Секс как путь к свободе

• Обобщенный

Слова «там, туда, он, она, это» часто применяют с особым смыслом, и в сочетании с интонацией и направлением взгляда или руки они нередко бывают удивительно понятны.

Также и обозначения действий: «войти, взять, хочу, давай…».

Пример: «Потрогай Его» или «Хочу тебя».

Очень соответствует отношению многих людей к сексу. Говорю как бы вообще, но ты догадайся, что конкретно…

Конкретные стили:

• Медицинский (сексологический) стиль Как правило, из латыни. Язык терминов. Возможности этого стиля немалые: можно обсуждать

многие вещи довольно конкретно и детально. Недостаток: часто такие слова звучат невкусно, воспринимаются не сексуально, а как-то по-деловому или по-медицински сухо, без души, что не всем нравится.

И на этой почве порой возникают незапланированные ассоциации.

Как, например, называются «половые органы мужчины» (слишком длинно и официально) в этом же стиле по-иному?

Например, слово «пенис» рождает у разных людей разные чувства и образы. От чего-то изысканного до чего-то анатомического, как экспонат в музее. Большинство отмечают, что это скорее всего «что-то маленькое, расслабленное».

А слово «фаллос» — «большое и эрегированное». Сразу возникают образы античных каменных изваяний в честь Диониса и культа плодородия.

При этом если мужчина, например, в постели или в иной ситуации попросит партнершу: «Поласкай мой фаллос», то у многих женщин создается впечатление, что «мужчина явно нескромен».

Чаще используется слово «член». По крайней мере, большинство людей, которых я опрашивал, отметили, что оно для них вполне допустимо и не вызывает отрицательных реакций. Хотя и сетуют порой, что все же возникают ассоциации с политикой (члены партии, члены общества, члены команды).

Некоторые слова данного стиля непонятны партнерам. Не все сразу сообразят в ответственный момент, что такое «коитус», «фелляция» (не путать с «флагелляцией»! — это опасно) или «куннилингус». Эти слова лучше заменить на что-то попроще. (По крайней мере, мой компьютер реагирует на эти слова подчеркиванием их красной линией — не понимает. Впрочем, как и невинное слово «соблазнение», которое я часто использовал в моей предыдущей книге.)

То есть медицинский язык не универсален — подходит не для всех и не всегда.

• Матерный стиль

Ругательно-заборный. То, что многих из нас коробит. Достоинство: язык емкий, несложный, понятный всем. Его происхождение приписывается татарам, а не русским. В определенных слоях общества этот язык распространен. И не только среди пролетариата или крестьянства, но и среди некоторых групп людей, которых относят к интеллигенции (например, среди киношников). Подобные слова вырываются невольно у многих в экстремальных ситуациях.

Но хотя эти слова и обозначают чаще интимные части тела или сексуальные действия, на самом деле сексуального значения они для большинства людей уже не имеют, а воспринимаются как ругань, оскорбление или, реже, как вызов или бравирование. Для подростков — это еще и демонстрация возмужания.

И потому их применение в интимной обстановке может вызвать асексуальную реакцию. Мне известны случаи, когда женщина неожиданно для партнера использовала матерные слова в постели, и для него это был психологический шок, лишавший его на время желания заниматься с нею сексом.

Но вопрос, зачем же женщина эти слова применяла? Если бы они были привычны для нее в обычной обстановке и легко переносились в сексуальное общение, тогда понятно. Это не удивило бы партнера. Он бы к этому уже привык. Но тут…

Думаю, что «крепкие выражения», как и вообще занятие сексом, в данной ситуации преследовали общую цель: отрицание запретов. Сказанные слова возбуждали того, кто их произносил. Они усиливали эффект достижения особого состояния, когда освобождаешься от ограничений, правил и норм, внушаемых «приличным воспитанием». Это может проявляться не только в области секса, но так как сам секс воспринимается как способ переступить через запреты, то применение этих слов для данного человека вполне оправдано.

Практически в каждой группе есть люди — женщины и мужчины, — для которых употребление матерных слов в сексуальной ситуации ими самими или их партнерами вполне приемлемо. И чтобы успешно общаться с ними, эти слова можно и иногда нужно использовать.

Это один из реально существующих языков секса, который полезно знать. И, возможно, иногда применять.

Но есть риск промахнуться — вызвать у партнера отрицательную реакцию. Лучше это проверить в иной ситуации, а уж тогда для себя или друг для друга решить, стоит ли вообще пользоваться таким языком, и если да, то где

Иносказательные стили

• Высокий (образный) стиль

Во многом противоположен предыдущему.

Находятся слова, которые ассоциативно подсказывают, о чем идет речь. Они выбираются из литературного русского языка.

Например, если в матерном выражении используется всем известное слово из трех букв, то в данном стиле — «нефритовый стержень», «жезл» или «мужское достоинство». С одной стороны, достоинства (не только мужские) такой манеры выражаться в том, что никого оскорбить это не может, звучит в соответствии с привычными нормами языка и порой даже красиво. С другой стороны, иногда непонятно, о чем идет речь. Такой язык страдает излишней неконкретностью, и общаться в практических целях на нем сложно.

Красивые выражения типа «нефритового стержня» или «нефритовых ворот», заимствованные из древнекитайских книг, звучат великолепно, но могут повергнуть в недоумение («а о чем это он?») партнера или вызвать у него улыбку из-за их высокопарности.

И потому нередко в последнее время образный язык используется как средство выражения иронии. Например, фразы «мужское достоинство» или «предаться любви».

Думаю, и использование слова «любовь» вместо «секс» можно отнести к тому же разряду, но уже без иронии. Любовь может означать и «секс», и, естественно, многое другое. Некоторые так и путают одно с другим.

Этот стиль используют, когда пытаются оправдать секс красотой (конкретность кажется слишком грязной: «нельзя же так прямо!»), чтобы придать таким образом сексу эстетическую легитимность. Остальное «додумают». Иногда это нужно. Иногда мешает.

• Низкий (образный) стиль Это «слэнг» — слова, которые придумываются самими участниками сексуальных игр. Вернее, выбираются из обычного языка и прикрепляются к сексу, чаще по ассоциации, или иногда по опыту использования другими. Они не столь возвышенны, как в предыдущем стиле, и в них нередко уже изначально присутствует элемент «стеба».

Вот варианты различных слов этого стиля для обозначения «пениса»: дружок, братишка, детище, палка, игрушка, малыш, Вася, имя-отчество обладателя (Иван Иваныч или Василий Петрович)…

Слово «трахнуть», вероятно, тоже можно отнести к этому стилю. В последние два десятилетия оно получило немалое распространение (толчок дали полулегальные переводы первых видеокассет и фильмов с элементами секса). Кто-то его не выносит, но кому-то оно и нравится — по крайней мере, не коробит. В слове есть элементы грубости и силы, я бы даже сказал, удальства.

Пример

Попробуем сравнить, как звучит какое-то определенное понятие на разных русских языках. Например: «давай займемся сексом» переводится, в зависимости от стиля выражения, как «соверши со мной коитус», «вые…и меня», «люби меня», «трахни меня», «войди в меня», «войди Туда» или «давай поиграем в кошки — мышки» («проникни в мою норку»).. Перечень вариантов можно продолжить. Так что неправда, что слов в сексе мало. Просто мы не привыкли ими пользоваться.

Какой язык выбирать?

Вероятно, тот, который более подходит ситуации и вашему партнеру. Правильно выбранный язык — такой, который понятен партнеру, органичен для вас (не надо напрягаться), не вызывает ни у вас, ни у партнера негативных ассоциаций и не разрушает сексуальную атмосферу. И здесь все стили хороши, если они соответствуют в данный момент этим требованиям.

Совет:

Еще до начала интимной фазы отношений коснитесь сексуальной тематики и послушайте, какими словами ваш партнер предпочитает о сексе говорить. Или же предложите свой стиль, и если партнер в этом же стиле вам и отвечает, то остановитесь на том, что вам обоим поможет достигнуть понимания. С другим человеком, возможно, вы будете говорить по-иному.

Но проблема для многих людей состоит не только в том, что они не знают нужных, подходящих слов или не могут их подобрать, а в том, что «язык не поворачивается». Нередко я слышу возражения: «А зачем вообще говорить? Неужели нельзя дать понять и так?» Можно. Животные так и делают, без слов (правда, звуки все же издают). Но человеческий секс тем и отличается от животного, что человек как высокоразвитое существо может использовать все доступные ему средства и умения для решения стоящих перед ним задач. Зачем отказываться от того, что может быть полезно? От возможностей, которые помогут нам лучше сделать то, что нам нужно? Зачем уподобляться неразвитым существам, лишенным таких возможностей и способностей? К тому же есть немало вещей, желаний, просьб и советов, которые, кроме как описать словами, выразить невозможно или очень трудно.

Я советую тем, кто хочет сексуально развиваться, чаще говорить о сексе. Если сначала будет трудно, то это от непривычки. Постепенно слова приходят легче, словарный запас расширяется, находятся более точные и ясные для партнера выражения, и приходит ощущение и понимание, что и как лучше сказать в данной ситуации. То есть следует учиться сексуально говорить. Чем мы и занимаемся, среди прочего, на курсе и в жизни.

Как предложить секс?

Для чего нужны иносказания? Для многих людей момент перехода к интимным отношениям сложен. Его оттягивают или, наоборот, стараются приблизить. Иногда все происходит как бы само собой: и не заметили, как оказались в постели. Но чаще этот переход требует определенных усилий.

Многие мужчины говорят о сложности перехода от дружеских (относительно нейтральных) отношений к сексуальным. Они много думают об этом, волнуются, напрягаются, прокручивают в голове варианты отказа и отступления… Редко кому легко произнести: «Я хочу тебя» или «Я хочу заняться с тобой сексом». Как правило, подыскиваются другие фразы и слова, как бы в обход, но при этом подразумевается, что все должны понять, о чем идет речь. Эта иносказательность связана с тем, что до сих пор слово «секс» ассоциируется у многих людей с чем-то животным, не совсем чистым или, наоборот, «священно-недоступным». И хотя такие установки весьма сомнительны (о чем мы уже говорили), все же следует их учитывать — ведь мы общаемся с людьми, воспитанными в этом обществе, — поэтому выдумываются фразы о чем-то другом, но связываются с мыслями именно о сексе (партнер должен догадаться).

Лучше воспринимается слово «любовь» (поэтический стиль): «заняться любовью» или «любить друг друга» вместо «заниматься сексом» (честно и конкретно). Хорошо воспринимаются красивые образы и иносказания: «Я бы хотела проснуться рядом с тобой» или «Я бы хотел принести тебе кофе в постель». Все понимают, о чем идет речь.

Если женщина или мужчина говорят: «Поехали ко мне, музыку послушаем» или «Я приглашаю тебя на чай» — и делают это в одиннадцать вечера, то большинству понятно, какая это будет «музыка» или какого вкуса «чай». И для немалого количества людей такая игра, как ни странно, более приемлема, чем конкретное, честное выражение своего желания. Есть, хоть и небольшая, возможность в случае отказа отступить с наименьшими потерями для самолюбия («Я же говорил о музыке!») или после предварительного согласия все же выйти из игры, если что-то не понравилось или «перехотелось» («Мы же договаривались пить чай!»). Условность, но многие придерживаясь ее, чувствуют себя увереннее.

Казалось бы, зачем серьезно относиться к таким вещам? Многие из вас предпочли бы, чтобы люди, у которых есть интерес друг к другу, честно и конкретно говорили о своих желаниях. Меньше было бы недомолвок, непонимания, спорных или конфликтных ситуаций, потерянного времени, разочарований, тягостной неопределенности, одиночества и обмана. Но это для людей сильных и уверенных в себе, не боящихся отказа.

Как помочь себе обрести уверенность, предлагая секс?

Посмотрите на вещи так: сексуальное предложение — это подарок другому человеку. Подарок, который он может принять, а может и не принять. Когда мужчина говорит женщине: «Я хочу тебя» или «Я хочу заняться с тобой сексом», он говорит о том, что он выделил эту женщину среди других. Он дает понять, что видит в ней именно «женщину», и именно «сексуальную женщину». Что здесь обидного или оскорбительного? Женщина может ответить на это как на комплимент: «Спасибо», а затем решить, принимает она это предложение или нет, и сказать об этом. Все. В чем сложность? И, кстати, если в данный момент она не может принять его подарок и ответить согласием (сделав в свою очередь подарок мужчине), она может это сделать в другое время, когда подарок придется кстати. Своим согласием женщина дает понять мужчине, что он ей интересен, и она видит в нем «сексуального мужчину». Поэтому, если предложивший близость мужчина относится к своему предложению как к подарку, то если женщина этот подарок сейчас не приняла, что же такого страшного? Вы можете подарить его или в другое время (если она или вы этого захотите), или же подарить другому человеку, тому, кому это нужно. Зачем навязывать человеку то, что он в данный момент принять не может?

С другой стороны, а почему женщина должна ждать, пока мужчина решится сделать ей этот подарок, предложив близость? Почему она не может в свою очередь предложить дар первой?

Стереотип поведения, требующий от мужчины первому предложить секс и взять на себя ответственность за инициативу соблазнения, мало кого сделал счастливым. Следование ему ведет к тому, что женщина занимается сексом не с тем, кого выбрала она, а с тем, кто выбрал ее (если среди них оказался приемлемый вариант). К счастью, современные женщины поняли пагубность данного принципа и все чаще берут инициативу (и свою судьбу) в свои руки — сами выбирают того, с кем хотят быть сексуально близкой. Возрасте от 18 до 30 лет мужчины чаще, чем женщины (в силу биологической природы и общественных привычек), стремятся к сексуальному контакту и, как правило, быстрее настраиваются на партнершу и возможный контакт с нею. Поэтому женщине несложно найти и выбрать себе подходящего сексуального партнера, если только она не будет мешать себе «нравственными установками», следуя описанному выше принципу: «Он должен первым сказать…» иначе можно ждать до глубокой старости, или говорить о своих желаниях ей будут те (и так чаще всего бывает), от кого и слышать этого не хочется.

Оправданий собственной бездеятельности можно найти множество: «Не очень мне и хочется» «Это должен быть исключительный мужчина!», «Когда-нибудь Это произойдет, и я готовлюсь к этому» (весьма сомнительно с точки зрения психологии и физиологии), «И без этого можно прожить» (безусловно, прожить можно без многого, но что это за жизнь?).

Секс сам по себе ни хорош, ни плох. Мы сами придаем ему то значение, которое хотим, навешивая ярлыки «хорошо» или «плохо». Я не вижу ничего зазорного в том, что человек занимается или не занимается сексом. Отказ от секса, когда это сознательный выбор вызывает уважение. Но когда человек от сексуальной близости отказываются только потому, что так требуют «моральные нормы», или потому, что не получается ее добиться, или от страха, что все произойдет не так, как хочется или как «должно быть», — разве это свободный выбор свободного человека?

Но если вы взяли в руки эту книгу, вы — те, кто сексом заниматься хочет, кто желает сам выбирать своего партнера и делать то, что он сам выбрал, а не то, что навязано кем-то или чем-то другим.

О наготе

Нагота чаще всего ассоциируется у людей с сексом. Поэтому вокруг нее и ее проявлений в обществе ломается так много копий. Поэтому вокруг нее и столько запретов, ограничений, страхов и всяческого мусора.

Что более сексуально — нагота или полунагота?

Миф звучит примерно так: «Сексуальна не нагота, а скрытое под одеждой тело».

Это представление родилось в обществе, где сексуальность пребывала под запретом, всячески скрывалась. А потому редкие и ограниченные возможности увидеть ее (чаще как полунаготу) и стали первым, наиболее ярким материалом для сексуальных фантазий. И если такой способ возбуждения закрепился в сознании, то, действительно, тело, сокрытое под одеждой, становится главным источником для сексуального воображения. Как вы понимаете, это происходит не от хорошей жизни. Полная нагота становится слишком откровенной и сильной для сознания, привыкшего довольствоваться малым. То есть ее слишком много. Поэтому ее надо прикрывать купальниками, бельем, материей, темнотой…Так ее легче принять, чтобы вместить в себя, легче разыгрываются фантазии и возникает сексуальное желание.

Однако заявления о том, что долгое пребывание обнаженными рядом друг с другом притупляет у любовников сексуальное влечение, не выдерживает проверки опытом. И я, и мои друзья заметили: чем больше находишься без одежды, тем чаще возникает желание заниматься сексом, и если партнерша (партнер) тоже обнажены, то возбуждение и переход к самому сексу происходят быстрее и легче.

Для людей, которые приобщаются к наготе и для которых она становится частью их жизни, обнаженное тело — это самое сексуальное, что только может быть доступно глазу и воображению. И если нагота соединяется с мыслями о ее сексуальных проявлениях — это и есть самый сильный источник зрительного возбуждения. То есть здоровое развитие человека ведет к тому, что ограниченность полунаготы сменяется богатством наготы. И именно обнаженный человек становится центром сексуального творчества.

Как играть в запретные зоны?

У большинства людей особое отношение к тем частям тела, которые принято ассоциировать с занятием сексом (хотя они используются и для других целей, а руки, например, или губы участвуют в этом не меньше) или с удалением продуктов распада из нашего организма (почему секс и ассоциируется нередко с «грязью»). То же можно заметить и при упоминании этих частей в нашей речи.

Даже откровенно смотреть на интимные части тела считается иногда «неприличным» или воспринимается как вызов или посягательство. Кстати, в глаза тоже многие люди смотреть без напряжения не могут. Относить ли их к интимным частям?

Есть народы, у которых нельзя показывать пупок (все остальное — можно) или, например, лицо (женщинам)… И мы играем в игры под названием «прикрой три точки» (половые органы и соски у женщин) или «прикрой одну точку» (у мужчин она побольше). Современные купальники или плавки довели эту игру до очевидности и комизма.

Если какие-то части нашего тела исключаются из общей жизни тела, скрываются, то отношение к ним не может быть естественным, здоровым и свободным. Возникает двойственность: от ощущения «святости» до ощущения «неполноценности» и «грязи». А разрешение смотреть или касаться этих частей можно превратить в разновидность торговли — чаще на уровне чувств: «Я это позволю только тому, кто мне заплатит своими чувствами (любовью, преданностью, эксклюзивностью чувств)». Кто-то продает это право и за деньги. То есть «запретные» части тела становятся товаром.

Так часто происходит у тех, кто и к сексу относится как к товару, за который что-то можно получить: чувства, преданность, мужа, внимание, подарки, помощь, материальную поддержку. Мало кто в этом признается, но когда послушаешь разговоры типа «а ты мне что за это?», понимаешь, что такая психология очень распространена. Например, когда женщина невинно заявляет, что раздеться она может (обнажить определенные части тела, так как остальные можно увидеть и так) только для любимого человека (подразумевается, что и он ее любит), то она, не подозревая о том, признается, что любовь к ней является товаром, на который она меняет свой товар — вид некоторых частей своего тела.

Когда обмен является основой отношений, такой подход естественен и вполне оправдан. Но стоит ли относиться к этому излишне серьезно? Это игра, условность, которую я могу на время принять для того, чтобы поиграть с теми, для кого она — всерьез.

Когда я вижу на пляжах краснеющих и бледнеющих людей, обмотанных простынями или полотенцами, которые путаются в трусах (чтобы их незаметно для окружающих снять или одеть, а это целое искусство!), которые ищут кабинки для переодевания или отправляются в путешествие в дальние кусты и вздрагивают при приближении любого человека («не дай бог что-то увидит!»), мне становится смешно и жалко этих людей, которые так мучительно серьезно относятся к малополезным играм, придуманным до них.

Я видел таких людей даже на нудистских пляжах! Среди обнаженных людей они все равно чувствовали дискомфорт при мысли о том, что кто-то может увидеть какую-то их «запретную» часть. Выходя из воды или играя в волейбол, они то и дело поправляли плавки или купальник, чтобы «не дай бог что-то не выглянуло».

Оправданий для своих страхов и действий можно найти множество. Не буду никого убеждать в надуманности таких «аргументаций», как солнечная радиация, гигиена, неудобства, неэстетичность, возможная потеря сексуального интереса, вред для здоровья — сэкономлю ваше и свое время. В своих статьях о нудизме я не раз говорил об этом, и мы еще вернемся к данному вопросу. Важно другое: многим людям трудно, а иногда и невозможно находиться обнаженными даже при благоприятных для этого условиях. То есть они не могут быть обнаженными просто так, легко, естественно. Для того чтобы кто-то мог увидеть их гениталии или груди, им нужны «особые» условия и оправдания: интимная обстановка, любимый человек, никто не видит, полутьма, «меня раздели», «я в хорошей форме» и так далее.

Я думаю, что среди тех, кто сейчас читает эти строки, есть как те, для кого это уже не актуально, так и те, кому действительно сложно представить себя обнаженными среди чужих людей. Как же преодолеть это стеснение и страх перед наготой? И нужно ли?

Когда раздеваться и когда одеваться?

Сейчас, набирая этот текст, я сижу за компьютером, и я — в одежде. Почему? В комнате холодно. И на занятия свои я прихожу в одежде, потому что если (даже по жаре) я пойду обнаженный по улице (что очень удобно, если жарко), мне не дадут дойти до зала, где я провожу свои тренинги. Создастся конфликтная ситуация, на которую я и другие люди будут тратить энергию и время. Возможны и санкции против меня со стороны правоохранительных органов. Нужно ли это мне и окружающим? Вряд ли. И именно поэтому я в одежде. А не потому, что мне стыдно и я не могу этого сделать. Пребывание в одежде (прикрытие на время интимных и иных частей моего тела) — это мой выбор. Но я могу выбрать и осуществить и иное.

Мне нравится принцип: «Одет — когда необходимо, обнажен — когда возможно».

Не надо также и искать оправданий для того, чтобы быть обнаженным.

«А для чего раздеваться?» — нередко слышал я такой вопрос. На что хотелось вполне резонно спросить: «А зачем одеваться?»

Что первично: нагота или «одетость»? Каждый из нас обпаженный под одеждой. И обнаженный без одежды. Одежда служит конкретным целям: согревает (если холодно), защищает от некоторых вредных воздействий (в сталеплавильном цеху, например), украшает (не всегда), демонстрирует материальный достаток (кому это нужно) и профессиональный статус ее обладателя (милиционер или врач) — и в этих случаях ее ношение оправдано и разумно.

Но большую часть времени мы носим ее по привычке, потому что «так принято» в нашем кругу, потому что нам «стыдно» быть без одежды, непривычно и дискомфортно. Это свойственно мне и, думаю, большинству из вас, читающих эту книгу. Ничего страшного здесь нет, с одной лишь оговоркой: если привычка не порабощает нас и не мешает в те моменты, когда нагота является необходимой. Ведь если я что-то прячу, укрываю, боюсь или не решаюсь показать, то постепенно утрачиваю связь с этой частью себя. Я меньше чувствую эту часть, хуже ею управляю, она теряет чувствительность, становится инородным телом внутри меня. Результат — множество проблем, психологических и физических.

Нагота — необходимое условие для секса. И именно нагота половых органов. Конечно, есть формы занятий сексом в одежде. Но это лишь дополнение к тому, что происходит с обнаженными телами партнеров. В сексе нагота первична. И для современного человека, воспитанного в условиях господствующих моральных норм, обнажение становится уже не просто естественным делом, а неким важным актом, действием, в котором заключено очень многое. Как и секс целиком, сексуальная нагота — это человеческое действие, акт искусства. Животные этим не озабочены, им нечего снимать. Для них нагота естественна. Для нас она такой во взрослом состоянии быть уже не может. И потому быть обнаженным так, чтобы это стало частью искусства секса, большинству из нас надо учиться. Чтобы достичь той легкости и свободы, когда ты уже не думаешь, нужно или нет быть обнаженным, и как это оценят другие. Когда быть обнаженным здорово, потому что это сексуально, удобно и приятно.

Как тело становится лицом?

Как на протяжении истории менялось отношение к человеческому телу?

Временные и пространственные границы, когда тело могло быть открытым, непрерывно сужались, и поэтому оно постоянно теряло свою чувствительность и выразительность. Общепринятыми открытыми частями тела, в обществе, стали лицо и кисти рук. Их язык достиг такой выразительности что возможности всего тела сконцентрировались на этом ограниченном участке. Почему жанр портрета был малопопулярен в Древней Греции и не достиг особых высот? Культ обнаженного тела позволял показывать и изображать тело целиком, и потому тело было так выразительно, а лицо являлось лишь частью внешнего облика человека. Вспомните самые известные античные скульптуры. Это обнаженные люди, изображенные не по частям, а целиком. Кстати, знаменитые «фиговые листочки» на гениталии античных героев лепились в более поздние времена стыдливыми христианами — древним грекам такое «глумление» над телом и в голову прийти не могло. Постепенное ограничение свободы наготы начиналось уже и в позднюю эпоху античности, тем более оно было сильным в период расцвета христианства и ислама. Изображений обнаженных тел становилось все меньше, портрет приобретал все более индивидуальные черты и уменьшился до размеров бюстов и лиц (в исламе изображение человека вообще оказалось под запретом). А каких высот достигло искусство портрета в те эпохи господства христианства, когда нагота оказалась практически под запретом! Интересный случай описывает Максимилиан Волошин в своей замечательной статье «Лицо, маска и нагота», которую я советую вам прочесть, если будет возможность. Во время кругосветного путешествия Чарльз Дарвин посетил Огненную Землю. Было холодно. Дарвин дрожал, закутавшись в шубу, а рядом с ним шел голый местный житель.

— Как это вам не холодно? — спросил Дарвин.

— А твоему лицу холодно? — отозвался туземец. — Нет.

— Ну, так у меня везде лицо.

Это больше чем ответ. По сути, сказано: «Мне не холодно, потому что я все свое обнаженное тело чувствую так, как ты свое лицо».

Так же можно изменить этот вопрос: «Почему тебе не стыдно ходить голым?» — «Потому что лицу не стыдно. А у меня везде лицо».

Стыд — это выражение более глубокого чувства — страха. Это проявление нашей зависимости от общепринятых моральных норм, от общества, которому мы подчиняемся. Страх перед оценкой других (даже воображаемых).

Если относиться ко всему своему телу — носу, глазам, рукам, груди и половым органам — как к Лицу, то есть выражению нас целиком, то нет повода для стыда, связанного с наготой. Мой член, как и мои уши, — это я, это часть меня. Стыдясь его, я стыжусь самого себя. Скрывая его, я скрываю часть себя. Я привыкаю быть закрытым. И тогда в те моменты, когда я хочу открыться, я уже не могу этого сделать. Начинается этот процесс на уровне тела, а укореняется и в сознании, и в подсознании, проявляется в нашихдействиях, реакциях, чувствах. И для того чтобы открыть себя (в том числе и свое тело), мне надо уже перешагивать через что-то, бороться с чем-то в себе. Это отнимает силы, внимание, уменьшая нашу способность возможности отдаваться тому, что с нами происходит в момент сексуального творчества, наслаждаться и дарить наслаждение, открывать новое и расширять свои возможности.

Нагота — дикость или культура?

Существует мнение, что свободное отношение к наготе свойственно наименее развитым людям и народам, для культурного человека оно неприемлемо. Как и секс, нагота причислена к наследию наших животных предков. Так ли это?

Заглянем в глубь веков. Античный культ наготы сменил существовавшую на той же территории культуру, в которой нагота не культивировалась. То есть такое отношение к наготе не было изначальным, но и до сих пор античная эпоха многим представляется как эталон гармоничного общества.

Интересно, что многие представители тех народов, которых принято считать отсталыми и у которых нагота воспринимается как «само собой разумеющееся», в сексуальном плане намного превосходят представителей «цивилизованного мира» — и в умениях, и в знаниях, и в способностях.

Любопытно, что в наше время стремление к наготе свойственно прежде всего людям более развитым в культурном и умственном отношении. Те, кто создавали так называемое «движение нудистов» и поддерживали его, по преимуществу относились к интеллигенции и студенчеству. И до сих пор образовательный и культурный уровень сторонников публичной наготы выше, чем среднестатистический. Среди нудистов крайне мало тех, кто «ближе к земле», — крестьян, например. Свободное отношение к наготе более всего распространено среди жителей крупных городов и свойственно в основном высокоразвитым странам.

Сексуальна ли нагота?