есть и представление о том, что оба светила — женщины. Когда Солнце выходило со своими детьми, люди умирали от жара. Луна обещала помочь людям, спрятала своих детей-звезд в бамбуковый сосуд, сказала Солнцу, что дети (как лишняя ноша) только мешают. Солнце поместило своих детей в сосуд, они там погибли от жара, а Луна выпустила своих на небо. С тех пор Солнце гонится за Луной. Один ребенок Солнца спасся, это Утренняя Звезда.

У западных тораджа есть еще два текста, объясняющих отсутствие у Солнца детей. В первом рассказывается, что Солнце — муж, а Луна — жена, у них много детей-звезд. Дети ходят по небу с матерью, а пойди они с отцом, жар стал бы невыносим. Согласно другому тексту, Солнце и Месяц — мужчины, у каждого свои дети. Один человек истребил детей Солнца (не указано, как именно), поскольку на земле от них было слишком жарко. Солнце из зависти пытается убить и детей Месяца (т.е. звезды), но тот велит им выходить, лишь когда Солнца на небе не видно.

С другими подробностями миф о детях Солнца и Луны представлен у австронезийских народов западной Индонезии — батаков Суматры и обитателей острова Ментавай.

Батаки. У Солнца было семеро сыновей, и когда они стали светить все вместе, земля загорелась. Люди послали к Луне ласточку с просьбой о помощи. Луна спрятала своих сыновей, люди дали ей известь, бетель, табак — все, что нужно для жвачки «сири», от которой слюна краснеет. Луна сказала Солнцу, что съела собственных детей, показала семь мисок с их кровью, но на самом деле в них была жвачка. Когда Солнце тоже съело своих сыновей, Луна своих выпустила на небо. Солнце напустило на Луну духов, которые с тех пор вызывают лунные затмения. Другие духи, соратники Луны, вызывают затмения Солнца.

Ментавай. Солнце и Луна — женщины, у обеих было много детей, от детей Солнца исходил чрезмерный жар. Чтобы спасти людей, Луна спрятала своих детей и, вымазав рот красным соком, сказала Солнцу, что съела их. Солнце съело своих детей, а вечером показались дети Луны — звезды. Солнце ударило Луну ножом, теперь та видна по частям (фазы луны). Луна ударила Солнце, теперь край Солнца зазубрен, а Солнце с Луной не встречаются.

А. Кюн упоминает, подробно не пересказывая, еще один текст, записанный в XIX в. А. Бастианом на Яве [Kuhn 1936: 74].

На полуострове Малакка варианты рассматриваемого сюжета были известны всем обитателям внутренних районов — малайцам-аборигенам, сеноям и семангам.

Мантра (малайцы-аборигены). 1. Солнце и Луна — женщины, Звезды — дети Луны. Луна договорилась с Солнцем съесть своих детей, спрятала своих, а Солнце своих действительно съело. Если бы Солнц было столь же много, как звезд, стояла бы нестерпимая жара. Солнце до сих пор гонится за Луной, а когда нагоняет, происходит затмение. Днем Луна продолжает прятать своих детей. 2. Было три Солнца — жена, муж и ребенок, кто-нибудь из них всегда находился на небе. То Энтах попросил Луну спрятать у себя во рту своего мужа Вечернюю Звезду и детей-звезд, предложить Солнцу проглотить своих мужа и детей. Солнце так и сделало, а узнав правду, сказало, что проглотит Луну, если та окажется на ее тропе. В этом причина затмений.

Джехаи (семанги). Солнце — женщина, Месяц — мужчина, у каждого много детей, таких же, как их родители, из-за детей Солнца на земле страшно жарко. Месяц решает помочь людям, прячет своих детей под мышкой, говорит Солнцу, что съел их, советует поступить так же. Когда Солнце съедает своих детей, Месяц вновь выпускает своих — звезды.

Кинтак (семанги). Луна и Солнце — старшая и младшая сестры. Луна прячет своих детей в узле волос (hair-knot) на голове, говорит Солнцу, что проглотила их. Солнце пожирает своих детей. Если бы этого не случилось, люди не смогли бы пережить жар многих солнц. С тех пор Солнце пытается схватить Луну и спрятать у себя под мышкой, но отпускает, услышав с земли шум, производимый людьми во время затмений.

Сакаи (сенои). Луна сказала Солнцу, что люди не в силах вынести жар его детей. Пусть оно их съест, а она съест своих детей. Но Луна лишь спрятала своих детей-звезд. С тех пор Солнце при встрече нападает на Луну, вызывая затмения. В записи Шебесты, на которую ссылается Раман, есть уточнение: Луна спрятала детей у себя под мышкой.

В Индии много текстов зафиксировано среди как южных, так и северных мунда (бондо, сора, хо, бирхор, санталы, тури), а также у бхуйя и байга, сейчас перешедших на языки индоарийской и частично дравидской семьи, но в прошлом, вероятно, мундаязычных. Текст байга существенно отличается от прочих, но мотив съеденных небесным светилом младших родственников в нем тоже присутствует.

Хо. У Солнца было столько же детей, сколько и у Луны, чьи дети — звезды. Чтобы умерить жар, Луна с Солнцем договорились съесть своих детей, но Луна своих спрятала, а Солнце своих действительно съело (пол Солнца в пересказе текста не уточняется). Солнце раскололо Луну надвое, и с тех пор она раскалывается и снова срастается, а ее дочери-звезды сопровождают ее.

Тури. Луна боялась, что жар ее сестры Солнца погубит ее детей, поэтому она спрятала их в глиняный горшок. Когда сестра поинтересовалась, где ее дети, Луна ответила, что съела их. Тогда сестра-Солнце тоже съела своих детей. Ночью Луна выпустила своих детей на небо, они стали звездами. Теперь с Солнцем больше нет ее детей, и она не встречается с Луной.

Санталы. Солнце и Луна — муж и жена, звезды — их дети, которых они поделили. Сначала днем звезд было столько же, сколько ночью, от них исходил ужасный жар. Луна спрятала своих детей под корзиной, сказав, что съела их. Солнце своих детей тоже съело, так что из дневных звезд остались лишь две — Утренняя и Вечерняя. Увидев, что его обманули, Солнце рассекло Луну пополам, поэтому она теперь светит слабее Солнца и ее фазы меняются.

Бирхор. Солнце и Луна — брат и сестра, у обоих много детей. Из-за детей Солнца на земле страшно жарко. Луна решает помочь людям, прячет своих детей, говорит Солнцу, что съела их, советует поступить так же. Солнце съедает своих детей, тогда Луна вновь выпускает своих — это звезды. Дети Солнца — самые яркие звезды, среди них выжившая Утренняя Звезда.

Бондо. 1. Сначала Солнце постоянно совокуплялось с Луной, почти не выходило освещать землю, каждый день рождался ребенок. Солнце любило только сыновей, а Луна — дочерей. Чтобы заставить Солнце светить, Махабрабху дал Луне жевать бетель. Когда Солнце вернулось голодным, Луна показала свои красные губы и сказала, что съела своих дочерей, хотя сама спрятала их в прическе. После этого Солнце съело сыновей, а Луна выпустила дочерей, и Солнце разбило ей голову. Махабрабху велел обоим никогда не встречаться, освещать землю. 2. Сестры Солнце и Луна жили вместе, у Солнца детей было больше. Луне стало жалко делиться едой с детьми сестры. Она спрятала своих детей в волосах, сказав, что ее лицо распухло от ожога, а детей она съела. Сестра-солнце поверила и тоже съела своих, Луна же со своими детьми убежала. Солнце от гнева стало горячим.

Сора. Солнце и Месяц — братья, у обоих было много детей. Из-за множества маленьких Солнц на земле стоял нестерпимый жар. Месяц спрятал своих детей (это звезды) в сундук, вымазал рот красным древесным соком, сказал, что съел детей. Когда брат-Солнце съел собственных детей, Месяц своих выпустил. Брат-Солнце наслал на Месяц змея, который глотает его раз в год. Это не всегда видно, но если видно, то люди бьют в барабаны и палят из ружей.

Бхуйя. Луна ела плод, сказала Солнцу, что ест своих детей. Солнце съело своих, лишь один убежал в виде молнии. Солнце прокляло Луну, велев ей умирать и оживать. Луна велела одному глазу Солнца лопнуть. Восемь месяцев Солнце не моет свой глаз, а когда промывает, делается очень жарко.

Байга. У Солнца было одиннадцать братьев, у Луны одиннадцать сестер. Братья Солнца и сестры Луны не смогли пожениться, тогда Солнце предложило их съесть. Луна съела сестер, а Солнце спрятало братьев за щеками. Луна не смогла отрыгнуть сестер, лишь сплюнула, капли ее слюны превратились в звезды. Теперь Луна трудится постоянно, лишь один день каждый месяц у нее месячные, но каждый из братьев-Солнц трудится лишь один месяц в году. Если бы они вышли все вместе, мир бы сгорел.

Из резюме ясно, что пол светил (мужской или женский) и их взаимный статус (супруги или сиблинги) легко меняется от текста к тексту, так что для межрегиональных сопоставлений эти мотивы несущественны. Есть, однако, более специфические мотивы, которые в индийских повествованиях идентичны представленным в малаккских и индонезийских вариантах. Речь идет, во-первых, о растительной краске, с помощью которой Луне удается убедить Солнце, что ее рот в крови; во-вторых, о Венере как о последней из «дневных звезд» — детей Солнца; в-третьих, о том, что Луна прячет звезды в своей прическе. Тексты на данный сюжет встречаются и у дравидов центральной Индии — ораонов, муриа, кондов, бинджваров, бхаттра. Большинство вариантов совпадает с характерными для мунда.

Ораоны. Семеро братьев-Солнц плавили землю своим жаром. Луна притворилась, будто съела своих детей-звезд, убедила Солнце сварить своих братьев и съесть.

Конды. 1. После потопа появилось семь солнц, вода быстро высохла, но теперь страшный жар грозил все уничтожить. Луна притворилась, что съела своих детей, вымазала рот красным. После этого Солнце съело своих братьев-солнц, а ночью Луна вывела своих детей-звезд на небо. 2. Капанатали бросил в небо зеркало, превратив его в семь солнц и семь лун. Мир загорелся от жара. Нирантали поймала шеть лун, спрятала их у себя в волосах, а солнцам сказала, что съела их. Тогда солнца разрешили ей съесть шестерых из них. Шесть лун Нирантали зарыла, остались одно Солнце и одна Луна. 3. Жар Солнца и его детей делал жизнь невозможной. Луна спрятала своих детей в волосах, сказала, что съела их. Тогда Солнце действительно съело своих детей. Иногда Солнце настигает Луну и сажает на время в тюрьму, наступает затмение. Иногда Луна со своими детьми заключают в тюрьму Солнце.

Муриа. Махапуруб сделал по зеркалу для себя и для жены, превратил свое в Солнце-мужчину, ее — в Луну-женщину. Дети Луны и Солнца были подобны своим родителям, на земле царил нестерпимый жар. Махапуруб спрятал Луну в яме, Солнце пришло искать жену, Махапуруб заговорил ее голосом и предложил съесть детей. Солнце так и поступило, а Луна спрятала своих детей за щеку. Чтобы больше у Солнца с Луной дети не рождались, Махапуруб велел им ходить отдельно. Раз в месяц Солнце встречает Луну, но у той в это время месячные.

Бинджвары. Когда у Солнца родились дети, боги испугались, что мир сгорит. Они попросили его сестру Луну позвать брата в гости, накормить бататом и сказать, что это плоть ее детей. Затем будет достаточно спрыснуть водой их кости, и дети якобы оживут. Солнце так и сделало, и его дети стали духами, которые время от времени нападают на Луну, вызывая затмения.

Бхаттра. Солнце — брат, Луна — сестра, у обоих дети. Луна отдала свою дочь за сына Солнца, а тот не отдал свою за сына Луны. Оскорбленная Луна спрятала своих детей, сказала, что убила их. Солнце убило своих детей, а дети Луны вернулись, но появляются только вместе с матерью, чтобы Солнце их не убило.

Рассказ о съеденных детях Солнца должен был быть известен предкам мунда, поскольку хорошо представлен у представителей как южной (сора и бондо), так и северной ветвей этой языковой семьи, хотя территориально эти ветви разобщены. У дравидов Средней Индии данный сюжет распространен не менее широко. В то же время его нет ни у южных дравидов, ни у большинства австроазиатов. Помимо мунда, миф о гибели детей Солнца зафиксирован у аслийцев (семангов и сеноев), но не у носителей других ветвей монкхмерских языков, к которым аслийские относятся. Различные материалы, в том числе данные топонимики, указывают на то, что до австронезийцев на Суматре и, возможно, других островах западной Индонезии, включая Калимантан, были распространены языки австроазиатской семьи, близкие аслийским [Donohue, Denham 2010: 233; Urban 2010: 575]. Однако в пользу проникновения этих языков на Сулавеси и тем более на Филиппины нет никаких свидетельств.

Таким образом, отдельные очаги распространения в Азии мифа о съеденных детях Солнца с ареалами известных языковых семей не совпадают. Зато они локализованы в точности вдоль маршрута миграции в регион ранних сапиенсов, который реконструируется по данным генетики (рис. 17).

Рис. 17. Древние миграции в Юго-Восточной Азии. Сплошной линией показан генетический след заселявших регион ранних сапиенсов, пунктиром — распространение австронезийских языков [Donohue, Denham 2012, fig. 1].

В Австралии историй о Луне, обманом заставившей Солнце уничтожить своих детей, нет. Однако на юго-востоке в районах, наиболее удаленных от Индонезии, записаны тексты, которые на индонезийские и южноазиатские похожи частично. У вонгхибон (Новый Южный Уэльс) птица типа индюшки или дрофы уговорила эму отрезать себе крылья и съесть своих птенцов, оставив лишь одного. Когда обман раскрылся, эму швырнула в обидчицу оставшееся яйцо, оно долетело до неба и стало Солнцем. У юалараи и других групп этого региона яйцо бросает не эму, а ее противница, на небе оно воспламеняет кучу хвороста, от которой с тех пор и исходит солнечный свет. Превращение брошенного яйца в Солнце в австралийских вариантах ничем не мотивировано, так что в этом эпизоде можно видеть отголосок истории о ссоре Солнца с Луной. Но даже если этиология появления Солнца попала в данный сюжет совершенно случайно, его основа (одна птица делает вид, что убила своих птенцов, а другая верит ей и действительно убивает своих) представлена в Австралии как на юго-востоке, так и на севере и западе континента и имеет параллели в Африке южнее Сахары (рис. 18).

Рис. 18. «Солнце съедает своих детей». 1. Двое персонажей договариваются убить своих близких родственников. Один из них прячет своих, а другой действительно убивает (мотив M104). Один из персонажей или единственный оставшийся не убитым ребенок — солнце (мотив A41). 2. То же, но протагонисты повествований не светила, а животные или птицы. 3. То же, но персонажи антропоморфны. 4. Дети Солнца были столь же многочисленны, как дети Луны, т.е. звезды, но погибли по ее вине (без других подробностей).

Бушменские тексты повествуют о конфликте страуса и дрофы и ничем существенным от австралийских не отличаются. О возникновении солнца из брошенного яйца речь в них не идет, но и в Австралии эта подробность, как было сказано, характерна только для Виктории и Нового Южного Уэльса. Вот два примера (мотивы M104, M105A).

Бушмены кунг. У страуса много детей. Птичка хейше отослала своих детей, сказала, что съела их, предложила убить детей страуса. После того как они вместе зажарили и съели всех страусят, хейше объявила, что обманула страуса. Тот подкараулил хейше, схватил за ногу, хейше упала, разбила горшки с водой и стала бить страуса по ногам палкой. Оба превратились в птиц.

Юалараи (Новый Южный Уэльс). Эму была признана вождем птиц. Дрофа позавидовала, спрятала свои крылья, посоветовала эму тоже от них избавиться, ибо негоже вождю иметь то, что есть у всех. Когда эму отрезала себе крылья, дрофа показала свои. Тогда эму спрятала своих детей, оставив лишь двух. Она сказала дрофе, что остальных детей убила, и посоветовала дрофе сделать то же — будет легче вырастить оставшихся. Когда дрофа убила птенцов, эму показала своих. С тех пор эму выводит много птенцов, а дрофа только двух.

У части народов Африки героями аналогичных рассказов являются не птицы, а животные (коза и леопард, хамелеон и ящерица, заяц и гиена, заяц и лев, и т.п.), причем в большинстве африканских текстов одно животное предлагает другому убить не детей, а матерей (рис. 19). Такие повествования записаны преимущественно у банту (овимбунду, исанзу, саката, квири и др.), но есть также в Западной Африке (манканья, фон, коно, хауса) и у некоторых нило-сахарских народов (маба, ланко, шиллшук).

Рис. 19. «Якобы убитые родственники», мотив M104. Два персонажа договариваются убить своих близких родственников. Один своих прячет, а другой действительно убивает. 1. Персонажи договариваются убить своих детей, мотив M105A. 2. Договариваются убить матерей (тсонга и апатани: жен), мотив M105.

В Южной Азии вариант с убийством матери зафиксирован у мишми (тараон) — тибето-бирманцев Аруначал-прадеша. У родственных им апатани персонажи договариваются убить своих жен. Кроме того, на острове Аоба в центральной части Новых Гебрид записан рассказ о том, как персонаж по имени Тагарпо кормит пришедшего в гости Мера-мбуто свининой, а говорит, что испек свою мать. Когда Мера-мбуто испек свою, Тагарпо предложил ему сжечь его в яме, заранее выкопал подземный ход и спасся. Мера-мбуто тоже попросил себя сжечь и сгорел. Этот текст связан, скорее, не с мотивом «якобы убитые родственники», а с другим — «неумелое подражание» (M38). В нем нет важнейшего начального эпизода, характерного для мотива M104, когда персонажи договариваются убить своих детей или матерей. В то же время протагонисты мифа с Аоба, как и герои некоторых других меланезийских традиций, по своим характеристикам близки протагонистам повествований у тибето-бирманцев Аруначал-прадеша: все они антропоморфны и противопоставлены друг другу как «герой/трикстер» и «неудачник/противник». Мифы же апатани и мишми, в которых персонажи договариваются убить жен и детей либо матерей, вполне соответствуют африканским стандартам.

За пределами Африки, индо-тихоокеанской окраины Азии и Австралии вариант повествования, согласно которому персонажи договариваются убить собственных детей, зафиксирован только один раз — у осэдж Великих Равнин Северной Америки (самка скунса обманывает самку опоссума). Случайное это совпадение или остаток традиции, принесенной из Азии, сказать невозможно.

Если австралийские варианты с зооморфными протагонистами больше всего похожи на бушменские, то мифы о съеденных детях Солнца, характерные для Южной и Юго-Восточной Азии, имеют наиболее близкие параллели в Западной Африке от Кот-д’Ивуара до севера Камеруна.

Бауле. Солнце предложило Месяцу для начала убить и съесть его, Солнца, мать, а вечером — мать Месяца. Они убили и съели мать Солнца, но когда настал вечер, Месяц отказался убивать свою мать. Теперь Солнце должно ежедневно трудиться, а Месяц то и дело гостит у своей матери и не виден на небе.

Фон. Луна предлагает Солнцу сбросить детей с неба на землю, прячет своих, набирает в мешок камней, вываливает их в реку. Солнце действительно топит своих детей. Когда Солнце узнает правду, Луна объясняет, что сила Солнца чрезмерна и лучше, если его дети станут рыбами, которых люди будут ловить. С тех пор светила враждуют.

Эве. Луна предложила Солнцу сначала съесть его детей, а потом — ее. Солнце согласилось, его детей съели. Своих же детей Луна спрятала в большом сосуде, а потом извлекла их оттуда — это звезды. У Солнца теперь детей нет. Поэтому Бог любит Солнце и не любит злую Луну.

Вуте. Луна и Солнце оба имели много детей (или много каких-то точнее не определенных сопровождающих их персонажей). Обидевшись на Солнце (victime d’un mauvais tour), Луна уговорила его убить своих детей.

Других подробностей в тексте вуте нет. Не исключено, что похожие варианты существовали у банту Габона (нкоми и кута) и у пигмеев Конго. В имеющихся текстах нкоми и пигмеев Солнце жалуется, что у него было бы столь же много детей, как у Луны (чьи дети — звезды), но Луна их погубила. У куте лишь говорится, что дети Солнца умирают от жары и голода, а у Месяца, женатого на Вечерней Звезде, много детей-звезд.

То, что африканские мифы о детях Солнца и детях Луны похожи на азиатские, было замечено еще до Второй мировой войны [Kuhn 1936: 74], однако исследователей это наблюдение не заинтересовало. При сходстве основного мотива между азиатскими и африканскими мифами есть и существенное различие. В Азии Луна чаще всего подговаривает Солнце убить детей, чтобы спасти обитателей земли от невыносимого жара, тогда как в Африке и в Австралии поведение персонажей высокими помыслами не определяется. Намек на подобный мотив есть лишь в тексте эве, но развития он в Африке не получил.

Самый простой из возможных сценариев, объясняющих рассмотренные параллели, состоит, на наш взгляд, в следующем. Бушмено-австралийские аналогии (одна птица провоцирует другую убить своих птенцов) связаны с более ранней миграцией из Африки. Азиатско-африканские параллели, которые в Австралии не представлены или для которых там есть лишь отдаленная аналогия на юго-востоке, связаны с более поздней миграцией.

Однако на этом анализ данных материалов завершать рано, поскольку есть еще европейские тексты, содержащие некоторые элементы, сходные с азиатскими, хотя и не с африканскими.

Согласно записям, сделанным на Балканах в XIX—XX веках, мужчине-Солнцу пришлось отменить свадьбу, ибо выяснилось, что если он женится и его жена родит новые солнца, то жар на земле станет невыносимым (мотив A2C, «лишние солнца — дети главного»). Вот несколько вариантов.

Болгары. 1. Солнце решил жениться. Приехавший ёж положил своему ослу в кормушку камни вместо сена. Все удивились. Ёж объяснил, что когда у Солнца родятся дети, жар от многих солнц испепелит все живое, так что пусть осел привыкает есть камни. Солнце отказался от намерения жениться. 2. Солнце объявил о свадьбе с Луной, пригласил зверей. Другие спрашивают ежа, почему он сидит грустный, грызет камень. Ёж ответил, что угощение ему нравится, но он хочет заранее научиться питаться камнями, ибо, когда у Солнца появятся дети, на земле все сгорит. Солнце отказался от свадьбы. Звери рассердились на ежа, Солнце дал тому для защиты иголки. 3. Солнце собирается жениться на своей сестре Луне. Приехали сваты — все звери. Ёж бросил коню еду в кормушку, сидел молча, ответил собравшимся, что свадьба состоится, если его конь съест свой корм. Ибо, когда народятся маленькие солнышки, на земле все сгорит — пусть конь учится питаться камнями. Испуганные звери решили сделать так, чтобы Солнце с Луной никогда не встречались. Существуют также болгарские варианты, согласно которым Солнце собирался жениться не на Луне, а на Денице (Утренняя Венера) или на девушке Грозданке.

Македонцы. 1. Солнце собрался жениться, но ёж сказал, что, когда родятся новые Солнца, жить станет невозможно. Животные решили, что свадьбы не будет, после чего Солнце погрузился в море. Петух стал петь, Солнце вынырнул и стал укорять: он, Солнце, топится, а тот поёт. Теперь Солнце выходит, когда поёт петух, а ежа Солнце проклял, и он днем прячется. 2. Когда Бог запретил Солнцу жениться, тот погрузился в море. Петух стал петь, Солнце вышел посмотреть, почему он поёт, и остался. 3. Когда Солнце решил жениться, мул сказал, что, если будет два солнца, все сгорит. Свадьбу отменили, а Солнце проклял мула, сделав его бесплодным.

Сербы. Солнце задумал жениться, всех пригласил на свадьбу. Ёж дал своему ослу камни — пусть учится ими питаться, ибо, когда у Солнца родятся дети, все сгорит. Солнце отказался от свадьбы.

В некоторых болгарских текстах свадьба Солнца оказывается отменена благодаря не ежу, а черту. Мотив катастрофы, грозящей земным обитателям в случае рождения у Солнца детей, в них тот же, что и в вариантах с ежом. Солнце просит у Бога разрешения жениться. Бог советуется с чертом, тот отвечает, что он — Бог, ему и решать. Бог посылает к черту пчелу. Она подслушивает, как черт велит своему ослу напиться из реки, ибо, когда Солнце родит детей, реки высохнут. Бог запрещает свадьбу.

В румынском тексте сохраняется мотив возможного появления множества солнц, но история переосмыслена в христианском духе. Бог посылает пчелу узнать у дьявола, следует создать одно солнце или несколько. Сидя у дьявола в волосах, пчела подслушала, как тот размышляет вслух. «Надо создать одно солнце, ибо несколько станут жечь жарче адского пламени и дьявол не сможет мучить (грешников)». Если бы солнца светили ночью и днем, люди бы не впадали во власть дьявола. Есть также повествования о несостоявшейся свадьбе Солнца, отмененной, однако, не из-за угрозы сожжения мира, а из-за нежелательности инцеста Солнца с его сестрой Луной. Бог разводит Луну и Солнце на небосводе, не велит им встречаться.

Сюжет несостоявшейся свадьбы Солнца в близком к балканским варианте представлен и у литовцев. Узнав, что Солнце женится, лягушки решили, что дети от этого брака сожгут все живое, высушат водоемы. Они пошли к Богу жаловаться, но не застали его дома. Солнце наказало лягушек, лишив их своего тепла. Теперь лягушки боятся солнца и квакают только после заката. О прямых последствиях лягушачьей жалобы не говорится, но очевидно, что свадьба Солнца не состоялась.

Мотив «добрый советчик наказан» (C35A) связывает пересказанные выше тексты с тюркскими, записанными у казанских татар и у азербайджанцев Ленкорани. О свадьбе Солнца в этих случаях не говорится, но мотив предупрежденного космического бедствия имеется. Параллель с наказанием ежа в македонском и лягушек в литовском вариантах в этих случаях несомненна.

Казанские татары. Луна и Солнце хотели стоять вдвоем на одном месте, созвали птиц и зверей, никто не возражал. Летучая мышь не согласилась, т.к. ветер будет дуть в одну сторону и деревья вырастут кривыми, хлеб не родится в тени. Солнце обозлилось, не разрешило летучей мыши летать днем [Замалетдинов 1992: 57].

Азербайджанцы. Змея, Ветер, Вода и Солнце приходят к пророку Иисусу Христу. Змея хочет иметь ноги, Ветер — перестать дуть [т.к. он устал], Вода и Солнце — вечно оставаться в покое на одном месте. Иисус обещал выполнить просьбы, если красивая птица, которая должна пролететь мимо, сочтет их разумными. Птица советует просьбы отвергнуть, ибо, получив ноги, Змея истребит все живое, Ветер перестанет освежать воздух, веять хлеб и надувать паруса, стоячая Вода не будет орошать поля и вращать мельницы, Солнце, оставаясь на одном месте, лишит мир чередования ночи и дня (в одном месте будет вечная ночь, а в другом — вечный день). Отвергнутые просители собираются уничтожить птицу, она просит Иисуса ее защитить, тот превращает ее в летучую мышь, которая утоляет жажду собственным молоком, делает гнездо там, куда змеи не заползают, вылетает лишь с наступлением темноты, когда нет солнца и ветра [Багрий 1930.1: 236-239].

Мотивы «подслушанный секрет» (С29) и «мудрый еж» (С31) также связывают балканские тексты с характерными для степной зоны Евразии и сопредельных районов, к Индии они отношения не имеют (рис. 20).

Рис. 20. 1. «Подслушанный секрет», мотив С29. Люди (Бог) узнают секрет, подслушав, как некий персонаж разговаривает сам с собой или с родственниками. Обычно до этого люди просят обладателя знаний поделиться ими, но когда тот приходит, он обижается и поворачивает обратно. 2. «Мудрый ёж», мотив С31. Ёж оказывается мудрее или умнее всех: он обладает знаниями, жизненно важными для существования людей, или обманывает опасного трикстера. 3. Присутствуют оба мотива.

Что же касается космического брака, который в случае осуществления грозит катастрофой (мотив С35), то в мировой мифологии он встречается значительно реже, чем остальные рассмотренные мотивы. Древнегреческий вариант [Apollod., III, 13, 4] приурочен к истории свадьбы Пелея и Тетис (Фетиды). Зевс не решился вступать в брак с морской богиней, узнав, что ее сын станет сильнее отца. Соответственно Тетис отдали смертному — Пелею. Помимо Литвы и Балкан, мотив отмененного космического брака представлен еще только в Южной Азии. Совпадение это вряд ли случайно, поскольку южноазиатские варианты также повествуют о судьбах богов и в этом смысле с древнегреческим сходны. Записи сделаны среди «племенных» народов Средней Индии — гондов, байга, пардхан. Языки гондов и пардхан относятся к дравидской семье, нынешний язык байга, как уже говорилось, относится к индоарийской семье, но раньше байга, вероятно, говорили на мунда.

Гонды. Небо-мужчина позвал богов на свадьбу с Землей-женщиной. Бхимсен решил, что если Земля и Небо поженятся, то они всех раздавят. Поэтому он создал петуха, объявившего о начале Кали-юги. Боги решили, что в эту эпоху тьмы брак состояться не должен. От упавшего на землю семени Неба родились птицы и насекомые.

Пардхан. Небо и Земля должны были пожениться, боги боялись оказаться раздавленными. Гуру Бахадео «шепнул на ухо» богине Дешири Мата, та родила Ветер, который отправился искать отца. Бог Бхимсен назвался отцом, Ветер на него в гневе бросился, Бхимсен выбил ему глаза, ослепший Ветер ищет отца до сих пор.

Байга. Земля должна была выйти замуж за Облако, боги испугались быть раздавленными. Поэтому Махадео создал Медведя и женил его на Земле. Медведь ласкает груди Земли — муравейники.

Вариант байга особенно интересен, ибо в нем, как и у древних греков, представлена фигура смертного «жениха-заместителя», которому отдали богиню, чтобы избежать ее брака с верховным небесным божеством. Отголосок мотива отмененного брака земли и неба сохранился также у тибето-бирманцев Арунучал-прадаша (группа миньонг), в мифе которых боги тоже боятся оказаться раздавленными, но решают проблему, оттолкнув небо подальше от земли.

Частичная аналогия мотиву опасного для богов и поэтому отмененного брака (мотив С35) есть в Западной Африке у моси (семья гур). Ньяка (маленькая антилопа, наделенная в фольклоре моси умом и сообразительностью) обещает дочь тому, кто принесет молоко буйволицы, шкуру леопарда и бивень слона. Заяц все это достает, но Ньяка отказывается дать ему дочь, чтобы потомок двух столь смышленых существ, как он сам и Заяц, не стал бы умнее самого Бога. Однако сходство этой истории с индийскими и балканскими вариантами случайное, ибо, хотя текст моси имеет многочисленные параллели в своем регионе (мотив M56B), мотив брака, отмененного потому, что его последствия могут оказаться опасны, более нигде в Африке не зафиксирован.

Таким образом, в мифологии Балкан и Южной Азии — и больше нигде — обнаруживается сочетание двух редких и хорошо опознаваемых мотивов: «лишние солнца есть дети главного» и «космический брак не состоится».

Македонские варианты включают мотив, существенный для определения направления заимствований и их времени. В этом варианте спрятавшееся Солнце выманивает петух. Приведем для сравнения текст бирманских качин, который сочетает особенности, характерные для восточноазиатских мифов, о множестве уничтоженных стрелами солнц (мотивы A37, A37A; Yamada 2009a) с мотивом «горячих детей Солнца».

Качин. Брат-Солнце — отец девяти девочек-Солнц, у сестры-Луны много детей-звезд. Когда люди стали воровать рис, Солнце выпустил в наказание всех дочерей, дал собакам по девять хвостов, а полевым мышам по девять нор. Люди сделали лук, чтобы выстрелить в солнце живыми змеями, после чего вся семья Солнца спряталась. Петух договорился, чтобы Солнце разбросал своих дочерей, разбив их на части, которые тоже стали звездами [Gilhodes 1908, № 24: 691-693].

Петух как «выманиватель» спрятавшегося Солнца встречается и в фольклоре других народов, говорящих на тибето-бирманских языках и языках мяо-яо, а сам мотив «выманивания» могущественного персонажа (не обязательно петухом) в Южной, Юго-Восточной и Восточной Азии распространен едва ли не повсеместно. Примерами служат описанное в «Кодзики» выманивание скрывшейся солнечной богини Аматерасу и текст бондо Средней Индии, резюме которого приведено ниже в разделе, посвященном мотиву «солнце в капкане».

Известно, что в Месопотамию домашние куры попали с востока через Иран в III тыс. до н.э. [Ehrenberg 2002: 53-54], после чего они, вероятно, достаточно быстро проникли в Европу. Настаивать именно на такой датировке распространения всего рассмотренного комплекса мотивов вряд ли стоит, но направление движения с востока на запад, учитывая азиатское происхождение домашних кур, крайне вероятно. На это же указывает и гораздо более широкое распространение и большее разнообразие мифов о множестве солнц в Азии, чем в Европе. Тюркские параллели (татары и азербайджанцы) пока не помогают решить проблему, но если удастся найти новые тексты с мотивом «добрый советчик наказан», именно они могут сыграть здесь ключевую роль.

Мотив С35 («добрый советчик наказан») есть и в Африке, а именно у нилотов западной Кении.

Джолуо. Солнце было таким горячим, что люди прятались от его лучей. Солнце стало драться с Месяцем, на лице Месяца остались следы. Создатель пожалел Солнце, решил дать ему сестру или брата, но паук сказал, что если будет два солнца, то люди погибнут; Солнце прокляло паука, велев выходить лишь в темное время суток.

Этот миф явно похож на евразийские варианты, но совершенно не похож на западноафриканские, в которых Луна подговаривает Солнце убить своих детей.

На основании приведенных материалов можно предложить следующую реконструкцию. Мотив персонажа, провоцирующего другого убить собственных детей (или других близких родственников), возник в Африке и оттуда был принесен ранними сапиенсами на территории, расположенные от Индийского океана к северу и к востоку. С учетом бушмено-австралийских параллелей понятно, что первоначально речь шла о двух крупных птицах. Затем, также еще в Африке, протагонистами повествования стали не только птицы или животные, но и светила. Этот вариант проник в Южную и Юго-Восточную Азию, но не в Австралию: на юго-востоке Австралии обнаруживаются лишь его отголоски. На основе принесенных из Африки элементов в Азии возник миф, в котором конфликт персонажей оказался наделен новым смыслом: дети Солнца должны быть уничтожены ради сохранения жизни на земле.

Как будет показано ниже, есть немало мотивов, которые, вероятно, возникли в Южной — Юго-Восточной Азии и оттуда попали в Африку. Однако история о Солнце, убившем своих детей, к их числу не относится. Утверждать так мы можем не потому, что в азиатских вариантах есть тема космической угрозы, а в африканских нет. В принципе допустимы обе гипотезы: и развитие сюжета при его переносе из Африки в Азию, и его упрощение при переносе из Азии в Африку. Однако австралийско-африканские параллели однозначно предполагают африканский центр формирования кластера мотивов, связанных с темой спровоцированного убийства детей. Соответственно гипотеза первоначального появления мотива «Солнце убивает своих детей» в Южной Азии гораздо менее вероятна, чем гипотеза первичности африканского центра.

Из Южной Азии мотив (потенциальной) опасности множества солнц попал в Европу, прежде всего на Балканы. Эти же регионы связывает мотив отмененного космического брака. Поскольку мотив отмененного брака есть в древнегреческой мифологии, соответствующие связи должны относиться ко времени не позже II тыс. до н.э. В пользу того же свидетельствует и наличие интересующих нас мотивов только у «племенных» народов Средней и Северо-Восточной Индии при отсутствии их у индо-арийских народов. Соответственно миграции индоевропейцев здесь вряд ли сыграли свою роль. Значительно вероятнее, что перед нами следы древней культурной диффузии с востока на запад, существо которой пока плохо понятно.

Связанные с этим процессом фольклорно-мифологические мотивы, имеющие отношение к интерпретации дневного светила, проникли из Азии не только в Европу, но и на северо-восток Африки (но не далее вглубь континента). Помимо упомянутого мифа джолуо, есть и другие факты в пользу подобного утверждения. В частности, ареал распространения мотива «обожженные солнцем» (I21) также включает, с одной стороны, нилотов (шиллук), а с другой — тибето-бирманцев северо-восточной Индии (лакхер, шан нага) и население островной Юго-Восточной Азии (рис. 21). Для Африки мотив I21 необычен, поэтому параллели с тибето-бирманскими и австронезийскими текстами заслуживают внимания.

Рис. 21. «Обожженные солнцем», мотив I21. Обитатели подземного мира или страны на восходе (на закате) имеют рыжие (желтые) волосы и/или красную либо черную кожу и/или страдают от жара солнца, которое близко проходит мимо них.

Шиллук. Ночью солнце проходит с запада на восток по дну Нила. Тот, кому посчастливится утром быть там, где оно выныривает из вод, увидит маленьких красных людей.

Лакхер. Солнце — женщина, живет на востоке; маленькие черные карлики перед рассветом открывают ей врата.

Шан нага. Черные карлики, которые не имеют анальных отверстий и питаются запахом пищи, по утрам открывают для солнца медные двери.

Ментавай. Когда солнце и луна спускаются на запад по небосводу, морской крокодил их проглатывает, но вскоре они появляются снова. Тогда живущие на западном краю мира красные люди бросают в раскрытую пасть крокодила клецки из муки таро.

Западные тораджа. Люди, живущие на востоке, до черноты обожжены жаром солнца, когда оно вступает в земной мир через восточную дверь. Они используют солнечный жар, чтобы печь бананы. Если солнце медлит с восходом, то эти люди задерживают его, поскольку хотят успеть со стряпней. Чтобы солнце не проглотили рыбы, эти люди кормят их кузнечиками.

Багобо. Люди, живущие «у дверей солнца», очень черные. Чтобы спастись от солнечного жара, до полудня они прячутся в яме, оставив сосуды с подготовленным к варке рисом. К полудню рис сварен, люди вылезают, едят его и приступают к работе.

Из Азии мотив «обожженные солнцем», вероятно, был принесен в Новый Свет, но этой темы мы сейчас не касаемся.

Солнце в капкане и пятна на Луне

Продолжим обзор африканских представлений о небесных светилах и аналогий этим представлениям на других континентах. Сразу же предупредим, что историческая связь между африканскими и неафриканскими образами и повествованиями, которые рассматриваются в этом разделе, менее вероятна, чем в случае с историей о погубленных детях Солнца. Соответственно для реконструкции древних миграций и контактов эти материалы менее существенны, нежели рассмотренные выше.

В Африке, в неарийской Индии и далее в Океании и Северной Америке (но не в Австралии) зафиксирован мотив поимки дневного светила в петлю или капкан (A38, Luomala 1940; 1965). Многочисленные океанийские и американские тексты очень похожи и явно восходят к одному первоисточнику [Березкин 2010б: 18-21]. Солнце в них всегда представлено антропоморфно, в виде мужчины. Обычно этот эпизод объясняет, почему солнце движется по небосводу с привычной для нас скоростью. В океанийских мифах до попадания в капкан солнце двигалось слишком быстро, а в американских — скорее нерегулярно или вообще не сходило с небосвода. Как в Океании, так и в Северной Америке мотив встречается не только в повествовательном фольклоре, но и в магической практике, когда нацеленная на солнце веревочная петля призвана замедлить его движение. Правда, в Океании этот связанный с магией вариант популярен, тогда как в Америке зафиксирован только на окраине своего ареала, у канадских эскимосов-иглулик.

Рис. 22. «Солнце в капкане», мотив A38. Солнце попадает в силок, капкан, оказывается привязанным за веревку.

Все африканские версии записаны в бассейне Конго у бантуязычных групп либо на границе Нигерии и Камеруна у «бантоидов» (джукун, чамба и др.) — народов, чьи языки в пределах макросемьи нигер-конго ближе других родственны языкам банту (рис. 22). Как и в Океании, мотив отражен в магической практике или по крайней мере в представлениях о действиях колдунов. У конго колдун ловит солнце или луну, мелом и красной краской что-то рисуя на земле в момент восхода светила. Достигнув зенита, светило оказывается пойманным, и если вокруг луны есть гало, значит, колдуны поставили в небе ловушку. В повествовательных текстах мотив нитяного капкана, силка также встречается. Так, в варианте нкунду герой Иянья желает продлить день, плетет силок, и солнце в него попадает. В то же время для Африки характерно отождествление солнца с копытным животным (мотив A33; ср. древнеегипетские представления о солнце-теленке), и оно тоже отражено в рассказах о поимке светила. Например, согласно мифу джукун (бассейн Бенуа), на веявших зерно женщин упало солнце, одна схватила его, в руках у нее оказался барашек. Женщина привязала барашка у себя в доме, дом наполнился светом. Утром солнце не взошло. Царь приказал узнать, не прячет ли кто-нибудь что-либо странное. Женщина призналась, отпустила барашка, он поднялся в небо, солнце вновь засияло.

Поимка солнца, выступающего в облике животного, за пределами Африки встречается только в фольклоре дравидов и мунда Индии.

Бондо. Солнце странствовало в облике черного быка, люди поймали и привязали его. На ночь юноши пошли к девушкам, рассвет не наступал. Девушка дала юноше гриб. По дороге домой юноши увидели быка. Гриб упал, из него выскочил петух и запел. Бык сразу же оборвал веревку, рассвело, повсюду из грибов как из яиц вылупились птицы, запели. Теперь солнце встает при голосе петуха.

Буйволорогие мариа. Солнце посещало землю в облике черного быка. Человек его поймал и привязал. С тех пор половину суток темно.

В мифе южноиндийских тода солнце не воплощено в буйволе, а сидит на нем, но похоже, что это все тот же образ. Люди не верили, что мальчик Квото — бог. Тогда он зацепил каменной цепью солнце, привязал к дереву, на земле и в мире мертвых стало темно (точнее, Квото привязал буйвола, на котором солнце сидело). По просьбе богов Квото отпустил солнце, но после этого другие признали его могущество.

Поскольку мотив «солнце в капкане» приурочен к ограниченному числу ареалов, общее происхождение соответствующих индийских и африканских повествований достаточно вероятно. Направление диффузии, однако, неясно. Поскольку в текстах фигурируют домашние животные, палеолитическая древность не кажется вероятной. В то же время отсутствие мотива в Восточной Африке, через которую осуществлялись связи континента с другими регионами в бассейне Индийского океана, не позволяет построить конкретный исторический сценарий.

Подобный сценарий невозможно предложить и для мотива «жена Месяца» (рис. 23).

Рис. 23. «Жена Месяца», мотив I82C. Венера либо точно не идентифицированная звезда на восточном и/или на западном небосклоне считается женой Месяца.

Уже говорилось, что пол светил, особенно пол Луны/Месяца, в представлениях варьирует и определять дальние межконтинентальные связи на основе одного лишь этого признака невозможно. Региональные тенденции заметны, однако, и здесь. Так в северной Евразии и Австралии Солнце обычно выступает в облике женщины, а в Южной и Центральной Америке это почти всегда мужчина. В Африке Солнце чаще мыслится мужчиной, и тогда его женой бывает Луна. Если же Месяц — мужского пола, то он почти всегда женат на Венере или какой-то другой яркой звезде (мотив I82C).

Этот последний мотив прост и вряд ли во всех традициях восходит к одному источнику. В то же время картографирование показало его значительную стабильность. Образ Венеры как жены Месяца представлен только в нескольких регионах мира, а именно в бантуязычной и Западной Африке, в Океании и северной Австралии (западная Меланезия, Маршалловы острова, Квинсленд, Арнемленд), на Балканах и в Восточной Европе и, наконец, в Южной Америке. Наиболее вероятно независимое появление данного мотива в основных ареалах его распространения.

Других ареально специфичных солярно-лунарных мотивов, которые бы связывали Африку с определенными областями за пределами континента, обнаружить не удалось. Значимо, однако, отсутствие некоторых мотивов, характерных для почти всего остального мира. В частности, мотив нападения на светила вызывающего затмения существа (A12) в Африке, как и в Австралии, крайне редок. У гур северной Ганы (вероятно, речь идет о касена) затмения луны вызывает кот (вряд ли древний образ), у пигмеев Габона — крокодилообразное чудовище, у суахили — змея. Мотив чудовища, вызывающего затмения не луны, а солнца, удалось обнаружить лишь на Коморах и у ливийских арабов. Наверняка какие-то материалы остались мне не известны, но ясно, что мотив нападающего на светила существа для континента не характерен, так что в эпоху ранних сапиенсов он вряд ли существовал.

Изредка в Африке встречается представление о существах, нападающих на солнце в то время, когда оно скрывается с небосвода. По представлениям бушменов нхаро, великаны-людоеды поджидают солнце на закате, а у чвана солнце ночью пожирает крокодил — примерно как змей Апоп в древнеегипетской мифологии. Чагга (банту на границе Кении и Танзании) рассказывали, что солнце на востоке защищают вечно бодрствующие люди, иначе его склевали бы птицы. Этот последний вариант может быть связан с мифом джолуо о людях, прятавшихся от солнечных лучей.

Несколько чаще в Африке для объяснения затмения светил встречается мотив борьбы Солнца с Луной (A14: бушмены, нгала, кута, бауле, фон, крачи, гур северной Ганы, джукун, бамбара, пигмеи мбути, теда). Этот мотив, однако, ареально неспецифичен и с примерно одинаковой частотой встречается по всему миру (чаще всего — в Мезоамерике). Характерный для Северной Евразии и Америки образ небесного хищника (волка, собаки, медведя, ягуара) в Африке совсем не известен. Также здесь совершенно отсутствуют тексты, в которых солнце или луна/месяц описывались бы как дети, подростки, молодые герои, чьи приключения на земле заканчиваются их вознесением к небу (мотив A20). Такого рода повествования особенно характерны для эскимосов и американских индейцев, но, вероятно, возникли еще в Азии, поскольку у бирманских качин и у корейцев мотив зафиксирован примерно в том же контексте, что у индейцев Мексики и Перу.

Пятна на луне в Африке истолковываются не в качестве фигуративных образов (мотив A32), а осмысляются именно как пятна (мотив A35), т.е. как след удара, ожога, грязь, краска и т.п. (рис. 24).