Помоги проекту - поделись книгой:
- Ричи, - задушено пискнула она. - Вода!
Она сжалась в комок, вцепилась в меня, будто хотела инстинктивно забраться повыше. Я еще сильнее обхватил ее, чувствуя как внутри разгорается такой редкий, но такой яркий комок бессильной злобы.
- Да. Вижу, - голос мой, тем не менее, звучал весомо и спокойно. По крайней мере, мне очень хотелось, чтобы он так звучал.
Ильза вскинула голову. Широко распахнутые, просто огромные сейчас глаза на побледневшем лице.
Предки! Если бы я только мог взять ее с собой!
Но на зале стоит защита, без специального дозволения изнутри, туда невозможно попасть тем, кто не входит в род. Любого попутчика в лучшем случае отрежет и выкинет обратно, а в худшем - просто размажет о защиту, как мошку о лобовое стекло машины.
В голове внезапно стало пусто. Совсем. В ней засияла неоновой лампочкой одна-единственная мысль, которую я, не раздумывая долго, и озвучил, крайне довольный собой и своей сообразительностью:
- Выходи за меня замуж!
Чего-о-о-о-о?!
Я не знаю, можно ли было сказать что-то более эффективное, чтобы вышибить из меня весь страх, ужас и нарастающую панику, и оставить только безграничное офигевание. По крайней мере, если кто-то поставил бы перед Ричи подобную задачу, однокурсник с ней справился бы на все сто!
Феррерс сиял в полумраке белозубой улыбкой и выглядел крайне самодовольным. Какие-то звуки мне сходу на такое заявление выдать не удалось, поэтому я только заломила брови - это где столько наглости в одни руки выдают? Еще выпустила из рук чужой свитер, с которым успела сродниться, и даже чуток отодвинулась.
- Нет, ты не так поняла, - сообщил мне Феррерс, не позволяя полностью с него сползти.
- Я вообще не поняла!
- У меня - во мне - есть артефакт, который может вытащить нас отсюда. Вернее, он может вытащить меня и любого члена рода. Ты таковым не являешься. Но!
Сумасшедшее предложение обрело некий смысл. Слегка окрасившись, правда, иррациональной обидой - вот так вот, впервые замуж зовут, а вместо пылкой любви сплошной практический расчет. Впрочем, мне такой по статусу вполне полагается...
Родовые маги после гражданской брачной церемонии почти всегда проводили еще и магическую. Родовая магия печати в паспорте не распознавала, ей для принятия нового члена нужно было кое-что посущественнее. Обряд старый, варварский довольно, но аналога ему пока не придумали.
Вот только не могу же я - я! - связать себя подобным обрядом с первым встречным! Ладно, не с первым. И ладно, этому встречному я доверилась сильнее, чем кому-либо за всю свою жизнь, и да он кажется мне красивым, сильным, умным и вообще самым замечательным на свете, и да. Да, я влюбилась впервые в жизни, но... но...
У меня не пойми с чего затряслись губы.
- Ильза, не бойся, - Ричи вдруг снова обхватил мое лицо ладонями, приближаясь. - Этот обряд легко обратим, если не... не... - он замялся, я уже хотела фыркнуть, что знаю, чего «не», но парень-таки подобрал дипломатичные слова: - не довести его до конца. Для нашей цели будет достаточно и первичного ритуала, я уверен, защита тебя признает. А потом мы вернем все, как было.
А я, может, не захочу, «как было»? - печалилась во мне влюбленная дурочка.
А я, может, вообще подобным образом замуж не хочу! - возмущалась девица из рода Ар-Бравлингов.
Дамы, угомонитесь, хватайте его скорее, пока не передума-а-а-ал, - плакала перепуганная девочка, которой сегодня и без того досталось.
Я зажмурилась, призывая внезапную шизофрению к порядку, глубоко вдохнула. Медленно выдохнула.
Успокоились. В конце концов, тут вот-вот то ли тоннами камня раздавит, то ли утопит, а я замуж не сходила... нехорошо.
- Ладно, - произнесла я, стараясь, чтобы голос не дрожал, а звучал ровно, спокойно и взвешенно. - Я согласна.
Сказала и залилась краской - густой, краснющей, но, есть надежда, не настолько пылающей в темноте грота.
Ричи кивнул, глядя на меня со странным выражением в глазах.
- Встань, пожалуйста.
Вода, булькнув, щедро залила обувь. Меня затрясло - ее уровень доходил уже до колен и, кажется, теперь она прибывала еще стремительнее. Возможно, поток, расширил себе проход. Теперь, главное, чтобы не снес его к чертям прежде, чем Феррерс вытащить нас отсюда.
Он ведь вытащит. У него получится.
Сам Ричард, тем временем, что-то пытался разглядеть под глянцевой темной гладью. Наклонился, почти ныряя, и выпрямился с острым обломком камня в руках. Повернулся в мою сторону.
- Ты знаешь, как?..
Я кивнула. Феррерс приподнял брови в удивлении, и я поняла, что теперь-то, после всего мной сказанного, да еще и с этим маленьким откровением, он точно что-то поймет. Но сейчас это меньше всего имело значения.
Снова пристроив фонарик на высоком камне, Ричи с нажимом провел осколком по своей ладони, прочерчивая красную полосу. После чего, протянул камень мне.
Мои руки дрожали. И в первый раз я просто впустую чиркнула по руке, не оставив и царапины. Закусила губу, снова прижала холодный острый кончик к коже, зажмурилась. Было не особенно больно - будто кошка царапнула - просто немного странно от того, что я сама себе нанесла рану. И еще более странно - если подумать для чего.
Ричи протянул руку, и я вложила в нее свою окровавленную ладонь, крепко обхватив большой палец, чтобы царапины плотно соприкасались.
Он заговорил первым, негромко, но как-то торжественно, и я подхватила:
- Солнце и луна, вода и огонь, земля и воздух, и прочие силы, подвластные по земле ходящим, скрепите союз сей доброй волей и кровью от крови...
Мне вдруг мельком подумалось, что в этом все же что-то есть... В древних словах, звучащих в унисон, отражающихся от стен, в отблесках фонарика, пляшущих на камнях, и даже в угрозе жизни...
А еще - в глазах напротив, бездонных и спокойных. Я произносила слова древней брачной клятвы и чувствовала, как полыхают мои щеки, от одной только мысли, что это ведь не шутка - и я вручаю себя - ему. Сама, «доброй волей». Вот так легко, без ухаживаний и трепетных свиданий под луной, из необходимости и «понарошку». Ведь действительно, пока такой брак не консумирован, его легко можно разорвать.
Но что-то во мне этой мысли упорно противилось. Все это «понарошку» казалось слишком настоящим.
Произнеся последние слова общей клятвы, Ричи разорвал рукопожатие, провел большим пальцем по ладони, перемазанной в нашей крови, а потом, помедлив мгновение, коснулся им моих губ. И от этого короткого прикосновения меня бросило в жар.
- Принимаю тебя в свой род, дитя солнца и луны, воды и огня, земли и воздуха, чтобы разделить с тобой жизнь, и силу, и наследие предков.
Я повторила его жест, и тоже коснулась пальцем губ Ричарда, ставя на них свою маленькую кровавую печать.
- Отдаю себя тебе, дитя солнца и луны, воды и огня, земли и воздуха, чтобы разделить с тобой жизнь, и силу, и наследие предков.
Дыхание застыло где-то в горле.
Все. Я на самом деле это сделала. Мы на самом деле это сделали.
Ричи шагнул вперед, обхватил меня одной рукой за талию, крепко прижав к себе, другой за затылок - и накрыл мои губы своими.
Ноги подкосились, мир поплыл, я вцепилась мертвой хваткой в его свитер, жадно отвечая на этот поцелуй, и мне казалось, что нас кружит в смерче, не разделяя, но еще сильнее вдавливая друг в друга. А я не могла думать ни о чем больше, только о том, как мне хорошо, горячо и упоительно сладко.
А потом полыхнула яркая вспышка, и мы рухнули на камень, стукнувшись лбами и носами.
Вернее, на камень упал Ричи, а я шлепнулась на него сверху.
Вскинула голову, потирая пострадавший нос, и с ликованием обозрела исписанные рунами стены и портальный рисунок на полу.
- Получилось... - прошептал Ричи.
Я подняла руку, зажигая в ладони такое родное, такое уютное пламя, стиснула кулак, пустив искристые рыжие брызги, а потом...
А потом ухватила Феррерса за воротник куртки и, не до конца понимая, что и зачем делаю, поцеловала.
Острое, огненное, ликующее счастье заполнило темное, тесноватое помещение. Счастье БЫТЬ. Жить. Счастье, что я - мы! - есть!
И опешивший в первое мгновение Ричи откинулся на плиты пола, расчерченные символами перехода, широкие ладони ухватили меня за талию - Феррерс рывком прижал меня к себе, и я выпустила воротник и запустила руки в светлые непослушные жесткие волосы.
Поцелуи, такие же горячие, как затопившее нас счастье, плавили тело.
Впервые в жизни я целовала кого-то сама и вовсе не собиралась останавливаться.
Руки мужа - моего мужа! - оказались под одеждой, под мешающей курткой и тонким свитером. Они гладили, трогали, и кожа отзывалась жаром на прикосновения, и мне было мало, мало - мало-мало-мало!
Зарычав, я вывернулась из куртки, снова вернулась к прерванному занятию. К оставленным рукам и губам.
И в какой-то момент я вдруг оказалась снизу, и вес тяжелого рослого парня показался мне благословенным, лучшим ощущением, которое я когда-либо переживала - а он опирался ну руки, наверное боялся, что мне будет тяжело, и от этой нелепой мысли мне стало смешно. Я оплела руками его шею и плечи, целовала его вперемешку со смехом, а веселье, свобода и счастье смешивались во мне, и этого всего было слишком много, чтобы удержаться внутри, они выплескивались наружу и раскрашивали яркими красками мир...
Я хотела, я чувствовала, я знала - я никому не позволю расторгнуть этот брак.
Аннулировать? Отменить?!
Мое счастье и разноцветный мир - отменить?!
Вы что, смеетесь? Как будто, я могла бы согласиться!
Ну, разве что Ричи решит. Но его я чувствовала как саму себя - я была в нем как в самой себе уверенна.
- Ильза! Ильза, послушай! Я должен тебе сказать...
Я прыснула - ну нашел же время, чтобы говорить!
Что тут говорить?
Я потянулась к его губам и коснулась его легким-легким поцелуем. Погладила его по щеке, с удивлением и радостью узнавая, какая она под моей ладонью...
Ричи перехватил ее, прижал к своим губам, и от короткого жгучего поцелуя-укуса по моим венам побежал ток.
У него были сумасшедшие глаза - лихорадочные, отчаянные, счастливые.
- Ильза, я люблю тебя. Выходи за меня замуж?
Я кивнула и потянулась обнять его - чтобы прекратить неуместные разговоры и перейти, собственно, к тому, ради чего всё затевалось - к замужу.
- Нет, подожди, не спеши, - пробормотал он, снова перехватывая мою руку и покрывая ее поцелуями - в том мест, где остался порез от камня из пещеры.
- Подожди, это важно, подожди! - голос был прерывистым и сбивчивым, и я чувствовала, как неистово колотится сердце в его груди - совсем рядом с моим.
И, наверное, ему действительно было важно что-то мне сказать, хотя самое важное я уже услышала, и не представляла что еще может быть важно, но Ричи считал по-другому, и потому я остановилась, перестала обдирать с него куртку.
- Наши дети не будут магами - их запечатают сразу после рождения, чтобы не погибли сами и не причинили вреда другим. А может, у нас вообще не получится их родить - такое часто бывает, из-за проблем у родителей происходит магический конфликт, и вот это вот всё...
Да знаю я, какие сложности бывают у таких проблемных, как мы! Откинувшись на гладкие плиты пола, я неожиданно для себя самой рассмеялась:
- Я, может, вообще детей не захочу! Подумай об этом, Феррерс - ты согласен на жену, которой, может быть, дети не нужны?
- Это ты сейчас так говоришь, - подозрительно проворчал Феррерс. - А через десять-двадцать лет - р-р-раз, и захочешь, и пойдешь искать нового мужа...
Я снова засмеялась:
- Глупости! Через десять-двадцать лет я буду старая, зачем мне в таком возрасте искать нового мужа?
Выражение лица у Ричи стало... Сложным.
Я прыснула, и куснула его за шею. Ну а чего он?! И шея как раз соблазнительно маячила у меня перед носом...
По телу, прижавшему пеня к полу, пробежала дрожь.
Во взгляде пропали последние признаки разума.
Крепко зажмурившись, Ричи взял себя в руки - и я невольно восхитилась: вот какой у меня муж! Ну с чем, с чем мы можем не справиться?!
- И наследником я не буду. Ты согласна? Ты согласна выйти за меня замуж? Не за будущего лорда Феррерса, а... За меня?
И торопливо добавил:
- Я смогу тебя содержать, и родители не оставят меня без поддержки, я знаю, просто у них есть обязательства перед родом, и их придется выполнить Мэнди. А у тебя буду только я
- Вот и отлично, - легкомысленно отозвалась я, - У твоих родителей есть Мэнди, у моих - волейбольная команда на семь персон, так что не о чем беспокоиться!
Я на секунду задумалась, и добавила:
- А если ты захочешь детей - через десять лет мы их заведем. Или через двадцать.
И потянула его за свитер на себя.
Поделиться книгой: