Дневник стюардессы (сборник)

Пока разбирались с управляющим, прошла чертова прорва времени. Надо было срочно переодеться и вымыться, пока нефть не впечаталась в нас навечно. Вернее, вымыться и переодеться. Вопрос, во что? Наше нижнее белье-то ушло. Решили быстро, прямо в купальниках, сбегать в ближайший торговый центр «Blue Souq» – паровозик. А потом уже отмыться, переодеться и, как принцессы, въехать в свой номер-люкс.

Побежали-побежали. На улице было уже все +60 °C. От раскаленного за день на солнце асфальта поднималось плотное марево. И усиливало температуру на поверхности. Зеркальный эффект в действии. Мы короткими перебежками от тенька до тенька, от дерева до автобусной остановки двигались в сторону известного паровоза. Параллельно с нами двигались блестящие кабриолеты местных шейхов. При виде нашей парочки в коротких пляжных сарафанах любвеобильные арабы притормаживали и уговаривали сесть к себе в машину. Уговоры заканчивались ровно в тот момент, когда водитель подъезжал поближе и становились видны странные, уже какие-то синюшные, пятна на нашей коже. Тогда ловелас резко бил по педали газа и со свистом стартовал в голубую даль. Один попался настойчивый. Ему, видно, было все равно, или просто близорукость. Пришлось мне снять очки и подойти поближе к краю тротуара. Как только рассмотрел мою одноглазую физию, настойчивость сдуло сразу же. Вместе с водителем и машиной.

Почти прожарившись до степени medium, мы зашли в прохладный «Голубой рынок». Долго блуждали, разыскивая магазинчик нижнего белья. Но попадались лишь ювелирные лавки. Чуть не потратив отложенное на трусы на покупку какой-нибудь очередной золотой побрякушки, мы наконец нашли искомое в самой глубине торговых рядов. Вот только нижнее белье в этой лавке было ориентировано, скорее, на восточных женщин и их вкус, поэтому напоминало белье из секс-шопа. Красненькие трусики с перышками и стразиками. И с разрезом сзади. Какая прелесть! Если наш маньяк опять заберется воровать, он примет такие трусики за пламенный ответ «да».

Еще проблема, что в магазине практически не было размера S. В основном пользовался спросом габаритный товар, и мы со своими тощими задницами вообще не могли рассчитывать на какой-либо выбор. Кое-как, прокопавшись час в том, что принесли из подсобки, мы выбрали самое максимально приличное. Даже это, максимально приличное, придется выбрасывать сразу же по прилете в Москву. Иначе случайно найденное родителями или бойфрендом будет расценено как улика. Улика, указывающая на то, что не только чай-кофе пассажирам на рейсах подаем. Но и подрабатываем старейшим в мире способом.

Пока подбирали белье, жара спала, и до отеля добрались уже в более спокойном режиме. Приведя себя в порядок и почти похорошев, занялись переездом в любезно предоставленный администрацией люкс. Люкс был действительно люкс. Когда зашли с менеджером в этот номер, рты у нас открылись. И еще долго не закрывались. Это был даже не номер, а отдельная двухэтажная вилла на территории отеля. С несколькими спальнями, огромной террасой с видом на море и приватным бассейном в собственном дворике. Особенно добил белый рояль в гостиной. Огромной гостиной на весь первый этаж. С мягкими диванами, картинами, коврами и прочими атрибутами жизни высшего света.

Но это было еще не все. В холле нас ждали огромное блюдо фруктов, ящик шампанского и два крепких охранника. Таинственно улыбаясь, менеджер оставил нас со всем этим богатством наедине.

Вечером экипаж в полном составе тусил у нас. На «нашей вилле». Под Собачий вальс и Лунную сонату мы поднимали бокалы за командировку, за Эмираты, за родителей. Вспоминали добрыми словами извращенца. Спасибо, чувак! Пять минут испуга, и на три дня в нашем распоряжении такая роскошь! Охранники заняли свои места: один на лужайке, другой на заднем дворике, и оба категорически противились попыткам их споить.

Ночь под охраной монстров с рациями прошла спокойно. Правда, вскочили мы опять на заре. По странной фантазии архитектора, виллы в этом отеле были расположены аккурат напротив отельного бассейна. Наша – ближайшая. Стоит добавить, что в каждом отеле есть постояльцы, которые любят освежиться еще до завтрака. Наш отель не был исключением. И в шесть утра нас разбудили снова. Уже не пакистанская крыса, а морские котики, которые с грохотом и верещанием обрушивали свои тела в бассейн, и потом в полный голос, пытаясь переорать звуки следующих ныряющих, обменивались впечатлениями о температуре водички и своих планах на день. Не спасали ни закрытые окна, ни шум кондиционера. Мы окончательно проснулись и поплелись на завтрак.

Тихонько матеря любителей поплавать с мощными сибирскими голосами, мы брели к ресторану. Следом за нами шествовали телохранители. Прямо как в фильме. Было круто и хоть как-то примиряло с ранним подъемом и головной болью от передоза шампанского накануне.

После завтрака нас отловил управляющий отелем и пригласил к себе в кабинет.

– Как спалось, милые леди? Больше никто не тревожил?

Мы заверили, что нет.

– Не буду томить и перейду сразу к делу. Вчера после вашего визита я сделал запрос одному своему другу. О, он очень важный человек в полиции! – управляющий со значением поднял палец-сардельку вверх. – Мы навели справки касательно нашего уборщика и его судьбы. Бывшего уборщика. И буквально час назад пришел ответ.

Толстяк прокашлялся и показал нам какой-то лист бумаги с арабской вязью. Мы в арабском понимали, как пони в балете, и не смогли оценить важность поданной в листе информации.

– Так вот, – продолжал управляющий, – этого человека уже больше месяца нет на территории ОАЭ. Его депортировали. Вам нечего бояться, леди! Опасность вам не угрожает. Поэтому я снял охрану. Номер останется за вами на весь срок вашего пребывания. Отдыхайте.

Ошарашенные, мы вышли от управляющего. Жаль охрану. Ведь даже толком не успели познакомиться с мальчиками. Но как так – извращенца нет на территории Эмиратов? А кто стырил наши трусы?! В таких растрепанных чувствах мы вернулись в номер. Потом в бассейн. Мы же должны вернуться в Москву с загаром? После обеда в номере нас ждал очередной сюрприз. Очередная записка. С трусами, слава богу, было все в порядке, так как решили убирать их в сейф.

Записка: «I love you, I wanna kiss your lips». Ну и сердечки… Куда ж без них. Лежало любовное послание уже не в ванной комнате, а на кровати моей подруги. Рядом романтично были положены две срезанные с нашей клумбы розочки. Вряд ли грязный пакистанец знал, что обозначают два цветка в букете, просто сорвал столько, сколько успел. Но мы восприняли это четное число именно так, как надо. В головах зазвучала похоронная музыка. Мы остались вдвоем, без охраны в огромном многокомнатном доме, где будут убивать и насиловать – дальше бассейна никто и не услышит. А вот будут ли во время убийства у бассейна ранние пташки, это уже вопрос везения. Я втайне радовалась, что записка на кровати не у меня. Видимо, наш обожатель следил и смог рассмотреть мою одноглазую физию. И она его не возбуждала. Слава богу! Подруга тоже думала на эту тему. Потом пошла дискуссия, что бы такое во внешности безболезненно и быстро подправить, чтобы не хотелось целовать. Кроме нарисовать брови а-ля балерина Большого, в голову ничего не приходило. Но и это был не вариант. Вдруг в их идеалах как раз такие брови, и этот маньяк прилипнет окончательно. Опомнились, переглянулись и рванули искать управляющего, пока еще не ушел. Дело-то уже шло к вечеру. Мы тащили новое любовное послание на клочке из блокнота и довольно привядшие розы.

Управляющего нашли на паркинге. Большой толстяк впихивал себя в недра большого черного «Мерседеса». Управляющий был больше, поэтому машина жалобно сопротивлялась и пускала нашего друга лишь по частям. Друг не сдавался. Обливаясь потом от жары и усилий, он не терял надежды уехать домой. Когда увидел нас, лицо его из красного стало бордовым. Любезности в выражении глаз уже совсем не наблюдалось. Он даже забыл поприветствовать нас своим любимым «милые леди»:

– Опять вы?! Что на этот раз? Очередная записка от тайного поклонника?

Мы кивнули.

– Вы хотите снова охранников от нашего отеля?

Мы опять ошарашенно кивнули. Он, похоже, экстрасенс.

– Видите ли, леди. Я управляю этим отелем уже десять лет. А в целом работаю в отельном бизнесе уже тридцать два года. Больше чем вам, мои дорогие юные дамы. Я знаю все, что вы мне хотите сказать. Я уже много раз проходил это. И тараканы в еде, чтоб не платить по счету в ресторане, и придуманные маньяки, и кражи нижнего белья, чтобы поменяли номер на люкс или выплатили компенсацию. И якобы записки с угрозами, и… Да еще много всего придумывают туристы, чтобы что-то полезное выжать из отеля. Вы не первые, кто проделывает этот старый как мир трюк. Но вы первые, кому я поверил. И только из-за того, что все так совпало. Ведь, действительно, у нас был психически неадекватный сотрудник, который убирал в вашем корпусе и, чисто теоретически, мог оставить себе слепки ключей. Говорю еще раз. Чисто теоретически. Но видите, все выяснилось! Пакистанец у нас давно не работает, и его даже нет в стране. Да и на виллу он войти никак не смог бы! Мое чутье и мой опыт меня не подвели уже в который раз. Я все понимаю, юные дамы. Очень приятно чувствовать себя голливудской звездой, живя в роскошных условиях и появляясь на публике с телохранителями. Но, поймите, эти причуды наших гостей обходятся отелю очень дорого. Я оставляю за вами виллу. Только потому, что ваш старый номер уже занят. Но больше ничего слушать от вас не хочу. Охрану не верну. Надеюсь, мы поняли друг друга.

– Но это правда!!! Нам действительно очень страшно! И если вы не хотите помочь нам, мы сейчас будем звонить в полицию! – предприняли мы последнюю попытку, очень смахивающую на шантаж.

– Как вам будет угодно. Как вам будет угодно, юные леди. Только не забывайте, что в полиции работают умные зубры, которые намного умнее и опытнее даже меня. И их-то точно не удастся провести. Они уже миллион раз сталкивались с туристами-прохиндеями. И на зубок знают все истории о якобы извращенцах в номере, о якобы кражах. Не забудьте, что вам надо будет сначала доказать, что белье было действительно украдено, а не спрятано вами, скажем, в сейфе (тут мы поперхнулись), а также то, что записку писал действительно злоумышленник, а не влюбленный в вас коллега. Скажем, из тех, с кем вы веселились вчера на вилле… И да, кстати. Если полиция не сочтет ваши аргументы весомыми и не станет заводить дело о краже, отель вынужден будет выставить вам счет за проживание в номере-люкс. Ну и за тот ящик шампанского, который был выпит вчера. Сами понимаете… Но мы не настроены портить отношения, поэтому забудем о разговоре. Вы все поняли. Отдыхайте, наслаждайтесь нашим гостеприимством и не создавайте себе излишних проблем. Как я уже говорил, вилла в полном вашем распоряжении до конца поездки. Я дал слово, и я его сдержу, несмотря ни на что. Этого же жду от вас. И надеюсь вас больше не увидеть. Хорошего отдыха!

Толстяк махнул рукой прощаясь и продолжил попытки запихнуть свое тело в машину. «Мерседес» наконец сдался, жалобно проскрипев, и наш управляющий исчез в его недрах.

Ничего себе. Приближалась ночь. Раз отель отказался помогать, надо было предпринимать что-то самим.

На ужине встретили весь экипаж. Рассказали итоги дня и попросили помощи. Нужен был доброволец, желающий переночевать у нас на вилле. Лучше, если мужеского пола и не дистрофик. Чтобы в случае чего… В качестве благодарности пообещали последнюю оставшуюся бутылку шампанского и сыграть ему Лунную сонату вместо колыбельной. Согласились все. Правда, готовы были довольствоваться только шампанским. От Бетховена в моем исполнении почему-то подозрительно вежливо отказывались.

Уже к одиннадцати вечера вся банда подтянулась к нам на виллу. Сборище грозило перерасти в очередную вечеринку. Единственной преградой было отсутствие большого количества спиртного и явное желание хозяек виллы, то есть нас, идти спать. Мы, в отличие от остальных, второй день вставали на рассвете. Притом что ложились далеко за полночь. Сочетание нервов, жары и бессонницы валили с ног наглухо. Мы всех разместили, все двери заперли. Спать.

Проснулись опять на рассвете. В 05.30 утра. Это уже становилось дурной привычкой. Проснулись от криков. Кто-то на улице, совсем недалеко от нас, звал на помощь. Кричал, что поймал маньяка. И пока держит, но силы на исходе. Надо прибежать и стукануть гаденыша чем-нибудь тяжелым, чтобы не вырывался. Слова «поймал маньяка» и «стукнуть гаденыша» оказали магическое действие. Все закрутилось очень быстро. Весь экипаж практически одновременно выскочил из дома в чем был.

– Держись, Вован! Уже идем! – мы с соседкой сверкали секс-шоповскими труселями.

В обалдевших взглядах коллег читалось прозрение. Они поняли, какого лешего маньяк привязался именно к нам. Еще бы. Такой натюрморт ниже пояса. Но было не до наших трусов. Все наши – кто с вазой из холла, кто с зонтиком, кто с бутылкой шампанского – ломая кусты, напропалую бежали на голос. Бить извращенца. Где-то вдалеке послышалась сирена полиции. Они тоже приближались к месту боевых действий, только с другой стороны. Надо же, как быстро их успели вызвать, только и успели подумать, а они уже тут как тут. Только их молниеносное появление спасло схваченного чувака от расправы на месте. Его подняли. Разумеется, оказался нашей Крысой. Мелкий, мне по плечо. Мерзкий, скалящий острые зубки гаденыш. Вот здесь сомнений не было точно. Я б узнала его из тысячи. По глазам, по губам, по голосу. Выглядел мерзавец не лучшим образом. Наш Вова его реально потрепал. Нос расквашен, одежда порвана. Держится за плечо.

Приезд полиции с сиреной разбудил половину отеля. И сейчас вокруг нас собиралась толпа. Полицейские надели наручники и на гаденыша, и зачем-то на нашего мальчика-крысолова, и все действующие лица эпопеи переместились к нам на виллу, подальше от любопытных глаз. Но от любопытства было не спрятаться. Толпа перетекла на нашу микроскопическую лужайку, заглядывала в окна, и кто-то даже пытался забраться на пальму у дома. Для лучшего, так сказать, обзора.

Быстро приехал угрюмый и ничего не понимающий представитель авиакомпании… Вот уже заходит в номер и наш друг-управляющий. Выглядел он бледновато, в отличие от ликующих нас. Ведь мы доказали, что извращенец существует. Что это не плод нашей больной фантазии. И не попытка мошенническим способом нагреть отель.

Полиция занялась своим делом и начала опрашивать нашего Вована. И параллельно в соседней комнате – Крысу. Со слов нашего парня, ситуация выглядела следующим образом. Его что-то торкнуло встать пораньше и на рассвете искупаться в приватном бассейне с джакузи. Пока никого, и никто не помешает. Вышел на улицу, на задний дворик. И буквально лицом к лицу столкнулся с пакистанцем, который ошивался у нашей двери и окна. По описанию был вылитый маньяк, тот самый, из-за которого и был устроен весь переполох. Крыса охнул и кинулся бежать. Парень наш был тоже не промах. С разрядом по дзюдо и по бегу с препятствиями. Соответственно, метров через двести он извращенца догнал и вломил ему. Все согласно навыкам и спортивным достижениям в прошлом.

Крыса тоже давал показания. И вскоре наше ликование начало притухать. Картина для нашего крысобоя вырисовывалась так себе. Согласно показаниям пакистанца, накануне вечером приехал он в отель навестить своих земляков из числа работающих уборщиками, поварами и садовниками. Они жили в отдельном корпусе на территории, работали с рассвета и до полуночи и сами в город на встречу прийти не могли. Вот и заехал к ним попозже, когда они освободились. Надо было передать приветы с родины, узнать по поводу свободных вакансий. В принципе, такие визиты, конечно же, администрацией запрещены, но уголовно-то ненаказуемы. Приветов накопилось так много, что засиделся аж до утра. И вот, когда уже шел обратно на выход по аллее, любуясь цветочками и слушая пение птиц, откуда ни возьмись из кустов на него выпрыгнул огромный мужик. Скрутил. Начал бить. А у него, между прочим, больной желудок и зуб теперь шатается. И ему лечиться – на какие деньги? Он безработный.

Вызванные полицией земляки потерпевшего полностью подтвердили слова нежной пакистанской маргаритки. И видели, как он шел по центральной аллее, ни в какие дворы не сворачивая. И видели, как напал на их друга злодей. И как начал бить, как начал… Наш представитель стал еще мрачнее и звонил договариваться об адвокатской помощи.

В картотеке полиции на Крысу ничего не было. Его готовились отпустить и сделать потерпевшим. Наручники уже сняли. Крыса, почувствовав удачу и свою геройскую роль в этой битве, моментально начал вести себя борзо. Залез в мини-бар за пивом и орешками, развалился в кресле и, попивая пивко, делал жалостливые рожи, всем своим видом демонстрируя, как он пострадал. То начинал раскачивать свой зуб, то с гримасами тер ушибленное плечо, то рассматривал разорванные брюки, цокал языком и закатывал глаза.

Наши свидетельские показания были слабее, и полиция разбивала их на раз.

– К вам зашли в номер? Вы уверены, что не приснилось? Да даже если бы и зашли, у вас же ничего не украли, вас не убили. А смотреть на девушек в ОАЭ – это не преступление. А скорее национальное хобби. И как можете доказать, что это был именно пострадавший, ведь он, согласно показаниям свидетелей, в отеле в первый раз?

Управляющий тоже внес свою лепту. Пострадавшего не знает. Видит в первый раз, и никогда тот в отеле не работал. Что касается извращений. Мол, да. Обращались к нему эти две туристки с известной сказкой про маньяка и пытались выбить себе номер получше. Он управляет отелем десять лет, и это самый лучший отель в Шардже. И ради желания гостей он пойдет на многое, даже если и понимает истинные намерения. Этот великой души человек, который всегда страдает за свою доброту, предоставил обманщицам лучший номер в отеле. Дальше шло перечисление удобств: рояль, приватный бассейн и прочее, прочее. И так ему отплатили, избив на территории постороннего, переполошив весь отель и оторвав от важных дел самих господ полицейских. Театральным жестом разведя руки, он замер. Копы потрясенно молчали. Дело пахло керосином.

Вову в наручниках увезли в участок. Представитель обвел нашу банду тяжелым, уставшим взглядом и поехал следом за полицией. Крыса сбежал с земляками.

Мы понуро одевались и готовились идти на завтрак. Мне еще предстояло решить вопрос с ресницами, дабы не напугать пассажиров на обратном рейсе. Обращение в салон красоты по соседству результата не принесло. Мастер больше часа бился, чтобы снять этот скидочный клей, но все было безнадежно. Он прилип к веку намертво. Пришлось прибегнуть к нетрадиционному, но уже хорошо себя зарекомендовавшему способу. Мы снова поехали на море. Я выбрала самую жирную нефтяную лужу на поверхности воды и нырнула в нее с головой. Волосы мои после того купания еще долго отливали странным оттенком, но эффект снятия ресниц был достигнут. Вынырнула я уже с вполне симметричными поросячьими глазками. Ну а дальше – дело техники. Туши, теней, подводки. Так и ходила потом месяц, при полном параде. Пока не отросли новые ресницы.

Мальчика вернули нам перед вылетом. Представитель привез. Еще более мрачный и уставший, чем пару дней назад. Сказал на прощание: «Ну, вы головой-то думайте в следующий раз!!!» Вова молчал и был немного не в себе. Правда, уже на подлете к Москве таки высказался на тему: «Чтоб я, да хоть раз, да еще кому-то помог. Да пошли все лесом».

Трусы я выкинуть успела. Подруга – нет. Ее встречал жених. Не знаю, как так получилось и как она не догадалась сказать: «Это же для тебя, милый!» Но знаю, что свадьба у них расстроилась. Где-то через месяц она звонит мне:

– Ленка! Отзванивала наряд? У меня опять Шарджа. Зачитали список – ты тоже в бригаде. Ты уже знаешь? Рада? Прости, но я, кажется, заболеваю. От одной мысли у меня температура. Ты как хочешь, а я на бюллетень.

У меня подкосились ноги, и к вечеру я тоже вызвала врача. С тех пор каждый рейс в Дубай-Шарджу мы обе болели. И попала я в Эмираты уже много лет спустя, туристом. По настоянию дочки, которой жуть как хотелось посмотреть на Бурдж-Халифа. А тогда слухи про этот рейс среди наших девочек ходили нехорошие. Периодически Крыса всплывал. То белье воровал, то под окнами подсматривал. Пока не пришло радостное известие, что побили его до хорошей кондиции наши мужики из Норильска. Без привлечения сотрудников охраны отеля и полиции. Просто отловили и поотрывали все, что ниже пояса. Извращенец подлечился, обиделся и ушел гадить в другой отель. По крайней мере больше о нем ничего не было слышно.

Прошло много лет, лет десять, наверное. Разбираю на «Фейсбуке» запросы в друзья. Как обычно – толпа. Турки, арабы, отставные генералы-вдовцы (куда ж без них). И вдруг – ого! Наша крыска! Постаревший. Поседевший. Но глазки те же, подбородок тот же. Да, он, черт побери. Он. Я ж узнаю его из тысячи! Открываю страничку – ОАЭ. Ну, мужик, ты крут. С такими наклонностями и жив. И на свободе. Пришлось принять в друзья. Люблю крутых чуваков.

Монгольский стриптиз

Рассказ

Чтоб не киснуть в плохом настроении, расскажу про самую запомнившуюся встречу Нового года. В монгольском стриптиз-клубе, в городе Улан-Батор. Запомнилась не стриптизом. Хотя это, конечно, что-то. На первых же минутах хочется потомственным наездницам дать денег, чтоб оделись. Накормить. И отправить по домам.

По порядку. Это было очень давно. Я первый год как работала бортпроводником. Командировка на неделю в Улан-Батор была той самой попой, в которой проверяли новичков. Если не сопьется и не подаст заявление об увольнении по прилете в Москву – наш человек. К декабрю уже в этой попе побывала и была уверена, что второй раз это не грозит. И тем более не предполагала праздновать в ней такой святой праздник, как Новый год. Не знаю, кто как, но мне обязательно требуется встретить Наступающий с родителями. Под елкой, с курантами, шампанским и оливье. Тогда все будет как по маслу.

Изначально все складывалось очень даже удачно. Добрые планировщики, не посмотрев, что я салага и первогодок, напланировали шикарную новогоднюю неделю дома. Узнав, что последний рабочий день двадцать восьмого декабря (да и какой рабочий – всего лишь дневной резерв под короткий рейс), радостным галопом рванула покупать себе платье. И на всю премию купила его – длинное, с разрезом до бедра, с декольте и страусиными перьями. К нему, понятно дело, босоножки на двенадцатисантиметровых шпильках и с тонкими ремешочками. В этой экипировке и приготовилась торжественно встречать праздник в теплой квартире.

По просьбе редактора поясняю для непосвященных, что такое резерв. Если неинтересно читать – пропускайте. Резерв – это подстраховка какого-нибудь заболевшего бортпроводника. Которому в последний момент, глядя в окно на нечищеный двор и машину под пластом снега, становится в лом лететь в утренний Берлин или в дневной Бишкек. Это ж надо выползать из уютной квартиры, разгребать транспортное средство, ехать в аэропорт. Сачок находит у себя первые симптомы опасного респираторного заболевания, голосом умирающего звонит диспетчеру. И уже через пять минут дергают по тревоге «резервиста», пасущегося в отеле на территории аэропорта. Резервист отвечает коротким и не всегда цензурным согласием и, посылая проклятия в адрес «заболевшего», плетется на рейс.

На самом деле это, конечно, не совсем правда. Сачков быстро вычисляли и жестко наказывали, часто медицинским способом. Не, не подумайте, что речь о кастрации. Все более изощренно. Допустим, особо отличившихся награждали бесплатным посещением гастроэнтеролога или проктолога. Надо же понять, почему явка на рейсы у человека идет через задницу? После пары бонусных внеплановых гастроскопий лень как рукой снимало. И резервисты, как правило, страдали не зря. Я и сама, бывало, подставляла кого-то. То застряв в мертвой пробке на Ленинградке, то обнаружив с утра на градуснике 38,5 °C, то – уронив прямо перед выходом из дома на ногу чемодан. (В последнем случае было совсем обидно. Ибо вместо рейса в Лос-Анджелес наслаждалась обществом покалеченных алкоголиков в местном травмпункте.)

Резерв комплектуется на каждый день. На день и на ночь. По десятку человек в каждой резервной «команде». Есть резерв под разворотные рейсы, а есть и под командировки. Когда «счастливчик» вынужден тащить с собой в резерв огромный чемодан со всем содержимым гардероба, от валенок до купальника. Ведь непонятно, куда тебя в следующие двенадцать часов может зашвырнуть судьба. На Кубу или в заснеженный Петропавловск. И на сколько дней.

В тот раз мне выпал резерв именно под короткие рейсы. Когда ты можешь «попасть» максимум на разворотный в какую-нибудь Европу. И уже максимум к утру следующего дня быть дома. Следующий по графику, Париж, намечался лишь 4 января. Гуляем…

Придя на резерв, я увидела хитрющих диспетчеров в отличном настроении и состоянии духа. Радостно сообщили, что повальная предновогодняя эпидемия. С командировок снимаются пачками. «Длинный» резерв уже весь пристроен кто куда. Подошла очередь припахать и «дневных резервистов». Меня тоже определили. Как догадались по названию рассказа – в Монголию. В тот самый долбаный Улан-Батор, из которого чуть больше месяца назад я еле вернулась живой. А могла бы и грузом 200, в охлажденом состоянии.

Соответственно, мне предстоит мухой слетать домой за чемоданом, и вечерний рейс ждет. Так как летаю недавно – все возражения, проклятия, слезы могу оставить при себе. «Итак, разворачиваешься, и на счет три бежишь домой и чтоб к вылету как штык!» Матерясь, что диспетчера могли сказать и раньше, чтоб по Москве туда-сюда круги не наматывала, врываюсь домой. Памятуя о своей предыдущей поездке в этот славный город, в чемодан летят самые теплые вещи всей семьи, чуть ли не дедушкины ватные штаны времен Великой Отечественной. Ну и чудо в перьях с босоножками. Даром, что ли, я их покупала.

Прилетаем в Улан-Батор. Экипажи там жили в так называемом «Доме Аэрофлота». Подъезд в трехэтажной хрущевке. На каждом этаже комнаты и общая кухня. Чистенько. Ковровые дорожки, цветы в горшках, тюль на окнах, скрипучая мебель. В общем, пансионат ЦК из 70-х годов прошлого века. Питание предполагалось на подножном корме. То есть сами покупаем продукты и сами готовим на местной кухне. В принципе, это было неплохо, но однообразно. Поход на местный вонючий продуктовый рынок. Закупка говяжьих языков по доллару за килограмм и баранины на плов. Потом этим пловом и языками питались всю неделю.

В этот раз все пошло не так. На второй день, выпив монгольской водки, летчики забыли свои языки на плите. Чуть не сгорели все к чертям. Потушить потушили, но мерзкий запах грозил не выветриться еще неделю. Встречать Новый год с летчиками-раздолбаями и в пропахшем паленым мясом помещении не хотелось. Мы решили осчастливить своим посещением какой-нибудь местный ресторан. Отправили гонца по окрестным заведениям, авось остались места на новогоднюю ночь. Гонец вернулся быстро (все же на улице минус сорок) и радостный. В первом же месте общепита на соседней улице его заверили, что им будет за честь принять нашу скромную компанию на празднование Нового года. А если компания будет не скромной, а хотя бы человек десять, то нам приготовят новогодний стол с русской кухней.

После несостоявшегося пожара летчики резко протрезвели, ходили задумчивые, много извинялись. Жалость и желание поесть оливье сделали свое черное дело, и мы позвали их с собой.

Тридцать первое декабря, вечер. Мы, в перьях и поверх них в лыжных костюмах и дедушкиных штанах, живописной группкой выползли в сторону ресторана. На улице пипец как холодно. Новогодний макияж потек вместе с соплями и слезами на первой же минуте. К моменту, когда мы, костеря нашего гонца, добрались до места назначения, наши лица напоминали хэллоуинскую раскраску. Сквозь потоки туши даже не рассмотрели афиши, развешанные у входа. Оказалось, это местное злачное заведение со стриптизом. Но не в этом прикол. Оказалось, что вообще в Монголии не принято справлять новогоднюю ночь в ресторанах. Все сидят по домам. Вернее, спят. Все закрыто. Когда наш гонец притопал в стриптиз с заманчивым предложением по пятьдесят зеленых с души, предприимчивые менеджеры не стали проходить мимо денег и решили открыть заведение ради нас.

Мы попали в пустой зал с шестом и круглым накрытым столом посередине. Под потолком болтались несколько воздушных шариков и висел чудный транспарант, нарисованный специально для нас на русском языке на куске ватмана: «С Новым годом!» Было приятно, и мы не стали докапываться до развернутых в другую сторону букв В и Г. На горизонте топталась и поливала нас ненавидящими взглядами кучка стриптизерш и официантов. Даже повара в колпаках вышли посмотреть на тех, кто вытащил их из дома в законный выходной.

«Русский стол» выглядел неплохо. По крайней мере в темноте. По сути, представлял собой три блюда. Салат а-ля оливье. Мясо под сыром. Пироги. Кувшины с каким-то морсом-компотом. И много бутылок уже известной нам монгольской водки. При виде водки наши глаза округлились, летчики охнули и сделали шаг назад. Под напором общественности и памятуя о недавних сожженных кастрюлях, клятвенно пообещали не прикасаться к этой гадости.

Дружно расселись и начали пробовать яства. Салат был почти оливье, правда с теми ингредиентами, которые смогли достать монголы. Вместо вареной колбасы был порезан все тот же говяжий язык. Огурцов не было, и вместо них креативный повар добавил в салат кубики застывшего говяжьего жира. Все это было залито корейским майонезом. Мы сначала и не поняли, что за мягкий ингредиент в новогоднем салате. Наиболее нежные особы рванули в туалет выплевывать. Мясо было от того же шеф-повара. Мало мяса, мало сыра. Зато не пожалели жира и корейского золотого майонеза.

Параллельно началась развлекательная программа, то есть стриптиз. Вообще в заведении работают двадцать девочек. На наш новогодний банкет менеджер вызвал десять. Откосили семь. Нам достались три. Самые страшные. Которые, видимо, уже были под угрозой увольнения на пенсию и испугались перечить хозяину.

Это нам сообщил менеджер. Он подходил к каждому, рассказывал слезную историю про то, какие у него красавицы работают и как жалко, что все лучшие кадры внезапно слегли. В подтверждение своих слов он выкладывал перед каждым стопочку фотографий голливудских и гонконгских звезд. Тыкал пальцем в каждую фотку и вопрошал: «Холосая? У меня работает! Живот заболела».

Глядя на стриптиз оставшихся в здравии тетенек кочевого племени, наши летчики забыли про все свои клятвы и непроизвольно потянулись за водкой. У нас не хватило духу останавливать. Более того, глядя одним глазом на их разом подобревшие лица, вторым – на сцену, мы сделали правильные выводы и разлили и себе по первые пятьдесят граммов.

Менеджер, поняв, что бить сегодня уже не будут, расслабился, повеселел и притащил из своего кабинета старенький корейский телевизор. Каким-то чудом монгольское телевидение еще не спало, и мы в 12.00 увидели что-то вроде часов-курантов. Тоже придираться не стали и подняли бокалы. На уже принятую бормотуху и голодный желудок шампанское легло причудливым образом, и дальше все помню отрывками. Вроде стриптизерши после первого выступления собрались улизнуть. Менеджер гонялся за ними по клубу и с монгольским матом выгонял на сцену. Как только очередная наездница появлялась у шеста, нами открывалась очередная бутылка. На пятой мы уже начали различать стриптизерш и даже защищать от менеджера, умоляя того поскорее отпустить их по домам, а то мы уже не можем пить. Помню, летчики давали монголу денег. Только не помню за что. То ли за то, чтобы девочки побыстрей оделись и ушли, то ли за то, чтобы остались еще. Судя по количеству пустых бутылок – это было за второе.

Хорошо помню с трех часов ночи, когда собрались уходить. К этому моменту клуб уже практически опустел. Все, кроме менеджера и двух осоловелых официантов, под шумок рассосались по домам. Все. Включая мужика-гардеробщика.

Надо сказать, что гардероб для нас, русских гостей, представлял собой маленькую комнатку. Мы в ней переоделись, сменили свои зимние сапоги на босоножки, сняли лыжные костюмы и шапки. Оставили в комнате, и гардеробщик при нас торжественно запер все на ключ. Чтоб в безопасности, значит. С этим же ключом дядя, приняв на грудь за Новый год, и отправился домой спать. Сотовые телефоны в то время еще не были доступны простым монголам, как, впрочем, и городские. Запасного ключа в клубе не оказалось. И весь ужас ситуации до нас дошел минут через тридцать.

Сначала с шутками-прибаутками мы пытались открыть хлипкий с виду замок. Потом уже разозленные и разгоряченные летчики стали тупо выбивать эту дверь. Но она оказалась крепче, чем опьяневший монгол-гардеробщик. Менеджер, весь белый, стоял рядом. Он пытался нам вызвать такси, но в спящем Улан-Баторе тех лет это была зряшная затея. Были попытки дозвониться до нашего аэрофлотовского представителя, но также безуспешные. Менеджер-монгол уже не знал, как от нас избавиться. Судя по осунувшемуся лицу и полной зимней экипировке – ему надо было побыстрее закрыть клуб и топать спать.

Да и нам надо было быстрее уходить, пока вошедшие в раж мужики не разнесли вместо двери еще что-нибудь в этом гадюшнике.

На улице было уже больше минус 45 °C. Очень холодная зима в Монголии выдалась. И пик холодов как раз на Новый год и пришелся. Но слава монгольской водке! Этот напиток стер на фиг инстинкт самосохранения, и мы решили топать в гостиницу как есть. В перьях, с декольте и на каблуках. Благо, на соседнюю улицу. И мы пошли. Вернее, побежали. Помню, на скользком льду моя нога сразу подвернулась, каблук хряпнул. Вспомнив известную в то время рекламу, оторвала каблук и на второй босоножке и побежала с торчащими из пяток гвоздиками. Они, как ледоступы, уберегали меня от дальнейших падений. А остальные наши падали. Несколько раз, это точно. Я это видела, когда открывала глаза. Остальное время неслась с закрытыми глазами, с развевающимся подолом и разрезом до бедра в направлении нашего теплого «Дома Аэрофлота».

Добежали все. Некоторые с потерями в виде порванной при падении одежды, потерянных из карманов ключей, сигарет, мелочи и зажигалок. Но это такая фигня! Помню то счастье, когда до заветной двери оставалось метров пять. Помню, что дверь была заперта и мы еще несколько минут звонили (стучали, ломились) в эту дверь, будя соню-консьержку. Это были самые длинные минуты в моей жизни. Мы даже почти не обморозились. Правда, один мальчик, который меньше всего пил, потом слег с фолликулярной ангиной.

На следующий день мы уже смогли разговаривать и отправили представителя «Аэрофлота» на машине в клуб за нашей верхней одеждой. Он, еще не отошедший от пожара, узнав про приключения в новогоднюю ночь и выслушав показания монголов в стриптизе, вообще перестал с нами разговаривать. Видимо, все время молился в душе и благодарил Бога, что обошлось без сгоревшей гостиницы и обмороженных трупов экипажа на ему подведомственной территории. На следующий день так же молча привез нам еще ящик водки и врача заболевшему мальчику. Все остальное время шарахался от нас, как от чумы, считая дни, когда эти проблемные улетят. Судя по всему, он стуканул про наши похождения в Москву, поскольку первый вопрос, который я услышала от диспетчеров по прилете, был: «Ну и какой он? Монгольский стриптиз?»

В общем, встречать Новый год в Улан-Баторе забавно. Но выжить там можно только с монгольской водкой.

«Спартак» – «Реал» 1:3

Рассказ

– Ленка! У тебя же первый язык испанский? Есть чартерный рейс в Мадрид. На четыре дня. Рейс сложный, но ты справишься.

– Мадрид? На четыре дня? Не справлюсь? Ребя-я-я-т!..

Рейс был действительно сложным. Самолет зафрахтовал фан-клуб «Спартака», и футбольные болельщики летели на игру своей команды с мадридским «Реалом». Да. «Спартак» играл с «Реалом». Звучит фантастически, но бывает и такое.

Все двести пассажиров самолета – одни мужики. Сказать, что все были пьяны – неправда. Половина были пьяны. А вторая половина – просто в умат. Причем, похоже, не с дьюти-фри, а раньше. Еще с последнего проигрыша своей любимой и несчастной команды. И вот они летят на игру с королевским клубом. Победа позволила бы нашим футболистам получить отпущение грехов за все предыдущие проигрыши и позорные моменты.

Минут через пятнадцать после взлета из туалетов отчетливо потянуло запахом травы. Вентиляция в самолете замкнутая, поэтому дымок лег на алкогольные дрожжи пассажиров, и вскоре весь салон был не только пьяным, но и обкуренным. И вся эта публика жаждала развлечений. Каждый выход меня и моей напарницы, блондинок-маргариток, воспринимался как очередной интертеймент. Мужики ставили подножки, пытались приобнять, усадить к себе на колени. Фразу «А вашей маме зять не нужен?» я слышала от каждого второго, кто еще мог говорить. Каждый пятый практиковался в остроумии на тему секса со стюардессой в туалете самолета.

После первого же торжественного выхода к пассажирам на раздачу напитков я плакала на кухне и отказывалась появляться в салоне. Бригадир успокаивала, говорила: «Лена! Ты же сама выбрала эту работу. Надо!!!» При этом, так же как и мы, боялась высунуться из-за шторки. В этот запах алкоголя и анаши. Один раз сбегав и предотвратив настоящую русскую забаву под названием «А давайте раскачаем самолет», наша дама перекрестилась и сказала, что такого еще не видела и разбирайтесь сами. Нам дали в помощь мальчика-повара. Но лучше не стало. Просто у пассажиров появилась еще одна шутка. Уже про нетрадиционные сексуальные отношения.

Кульминация наступила, когда мы с тележки раздавали чай и кофе. Я шла спиной. Разумеется, ко мне сзади приклеился очередной вглухую обкуренный юморист. Он наглядно демонстрировал те позы Камасутры, которые мог бы повторить со мной. Чувак был полностью заглушен, поэтому получалось у него плохо. Пару раз толкнул меня под локоть, а в тот момент у меня в руках был кофейник и чашка с горячим кофе. Я повернулась к достопочтенной публике. Руки в боки, как на базаре: «Ребят! Заберите своего друга! Он реально мешает. Сам понимает слабо, что творит. Заберите – и все будут целы». «Ребята» поняли, что спектакль интерактивный. Стали давать советы, как кому себя вести. Ему действовать поактивнее. Мне быть потерпимее. Ибо наш шоумен, в сущности, хороший парень. С женой развелся, и ему не хватает женской ласки. И пусть он немного попристает, от меня же не убудет. А мне вон муж какой намечается. Через секунду после очередного толчка по руке и расплесканной чашки терпение мое лопнуло. Я повернулась к «жениху» с кофейником. Глаза у него были пустые-пустые. Я, глядя в них, начала тихо лить кофеечек на надоевшего приставалу. Салон ахнул. Температура напитка была близка к кипению. Это ж насколько человек был под наркозом, что даже не поморщился и не отодвинулся ни на шаг. Так же глупо улыбался, а я как зачарованная наблюдала за струей, льющейся ему на живот и ниже. На все его девайсы, которые могут больше не пригодиться. Наконец кто-то из его друзей, стоявших дальше в проходе, опомнился и оттащил несчастного. Салон молчал и как-то одномоментно протрезвел. Я опять повернулась к достопочтенной публике. «Ребята! Все это, конечно, здорово. И я уважаю ваше желание повеселиться. Но это желание задевает и меня, и весь наш экипаж. Мы, в отличие от вас, на работе. Скажите, вот у каждого, наверное, есть жена, девушка, мама или сестра, да? И они тоже ходят на работу, как и я. И вот представьте, что у них на работе творится вот такое. Вот что бы вы сделали с незнакомым мужиком, который будет развлекаться так с вашей сестрой? Или невестой?» Повисла пауза. Долгая пауза. Лишь где-то у туалетов поскуливал мой обожженный несостоявшийся жених. Доразливали мы чай-кофе в глубоком молчании. Мужики поднимали ко мне извиняющиеся лица и говорили: «Мне чай, пожалуйста. И, если вас не затруднит, лимончик и дополнительный сахар». Пару человек утирали украдкой пьяные слезы.

Следующий наш выход в салон был уже на совсем другой ноте. Нас ждали, чтобы извиниться. Один из самых трезвых нахалов попросил прощения за произошедшее, за друзей. Поинтересовался, когда будет торговля дьюти-фри и может ли он нам с девочкой подарить какой-нибудь парфюм в качестве, так сказать, компенсации. Весь салон (из тех, кто не был в отключке) зашумел, что, мол, и они, и они… Контейнер с товарами беспошлинной торговли был распродан подчистую. Кому не хватило парфюмерии, покупали и дарили нам все, что осталось, – наушники, игральные карты, мужские дорожные наборы. Кому не хватило и этого, обещали купить в мадридском аэропорту самые наши любимые духи и подарить их на обратном рейсе. «А какие духи вы любите?» Тут мои волосы зашевелились. До меня наконец дошло, что с этим зоопарком мы полетим и обратно. Поэтому и командировка на четыре дня. Перспектива получить ящик «Шанель № 19» уже не радовала совсем. Также не радовало, что вместе с парфюмом для нас активно из контейнера выбиралось и спиртное, уже для себя. Для внутреннего употребления. И пошли тосты за женщин, жен и матерей. И поплыли над головой пассажиров стаканчики с виски, передаваемые в другой конец салона…

Наша миссия была выполнена. Бригада бортпроводников сидела на кухне за шторкой и считала минуты до посадки. В Барахас мы привезли самолет, опять пьяный в говно. Выгружались, как из санитарного эшелона в войну. Кого-то из раненых бойцов более крепкие товарищи вели под руки, кого-то несли. В отеле нас порадовали известием, что большая часть болельщиков была задержана полицией в аэропорту – за состояние, оскорбляющее окружающих, и за попытки взять штурмом уже недоступный прилетевшим дьюти-фри. Но потом полицейские, как и все испанские мужчины, обожающие футбол, прониклись целью поездки нашей пьяни в Мадрид и выпустили их перед матчем на свободу. Со штрафом и с последним китайским предупреждением. А на следующий день, пока наши пассажиры наслаждались прелестями испанской пенитенциарной системы, мы ходили по Мадриду. Музей Прадо, Пуэрта-дель-Соль. Мадрид зимой прекрасен! Эти смуглые испанские мальчики в пиджаках и шарфах с перчатками… Так местные жители утепляются на морозы. Сумасшедшие запахи выпечки. Солнце. Маленькие пивнушки – сервесерии, где на полу насыпаны опилки и где тебе сразу ставят тарелочку с воздушными кубиками свиной шкурки, обжаренной во фритюре.

После ужина нас известили, что на экипаж организаторы выделили бесплатные билеты на матч. И, если есть желание, мы едем завтра смотреть игру «Спартака» с «Реалом». Как мы могли пропустить эту халяву! Конечно едем! Благо что за рейс мы уже очень даже прониклись футболом, ну и наши красавцы сидят под замком. Когда в назначенный час за нами заехал автобус, увешанный флагами «Спартака» и с головами в красно-белых шапках, высунувшимися из всех окон, мы поняли, что все будет не так просто.

В автобусе нас ждала буря. У болельщиков были жесткие подозрения, что это экипаж сдал их в полицию по прилете. Благодаря чему они потеряли день Мадрида, все свое спиртное и облегчили содержимое кошельков на штрафы. Девочек (то есть нас) не трогали, а вот мальчикам (повару и летчикам) обещали начистить рожи после матча. К нам с подружкой отнеслись скорее по-доброму. Выдали шапки, дудки и нарисовали на щеках логотипы «Спартака». Наш автобус ехал по узким улицам Мадрида медленно и издавал невероятный шум. Обитатели салона высунулись из окон и гудели так, что в радиусе километра подскакивали с мест посетители кафешек и кошки прятались в мусорные контейнеры.

Огромный стадион «Сантьяго Бернабеу». Яркие софиты. Скоро начнется игра. Нас встречала минимум сотня полицейских. Выходя из автобуса, ты попадал в живой коридор из полиции. За их спинами – толпа не особо добро настроенных испанских болельщиков. Все хотели посмотреть на коллег по разуму из России. При возможности – плюнуть или сказать неприличную речевку. Наш сектор тоже был отдельным. Под самой крышей. Вокруг – и справа-слева, и снизу – пустые места. Полиция Испании опасалась драки между болельщиками. И, в принципе, справедливо опасалась. Настроение у наших было боевое. Несмотря на жесткие запреты, многоступенчатый контроль на входе и прочее, они все же умудрились пронести с собой спиртное и файеры.

И началась игра. Нас посадили так высоко, что происходящее на поле можно было рассматривать лишь в бинокль. Какие-то человечки бегали, как муравьи по зеленой травке. Через какое-то время я натренировалась и уже стала различать крупинку мячика. Но разве же мячик интересовал тех, кто приехал на матч за пять тысяч километров? Правильно, нет. Мы дудели, кричали речевки про «Спартак» – чемпион и делали живую волну. Пишу «мы», потому что к тому моменту и мы полностью прониклись фанатской эстетикой. Когда мячик был где-то недалеко от ворот испанцев, я орала «Давай-давай!», едва ли не перекрикивая весь сектор. И хотя мячик был там не часто, голос все же я сорвала, что доставило мне массу неприятностей в дальнейшем. Но об этом позже.

Когда наши все-таки забили гол, что творилось у нас на трибуне! Мы не услышали даже объявления счета и кто забил. Но это было неважно. Слезы радости, братания, поздравления и очередная, уже очень буйная и активная живая волна.

А потом – писец. И еще раз писец. И так два раза белый полярный зверь через «И», с разницей в три-пять минут. Наши футболистики на поле совсем сдулись. И еле передвигали свои ножки, уже кучкуясь у ворот и пытаясь не дать провалу стать совсем катастрофическим. Болельщики сидели в полном молчании. Внизу, на нижних рядах, показался дымок. Бравые ребята в форме секьюрити выхватили кого-то из наших и увели. Это кинули файер на поле. Он не долетел чутка, так как сидели высоко. Попал на пластик кресла, и начался легкий пожар.

Остолбенение наших болельщиков стало проходить и потихоньку перерастать в агрессию. Кто-то пошел вниз вырывать кресло, чтобы запустить им на поле, попасть аккурат по кумполу нашему нападающему, тем самым придать ускорение и выгнать вперед, к воротам соперника. Блестящему стратегическому ходу опять помешала проклятая испанская служба безопасности. И нашего несостоявшегося тренера увели следом за файерометателем.