Помоги проекту - поделись книгой:
Он не кричал. Он даже выпустил мои руки, вместо этого обхватив мое лицо, пытаясь поймать безумный, мечущийся взгляд.
И у него получилось.
Я смотрела в серые глаза, и красный туман медленно таял. Реальность проступала неприглядными мазками, но я была ей рада. И псы, повинуясь одному лишь взгляду, отступали, поджав хвосты и виновато поскуливая.
Мне было одновременно жарко и холодно. Меня трясло крупной дрожью. И отчаянно хотелось сделать шаг вперед, уткнуться лбом в грудь однокурсника и разреветься.
Не пришлось - потому что он сам притянул меня к себе, обхватил одной рукой за плечи, а другой принялся поглаживать по голове.
Реветь я раздумала.
Я в принципе от такой вольности слегка обалдела. Нет, я хотела, конечно, но это ж не повод!
Постояв все же так несколько минут, я неуверенно положила ладонь на обтянутую свитером грудь, и отодвинулась.
- Спасибо.
Так было холоднее. Я поежилась, обхватила себя руками и еще раз оббежала взглядом пещеру, чтобы не встречаться с глазами Ричи Феррерса.
- Все хорошо?
- Нет, все плохо, но я тебя за это уже не побью! - В ответ на это огрызательство Феррерс почему-то расплылся в ухмылке, и я сдалась: - Извини, что сорвалась. У меня... - я замялась на мгновение, подбирая синонимы: - психологические проблемы.
- Буйная? - невозмутимо уточнил Ричи, и я метнула в него гневный взгляд.
- А если и? - с вызовом бросила я.
- Да мне-то что? - Феррерс пожал плечами и присел на камень.
Я вспыхнула и отвернулась.
- Ну? - внезапно окликнул меня голос. - Ты рассказывать-то будешь или нет?
- А тебе то что? - фыркнула я, скопировав интонацию.
- А мне - интересно.
Я закатила глаза. Еще и издевается.
«Не издевается, а поддерживает разговор и отвлекает», - подсказывал голос разума.
«Мог бы и поуважительнее поддерживать!»
«А мог бы и не поддерживать совсем, так что бери, что дают!».
Я переступила с ноги на ногу и тоже забралась с ногами из воды на камень. Так стало еще холоднее, я обхватила себя руками за плечи и заговорила, стараясь не слишком стучать зубами:
- Понимаешь, - начала я, осторожно подбирая слова, и не зная, что можно сказать, чтобы объяснить нужное, и при этом не разболтать лишнее. И решившись, выдала на одном дыхании: - Понимаешь, я немножко вспыльчивая.
Ричи Феррерс хмыкнул:
- «Вспыльчивая»! Так и говори - истеричка.
И так это спокойно и буднично прозвучало, будто и впрямь - мелочь, ерунда. Безделица. Я сначала задохнулась возмущением, а потом сдулась.
Ну да. Если не вдаваться в магические подробности, то можно и так, наверное, сказать.
И я признала:
- Да. Пожалуй, да.
Самой себе признала - не ему.
- Ну чего ты там жмешься? Иди сюда. Греться будем.
Я недоуменно подняла на одноклассника голову.
Он, вообще, нормальный? Я ему - про то, что я неуправляемая магическая бомба, а он мне - «Иди сюда, греться будем»!
Может, он не понял, о чем я говорю?..
- Ильза, - мягко и устало позвал Ричи. - Нас с тобой, конечно, уже ищут и без сомнения найдут, эти гроты изучены до последнего миллиметра земли. Но мы провалились на два яруса вниз, и завалы здесь магией разбирать нельзя, только техникой - а то и вообще вручную. Поэтому наше спасение займет некоторое время. Мы с тобой оба намокли и продрогли. И если ты так и будешь стоять там - то теплее нам и не станет. Поэтому иди сюда.
Я молча смотрела на него так, будто впервые увидела. А потом подумала, и шагнула вперед.
Он сгреб меня в охапку сразу. И как-то так ловко нас устроил, что я оказалась завернута в него, в его объятия почти полностью. Попа подперта чужим жестким коленом, Плечи оплетены объятиями, и моя макушка - у него под подбородком.
Так действительно оказалось теплее.
Немного повозившись, уткнувшись носом в его кадык, я заговорила:
- Ты не думай, я не сумасшедшая. Просто... Просто иногда мои эмоции оказываются сильнее меня.
...Скорлупа, так надежно защищавшая меня от переживаний, вместо того чтобы треснуть и потихонечку раскрошиться, разлетелась на осколки в один миг, выпуская в мир нового дракона Ар-Бравлингов. Всевозможные чувства разрывали, сердце, душу, голову, я не знала, что. Меня захлестывало воронкой, водоворотом, несло потоком и швыряло...
- Когда мне было двенадцать лет, произошел несчастный случай. Я чуть не убила своего наставника - тогда, вообще-то, много что пострадало, настоящая магическая бойня со швырянием огнем и прочими неприятными штуками, но вещи - это вещи, их заменили, комнаты отремонтировали, а наставник... Он мой родственник. Дядя. Не родной, а... Ну, это не важно, просто он пострадал, и сильно, и... В общем, кое-что так и не сумели исправить, последствия остались навсегда, а я...
Я почистила горло. В гроте было сыро, промозгло - иначе из-за чего меня начал бить озноб?
- В общем, тогда и выяснилось, что я не умею злиться. Нормально, вменяемо - так чтобы ограничиться криком или на крайний случай швырянием предметами, или там пощечиной. Я... я впадаю в ярость, и в этой ярости не помню себя. Крушу все, что под руку подвернется. С применением магии, да.
Я засопела ему в горло. Признаваться в этом было страшно.
В этом, и в том еще, что я только что сорвалась. Опять.
Я ведь... я чуть не убила нас обоих. Будь здесь доступна магия - могла бы запросто обвалить камни, которые так удачно заклинили друг друга у нас над головой, или устроила бы здесь огненный шторм, или...
Я сглотнула сухим горлом, стараясь не думать, сколько всего может сделать обезумевший маг на замкнутом участке пространства.
- Спокойно, - осадил мои мысли Феррерс. - Разгуляться я бы тебе не дал. Мы когда только осматривались, уже видно было, что у тебя взгляд чумной. Если бы магия при мне была - я бы сразу тебе успокоительное вкатил... Или вырубил бы, - добавил он задумчиво.
Добрый он!
Я, не выдержала и хихикнула ему в шею. Стало как-то полегче. Настолько, что я позволила себе пожаловаться:
- Знаешь, как это страшно - не помнить себя... Вот ты была, разумная и рассудительная, а вот уже - раз, и пробел, и ты уже приходишь в себя, а ты слабая и обессиленная, а в голове только размытые воспоминания о том, что было, и ты лежи-и-ишь, лежи-и-ишь, и ждешь, когда к тебе придут, и расскажут, что ты натворила. Лежишь и гадаешь, кто в этот раз пострадал. И случилось ли самое страшное. И если - да, то.. Кто? Сестра? Или учительница иностранного? Или наставник? Или кто-то из чужой, незнакомый... Лежишь и думаешь - великие предки, только бы не семья. Только бы не свои. А потом понимаешь, о чем молишься, и осознаешь, какая ты... дрянь.
Я ждала, что Ричи напряжется. Отодвинется. Но он не только не выпустил меня, но и стал легонько поглаживать по спине, утешая. А я поняла, что постыдно шмыгаю носом, да и щеки какие-то подозрительно влажные.
- У меня потом еще несколько раз такие вот... приходы были, - призналась я шепотом. - Ну, семья-то уже во всеоружии была. Так что как-то они мою дурную силу отводили, и всё более-менее обходилось, и тем более, я все время знала, что меня постоянно контролируют, и от этого как-то легче было, но всё равно... Очень страшно, - еле слышно призналась я, вдыхая успокаивающий запах Ричи Феррерса.
- Понимаю, - задумчиво ответило мое успокоительное, и я настолько удивилась, что даже попыталась отстраниться, посмотреть на него, но не сумела, потому что сверху мою макушку придавила кое-чья тяжелая башка. - Вот про страх я очень хорошо понимаю. У меня тоже... Не все ладно. С контролем силы.
Я всё-таки высвободилась, чтобы посмотреть ему в глаза.
- Ты поэтому дерешься? - с любопытством уточнила я. - Микросрывы?
- Нет, - слегка смутился Феррерс. А может, мне показалось, что смутился, освещение у нас было все же весьма посредственное. - Это не срывы. Это осознанное и хамское решение давить конфликтные ситуации до того, как они углубятся настолько, что могут повлиять на самоконтроль...
Я смотрела на него во все глаза и приходила к выводу, что мне все-таки не показалось - непрошибаемый Ричи Феррерс смутился!
Это почему-то вызвало детский восторг. У меня. А у Феррерса, по-видимому, это вызвало желание сменить тему. И он вернулся к предыдущей:
- Ты стала бояться колдовать? - спросил он, немного повозившись, чтобы удобнее устроиться на голых камнях.
Я вздохнула и неохотно призналась:
- Нет... Я стала бояться злиться.
Семья очень ответственно подходила к вопросу моего самоконтроля. Как только проблема проявилась, ко мне пригласили лучших специалистов, а контакты с окружающими серьезно ограничили. Я была безумно рада. Никогда бы я не захотела остаться с этим один на один! Не после того, как я увидела дядю Кирстена окровавленным, смятым, лежащим на полу у стены бесформенной грудой.
Когда меня сорвало в первый раз, у нас было занятие. Он знакомил подросших племянников с основами магии. И вышвырнул четверых моих кузенов и кузин из классной комнаты до того, как я устроила в ней филиал преисподней. Выставил - а сам попал под удар, и его закрутило, переломало сырой силой. И только то, что он сам - Ар-Бравлинг, дало ему шанс защититься от нашего пламени.
Мне в воспитательных целях дали ознакомиться с полным перечнем полученных им повреждений.
Ужас содеянного до сих пор со мной.
Говорить дальше было унизительно. Ведь одно дело признаться, в том, что у тебя есть проблема, и совсем другое - в том, что ту уже шесть лет не можешь справиться с этой проблемой.
Я вздохнула, уткнулась лбом в плечо Феррерса и невнятно продолжила:
- Меня отправили в Анедрвуд, потому что все тесты показывали, что я готова. Что я способна сама справиться. Наставники считают, что я готова выйти в мир уже года два, а отказываюсь, потому что привыкла цепляться за посторонний контроль и боюсь нести ответственность за себя сама. По их мнению, последний срыв был исключительно подсознательной попыткой подольше задержаться в безопасном убежище, где я останусь одна и меня никто не будет трогать... Во-о-от, - протянула я и застенчиво царапнула пуговицу на расстегнутой куртке Ричи. - Словом, на очередном семейном совете родители и тетушки с дядюшками подумали и явили мне свою общую волю - хватит, дорогая дочь, потворствовать своим страхам, пора взглянуть им в глаза! Ну и...
- И выперли пинком под попу - смотреть страхам в глаза? - иронично уточнил Ричи, - Ну и как тебе?
Я не понимающе подняла голову, и он пояснил:
- Как тебе страховы глаза?
- Извини, Ричи, но ты на мои страхи не тянешь и близко! - надменно фыркнула я, чувствуя, как заливаюсь краской по самые волосы.
А потом, словно меня вдруг прорвало, я взяла и рассказала ему - постороннему человеку, абсолютно мне чужому, про псов. Про то, как тогда, в двенадцать лет, меня вдруг посетил этот образ. Дядя Кирстен болел, а я лежала в своей комнате, сжавшись в комочек, ненавидела себя, пыталась разобраться, что они такое - мои эмоции, и случайно придумала псов. О том, как я боюсь, что однажды они пожрут меня, и тогда произойдет страшное - я стану ими, а сама перестану быть.
Про то, какая я проблемная, и как ему, Ричи, совершенно не за что меня опекать - а он опекает, я вижу, только раньше он не знал, что я бракованная, а теперь знает, и имеет полное право прекратить оказывать мне поддержку - в конце концов, это стыдно, если человек в восемнадцать лет не владеет собой, в конце концов, я маг, я обязана и должна, а я... Сколько не держи лицо, не прикидывайся гордой - а себя не обманешь!
Я говорила и говорила, и не могла замолчать - и чувствовала, что выговариваюсь. Выговариваюсь впервые в жизни - не профессиональному психологу, не члену семьи, не тьютору. И где-то внутри меня отпускает, как будто понемногу ослабляется взведенная до предела пружина, и я даже не боюсь, что он сочтет меня сумасшедшей: ну сочтет и сочтет, утешал же он буйную истеричку, не отвернется и от сумасшедшей!
Я только от души надеялась, что если мы выберемся («когда», «когда», а не «если»!) он не обернет мои слова против меня. Не пустит мое доверие по ветру. Эта мысль коснулась меня краешком, и я рассмотрела ее и отвернулась.
Нет. Не предаст и не опозорит.
И только когда поток слов иссяк, я спохватилась, что вывалила на Ричи все свои проблемы, в добавок к тем, что у нас сейчас и без того есть - а Феррерсу, наверное, так же, как и мне, страшно, он так же устал и замерз, и бесконечное нытье спутницы по несчастью не добавляет ему оптимизма.
- Извини, - тут же смущенно пробормотала я, пряча лицо у него на груди под прикрытием необходимости греться. - Я, видимо, перенервничала... ты не обязан что-либо говорить или еще что...
Несмотря на то, что в объятиях однокурсника было вполне уютно, ногам все равно было холодно и мокро. Как будто даже еще холоднее. И мокрее. Я глянула вниз, чтобы попробовать пристроить их повыше, и остолбенела.
Вода, которая до этого плескалась в паре сантиметров от моих ботинок, поднялась настолько, что вот-вот готова была их залить...
Дела обстояли паршиво.
Если сначала я поддерживал беседу, чтобы отвлечь Ильзу от ужаса ситуации, в которой мы оказались, то потом - чтобы как можно сильнее отсрочить момент понимания ею того, что это еще был не ужас.
Вода прибывала. Я понял это, когда она ни с того ни с сего вдруг полилась мне в ботинки, но усилием воли удержал при себе и это открытие, и осознание того, что «нас найдут» теперь уже не является равнозначным спасению. Найти-то найдут... вопрос - живыми ли?
Мозг лихорадочно соображал. Я слушал. И думал. И слушал. И снова думал.
Под лопаткой зудело.
Там был надежно вживлен в тело артефакт - фишка Феррерсов, семейная страховка на случай полной задницы. Одноразовый, но такой силы, такой древней невероятной мощи, что я был уверен - он вытащит меня даже сквозь толщу магиегасящего камня. Просто есть еще в этом мире силы, перед которыми не устоит ничто.
Я мог запустить его сам, мог дождаться, пока тело окоченеет настолько, что начнет впадать в мертвый сон. Мог дождаться, пока начну захлебываться ледяной водой. Подыхать от голода, от кровопотери, от чего угодно. В случае угрозы непосредственной немгновенной смерти, артефакт сработает без указаний. И перенесет меня в телепортационный зал родового особняка.
И жить бы да радоваться.
Вот только я здесь не один. И скорее сдохну, чем брошу Ильзу.
Я слушал. И думал. И чувствовал, как медленно, но неотвратимо прибывает вода. И снова думал.
А потом Ильза, жарко рассказывающая мне о своих псах, - я слушал ее и слышал, сознание будто раздвоилось, слишком важным было то, что она мне открылась - вдруг напряглась, дернулась, машинально попыталась подтянуть к себе ноги, и стало очевидно, что делать вид, будто ничего не происходит, теперь не имеет смысла.
Поделиться книгой: