Секс как путь к свободе

Многие мужчины и женщины рассказывают, как они по-другому начинают видеть в сексе своего партнера. В обычной жизни она или он — как серые мышки или неотесанные стволы. И не заметишь. А вот в сексе становятся совершенно иными, преображаются: глаза горят, кожа меняет цвет, возникает свобода движений. Вдохновение меняет весь облик человека.

Почему, например, мужчины так любят смотреть на лица женщин, которые ласкают губами их член? Стараются отодвинуть закрывающие лицо волосы, открывают глаза и любуются. Почему? В этот момент лица у женщин особые — удивительно красивые (если они увлечены происходящим). А какое наслаждение многим женщинам и мужчинам доставляет вид наслаждающегося, переживающего оргазм партнера! А его звуки в этот момент, его лицо, движения тела!

Многие люди наслаждаются видом половых органов — и своих, и партнера. И чем более те открыты, возбуждены, тем сильнее удовольствие их видеть. Особенно это важно для мужчин. Женские интимные места по природе своей более закрыты, и мужчины хотят проникнуть взором вовнутрь, увидеть «самое важное». Это их и вдохновляет, и возбуждает. И ошибку делают те женщины, которые закрывают эти части тела («пусть мужчина любуется мною целиком, а не там»), опасаясь, что в таком виде они будут «неэстетичны» и непривлекательны для партнера. Тем самым они лишают мужчину одного из мощнейших источников наслаждения и восхищения.

А вид меняющего свою форму, размеры и цвет мужского члена? Сколько женщин получают удовольствие от наблюдения за ним (часто не афишируя своего интереса)!

В каком эротическом фильме, спектакле, произведении искусства это можно увидеть и пережить?

То, что я только что описал, принято уже относить к порнографии. Но есть ли там для этого возможности?

Насколько порнография далека от секса?

Порнография честнее эротики, поскольку изначально поставлена в положение изгоя. О ней известно, что она — грязная. И ей не надо прикидываться порядочной, «красивой», эстетичной. Она может быть любой. Но пользуются ли те, кто создает порно, этой невольной свободой?

Вспомните виденные вами порнофильмы и журналы. Почему все так однотипно и примитивно? Жесткие схемы, повторяющиеся стандартные ситуации и действия. Одни и те же слова, звуки (записанные отдельно в студии). Все совершенно предсказуемо. Новизна ощущается только в момент, когда появляется новая актриса или актер, но через несколько минут они начинают делать то же, что другие делали до них. Делать секс? Скорее всего, нет. По-иному, чем в эротике, но они заняты имитацией секса. Известно, что половой акт снимается несколько раз, а затем «склеивается» на пленке во что-то одно. При недостатке кадров один и тот же момент десятки раз будет вставлен в фильм, в надежде, что это пройдет незаметно. И таких примеров множество

Порнография, как и эротика, тоже обслуживает общество, в котором секс надо чем-то заменять или оправдывать.

Может ли порнография быть искусством? Конечно, в неменьшей мере, чем эротика. Но это случается крайне редко. Потому что она давно уже стала одной из форм коммерции и превратилась в искусство вытягивать из людей деньги.

Ее функция сведена до обслуживания мужчин (реже женщин), которым, за неимением в данный момент партнера, необходимы внешние возбуждающие сигналы для успешного самоудовлетворения. Сама задача вполне нужная и приятная. И огромное спасибо за это тем, кто делает порнографию, которая позволяет разнообразить сексуальные ощущения. Но жаль, что в этом деле присутствует ориентация на среднестатистические реакции, удешевление процесса производства и упрощение до предела всех выразительных средств. А традиционная ориентация на далекие от реального секса образцы: гигантские члены, супервместительные влагалища, непрерывные скоростные фрикции, нескончаемые «мультиоргазмы» с криками «еще» и море выливающегося семени — у знающего человека вызывает как минимум ощущение неестественности и механистичности показанного, а у человека неопытного — чувство неполноценности («у нас все не так») и желание этому подражать (без шансов на успех).

И, главное, в порнографии не интересуются чувствами. Там изображаются стандартные, лишенные индивидуальности реакции и способы поведения. Редчайшие мгновения, когда кто-то из актеров невольно проявляет человеческие реакции, на вес золота (тогда и возможно подключиться, сопереживая).

Получается, что эротика пытается говорить о чувствах (красиво), но выключает самое сексуальное в теле и его проявлениях, а порнография показывает крупным планом половые органы и сексуальные действия (не стремясь к красоте), но игнорирует или не может выразить чувства и эмоции участников. Возможно ли соединить их так, чтобы одно дополняло другое и ушли излишняя стыдливость, «порядочность» и «красивость» эротики, а также грубость, бесчувственность, механистичность и гипертрофированность порнографии? Чтобы это действительно наполнялось сексом, а не его имитациями?

Произведений искусства, приближающихся к этому идеалу, я практически не встречал. Почему? Видимо, потому, что выразить одно искусство средствами другого все же невозможно или (будем надеяться на лучшее) очень трудно. Так как сущность вышеназванных зрелищных искусств и искусства секса различна.

Как отражается секс в других видах искусства?

Попытки создать сексуальное по сути искусство на основе других видов искусств часто выглядят малоубедительно и имеют ценность лишь «на безрыбье». При таком слиянии искусств законы неизбежно одного из них будет доминировать, и секс как добавка потеряет свою неповторимость и специфику, свою суть на чужой почве. Поэтому и порнография, и эротика, и стриптиз в театре или кино так и остаются театром или кино. В свою очередь, и секс можно театрализовать или дополнить музыкой (как фоном или даже включить в действие), но тогда это перестает быть театром или музыкой, а становится уже театрализованным или приправленным музыкой сексом.

Я приведу примеры более или менее успешных попыток отразить реальность секса в иных видах искусства, чтобы отдать дань уважения тем, кто, вопреки сложившимся стереотипам, сумел создать достойные произведения в этом направлении.

Советую посмотреть: Прежде всего, это такие известные фильмы, снятые в семидесятые — девяностые годы, как «Империя чувств» Осимы, «Калигула» и другие произведения Брасса, «Сало» Пазолини, «Романс» Брейа, «Идиоты» фон Триерса, «Летняя ночь в городе» Девиля, а также хотя и несколько эротизированные, но при этом не слюнявые «Аморальные истории» Боровчика и «За облаками» Антониони. Особо отмечу недавно снятый фильм «Интим» Патриса Шеро. Я знаю, что во время показа этих фильмов некоторые люди покидали кинозалы. Для кого-то они были слишком «грязны» (не эротичны) или слишком «серьезны и скучны» (не порнографичны). Они не вписывались ни в «красивые» рамки эротики, ни в примитивные сюжеты порнографии — и к ним не знали как относиться, их непривычность рождала дискомфорт, о котором мы уже говорили, и нежелание смотреть «это». Тем не менее некоторые из этих фильмов даже получили престижные премии на кинофестивалях, и это говорит о том, что есть люди, которые хотят видеть в искусстве кино отражение искусства секса, а не его дешевые имитации. И есть надежда, что фон Триерс выполнит свое обещание начать съемки порнографических фильмов — возможно, этот мастер сможет выйти за рамки узкого жанра и при этом не лишить его откровенности.

К сожалению, примеров столь же откровенных в театральных спектаклях я привести не могу. Театр в большинстве своем пока слишком консервативен. Хотя отдельные моменты запомнились. Прежде всего, это финал первого акта бродвейского мюзикла «Волосы», когда все актеры неожиданно сбрасывают одежду и поют финальную песню на авансцене лицом к зрителю. Публика вдохнула и на протяжении всего номера так и не выдохнула.

Еще вспоминается несколько латиноамериканских постановок, эффектно использовавших сексуальность и откровенность наготы. К счастью, и на нашей сцене был такой спектакль — «Записки из подполья» Гинкаса. Вполне допускаю (и информация об этом есть), что небольшие альтернативные театральные труппы на Западе создавали и создают действительно сексуальные произведения искусства. Но как их увидеть? В больших гастролях они не участвуют, на фестивали их обычно не берут.

В литературе, к счастью, примеров удачного соединения тонкости и глубины в передаче чувств и ощущений и откровенности описания того, что происходит между людьми в процессе сексуального взаимодействия, значительно больше. И именно в двадцатом веке. Среди подобных авторов — и женщины, и мужчины. Вероятно, это происходит потому, что в литературе отсутствует страх перед тем, что Это можно увидеть глазами чем вызваны обычно (основные запреты и самоограничения) — мало ли что происходит в головах читателей, проверить и проконтролировать это невозможно. А еще и оттого, что значительная часть литературы не ориентируется однозначно на коммерцию (что не мешает подобным книгам быть хорошо раскупаемыми) и не зависит от больших материальных затрат (требующих быть очень осмотрительными), и потому такие книги выходят за рамки привычных жанровых и цензурных ограничений. К тому же легче передать чувства и ощущения участников сексуального действа, чем эти ощущения и чувства изобразить.

И потому я бы посоветовал прочитать такие разные книги, как «Бессмертие» Милоша Кундеры или «Праздники любви» Яна Муакса, «Маг» Джона Фаулза, книги Чарльза Буковски или Эдуарда Лимонова… список можно продолжать. Не стоит забывать и о классике — «Тропике Рака» Генри Миллера, рассказах Анаис Нинн или романе «Любовник леди Чаттерли» Дэвида Лоуренса (выгодно отличающимся от последующих экранизаций). Кстати, и популярная серия книг об Эммануэль писательницы Эммануэль Арсан значительно откровеннее и интереснее, чем прилизанный одноименный фильм и его продолжения (хотя Сильвия Кристель во всех фильмах очень обаятельна). К сожалению, я заметил, что и другие литературные произведения, достаточно откровенные и сексуальные, при переносе на пленку (о театре не стоит и говорить) в той или иной степени подвергаются обработке цензуры или самоцензуры творцов (даже «Последнее танго в Париже» любимого мной режиссера Бернардо Бертолуччи не избежало этого). Что подтверждает мою мысль: существующие эстетические нормы ограничивают само искусство прежде всего в его возможностях показывать сексуальную наготу, возбуждение и контакт — то есть сам секс (а не его имитацию и не то, что вокруг него). То есть эти нормы оберегают зрителя от непосредственного сексуального воздействия через касание глаз (тактильные касания уже исключены) и требуют оправдания секса в искусстве чем-то другим (целесообразностью, любовью, красотой, стремлением к идеалу, якобы загадочной «недосказанностью» или «недопоказанностью», идеей, моральными и эстетическими нормами), а суть секса выбрасывается на обочину и отдается коммерческому порно, где она и пропадает. Полноценно существующему искусству, пропитанному сексом, эротика или порнография не нужны. Их существование — результат игнорирования секса в культуре и связанных с этим попыток хоть как-то выйти из этого положения.

И пока современное искусство смелостью и честностью по отношению к сексу не отличается (хотя будем надеяться на лучшее), я советую тем, кто интересуется искусством и сексом (а не только их имитациями), больше самим заниматься искусством секса, чем смотреть на то, как это пытаются изображать другие.

А громкие заявления о том, что секс заполнил наши экраны и сцены и льется на нас (якобы не желающих этого) отовсюду, вызывают, по меньшей мере, недоумение. Где эти люди нашли секс? Я бы сам с радостью на это поглядел. Может, они «хотят» его там найти или просто не понимают, о чем говорят?

О сексе и насилии

Эти два слова в последнее время звучат все чаще и чаще. Особенно их любят произносить вместе блюстители морали — как политические деятели, заявляющие о своей обеспокоенности «обилием насилия и секса» на наших экранах, так и некоторые деятели искусства, сообщающие о своем осуждении «низкопробных подделок», играющих на «низменных желаниях» публики, и, конечно, старушки, воспитанные «на другом».

Раз эти слова так часто соединяют вместе и тем самым секс выделяется в особую категорию, к которой надо относиться с опаской, то давайте посмотрим,

Какая связь существует между насилием и сексом?

По-моему, примерно та же, что и между самолетом и…огурцом. И тот и другой — продолговатой формы. Более того, сидя в самолете, можно есть огурец, а если ешь огурец, то можно смотреть на пролетающий над головой самолет и даже думать о нем. Видите, как много общего!

Мне кажется, такая же логика присутствует в рассуждениях тех, кто связывает секс и насилие воедино.

В самом деле, сходство в том, что и то и другое делается с использованием частей нашего тела! Но мало ли что можно ими делать? На мой взгляд, как раз в этом и заключена разница: когда у человека тело занято сексом (руки, например, или другие органы), то ему некогда в это время бить другого по голове (или по другим частям тела). И зачем? Я же сексом занимаюсь — доставляю себе и партнеру удовольствие.

Ато, что в сексуальные ласки входят шлепки (несильные) или толчки (приятные), так и при поедании или приготовлении мяса или овощей используется и нарезание, и накалывание, и постукивание, и, о господи, кусание и проглатывание — так что же, соединить теперь насилие и еду?

Некоторые сексуальные движения напоминают агрессивные? А в быстрых танцах какие движения используют, или в игре в теннис, например?

Во время занятий сексом иногда пробуждаются агрессивные чувства? А в том же танце (удары ногами по полу, размахивание руками)? Или посмотрите на аппетитно поедающих мясо (иногда и хлеб) — это ли не агрессия? Да и музыка, кино, спорт такую агрессию пробудить могут! Им можно — это дозволенные виды искусства. Сексу нельзя — грязь! А если в транспорте проехать в часы пик? Какие там движения и желания возникают?

Многие специалисты по сексуальным насилиям пишут, что при совершении изнасилования главным мотивом нападающего является не сексуальное желание, а жажда власти над жертвой, самоутверждение или желание унизить человека (месть кому-то за что-то). Если для человека область секса — это там, где можно запачкаться самому или запачкать другого, тогда она и выбирается для унижения или подавления. Если так относиться к еде, то насилие будет проявляться и здесь. Кстати, а чем занимаются мамы, когда насильно впихивают еду в своих чад, и их дети, которые упорно не хотят это глотать? Насилием друг над другом в процессе путем еды.

Апеллируя к древнейшим временам, заключают, что насилие отождествляется в сознании самцов и самок с сексом, потому что наши первобытные предки часто силой заставляли заниматься сексом своих партнерш. Возможно. А что еще путем насилия делали? Забирали еду и одежду, заставляли работать или что-то нести… И что же, все это теперь должно обязательно быть связанным с насилием — одежда, работа, еда? И даже такое чистое чувство (искусство) как любовь часто шло с насилием рука об руку — убийства, самоубийства, борьба!

Подобных примеров можно привести множество… По-моему, уже становится очевидным, что секс — это секс, насилие — это насилие. Как любовь — это любовь, еда — это еда, танцы — это танцы, и так далее. Не обязательно вытекает одно из другого. Их можно соединять, а можно и не соединять. От нас же зависит. Что же тогда творится в головах тех, для кого насилие и секс — неразделимы? Кто борется с «сексом и насилием» в одной связке? Кто-то произнес два слова, соединив их воедино, другие услышали и не задумываясь повторяют? Возможно. Или все же для кого-то из них это и в самом деле одно и то же, и боясь этого, они пытаются бороться с сексом и насилием, так сказать, «в одном флаконе»? Сами с собой? А мы-то тут при чем?

Как устранять насилие?

Лично я к любым формам насилия отношусь плохо. Не принимаю их — ни по отношению к себе, ни к другим.

Кстати, потому и борьбу с насилием считаю делом обреченным. Насилие — на насилие… и что из этого выходит? Как часто мы с такой борьбой сталкивались в истории? Это может быть лишь временная, не от хорошей жизни, мера, чтобы остановить то, что вышло из-под разумного контроля. И возвратив это что-то в контролируемые рамки, можно и нужно заняться мирным вытеснением насилия и заменой его на что-то другое

Считаю, что как раз секс и может постепенно вытеснить насилие из нашей жизни. Человеку, счастливо занимающемуся сексом, не нужно приносить кому-то вред, кого-то подавлять, насиловать. Тем более если он занимается сексом с любовью (симпатией) к себе и партнеру.

Насилие как раз и проистекает из невозможности делать что-то, что доставляет удовольствие. Возникновение препятствий порождает гнев, а так как преодоление не всегда возможно, то гнев (и связанное с ним насилие) может направляться куда угодно. Мы это видим на каждом шагу.

Если бы те, кого избирает общество, искали пути именно удовлетворения стремлений и желаний людей, что непросто, тогда и проявления насилия в обществе было бы значительно меньше. И это касается не только секса. Еще в тридцатые годы американский психолог Вильгельм Райх предупреждал: «Нереализованное сексуальное желание является одной из причин агрессии, фашизма и терроризма». Так что секс и связанное с ним наслаждение — лучшее лекарство от насилия. Не единственное, но очень результативное. Для этого лекарство должно быть приготовлено хорошо, качественно, чтобы входящие в него компоненты действовали эффективно.

Как творчески соединить насилие и секс?

Что называют «насилием» в сексе? Например, больше половины участников моих курсов вполне допускают для себя использование «элементов насилия» и «садомазохистских игр» в сексе (женщины даже чаще, чем мужчины), подчеркивая, что при этом они имеют в виду легкие и безопасные формы — связывание партнера, завязывание ему глаз, несильные возбуждающие шлепки по телу (ягодицам, щекам). Но насилие ли это?

Во-первых, все происходит по желанию и договоренности обоих участников. Во-вторых, привязывание (лишение возможности двигаться) или завязывание глаз в большей степени направлено на обострение ощущений за счет лучшей концентрации внимания на происходящем. Например, если человек лишен возможности видеть, у него обостряются тактильные ощущения. Проверьте. К тому же сознательное «выключение» на время зрения помогает человеку не отвлекаться на окружающие его факторы, которые могут помешать и вывести его из творческого состояния. Например, и я, и другие ведущие часто используем этот прием (завязывание или закрытие глаз) на своих тренингах. Люди понимают, зачем это нужно. Является ли это насилием?

А связывание тела помогает достичь такого же эффекта за счет выключения возможности совершать привычные механические действия. Лишенный привычных движений человек открывает в себе способность лучше слышать внутренние процессы, а невозможность реализовать накопившееся возбуждение сразу в движение позволяет уровню возбуждения стать еще выше, что усиливает наслаждение и переживание оргазма. Кстати, того же эффекта можно достичь без привязывания рук или ног, только за счет добровольного отказа от движений — отдать свое тело, отпустить его, принять пассивную роль принимающего. Для того, кто умеет это делать, привязывание не нужно, он сам себя может «связать» (вернее, отдать партнеру). Для тех же, кому это сложно, такие манипуляции с веревкой могут оказаться кстати. Насилие ли это?

То же касается шлепков по телу (даже если они и болезненны): чем принципиально они отличаются от ласк? Ласки могут быть легкими, еле ощутимыми, а могут быть и грубыми, крепкими — и те, и другие возбуждают. Иначе зачем же просят это делать и делают?

Выходит, что абсолютное число тех, кто считает, что соединяет насилие и секс, на самом деле насилием не занимаются и не имеют к нему очевидных наклонностей. Они занимаются сексом и находят пути разнообразить это искусство, усилить свои ощущения и ощущения партнера. А значит, таким образом проявляют свою симпатию и любовь друг к другу.

Совет:

Если есть желание, попробуйте это сделать со своим партнером. Но только договоритесь заранее, так как у мужчин неожиданные просьбы или требования женщины во время секса ударить ее или сделать ей больно могут вызвать шок или растерянность. Партнера лучше подготовить заранее, предложив «такую игру». Мужчинам также следует предупреждать своих партнерш о желании поиграть в насилие. Многие женщины мечтают об этом, но хотят, чтобы насилие было контролируемым. Так что бытовое «уличное насилие» здесь не подойдет — страх и неопределенность последствий убьет всякое удовольствие (да и просто небезопасно для здоровья и жизни). Реализовать подобные фантазии через игру сможет только партнер, которому женщина доверяет.

Так что использование «насилия» в сексе может стать творческим способом проявления и развития доверия между партнерами.

Об оправдании секса

Как «очищали» секс?

В операциях по «очистке» грязного секса чем-то чистым церковь и подвластная ей мораль преуспели немало. Так как человек все же стремился заниматься сексом, то в этом его надо было как-то ограничить (чтобы использовать сэкономленную энергию и время на другие цели) или идеологически оправдать то, чего все же не допустить было нельзя

В ортодоксальной христианской культуре (и культурах основных мировых религий) таким оправданием для занятий сексом была необходимость продолжения рода. Даже людям, состоявшим в браке, предписывалось заниматься совокуплением именно для этих целей. И поэтому средства контрацепции до сих пор не приветствуются многими религиозными деятелями. А легендарный Онан в священном писании был осужден за прерванный половой акт — семяизвержение вне лона жены.

Таким образом, ортодоксальные религиозные идеи стремились свести роль человека к роли животного. И секс — к обычной случке. К счастью, этого не произошло, и человек всегда стремился получать удовольствие от секса. Возможно, испытывая при этом вину и стараясь отвлечься на что-то другое. Но сильные физические и эмоциональные переживания, связанные с сексом, по-прежнему притягивали человека к человеку, даже тогда, когда рождение ребенка не планировалось.

Поэтому и было изобретено новое оправдание: брак и семья.

Как семья оправдывает секс?

Брак — замечательное изобретение для оправдания занятий сексом. Вне брака секс осуждался (животное! распущенность! грех!), а внутри брака — принимался (человек!), вернее, допускался. И до сих пор эта установка поддерживается государством, вкладывающим средства (информационные и материальные) в поддержание и сохранение семьи. Но эффективность этих усилий явно снижается. Подтверждение тому — увеличение количества разводов и людей, предпочитающих свободное совместное проживание и наличие нескольких партнеров. Вероятно, брак и традиционная семья (верные друг другу супруги и рожденные в браке дети) уже давно не отвечают потребностям современных людей, устарели как форма организации. И сколько денег и сил ни вкладывай их в сохранение к «верности семейным устоям» ни призывай, «крепкую семью» ни воспевай — что ушло, то ушло.

Не буду долго описывать, как семья возникла. У Энгельса этот вопрос исследован основательно и убедительно, да и другие поздние исследователи постарались немало.

Отмечу один парадокс: идея семьи и верности в браке, то есть моногамия, входит в явное противоречие с заложенной природой полигамией наших биологических предков — самцов и самок (женщин и мужчин), подаривших нам стремление и способность к совокуплению с разными партнерами. Ведь наличие многих партнеров — это и есть условие успешного продолжения рода, более вероятного зачатия в момент готовности к этому организма.

Если же отнести моногамию к достижениям человеческой цивилизации и признакам высокоорганизованного существа, то и здесь — загвоздка. Так, например, церковь пытается свести секс к задаче продолжения рода, но поддерживаемый ею институт семьи этой цели сейчас никак не соответствует.

По сути, постоянная пара (то, что можно назвать семьей) нужна на ограниченный промежуток времени: для зачатия, для помощи женщине и охраны ее в период беременности и кормления ребенка грудью, когда ее способность к поддержанию полноценного уровня жизни (выживания) ограничена. И подобная практика существует у высокоразвитых обезьян: самки некоторых пород совокупляются только с теми самцами, которые их подкармливали до этого и продолжают делиться с ними едой после зачатия. То же встречается и у других животных. И если женщина — самка — регулярно зачинает и находится в положении вынашивающей и кормящей ребенка, а мужчина — самец — выполняет свои охотничьи функции основную часть своей жизни (как это было раньше), то такое распределение функций привычно и объяснимо и для человеческого рода. Женщине и потомству необходима постоянная и стабильная защита, а потому нужен постоянный партнер, ее обеспечивающий. Но насколько это актуально сейчас, когда в семьях не более одного — двух детей, и это «особое положение» женщины длится относительно небольшой период, и сама женщина уже не хочет быть только вынашивающей и кормящей самкой?

Попытка растянуть период совместного проживания — поддержки у людей связана также с ограниченными материальными возможностями, отсутствием системы социальной помощи. Семья должна бы гарантировать регулярность сексуальных контактов, поддержку друг друга в трудные моменты жизни, особенно в болезни и старости. Возможно, это основные причины того, почему большинство людей еще пытаются жить в семьях (хотя это и не очень получается). Люди готовы терпеть друг друга и идти на болезненные компромиссы ради получения, когда это нужно, своей порции сексуального удовлетворения, не прикладывая к этому особых усилий (поиски партнера, ухаживание). И тогда секс превращается в способ поддержания отношений, управления друг другом в семейной жизни и формой выполнения супружеского долга. Кто живет в браке, надеюсь, знает об

этом?

Расплата за такое положение: снижение остроты сексуальных ощущений и переживаний, постепенное охлаждение друг к другу (особенно это касается мужчин, более всего ограниченных моногамией), все более редкие и формальные сексуальные контакты. Продолжу: алкоголь, телевизор, лежание на диване, брюхо, всевозможные болезни и ранняя сексуальная и общая старость…

Но если материальное положение улучшается и уровень жизни в обществе повышается, насколько актуальным остается этот стимул?

Смысл семейного проживания еще и в том, что, как мы знаем, люди думают о своей будущей старости (даже в двадцать лет). Они хотят гарантированно иметь кого-то (в данном случае супруга или супругу), кто будет о них заботиться, когда они будут немощны. Желание понятное, свойственное именно человеку, способному смотреть в будущее… Но если бы так было на самом деле! Гарантий никаких нет. Это самообман. Ведь вполне вероятно, что супруг или супруга будут еще более немощны, чем вы, и вам самим придется за ними ухаживать. Также вполне вероятно (пятьдесят на пятьдесят), что он умрет раньше вас, и вы останетесь одни.

Дети же далеко не всегда помогают родителям (думаю, вам такие известны). И их помощь никак не связана с «сексуальной верностью» родителей друг другу в прошлом.

Может, вместо того чтобы вкладывать деньги в поддержание умирающей формы организации — семьи, государству лучше обеспечить систему социальной помощи в старости? Создавали бы места, где старики могли бы жить себе на радость (а не несчастные нищие дома для престарелых), и возродили институт социальных работников (существующий лишь в зачаточном состоянии), которые бы за хорошие деньги, реальное поощрение занимались помощью старикам, зная, что при наступлении старости эта система так же будет помогать и им.

Кстати, о детях… Кому их воспитывать? Мудрость воспитания далеко не всегда связана с наличием кровных уз. Известны матери и отцы, которые своими действиями калечат психику детей. И есть немало воспитателей и учителей, не состоящих в родственных связях с ребенком, которые их любовно и грамотно воспитывают и развивают

Приведу пример того, как этот процесс был организован в одном из племен американских индейцев. Кто отец ребенка, не имело значения. После рождения матери помещали детей в особый дом (и продолжали их кормить грудью), где воспитанием ребенка занимались самые умные и развитые мужчины племени. Остальные — охотились, воевали. А этих мужчин (как и кормящих матерей) берегли — для детей. Для воспитания, для будущего.

Я прекрасно понимаю, что вводить такую систему в уже сложившееся на иных принципах общество сейчас невозможно, и привел этот пример для того, чтобы показать, что существующие варианты решения — далеко не единственные (и уж точно не самые эффективные). Однако современные люди могут найти иные новые, отвечающие их потребностям и возможностям, способы поддержания своих отношений, не пытаясь латать дырки в старой системе, а стараясь перестроить ее на «новый лад». Стоит ли это дело тех усилий, которые в него вкладываются?

То, что сексуальная активность партнеров в браке часто угасает и совместное официальное проживание не является условием, улучшающим возможности сексуальной реализации мужчин и женщин, — думаю, известно всем вам. Иначе зачем огромное количество мужей и жен, несмотря на трудности, с этим связанные, ищут сексуальные контакты за пределами семьи?

И находят им новое оправдание.

Что такое «секс по любви»?

Для многих современных людей (но это было и прежде) связка «секс — брак» уже не является актуальной. По моим опросам (и не думаю, что их данные сильно отличаются от общей картины), большинство наших современников — и мужчин, и женщин — вполне допускают для себя сексуальные отношения вне брака и семьи, и многие их имели и готовы иметь. И хотя кое-кто из них еще испытывает при этом чувство вины (одна из форм самонаказания, о которой мы говорили), можно уже сказать, что секс почти избавился от необходимости оправдания продолжением рода и браком.

И что же, «голый секс» теперь является вполне приемлемым для большинства людей? Как бы не так! Одни оправдания сменились другими.

Например, секс по любви — это то, что большинство современных людей принимает безоговорочно. Так, на вопрос, который я задаю на курсах: «Как вы относитесь к сексу с любимым человеком (вне брака)?» все мужчины и женщины отвечают: «Положительно» (хотя не у всех такой опыт был, да и от брака кое-кто бы не отказался). А вот «секс с приятным человеком» (с симпатичным, но без любви) или тем более «секс по собственному желанию» (когда захотелось, без особых чувств к партнеру) вызывает у примерно половины людей иную реакцию. Почему так?

Если предположить, что секс — это «животность», «грязь», «примитив», тогда для того, чтобы им заниматься, его надо «очеловечить», «очистить» и «возвысить». А что в нашей культуре может это сделать? Правильно. Только любовь!

Любовь чиста, человечна и возвышенна. Любовь к матери, Родине, истине, человечеству, Богу. Кто может усомниться в необходимости и оправданности ее? Она воспевается, прославляется и культивируется. Человек, который не умеет любить, считается чуть ли не уродом, а действия любящего человека всегда имеют свои оправдания: «Это же по любви!»

Правда, когда вспомнишь, сколько преступлений, убийств и разрушений совершалось во имя любви, то невольно задумаешься, а стоит ли все это тех стихов, поэм, песен и приступов вдохновения, рожденных этим чувством? Но это разговор особый. И, скорее всего, касается нашего понимания, что же мы любовью называем. Но общая культурная тенденция ясна: любовь — это прекрасно!

Тогда можно совершить разумную операцию: соединить прекрасное с не очень прекрасным, высокое — с низким, чистое — с не очень чистым. И в результате этой «химической реакции» мы получаем «секс по любви», освобожденный от животности, примитивности, низменности и связанного с этим чувства неполноценности и вины из-за того, что «опускаешься» к животному состоянию.

И хотя эта связка — оправдание родилась на весьма сомнительном постулате — мифе о животном характере секса (ошибочность которого была нами уже осознана), игнорировать эту взаимосвязь и пытаться с ней бороться, вытравливая из себя и окружающих, думаю, пока бесполезно. Лучше ее осознать и понять, что в ней коренятся многие проблемы в сексуальной области, которые можно и нужно решать.

О любви и сексе

В последнее время нередко я слышу от разных людей: «Секс подменил любовь!» При этом подразумевается, что что-то грязное подмяло под себя что-то чистое. Также не раз мне говорили: «А нельзя ли в ваших выступлениях вместо слов „заниматься сексом“ говорить „заниматься любовью“?»

Секс без любви или секс с любовью?

Как секс и любовь воздействуют друг на друга?

Для разных людей — по-разному. Я бы сравнил секс и любовь с шампанским и фруктами. Шампанское вкусно само по себе, и фрукты вкусны сами по себе. Для большинства людей шампанское и фрукты вместе — это еще вкуснее (правда, находятся и такие, кого от этого соединения «пучит» или вкус одного убивает вкус другого).

Также есть люди, которые говорят: «Есть фрукты (секс), но нет шампанского (любви). И поэтому я фрукты есть без шампанского не буду!» И не едят. Ждут. Правда, фрукты могут испортиться (или их съест кто-то другой).

Нередко встречаются и те, кто говорят: «А я шампанское без фруктов пить не буду!»

Но возможен же и такой вариант: «Когда есть фрукты, я их ем (не переедая до тошноты). Когда же есть только шампанское — я его пью (не перепивая до обратной реакции). Когда есть и то, и другое, я с удовольствием ем и пью, что только усиливает удовольствие».

Возможна любовь без секса? Конечно. Любовь к матери, ребенку, родной природе, Богу и солнцу. А секс без любви? Многие подтвердят, что — да. И некоторые даже скажут, что в отдельности для них лучше — чище восприятие, сильнее физические ощущения.

Но большинство людей, даже тех, кто вполне может заниматься и занимается сексом без любви, отмечают, что когда любишь, удовольствие и уровень ощущений безусловно выше. Значит, современному человеку любовь помогает полнее отдаваться сексу и лучше заниматься этим видом искусства. Секс от любви в основном выигрывает. И это надо использовать. Но это разные виды искусства, которые могут существовать и вне зависимости друг от друга, и соединять которые надо уметь.

Какие способы любить полезны сексу?

Способы любить отличаются один от другого. Одни любят прочно, надолго. Их чувство зарождается медленно и если уходит, то мучительно и больно. Другие влюбляются быстро и так же быстро прощаются с этим чувством

Есть люди, которые лучше всего любят на расстоянии — образ человека, а как только появляется его реальный носитель, он начинает раздражать, разочаровывать («глаза бы мои его не видели!»), то есть не соответствовать созданному «любимому образу». Реальный человек мешает отдаться чувству любви. Зато как только удалился, — снова люблю и страдаю по нему. Понятно, что такая (весьма распространенная) любовь сексу помогает мало, скорее мешает. Вернее, сексу с партнером. А вот для сексуальных фантазий — материал очень полезный.

Другие люди любят именно того, с кем они сейчас рядом, в этот момент. Но как только за ним закрылась дверь, о нем и забывают. И если рядом оказывается кто-то другой — любят его (впрочем, как и деревья, и цветы, и синее небо).