Путешествие Нильса с дикими гусями

- Эй ты, как тебе не стыдно! - кричал он лису.- Вот погоди, гадкая собачонка, я расскажу о твоих проделках твоему хозяину.

Смирре так громко захохотал, что чуть не упустил гусыню.

Надо же, его, грозного охотника, нагонявшего страх на все окрестности озера Вомбшён, его Смирре-лиса, приняли за какую-то шавку?!

Нильс бежал изо всех сил. Вот он уже почти догнал вора-лиса.

- Отдай гусыню! - закричал он и, не задумываясь, вцепился в лисий хвост.

Лис обернулся. И что же он увидел? Крошечного человечка!

Ему ли, Смирре-лису, было бояться этого малыша!

Нильс разглядел его острую морду и жёлтые злые глаза. Батюшки, да ведь это не собака!

Смирре понял, что преследователь ему совершенно не страшен.

- Ха-ха! - издевался он над мальчиком.- Иди-иди, пожалуйся хозяину. Ох, как я его боюсь!

Он положил гусыню на землю, слегка придавив её передними лапами. Но Нильс рассвирепел и страха не испытывал никакого.

- Ах так! Ты ещё насмехаться!

Он с такой силой дёрнул лиса за хвост, что от неожиданности Смирре выпустил гусыню. Гусыня, с трудом взмахнув измятыми крыльями, всё-таки смогла подняться в воздух. Правда, у неё не было сил помочь Нильсу. Она полетела к озеру.

Нильс аж заплясал от радости.

- Рано радуешься,- мрачно заявил Смирре-лис.- Уж тебя-то я не упущу, хотя закуска из тебя и неважнецкая.

Нильс по-прежнему крепко держал его за хвост. И как только лис собирался схватить Нильса, хвост относило в сторону. Смирре завертелся колесом, но дотянуться мордой до Нильса ему не удавалось.

Однако руки у мальчика затекли, и пальцы вот-вот готовы были разжаться. Нильс приметил поблизости молодое деревце, которое из-под тёмных сосновых крон тянулось к свету. На него-то он и вскарабкался в одно мгновение. А лис всё кружился и кружился, догоняя свой хвост.

- Отдохни от своих плясок! - крикнул ему Нильс.

- Ах вот оно что! Ну погоди же! Ты ещё попадёшь в мои лапы!

Смирре улёгся под деревом и стал ждать.

«Уснёт - и свалится»,- думал он.

2

Ах, как жутко было в ночном лесу! Темно. Холодно. Казалось, солнышко так никогда и не проглянет.

Только что это? Вот оно показалось, ясное и тёплое, посылая свои лучи во все концы, в каждую ямочку, в каждую лощинку. Перед его светом отступили все ночные кошмары. Защебетали птицы. Над озером раздался гусиный гогот. Гуси выстроились клином и полетели.

- Куда же вы? А как же я? - крикнул им Нильс, но все четырнадцать растаяли в небе, так ничего ему и не ответив.

«Наверно, они решили, что лис меня давным-давно сожрал»,- с горечью подумал мальчик.

- Ну что? - ехидно заметил Смирре.- Видно, твои друзья покинули тебя, не очень-то ты им нужен. Лучше уж тебе слезть с дерева, а?

- Замолчи,- сказал Нильс.- Не слезу.

Но на душе у него было смутно.

Прошло немного времени. Вдруг под кронами сосен показалась гусыня. Она летела низко и, по-видимому, с большим трудом выискивала дорогу. Она направлялась в сторону Смирре, как бы не замечая его. Лис весь напружинился и прыгнул.

Ах, всего-то на волосок от гибели была гусыня! Но ей удалось улететь. Через минуту появилась другая. Она летела так же, как и первая: неуверенно и очень низко. Её-то Смирре уж точно поймает. Прыжок! Фу ты, досада какая, опять промахнулся! И эта гусыня ускользнула от него.

Так же пролетела четвёртая, пятая, потом три молодых гуся сразу, потом ещё целых пять.

А Смирре всё прыгал, всё подскакивал, вертелся, кружился, лупил когтистыми лапами по воздуху. Но нет, нет, нет, ни одного гуся не удалось ему поймать!

Прошло ещё какое-то время. И тут под кронами деревьев показалась старая гусыня, тощая, вся в седых перьях. Она еле-еле взмахивала крыльями, заваливалась на бок, казалось, она вот-вот рухнет на землю. Смирре помчался за ней и гнался аж до самого озера. Всё напрасно!

А пока он носился к озеру, в лесу появился белый-белоснежный гусь. «Ну уж этого-то,- решил Смирре,- я обязан поймать. Вот будет обед так обед!» Нет, не удалось! Гусь спокойно, как и все остальные, пролетел мимо его носа.

- Слезай сейчас же! - закричал разъярённый и оголодавший Смирре. Он задрал голову и… На молодом деревце никого не было. Куда же подевалось это странное существо?

Но ответа на этот вопрос Смирре-лис найти не успел. Совсем низко над его головой опять летела первая гусыня. За ней вторая, третья… Последними летели старая гусыня и белый гусак. Они закружились над головой лиса и долгодолго медленно плавали в воздухе, заставляя его гоняться за ними и подскакивать, доводя его до исступления.

Смирре просто падал от усталости, перед глазами его всё мелькало, и кружилось, и вертелось. Он уже не различал, где гуси, а где просто солнечные зайчики. Он кидался то в одну сторону, то в другую.

Эти гусиные игры продолжались чуть ли не до самого вечера. Под конец Смирре растерял всю свою красоту. Его пышная рыжая шкура свалялась, хвост обвис, язык свесился на сторону. Он и правда стал похож на шелудивую собаку.

Но гуси и не подумали его пожалеть. Они перестали дразнить Смирре только тогда, когда он в изнеможении повалился на землю.

- Ты будешь долго помнить стаю Акки с Кебнекайсе, паршивый лис! - прогоготали они и, выстроившись клином, улетели.

Глава IV. НОВЫЕ ДРУЗЬЯ И НОВЫЕ ВРАГИ

1

Пока гусыня-предводительница Акка не гнала Нильса, но и не говорила, что оставляет его в стае.

«Наверное, хочет, чтобы белый гусь отдохнул, набрался сил, а потом отнёс меня домой»,- подумал Нильс.

Мортен действительно очень устал. Когда он незаметно для Смирре снял мальчика с дерева, Нильс просто валился с ног от усталости.

Гусь вернулся с ним на льдину на озере Вомбшён и несколько часов подряд простоял неподвижно, крепко прижимая к себе крыло, под которым спал Нильс.

- Поспи, Тумметотт,- сказал он.- Я буду охранять твой сон.

Прошёл день, другой.

Понемногу Нильс привыкал к своей кочевой жизни. Можно даже сказать, что она ему пришлась по вкусу. Никто тебя не шпыняет и не бранит, делать ничего не надо: ни гусей пасти, ни вёдра выносить, ни таскать варево коровам.

А уж до чего хорошо в небе! Ясная голубизна над головой - близко-близко. Рядом проплывают весёлые пушистые облачка, так и хочется дотронуться до них рукой.

А внизу-то, внизу! Пашни и огороды, сады и озёра, деревенские хижины и старинные замки - всё это, маленькое, игрушечное, несётся ему навстречу и тут же остаётся позади.

Всё было бы хорошо, только вот с едой туговато. Нильсу приходилось частенько голодать. Иногда, правда, он находил старые перезимовавшие плоды шиповника, иногда несколько зёрнышек тмина. Порой Мортену удавалось выпросить для Нильса парочку лесных орешков у белочек.

Однажды гуси бродили в полях неподалёку от заросшего, напоминавшего лес, густого парка, который окружал замок Эведсклостер. Нильс отправился в парк поглядеть, нет ли там чего-нибудь съедобного.

Вскоре к нему подошла Акка.

- Ты слишком беспечен, Тумметогг,- сказала она строго.

- Что ты имеешь в виду?

- Разве ты не знаешь, сколько у тебя врагов?

- Врагов? Кто же эти враги, Акка?

- В парке могут оказаться куницы. Они злы и беспощадны. Они ещё хуже лис. Да и лисья нора может быть где-нибудь под корнями старых деревьев.

- А если залезть на каменную ограду? Они меня не достанут?

- Они-то - нет, но зато до тебя немедленно доберётся ласка. Ласки знаешь какие? В самую маленькую щёлочку пролезут. А выдры?

- А что - выдры?

- Их надо опасаться, когда находишься на берегу озера. Ты и не заметишь, как какая-нибудь выдра подкрадётся - и цап! Костей не соберёшь. И ещё…

- А ещё-то кто? - перебил её Нильс.

- Гадюки. Будь осторожен, не ложись отдыхать на кучу прошлогодней листвы. В листве может оказаться гадюка, которая там зимовала. И ещё на открытых местах опасайся ястребов и орлов и всяких других хищных птиц. И знаешь что: не доверяй сорокам и воронам.

- А сороки разве опасны?

- Сороки такие обманщицы, такие лгуньи!

«Ну всё,- подумал Нильс.- Я пропал! Хочешь не хочешь, а уж кто-нибудь да слопает!»

Без всякой надежды он спросил Акку:

- Как же мне от них уберечься?

- Я тебе дам добрый совет,- сказала Акка.- Попробуй подружиться со всяким мелким лесным народцем.

- С кем же это?

- Ну, например, с белками и зайцами. Или с разными пичужками: синицами, зябликами, жаворонками.

- И какая же от них польза?

- Они предупредить смогут в случае опасности или, если что, в норке своей укроют. Или вот, например, муравьи. Опасайся их. Тебя, маленького, они могут больно искусать.

Так и случилось однажды. Муравьи ещё только просыпались от зимней спячки. Нильс в поисках орешков разворошил палочкой муравьиную кучу…

Что тут началось! Целые полчища муравьёв-солдат набросились на него. Бедный мальчик вернулся в стаю весь распухший от укусов.

2

Тогда-то он и понял, как права была Акка, и решил для начала подружиться с Сирле, супругом молодой бельчихи, и поговорить с ним: не согласятся ли белки оказывать ему поддержку?

Он разыскал дерево, где располагалось дупло беличьей четы.

Из дупла выглядывали крошечные бельчатки.

- Эй, мелюзга! - крикнул Нильс.- А где ваш папа Сирле?

- Мы не знаем, мы не знаем,- запищали бельчатки.- Папы нет. Мамы нет. Наверно, в орешнике. Наверно, в орешнике. Нас пока туда не пускают. Не пускают. Мы хотим туда. А нам не позволяют. Мы маленькие. Мы ещё маленькие.

Нильс спустился с дерева и пошёл искать орешник. Но в орешнике никого не было. Там было темно, пахло прелой прошлогодней листвой и дождевыми червями. На ветках не было решительно ни одного орешка.

«Вот пострелята!» - подумал Нильс и отправился дальше на поиски Сирле.

Вдруг что-то замелькало и завертелось на высокой ели у него над головой. Раздалось оглушительное стрекотание.

- Привет, Тумметотт, привет, Тумметотт!

Это, сидя на суку, стрекотала сорока.

- Далеко ли собрался?

Забыв, что Акка не советовала вступать в разговоры с сороками, он остановился.

- Я ищу Сирле и его супругу,- сказал он.- Ты не знаешь, где они могут быть?

- Знаю, знаю,- сказала сорока.

Она стала бросать еловые шишки, как бы указывая направление - в глубь леса.

Целый час бродил Нильс по лесу, совсем было заблудился и с трудом нашёл дорогу назад. Конечно, в лесной чаще никакого Сирле не было. Тут-то он вспомнил, как Акка сказала: «Не доверяй сорокам и воронам».

Усталый и голодный, вернулся он к дуплу. На ветке как ни в чём не бывало сидел Сирле.

Нильс тихо и робко высказал ему свою просьбу.