Секс как путь к свободе

Не стоит идеализировать и степень свободы современных нудистов, часто именующих себя «натуристами» (что должно подчеркнуть «природность» их идей и действий). Я сам относился долгое время к их числу, и эти люди мне очень симпатичны. Они сделали важный шаг — к приятию наготы своей и окружающих. Они добились того, что на Земле стало больше мест, где человек может отдыхать и жить без одежды, не опасаясь гонений и осуждения. Но у натуризма есть свои серьезные самоограничения, которые быстро становятся заметными. Их лидеры стараются не ссориться с теми, кто имеет власть и определяет «моральные нормы» (я их понимаю, так как они взяли на себя ответственность за благополучие своих организаций). И потому они вынуждены настойчиво подчеркивать и демонстрировать асексуальность наготы. Благодаря этому натуризм, с одной стороны, получает легитимность в развитых странах, но, с другой стороны, вынужден за это расплачиваться превращением в движение стариков, для которых нагота действительно асексуальна. Те, кто представляет натуризм, в отношении секса и его откровенных проявлений, вынуждены публично повторять все те же предубеждения, мифы и моральные установки, которые господствуют и в одетом обществе. Поэтому глупо ведут себя те, кто из моральных соображений пытается бороться с «бесстыдниками» — никакой серьезной угрозы общепринятым нормам натуризм уже не несет. Для людей молодых или сексуально активных любого возраста в наготе и обнажении, конечно же, заключен сексуальный мотив, и поэтому долго в среде натуристов они, как правило, не задерживаются.

Я заметил, что взгляд любого здорового человека, когда он видит обнаженное тело, прежде всего останавливается на половых органах и на груди (или скользят по ним, если человек не хочет этого показать) — то есть на тех областях, которые обычно скрыты. И нагота этих частей тела возбуждает, так как дает материал для фантазий. Игнорировать или бороться с этим бессмысленно. Нагота для современного человека, думающего о сексе, сексуальна. И в этом честность наготы.

Пересмотр своего отношения к наготе бесполезен без изменения, отношения к сексу и своей сексуальности. Точно так же невозможно изменить отношение к сексу и творчески раскрыться в нем без принятия наготы и своего раскрытия через нее. Освобождение тела — это и освобождение сексуального творчества, культ наготы — это и культ сексуальности.

Нагота сама по себе, как и секс, ни хороша и ни плоха. Чем наполнена она в нашем представлении и как нами используется? Она может быть асексуальна в туалете или на приеме у врача (и то не всегда), но если наши мысли и фантазии направляются на получение удовольствия и сексуальное общение, то она сексуальна. Обнаженность может стать способом унизить или заработать деньги, насладиться собой или узнать новое о человеке, повысить свою чувствительность или принести пользу своему здоровью, манипулировать кем-то или полностью открыться кому-то. Как мы ее используем, зависит от нас.

Как снять с себя все?

Я советую:

как можно чаще снимайте одежду и ходите обнаженными. Нам кажется, что это возможно лишь в немногих местах и в определенное, тоже ограниченное, время. На самом деле, возможностей быть обнаженным и не входить в открытый конфликт с окружающими значительно больше, чем нам представляется. Более того, я заметил, что нагота «заразна». Стоит в каком-то месте (пляж, уголок природы, общественная или частная сауна или дружеская компания) раздеться одному, так через некоторое время к нему присоединяются другие, которые и сами бы хотели, но не решались это сделать. Что это, как не прокладывание дороги их скрытым желаниям?

Замечено, если однажды человек попробовал быть обнаженным среди других людей, ему хочется повторить это состояние снова и снова. Я могу с уверенностью это утверждать, основываясь на своих многолетних наблюдениях и многочисленных свидетельствах людей, которым довелось это совершить. Важно, конечно, чтобы для первого опыта было выбрано благоприятное и безопасное место и желательно приятельская или хотя бы нейтральная среда. Потом уже зависимость от места и обстановки становится меньше.

Используйте для первого опыта нудистские пляжи — лучше за границей (Германия, Франция, Хорватия, Испания, Англия, Голландия, скандинавские и другие культурные страны). Вы можете быть одни, а можете разделить это удовольствие с кем-то из знакомых. Отлично, если это будет ваш сексуальный партнер. У нас в стране тоже есть такие пляжи (Серебряный Бор в Москве, Сестрорецк под Питером, отдельные места на побережье морей), но на них лучше приходить в дружеской компании, которая поможет создать надлежащую обстановку, доверительный микроклимат. Не привыкший к наготе человек при первом опыте чувствует себя незащищенным, уязвимым (это потом проходит), и поэтому первоначально лучше отгородиться от недоброжелателей и быть с теми, кому можно довериться.

Правда, кому-то нравится и обнажение, щекочущее нервы, — как вызов. Раздеться в таком месте, где на тебя будут обращать внимание, возможно, выразят недовольство или будут тайно желать и завидовать. Если это вам по душе или хочется попробовать, то почему бы и нет? Такое действие может возбуждать, придавать вам силы и уверенности. А значит, наполнять вас энергией. Кстати, как и тех, кто на вас обращает внимание и реагирует. Они ведь возбуждаются тоже! И гнев, и возмущение, и зависть, и желание — все это проявление избытка энергии, и спасибо вам за то, что вы ее пробудили. Энергия требует своего выплеска, и кто-то направит ее в творчество или на своего сексуального партнера, а кто-то неразумно потратит в словесном и конфликте. В любом случае, такие провоцирующие действия можно порекомендовать далеко не всем и не везде, учитывая возможную реакцию окружающих. Хотя иногда подобные действия бывают полезны, когда помогают другим сделать то, что они тайно хотели, расширяют рамки допустимости наготы в обществе и воспитывают окружающих людей, делая их более толерантными. Основные противопоказания: если есть вероятность кого-то испугать (страх не позволяет человеку отнестись к ситуации разумно) или вызвать конфликт, который нанесет вам вред (прямая агрессия, административные наказания и тому подобное).

Попробуйте сделать это впервые в дружеской компании в сауне, в саду, в теплой квартире, в уединенном месте на природе. Можно это совершить и на тренинге. Такая возможность есть.

Снимайте одежду дома, и когда спите. Я знаю, что многие так делают, когда остаются одни. На здоровье! А если рядом с вами будет ваш сексуальный партнер, и тоже без одежды, вы будете быстрее и чаще возбуждаться, а значит, создадите прекрасную основу для ваших контактов и творческого секса.

Какие еще места вы можете предложить и освоить сами? Простор для творчества!

О морали

В своих сексуальных экспериментах (и не только тех, что описаны в книге), вы не раз встанете перед вопросом: а морально ли это? Ведь для многих окружающих людей такие действия представляются «стыдными» или «извращенными». И я уже предвижу возражения, касающиеся моих советов: «Существует общественная мораль, и ее надо уважать!»

Существует ли «общественная мораль»?

Общественная мораль — это фикция. Понятие, изобретенное для управления человеком, построенное на обмане и порабощении его сознания. Она апеллирует к некоему выдуманному авторитету, которого на самом деле не существует. Мораль общества… А из кого состоит общество? Ведь это не единая серая монолитная масса, думающая одинаково. Я — тоже часть общества. И вы. И тот, кто эту книгу ни за какие деньги читать не будет из-за грязного слова «секс».

Существует только личная мораль каждого отдельного человека. Общественная может складываться только из этих индивидуальных моралей, но они настолько различны, что на практике каждая определенная группа людей, следуя своим интересам, создает свои нормы. То есть это уже не общественная мораль, а групповая — господствующая в данный момент, которую поддерживают государственные или религиозные институты. Ее-то и навязывают остальным людям с разной степенью успешности.

Самое интересное, что это даже не мораль большей части общества. Ведь никаких референдумов по моральным вопросам у нас не проводилось. Когда кто-то из политических лидеров говорит «о защите общественной морали», он говорит о защите своего представления о морали. То же делают и религиозные деятели, основываясь на предписаниях (или, чаще, их толкованиях) религиозных текстов. Но значительная часть общества не собирается следовать этим предписаниям (а тем более их толкованиям). Поэтому любые разговоры о необходимости сохранения и поддержания общественной морали — это спекуляции, направленные на то, чтобы люди меньше думали, и следовали указанному кем-то.

Кто устанавливает нравственные законы? Обычно «законы» морали насаждаются без всяких законов — о них просто заявляют от имени некоего «общества» (что оно из себя представляет, мы уже знаем). Но все же попытки закрепить эти нормы на бумаге существуют. И тогда за дело берутся законодатели.

Но чьи интересы они отражают? Кто принимает подобные законы? Старики. Пожилые люди. Ведь для того чтобы достичь карьерных высот, позволяющих занять место среди законодателей, нужно пройти большой жизненный путь. За это время, естественно, состаришься…

Поэтому законы, поддерживающие те или иные моральные нормы, как правило, отражают психологию пожилых людей.

Общественная мораль — это мораль стариков. А потому она всегда находилась и, вероятно, долго еще будет находиться в противоречии с желаниями, стремлениями и моральными установками молодого и среднего поколения. Это существовало и существует во всех обществах. Мы не исключение, вспомним хотя бы фразу Мольера: «Нравственность крепнет, когда дряхлеет плоть». К этому, на мой взгляд, стоит относиться с пониманием (когда-нибудь и мы с вами постареем). Но все же лучше самим выбирать, что из предлагаемого «обществом» под видом «морали» принять для себя, а что оставить на хранение тем, кто это придумал

Как создается моя личная мораль?

Сам ли я выбираю свои моральные нормы?

Совет для вас — тех, кто считает себя разумным человеком (или хочет таким быть): чтобы не сталкиваться постоянно с противоречиями между моральными нормами, своими желаниями, чужими и своими представлениями о том, «что можно и что нельзя», сами для себя определяйте свои нормы поведения. Своим разумом. Проверяя на опыте и как можно чаще пересматривая их, так как жизнь может предложить много нового. Особенно это касается таких неоднозначных вопросов, как моральные установки и ограничения в сексе. То, что вчера было для меня за пределами допустимого, завтра может стать вполне приемлемым и даже желанным.

Например, понятие «мое — не мое» не обязательно складывается как результат собственного личного опыта. Нередко это как раз то, что было решено еще до меня и было внедрено в мое сознание (а затем закрепилось и в теле) воспитанием, внушением, убеждением — родителями, знакомыми, авторитетными людьми, кругом общения, книгами, искусством. Освободиться от этого нелегко, и распознать причины возникновения той или иной установки не всегда удается.

Как срабатывают внутри нас эти установки? Например, так называемые «родительские программы» (то, что заложено в нас воспитанием и примером родителей) действуют чаще на уровне неосознаваемом.

Например, женщина стремится к сексу и получению наслаждения — ее личный опыт и опыт друзей говорит, что это может быть ей нужно. Но в момент контакта она не получает удовольствия — ее тело напрягается, дыхание становится прерывистым и поверхностным, мысли «где-то не здесь» (этими симптомами мы еще будем заниматься). Старается-старается, и ничего! В ее подсознании хранится установка, заложенная, скажем, мамой, что секс — это неприятный и болезненный процесс, или вообще грязное дело, которым заниматься нельзя (вполне возможно, что это говорилось или давалось понять в период детства, но закрепилось прочно и на потом). И установка проявляется на уровне тела (тело хранит информацию прочнее осознанной памяти) или случайных мыслей. Результат — женщина в момент сексуального контакта не позволяет себе получать наслаждение. Она наказывает себя во время самого процесса. Винится перед мамой за нарушение запрета, хотя сама уже этого и не понимает.

Бывает еще интересней. Человек сделал что-то, что раньше считал для себя недопустимым (родительский запрет), но что хотелось попробовать (любопытство плюс желание иметь «свой опыт»). Например, участвовал в групповом сексе, или женщина вступила в контакт с женатым мужчиной. При этом во время самого процесса было хорошо, все происходило как-то само собой легко. А наутро — плохо. Причем чем лучше было тогда, тем хуже теперь. Родительский запрет догнал через время. Что-то помогло через него проскочить (увлеченность, сильное желание, чувства, партнер, обстановка, алкоголь). Но когда эти помогающие обстоятельства утратили силу своего воздействия (уже не помогают забыть), вылезает чувство вины, и человек начинает себя наказывать разнообразными способами: от прямых словесных укоров до ноющей головной боли.

Это варианты неосознанной работы внутри нас того, что я назвал бы «внутренним контролером» или «внутренним цензором».

Естественно, контроль существует и на уровне сознания. Например, когда человек заявляет, что «никогда этого делать не будет», и на вопрос: «А ты попробовал?» — отвечает: «Нет, но я знаю, что это плохо, не мое». Как дети, которые плохо едят, на любое предложение попробовать новое блюдо отвечают: «Не хочу! Не люблю» (их даже может вырвать, если еду насильно положить в рот). То есть чужой опыт, рассказанное кем-то или собственные представления (фантазии) превратились в устойчивое отвращение, сознательное самоограничение или моральную норму. То же самое происходит, когда человек говорит: «Делать надо именно так. Это должно быть так». Например: «Мужчина должен вести себя так. Женщина должна быть такой. Настоящий секс — это то. Все остальное — не то». Вариантов масса, и кое-какие мы еще разберем…

Иногда эти установки вполне разумны и могут подтверждаться личным опытом, но чаще они изначально ограничивают возможность попробовать сделать по-другому, чтобы узнать, что-то новое. Понять это возможно, лишь проверяя себя и пробуя, сознательно преодолевая границы, которые поставил «внутренний цензор».

Все ли должно быть приятным?

Для многих ясно: что приятно в сексе, то и хорошо. Но что такое «приятно» и «не приятно»? И как мы это определяем для себя?

Приятно — это то, что уже принято мной. Принял — и стало приятным. Все новое еще не принято, и оно поначалу неприятно. Если доля нового невелика и все остальное вмещается в уже принятое, то эта «не приятность» почти незаметна, она покрывается тем «приятным», что уже есть. Если нового много, «не приятие» проявляется сильнее. Выражаться оно может через «не приятные» ощущения, тревогу, напряжение тела или отдельных его частей, сбивчивое или почти «нулевое» дыхание, представления о том, как будет плохо дальше, и возникшее откуда-то внутреннее «не хочу». И в большинстве случаев, почувствовав эти предупреждения нашего «внутреннего контролера», мы останавливаемся и дальше не идем. Остаемся в знакомой нам «зоне принятого». Все, что за пределами ее, — это «не мое».

Если же сознательно выбрать путь развития, то можно специально проходить через эти границы, зная, что приближение к ним вызовет временные неприятные ощущения. И тогда то, что мы начинаем познавать за пределами нашего предыдущего опыта, становится чем? Правильно, уже «нашим», «принятым», то есть приятным. Таким образом и происходит развитие.

Кстати, а что происходит с нашим «внутренним контролером» Он никуда не исчезает, просто уступает вам определенную территорию, а сам отходит на новые позиции, к которым вы когда-нибудь подойдете.

Возникает следующий образ. Живу я в комнате — тепло, уютно. Здесь много интересного и приятного. Но за пределы комнаты я никогда не выходил. В стене есть дверь. Она заперта. И каждый раз, когда я к ней подхожу, кто-то говорит мне: «Не надо. Там неприятно». Я чувствую тревогу. Мне действительно нехорошо. И я отхожу назад. Но в какой-то момент, решившись, вдохновленный кем-то или чем-то, я бросаюсь вперед, не успевая прислушаться к голосу, — дверь вылетает, и я оказываюсь на краю большого поля. За ним лес, река, люди, птицы — целый мир. А я всю жизнь жил только в своей комнате! Я могу вернуться в нее (на сегодня хватит), но дверь запирать уже не буду. Когда решусь снова, выйду и пойду по полю. И голос уже будет молчать или шептать что-то неважное…

В какой-то день я пересеку поле и подойду к краю леса. И вдруг снова услышу знакомый голос: «Не надо. Там плохо»

Что такое хорошо и что такое плохо?

Специалист по тибетскому языку рассказывал мне, что в этом, не самом примитивном языке мира отсутствуют слова, означающие «лучше» или «хуже». Слово, которое к ним ближе всего по значению, — «иное». Я думаю, это слово очень подходит для оценки того, что происходит в сексе. Попытки сравнивать себя с другими заводят в тупик, навязывают зависимость от придуманных кем-то критериев, заставляют стремиться к результатам и показателям (о них мы еще поговорим), и главное, постоянно доказывать, что у тебя все в порядке. Ну, докажешь ты один раз, приложив к этому усилия, а потом что? Снова доказывать?

Осознание того, что все происходящее с тобой, — это просто иное, индивидуальное (потому что «должно быть» в сексе не существует), — освобождает и создает простор для творчества. И потому «плохо» и «хорошо» — понятия, через которые часто определяют, что делать можно, а что нельзя — просто неприменимы к сексу, как и к любому настоящему творческому акту. Секс нельзя судить по законам морали. Это просто иное.

Совет:

Попробуйте, говоря о сексе и давая оценку происходящему, вместо слов «лучше — хуже» или «хорошо — плохо» говорить «это иное». Что изменится?

Эти размышления применимы ко всему тому, о чем мы будем говорить и что будем делать дальше. А раз мы заговорили о морали, придется упомянуть и о том, что ее охраняет.

О сексе и вере

Никаких «нападок» на церковь я совершать не собираюсь. Я люблю историю, интересовался архитектурой и искусством, а потому отношусь с уважением к тому творческому, созидательному, что возникло в культуре под воздействием религиозных идей. Религиозные идеи и нормы вполне могут стать основой для творчества и обретения свободы. В этом их притягательность.

Но так как я рассматриваю именно секс как способ обретения свободы, я задаю себе вопрос: как сказывается следование религиозным установкам на успешности прохождения этого пути? И я нахожу бесчисленное множество мусора, доставшегося нам в наследство от прежних эпох, который оберегается людьми, выступающими от имени церкви и верующих. И его порой нелегко разгрести, выбирая путь творческого развития сексуальности.

Я не принадлежит ни к одной из известных конфессий, меня можно было бы назвать «индивидуальным верующим». У меня есть свои идеи, которые помогают мне жить, радоваться жизни и соединять секс и творчество.

Но если кому-то нужно разделять свои идеи и верования с кем-то еще, а существующие религиозные установки и практики поддерживают его и делают счастливым, то почему бы и нет? Но что делать, если религиозные идеи и соответствующее воспитание вступают в противоречие с желаниями и стремлениями человека, например в области секса? Происходит конфликт внутри человека, внутренняя борьба, и, как следствие, это становится причиной страданий и разочарований. Я сам не раз помогал женщинам (реже мужчинам), приходившим ко мне на занятия, избавляться от груза подобных противоречий, — и это им давалось нелегко. Они понимали, что их попытки держаться в рамках религиозной морали, веры и самоограничений чаще всего были попытками спрятаться от реальности и справиться с тем страхом, который внушала им интимная сторона жизни. Предположение, что в результате событий личной жизни — секса, любви, встреч и расставаний — им будет больно, порождало у них неосознанное желание избежать всего этого, найти спокойное место, где нет соблазнов, рождающих желания, и страха, невозможности их реализовать. Находились объяснения различными способами: «мне этого не надо», «мне этого не хочется», «это нехорошо», «это не для меня», «есть и что-то другое» — и такое самоограничение уже подавалось как «осознанный выбор». Но на самом деле выбирать было не из чего, так как человек не имел опыта полноценного секса, чтобы осознанно отказаться от него. Он выбирал между тем, что неизвестно и страшно, и тем, что спокойно и привычно. Как говорил один восточный мудрец, чтобы отказаться от секса, через него надо пройти. Рано или поздно люди, которые обращались ко мне, понимали свою ограниченность и, осознав, что их жизнь проходит в самообмане, приходили на курс или индивидуальные занятия. Могу с удовольствием отметить, что многие из них смогли начать полноценную жизнь, и секс стал для них еще одним источником наслаждения и активной формой творчества.

Почему же религиозные идеи, которые, казалось бы, должны помогать человеку, становятся причиной его страданий? Почему они постоянно вступают в противоречие с живой жизнью и желаниями людей? И почему чаще всего именно религиозные деятели возглавляют «борьбу» против «сексуальной распущенности»?

Чем секс угрожает церкви?

Почему церковь борется с сексом? Прежде всего из-за невежества тех, кто повторяет сомнительные идеи о животности секса и его угрозе человечности. Среди сторонников ортодоксальной религии таких людей немало: достаточно вспомнить тупую борьбу с умным и ярким фильмом «Последнее искушение Христа» (который как раз способствует развитию религиозного сознания, если посмотреть его непредвзято или хотя бы просто посмотреть) или наклеивание ярлыков «секта» на все то, что мешает официальной церкви контролировать сознание людей (психологические школы и клубы, например).

Но ведь не все же представители церкви — люди необразованные и «зашоренные»? Конечно, и я и вы встречали среди них немало умных людей. У них есть и другие, объяснимые их интересами, мотивы неприятия свободного секса, которые они прикрывают иными красивыми доводами — моралью, грехом, традициями. И с точки зрения интересов церкви, желающей монополизировать контроль над общественным сознанием, ее представителей понять можно.

Если ограничить возможности человека заниматься сексом, тогда нереализованные сексуальные желания и энергию можно направить на служение Богу и интересам церкви (это же выгодно и тем, кто охраняет интересы государства, — направить на служение государству). Это особенно ярко проявляется в монашестве.

Но так как истинно верующих становится все меньше, то скорее всего нереализованная энергия уйдет на иные цели — нередко разрушительные: скандалы, агрессию, войны. Реже на созидательные или просто безопасные: творчество, полезную работу, танцы, развлечения, имитацию активной деятельности или пустые хлопоты… Это происходило и раньше. Не справлялась церковь только своими методами с разрушительными агрессивными импульсами людей. А уж сейчас тем более ей это не под силу. Так что от таких запретов и церкви пользы уже мало. Лучше уж, если искренне заботятся ее служители о счастье людей не только после смерти, но и в жизни, поощрять радостное и доброе занятие сексом (делать добро ближнему и любить его) и помогать каждому желающему иметь такую возможность

Думаю, что умные церковные лидеры церкви видят в сексе и определенного конкурента. Ведь в сексе люди могут достигать экстаза — оргазма, а привлекательность истинного верования в том, что благодаря религиозной практике можно достигать таких экстатических состояний. Тот, кто это испытал, стремится к подобным переживаниям снова. Секс угрожает религии — он отбирает у нее монополию на подобные «особые состояния», а значит, отвлекает людей от привязанности к единственному способу получения такого наслаждения — через веру и религиозное служение.

Как примирить религию и секс?

Возможно ли соединение религии и секса? Лучше, если они существуют отдельно друг от друга. Так как большинство моральных установок, поддерживаемых церковью, строится на подавлении сексуальной активности и на воспитании чувства вины, придуманного для порабощения человека и манипулирования им, я бы советовал свои религиозные устремления отделять от сексуальной практики, насколько это возможно. Секс — в постели, служение Богу — в церкви. Тогда одно другому мешать не будет.

При этом я знал немало искренних православных, с удовольствием занимающихся сексом, и не обязательно в браке. Им секс не мешает общаться с Богом. Они умеют разделять секс и церковь, а дарение наслаждения себе и партнеру (ближнему) воспринимали как полноценное богоугодное дело.

А как же восточные религиозные практики соединяющие секс и религию — тантрические и даосские? Думаю, что в этом направлении немало надуманного. Поскольку хочется найти оправдание занятию сексом, бывает приятно сознавать, что где-то когда-то это было богоугодным делом, снять с себя подозрения в «аморальности»

Ни в самой Индии, ни в Китае — на родине этих религиозных практик, практически невозможно встретить адептов этих направлений, проповедующих или практикующих религиозный секс и ведущих свободный образ жизни. Допускаю, что в закрытых группах, в узком кругу «посвященных» это и происходит, но пока я в основном встречаю американцев, европейцев и русских, которые занимаются тантрой и тантрическим сексом, — в той же Индии, например. Большинство используемых ими практик принадлежат к телесно-ориентированной терапии и гимнастике, разработанной психотерапевтами и ведущими тренингов в США, Западной Европе и в нашей стране уже в двадцатом веке. О том же, что происходило тысячелетия назад, мы можем только догадываться и фантазировать — достоверных источников сохранилось крайне мало, а уж о сексе в них сказано и совсем скудно. То есть немалая часть «древней тантры» создана в не столь далекие времена талантливыми людьми, которые взяли что-то из прошлого и приспособили к желаниям современных людей, чтобы сделать секс красивым и экзотичным.

Поэтому не обязательно для занятий творческим сексом употреблять слова «лингам» и «йони», а при соединении партнеров представлять Шиву и Шакти. Кому эти представления помогают — прекрасно, но для большинства это пустые звуки или непривычные слова. Хотя для многих — это разновидность игры, благодаря которой они говорят о «чистоте» и «красоте» намерений, освященных Высшей силой, или во время которой в принятой в этой среде форме получают возможность просто интересно заняться сексом.

Но красивая сказка привлекает немало творческих и интересных людей — и почему бы в нее не поиграть? Так искусство секса творчески соединяется с древними (или стилизованными под них) практиками и религиозными экзотическими идеями. И секс от такого соединения только обогащается.

Так, например, советы и упражнения, излагаемые в книгах популяризатора «светского даосизма» Мантек Чиа, прекрасно помогают в сексе и расширяют возможности тех, кто хочет сексуально развиваться. При этом большинство людей из тех, которых я знаю, побыстрее пролистывают описания религиозно-философских идей Дао и мало думают о том, что даосизм — это религия со своими храмами, монастырями, служителями, обрядами и всем тем, что к сексу не имеет никакого отношения.

На тантрических семинарах, имеющих сексуальную направленность, я как-то не встречал «религиозной пропаганды» и «обращения в веру», за исключением отдельных (и не очень убедительных) упоминаний о неком абстрактном Боге из уст симпатичных и умных ведущих, мало похожих на служителей церкви. И поэтому среди посетителей этих курсов встречаются как сторонники христианства, так и симпатизирующие буддизму или атеисты. И они замечательно уживаются друг с другом, потому что их соединяет секс. А секс реален. И потому их соединение реально.

И кстати, слово «религия» в переводе означает «связь». А чем, как не этим, и занимаемся мы в сексе? Но об этом — в конце книги. А пока

Совет:

Посетите какой-либо тантрический семинар, который проводит хороший ведущий, например Лев Тетерников или Андрей Лапин в Москве (называю тех, кого знаю, — возможно, есть и другие). Вы хорошо проработаете свое тело, снимете телесные зажимы и приобретете опыт интересных ощущений, помогающий затем достичь необычных состояний в сексе. Вы встретите там немало симпатичных людей, и если у вас нет сексуального партнера, там его несложно найти. Но не обязательно относиться слишком серьезно к философским и религиозным концепциям этого восточного учения — для того чтобы обрести телесную и психическую свободу и научиться радоваться жизни, не требуется поклоняться экзотичным богам и наряжаться в индийские одежды (и, слава богу, там этого не делают). К сожалению, я встречал немало людей, искавших в экзотичных практиках решения своих проблем, и тем самым только усугублявших свою неспособность самостоятельно делать что-то в этой жизни. Для того чтобы наслаждаться сексом, не обязательно при этом смотреть на Восток и петь мантры. Но если этот красивый сексуальный театр помогает вам избавиться от рутины «бытового секса» — на здоровье. Пробуйте — играйте.

Об эротике и красоте

В течение нескольких лет мне пришлось трудиться над выведением на театральной сцене нового гибрида под названием «эротическое искусство». К этому меня подвигла моя профессия актера и режиссера, опыт общения в среде обнаженных людей — натуристов, а также, естественно, мой интерес к сексу и всему, что с ним связано.

Казалось бы, мне и карты в руки. Трудись, создавай… Но дело оказалось весьма непростым. Во-первых, что брать за образец? Для современного человека выбор обычно представляется примерно следующим: эротика или порнография. Первое — красиво, второе — пошлость (правда, это не мешает многим не смотреть). Не вдаваясь в подробный анализ, чем одно отличается от другого (об этом позже), все же хочу спросить: насколько субъективное представление о красоте может быть критерием отличия одного вида искусства или деятельности (например, эротики) от другого (например, порнографии)?

Эротика: красота или красивость?

Попытки оправдать занятия сексом чем-то другим предпринимаются нами постоянно. А ведь осознанное присутствие при сексуальных действиях того или иного вида (показанных на пленке или на сцене) уже делает нас соучастниками этого процесса, а значит, в этот момент мы уже занимаемся сексом. Самое расхожее оправдание: секс (или его изображение) должен быть красивым!

Красивым? Во-первых, почему именно красивым? И во-вторых, откуда взяты критерии этой красоты? Я заметил, что понятие и критерии красоты берутся из других видов искусства (подобно тому, как если бы архитектуру судили по законам кулинарии, хотя точки пересечения и возможны). Под какие же каноны следует подстраивать искусство секса, если оно должно быть «эротичным»?

В том, что с уважением называют «эротикой», ценится более всего «красота», которую я скорее назвал бы «красивостью». Происходящее должно быть похоже на то, чем принято любоваться приличным людям вне секса: тонкий ствол дерева, белый лебедь, изящная ваза, удлиненная тень, легкое облако, свежая трава или крутые холмы… Поэтому эротический язык и наполнен сравнениями и иносказаниями (вспомните стили нашего сексуального языка). Могут сравнивать с чем угодно, но только не говорить напрямую — это уже выходит за рамки «красивости», слишком конкретно.

«Песня песен», которой так восторгаются эстеты эротики, — яркое тому подтверждение и некий образец для этого вида искусства. А потому и в театре, и в литературе, нередко и в кино высшим шиком считается найти «образ» из другой области. Но чтобы, глядя на этот образ, человек понимал, о чем это на самом деле. И когда он понимает, он радуется тому, какой он умный и догадливый: спасибо создателям. В такие игры в основном и играют талантливые (и разные) люди, изображающие эротику на сцене и в других видах искусств.

На этом игры не кончаются, так как другое правило эротики гласит: надо показать «не все». Вернее, только то, что можно, то, что принято.

Принято кем? Общественной моралью (которой на самом деле нет), контролирующими (не всегда напрямую) органами, стандартами и традициями и, конечно, собственной цензурой творца.

Как проявить эротическую смелость?

При показе того или иного сексуального действа существует несколько уровней смелости.

Разберем их на примере театра — одного из самых консервативных видов искусства. Тем более что в последние годы я нередко слышу, что эротика «заполонила» отечественную сцену. Чему сильно удивляюсь. Рассмотрим этот же «поток».

Первый уровень смелости описать можно примерно так: актеры стоят или лежат, друг друга не касаются или касаются невинно, но все догадываются, что «это» или произошло, или произойдет (но без нас), или происходит сейчас. Подходит для академических театров и старушек-зрительниц обычно не раздражает. Условность такая.

Те, кто посмелее, переводят секс в слова (откровенные разговоры о сексе), и иногда это шокирует или, по крайней мере, заставляет зал резко умолкнуть и внимать. Выглядит примерно так: герои сидят или стоят (иногда абстрактно двигаются) и рассказывают, как они это (то есть секс) делают или делали. Естественно, языком чаще иносказательным, но иногда и ввернут что-то поконкретнее (но это уже рискованно!). А мы — зрители — все представляем. Опять же работа для нашего воображения: спасибо создателям!

Но в последнее время, вероятно, под воздействием кино, которое, кстати, проходит те же уровни смелости, но побыстрее, и в этом все же прошло дальше, смелые театральные режиссеры смогли каким-то образом уговорить актеров (чаще актрис) быть реалистичнее и снимать часть одежды, иногда прикасаться друг к другу и даже делать какие-то движения, похожие на сексуальные. Представляю, сколько крови им это стоило — сам прошел через это. Тут уж как договоришься — сколько сам себе позволишь и сколько позволят тебе: или в белье актриса побудет (время и ракурсы регламентированы), или можно спину обнаженную показать (тут надо точно мизансцену выстроить, что на круглой или полукруглой площадке неудобно). А для очень смелых — грудь обнажить или даже, максимум, совсем «без ничего», так, что «все видно», но тут света надо поменьше, тени поглубже, позы особые и не очень долго, чтобы тело опять же на амфору или стройную березку было похоже, — чтобы красиво было. Последние варианты активно обсуждаются зрителями и журналистами и дают основание этот спектакль или сцену называть «эротической» и подходить к ней очень критично: насколько красиво и эстетично. А главное — насколько оправданно.

И, конечно, надо оправдать (вернее, оправдаться), почему это на сцене и для чего? Предлагаю ответ: «А просто так: нравится! На голое тело посмотреть, какое оно: как груди выглядят, и как там внизу… органы половые, да и как все это вместе согласуется. Ведь в жизни не часто на это смотришь (если не врачом работаешь). А у всех по-разному. Вот на лица-то смотрим — интересно, у кого какие глаза, нос, волосы… Почему же дальше не посмотреть, тем более что редко это удается. Прикрой лица так же, как тело, и любое обнажение носа, как обнажение фаллоса или груди, интересно будет».

Если такой ответ прозвучит из уст творца, то отношение к нему будет определенное — «пошляк»! Глазами — зеркалом души — любуйся, а вот теми «определенными частями» — нет! Вернее, да — можешь, но говорить об этом не надо, и делай это незаметно (лучше воображай), подчеркивая, что любуешься именно картинкой, вазой или деревом, которые временно заменило (вероятно, за неимением их под рукой) человеческое тело. Вот на таком компромиссе с существующими нормами театрального искусства эротика на сцене и существует, прикрывая страх создателей и зрителей перед сексуальной наготой и сексуальным действием как таковым. Зритель и сами создатели спектаклей к этому привыкают и уже, исходя из этих критериев судят о том, «как надо». Все остальное — безвкусица или «порнуха».

А кому из профессионалов хочется прослыть порнографом или пошляком? На престиже и карьере может отразиться. Вот и предпочитает большинство вообще этой темы не касаться. Как будто нет ее вообще или, может, и есть в жизни, где-то далеко, но театр — это о другом («есть темы поважнее»).

А кто-то все же, по разным соображениям, аккуратно эротику (в приемлемых дозах) на сцену допускает. На безрыбье это иногда как революция выглядит. И действительно, стоит сказать спасибо тем, кто на это решается. Потому что они раздвигают рамки привычно допустимого в этом виде искусства и пытаются лечить театр от хронической импотенции или кастрированности. Но такое лечение идет весьма сложно. Так как даже такие стыдливые компромиссные варианты требуют определенного профессионального мужества, ибо судиться будут строго и обязательно найдутся недовольные или иронично улыбающиеся. Сложностей в реализации будет немало, а результат сомнителен, так как театральная и подобная ей деятельность целиком зависит от оценки смотрящих — тех, кто потребляет, но сам не создает

Мне в свое время стало жаль сил и нервов, потраченных на это. И возникла мысль: а может, на другое свою энергию направить? Другое искусство создавать?

Эротичен ли секс, сексуальна ли эротика?

Секс — особый вид искусства. Такой же, как музыка, танец, театр или, скажем, кулинария… И его не нужно создавать или судить по законам иных видов искусства. В этом его отличие от эротики, которая, не будучи по себе сама искусством, придает ему лишь некую окраску или направление. Например, эротическая живопись — это живопись, а эротическое кино — это прежде всего кино, и эротический театр — это театр, хотя они и касаются сексуальных тем. Эротика всегда вторична, потому что она целиком зависит от того вида искусства, к которому прикреплена, и ограничена его рамками.

Если театр строится прежде всего на визуальном восприятии, то и эротика в нем прежде всего создана для глаз. Если в театре доминирует слово, тогда и эротика выражается по преимуществу в словах. Все те ограничения, которые присутствуют в восприятии театрального спектакля: невозможность тактильного контакта или непосредственного участия в происходящем из-за разделения на зрителя — актера (отдельные нарушения этих правил не меняют общих принципов и серьезными достижениями в этой области не являются в силу их инородности), — целиком переносятся и на эротику в театре.

Эротика от секса далека, потому что их суть различна. Эротика — это всегда компромисс с установками данного вида искусства и цензурой. История эротики — это история цензуры. Эротика всегда находится в ее рамках, и когда пытается выйти из них, всегда об этом помнит и потому от них зависит. Она не может выйти и за рамки того искусства, внутри которого существует То есть эротика всегда находится под двойным контролем и никогда не позволяет своему творцу быть свободным.

Секс и эротика далеко не всегда взаимосвязаны. Увлеченность красотой может сделать эротику совершенно несексуальной, когда эстетическое наслаждение или восторг вытесняют сексуальные желания и ощущения.

Секс — вид искусства сам по себе. И он может приглашать к себе эротику, как это делают иные виды искусства, а может обходиться и без нее. Сексу не нужна красивость эротики (хотя она может и быть) и тем более не нужна ее компромиссная добропорядочность. У секса свои законы и свои критерии. Можно сказать, что эротика — это замена секса, и потому за нее так часто прячутся те, кто боятся слова «секс» и самого секса. Но для кого-то эротика — просто приятное дополнение к искусству секса. И тогда она может сексу помогать.

Может ли быть сексуальна эротика? Да, она может возбуждать. Это отмечают многие женщины и мужчины, и в этом ее очевидная польза для секса. Но она может и внушать стремление подражать недосягаемым образцам — по сути, асексуальным, отвлекая стремлением к красоте от сексуальных ощущений и переживаний. Что убивает у некоторых людей (чаще женщин) желание заниматься сексом или существенно отвлекает от него, рождая мысли о том, что «у меня что-то не так», что «это некрасиво», переживать по поводу своей внешности или «неэстетичности» поз и движений. Или заставляет других (часто мужчин) оправдывать свою сексуальную бездеятельность и пассивность поисками «идеала красоты» и «высокого чувства».

Какая в сексе красота?

Если уж говорить о красоте, то в сексе своя красота. Красота секса проявляется через увлеченность происходящим и зависит от способности быть поглощенным действием и ощущениями, свободно выражать свои чувства и сопереживать партнеру. И тогда человек: его лицо, тело, пластика, звуки, дыхание — преображается. Он излучает наслаждение, радость, желание, активность, полноту жизни. И какое значение имеют позы, формы и размеры, свет и музыка, если они не выражают суть секса — ощущения и чувства? Самая, казалось бы, неэстетичная поза становится сексуально прекрасной, а самый странный и неоформленный звук, вырвавшийся невольно из глубины. — захватывающей восхитительной сексуальной мелодией (видите, чтобы быть понятым, сам перехожу на термины иных видов искусств).