Панк-Рок: устная история

Мик Джонс:

Я пошел на Игги в Скала, круглосуточный кинотеатр на Кингз Кросс. Мощная энергетика Stooges была супер, как огнемет! Дело было под утро. Еще там выступал Лу Рид. Мы нюхали «спид», и кайфовали под «скоростью» всю ночь. На рассвете Кингз Кросс выглядел как сказочный замок; под кайфом он смотрелся фантастически! Потом начался ужасный отходняк: очень жесткий, чувствуешь себя как дерьмо. Мы тогда даже не курили. Я закурил в первый раз только тогда, когда мы поехали на гастроли! Был вынужден.

Крисси Хайнди (The Pretenders: вокал):

Я думала, что в Лондоне все будут без ума от Игги Попа, потому что у меня оказалось несколько номеров NME. А потом я приехала туда, и оказалось, что никто о Игги Попе не слышал, и я очень обломалась. Но, в конце концов, столкнулась на вечеринке с одним парнем, написавшем статью о Игги, которую я вырезала, и звали его… Ник Кент.

Джон Лайдон:

Игги записал несколько очень классных пластинок. Для меня самой важной частью являются тексты, а по-настоящему хороших текстовиков маловато.

Джимми Перси (Sham 69: вокал):

Я торчал от Дэвида Боуи, хотя так и не видел его живьем. Глэм — это была музыка, шмотки, сексуальность — все, что угодно, и именно потому я и стал панк-рокером.

Мне нравились Velvet Underground, Stooges — такая вот музыка. И еще Small Faces и The Who за их шероховатость. Мне не нравились Slade. Они были какими-то слишком развеселыми. Надо сказать, в те времена группы были более интересными в плане шоу. Sweet были отличными. «Ballroom Blitz» до сих пор одна из лучших рок-н-ролльных вещей.

Дэмиан О'Нил (The Undertones: вокал):

В начале семидесятых Гари Глиттер был моим первым героем. Мне не совсем по кайфу признаваться в этом сейчас! Но он записал потрясающие пластинки. В те времена я торчал от ударных, и мне очень нравилось, что у него в группе два барабанщика.[55]

Во времена глэма мне нравились T. Rex, Sweet — «Ballroom Blitz» был козырным синглом. Roxy Music — я оценил их позднее. Помню, посчитал офигенной вещь «Virginia Plain». Дэвид Боуи был для меня немного странноват; я для него был еще слишком маленьким. Я слушал то, что слушал мой старший брат Джон. Мне нравились вещи Slade «Cum On Feel The Noize» и «Coz I Luv You». Поскольку я из Ирландии, то первым купленным мною диском был альбом Horselips.

Мне еще нравились Status Quo. И мне не стыдно в этом признаться! «Down Down» — отличный сингл, они были на пике тогда — и еще «Caroline». Когда я учился играть на гитаре, Quo были королями. Они были такими простыми.

Джейк Бернс:

У Status Quo был очень легкий и простой звук, который было просто научиться извлекать, так что ты мог сделать что-то, что звучало бы как настоящая группа. Это большой шаг вперед, когда ты начинаешь.

Колин Ньюман:

Stooges были очень забавными. Я учился в школе с парнем, у которого была фотография группы с обратной стороны обложки Raw Power. Он был эдаким очкариком и большим фанатом Игги, и он же подсадил меня на него. Самое забавное, мне никогда не нравились МС5. Помню, что купил «Kick Out The Jams» в Вулворте, хотя и был слишком мал для этого — это было еще в шестидесятые — потом принес домой и мне жутко не понравилось. Наверное, технических возможностей не хватило, чтобы передать драйв их живых выступлений.

Мик Джонс:

Мы пошли на фестиваль Phun City в Уортинге на МС5, и там еще играли Pink Fairies. Это было первое выступление МС5 в Англии.[56] Моя перегруженная память дала сбой! Это был отличный фестиваль![57]

Лемми:

МС5 были отличной группой. Именно это я и попытался повторить с Motörhead.

Менси (настоящее имя Томас Менсфорт, Angelic Upstairs: вокал):

Я торчал от Slade, Глиттера и Боуи, но еще больше торчал от футбола. Я ходил в «ливайсовских» Sta-Prest и «инспекторах» — таковы были требования того времени. Музыка была бэкграундом и не имела важного значения. А вот футбол был очень важным. Я был фанатом Сандерленда. Хотя я так и не попал на финал Кубка 1973 года. Не достал билета и очень из-за этого расстроился.

Гевин Фрайдей (Virgin Prunes: вокал):

Дублин был очень, очень подавленным. Много безработных, проблемы, взрывы бомб и героиновая эпидемия. Это была здорово выебанная страна. За последние десять лет стало намного лучше. В детстве моим единственным спасением, оттого что я не любил футбол, были Roxy и Боуи. Тогда они были богами. У меня было такое предубеждение тогда, что нужно быть супергением, чтобы играть в группе. Мне было двенадцать, когда я стал слушать T. Rex и Боуи в 1972 году. Я никогда не слушал хиппи-музыку. После Боуи я стал слушать Лу Рида, Velvet Underground, Игги.

Стив Северин:

В 1971-72 годах у меня были длинные волосы, и я ездил по фестивалям, но мы ненавидели хиппи. У Лайдона тогда тоже были длинные волосы. После Боуи я постригся и стал их красить.

Терри (The Ex: гитара):

В 1973 году я попал на концерт Roxy Music с Брайаном Ино, и это было чем-то, чего я прежде никогда не видел и не слышал на концертах. Мне просто крышу снесло. Когда я пришел на концерт, то увидел странных людей, да и музыка была странноватая. Еще у меня был их бутлег, прежде чем вышел их лонгплэй, где слышно, как Ино безумствует со своими синтезаторами, и это потрясающе.

Еще я слушал Van Der Graaf Generator. Как ни странно, но у них тоже были безумные живые концерты — такая трансовая, гипнотическая, громкая музыка.[58]

Марк Райли:

Первой группой, увиденной мною вживую были Queen, разогревавшие публику перед выступлением Mott the Hoople в сентябре 1974 года. Я и Стив Хэнли росли вместе, и мы вдвоем ходили на концерт.[59] У нас обоих были такие ужасные коричневые шерстяные костюмы. В общем, мы вот так вот посмотрели на выступление Queen. Mott the Hoople были супер, и остальная аудитория выглядела круто, и мы за пятнадцать минут стали такими же крутыми! Мы вернулись домой, и наши родители поинтересовались: «А куда делись ваши шерстяные костюмы?»

В то время Mott the Hoople были очень важной группой.[60] Йен Хантер говорил, что Мик Джонс — это их маршал, потому что он следовал за ними повсюду, был их основным фэном, типа рок-н-ролльного префекта.

Мик Джонс:

Mott очень хорошо с нами обращались. Мы ездили за ними повсюду. Мы спали на ступенях таун-холлов в каждом городе. Это было вроде тура, только без гостиниц. Еще мы зайцами ездили на поездах — тогда это было намного легче сделать, чем сейчас. Один из нас работал на железной дороге, и у него был проездной. Мы прятались по туалетам!

Mott привозили из Америки всякие диски и вещи. В те дни можно было купить потрясающие гитары в комиссионках в Штатах, что они и делали.

Кевин Хантер:

Я был фэном Mott the Hoople. Книга Йена Хантера «Дневник Звезды Рок-н-Ролла» вышла в 1974 году. У меня она до сих пор лежит — только еще больше закладок стало.

Мик Джонс:

Книга Йена Хантера 1974 года «Дневник Звезды Рок-н-Ролла» была чем-то вроде руководства к действию! Она рассказывала о мире рок-н-ролла. Она была вроде брошюры о том, каково это быть в рок-группе, что нужно делать, так что мы ее прожили. Мы попытались сделать ее реальностью. Более, чем кто-либо еще, мы были последователями Mott. У них был собственный стиль, но мы одевались почти как Faces. Другие их последователи работали на Кенсингтон Маркет, и у них был маленький стенд в подвале, у этих двух сестер из Шотландии, которых звали Энн и Кэрол. Они продавали туфли на платформе, и там их все и покупали заодно с костюмами. Костюмы светлых тонов с туфлями на платформе, очень длинные волосы, рубашки с оборками — на тот момент это было очень крутым прикидом; поскольку шло все от хиппи, все это было слегка показным. Мы были детьми, фанатами, очень счастливыми оттого, что были там. Видеть это было вроде: «Уау, так вот оно как!» Нам слегка намекали их подружки, типа: «Валите, Йен хочет помыть шею в ванной», — а мы думали: «Вот это жизнь!» Просто посмотреть на те альбомы, которые у них были, уже было Святым Граалем! Одним альбомом был Crazy Horse, The Youngbloods еще — отличные диски, и Mott привозили их из Америки.

Марк Райли:

Увидев живьем Mott the Hoople, мы стали ходить на их концерты постоянно. Вторым концертом, который я увидел, были T. Rex, третьим было выступление Марка Ронсона, четвертым — Лу Рида. Это был отличный период. Если бы мы начали ходить на концерты на несколько месяцев раньше, то мы бы так же застали Боуи и Roxy в Free Trade Hall. Наряду с концертом Лу Рида в Пэлэс с его альбомом Berlin, это как раз три концерта, на которые мне бы очень хотелось тогда попасть. Если бы только я мог вернуться на эти три месяца назад и увидеть те три пропущенных концерта, этого было бы для меня более чем достаточно — я не жадный!

Мик Джонс:

Еще была здесь такая группа с названием Silverhead с Майклом дес Барресом — он был одним из тех людей, которые выскакивают из аудитории, и это пугало людей до усрачки. Лично мне было страшно! И когда я увидел Игги, то подумал: «Это просто офигеть!» Нереально был видеть, как он выходит и общается с аудиторией.

Стив Диггл:

Я ходил в Стоунграунд в Гортоне. Я видел группы типа Silverhead — у них был альбом, называвшийся 16 And Savaged. Немного было похоже на Dolls и Stones. Бас-гитарист впоследствии стал играть в Blondie, его звали Найджел Харрисон. Майкл дес Баррес был вокалистом. Изначально они были сырой группой. Я ходил и смотрел на концерты таких вот групп. Мне нравились Led Zeppelin — у них была динамика и грубость. Они были очень мощными. Даже несмотря на то, что к ним относились как к хиппи, они не были такими уж мирными и любвеобильными. Мой приятель говорил, что в средней школе ребята слушали Deep Purple, а в общеобразовательной Led Zep.

ГЛУМ-РОК

The New York Dolls и первый разрыв между поколениями рок-н-ролла.

Тони Ди (Редактор фэнзинов Ripped and Torn и Kill Your Pet Puppy):

Я торчал на альбомах Transformer и Sally Can't Dance Лу Рида. Я присоединился к фан-клубу Лу Рида. Я был одержимым. Я очень расстроился, что не смог вступить в фан-клуб New York Dolls, членом которого был Морриси. Я также вступил в фан-клуб Queen. Я видел, как Queen исполняли «A Night At The Opera». И мне нравились Mott the Hoople — еще одни предшественники панка.

Полин Мюррей (Penetration, The Invisible Girls: вокал):

New York Dolls, Игги, Stooges, Roxy Music — все офигенные. Я начала ходить на концерты с тех пор, как мне исполнилось четырнадцать. У меня был бойфренд постарше меня. Я видела большинство групп, приезжавших в Ньюкасл, хотя на Dolls я ходила в Йорке. Dolls были потрясающие. Там были только студенты, и они их ненавидели и швыряли в группу бутылками. Было вообще здорово, 1973 год — они дали в Англии только несколько концертов. Это был их классический состав с Джонни Фандерсом и Артуром Кейном. Они выглядели потрясающе, они звучали потрясающе, и люди их ненавидели! Это предшествовало тому, что должно было вскоре прийти.

Мик Джонс:

Музыка постоянно менялась. Я стал более разборчивым. От глэма я перешел к раннему американскому панку типа Nuggets, а после этого пришли и Dolls.

Моя мама жила в Америке, и она присылала мне Creem и Rockscene по подписке.[61] Я узнавал о группах типа Dolls раньше других. В Англии мало что можно было нарыть по поводу этих групп. Ты мог найти пластинку, которая помогала заполнить пробел. Тогда рок-н-ролл был куда менее доступным. После того, как я увидел фотографию Игги в Creem, который стоял на руках у людей, и его держала вся аудитория, я понял, что там что-то такое происходит, чего нет у нас.

Когда Dolls впервые приехали сюда, они выступали вместе с Faces в Уэмбли Эмпайр в июне 1972 года. Через год после их классического выступления в программе Old Grey Whistle Test. Я сильно на них повелся, как только увидел Джонни Фандерса. Я выглядел немного легковесно до тех пор, пока не появились Dolls. Я слушал андеграундные вещи, достаточно хипповые, потом я стал более врубаться в стиль с Faces и Mott, затем я подсел на Dolls, и так и продолжалось до самых Pistols.

Тони Джеймс:

В начале семидесятых я стал узнавать о Dolls и нью-йоркской глэм-сцене через журнал Creem, который еще не был повсеместно доступен на английской земле. Тогда музыкальная пресса имела огромное значение. Мик был еще одним человеком, покупавшим Creem — журнал, который можно было купить в одном-единственном месте в Лондоне.

Гэй Адверт:

В момент, когда ты впервые слышишь их песни, Dolls, ты думаешь: «Уау!» Я видела их реформированных — их осталось только двое из оригинального состава, но они по-прежнему звучат отлично.

Дэмиан О'Нил:

Мой брат Джон видел Dolls по телевизору в Old Grey Whistle Test. Тогда я был слишком маленьким, наверное, уже лежал в кровати! (Смеется.) Джон видел, как они играли и после, когда Уисперинг Боб назвал их глум-роком. Dolls и МС5 были для нас очень важны. Джон был лидером ранних Undertones. Он много музыкальной прессы читал. NME вообще его библией был. Он знал о Roxy Music, Dolls и еще кучу малоизвестных групп типа Argent. Для Дерри это был странный выбор! Он очень врубался в эту музыку — он даже купил пластинку Fred Frith/Henry Cow, такие вот вещи.[62] Он всегда держал нос по ветру, и это очень помогло Undertones.

Джон О'Нил:

Не могу и сказать, насколько важным был NME с 1974 по 1977 годы. Это был лучший момент недели. Я покупал NME, и жизнь была прекрасна. Я смотрел, кто на кого повлиял и откуда приходит музыка. Было нереально услышать эти группы. Я читал о Velvet Underground, но единственной их пластинкой, которую можно было купить в Дерри, был альбом, где Лу Рида уже не было.

Хауэрд Девото (Buzzcocks, Magazine: вокал):

Рок-музыка существует уже давно. Она стала очень узнаваемой во всем. Люди учились играть с имиджем и в медиаигры, не задумываясь об этом. Искусственность глэма въелась в панк. «Мы просто мусор», — исходило от New York Dolls. Норманн Рокуэлл, критик того времени из New York Times, не мог состыковаться с глэмом, представителями которого для него были Элтон Джон, Фредди Меркьюри и Боуи. Для него шестидесятые были аутентичным временем, а все эти люди только и думали о перфомансе.

Брайан Янг:

Я блуждал совсем рядом с открытием для себя группы, которая изменила мою жизнь: New York Dolls. Я купил Melody Maker, поскольку на обложке был Болан — в тот момент как раз вышел альбом T. Rex The Slider — и, похороненная где-то в конце журнала, находилась та статья об этой группе дегенератов из Большого яблока. Даже не слышав их, я понял, что эта группа — самое то для меня! С того момента я прочесывал все еженедельные журналы ради любого упоминания о моих героях, а когда они появились на этом занудном The Old Grey Whistle Test, я сидел там со своим надежным кассетником с микрофоном, чтобы записать их на пленку. Меня размазало: перед ними все то, что я слышал и видел прежде, выглядело бледновато, и мне очень хотелось такой же, как у Джонни Фандерса, пиджак с черепами! Глумливый комментарий Боба Харриса только добавил мне уверенности. Если он их так ненавидел, тогда они ДОЛЖНЫ были быть самой лучшей группой на этой или любой другой планете!

ШЛЮХИ СТИЛЯ

Пре-панковский стиль от Biba и Sta-Prest до Let It Rock

Полин Мюррей:

Нам предстояло увидеть много восходящих групп в течение трех-четырех лет. Мне нравилось разодеться и вылезти на передний край, где происходило действие, красить волосы в серебряный цвет, носить дурацкие сапоги на платформе и яркие брюки — такие вот штуки. Там, где я жила, пройтись по улице в таком виде было довольно смелым поступком. Но ты шел на концерт, садился в автобус и поступал так, и тебя это не особо беспокоило.

Чарли Харпер:

Большинство лондонских клубов, работавших до трех ночи, были гей-заведениями типа Чагуарамас, который был также и клубом для лесбиянок. Мы выглядели странно. Мы торчали от Ziggy Stardust Боуи, наносили много макияжа — такая вот уличная версия. Мы могли попасть в Чагуарамас без проблем: две-три девчонки, я и парнишка-гей по имени Ричи весело проводили ночи. Каждую пятницу у них выступала группа. Мы ходили на их выступление, они были вроде Sweet — ультраглэмовые. Я также видел New York Dolls в Biba — этот вечер я навсегда запомню. Я подсел на них, как только увидел. Мне хотелось играть в такой же группе.

Тони Джеймс:

Самым важным моментом недели для меня была покупка Melody Maker и походы на концерты в Твикенхэме и Кингстоне, где я жил. Помню, ходил на выступление Pink Floyd в политех за углом. Группы, которые считались звездами, теперь играли в маленьких клубах. Я ходил на концерты Soft Machine в местный клуб.

В начале семидесятых я попал в мир журналов Friends/IT/Oz. Я никому не рассказывал об этом периоде своей жизни, я покупал эти журналы, ходил на концерты Edgar Broughton Band, Pink Fairies, Hawkwind — такой антиистеблишмент андеграунд. Я ассоциировал себя с Pink Fairies и Эдгаром Броутоном. Я торчал от агитпропа. Меня окружали такие люди, как Мик Фаррен. Я читал его и слушал его группу Deviants. Мне нравились все эти вещи. В Твикенхэме, к большому неудовольствию моих родителей, находилась большая старая фабрика, где проживали длинноволосые сквоттеры, у которых был собственный музыкальный клуб. Ребята, жившие там, курили траву и принимали кислоту.

Я играл в группе типа Hawkwind с двумя барабанщиками. Мне нравилось, что у нас два ударника, потому что так было у Pink Fairies. Это была странная агитпроп/Hawkwind/Pink Fairies группа. У меня были очень длинные волосы, рваные джинсы и футболка Biba. Постепенно я двигался к Biba периоду своей жизни. Нужно быть очень худым, чтобы носить Biba: они делали футболки маленького или среднего размеров. Обтягивающие полосатые футболки. Biba была гламурным, хиппи, богемным лейблом, в котором ты выглядел, будто ты из Stones.

Гарри Бушелл:

Там, откуда я, было много скинхедов. Молодняку больше нравился прикид суэйдхедов. Танк топы — жилеты — пришли чуть позже. Сейчас кажется немного странным, но когда происходил концерт Slade, все приходили одетые как мясники! Это выглядело по-настоящему тупо! Еще кепки, такой вот прикид. Было очень странное смешение стилей. Люди думают, что это зависело от места, но это не так. Так было повсюду. Черные кожаные куртки носились с брюками Sta-Prest. Так же люди носили штаны Rupert Bear, но я такие терпеть не мог, и еще мне никогда не нравились мокасины-лоуферы с их дурацкими примочками. Мне нравились «инспекторы», рубашки «поло» были популярными, но все эти вязаные шмотки никогда мне не шли, ха-ха!

Мик Джонс:

Мы ходили в такие места, как Granny Takes A Trip и Alkasura на Кингз Роуд.[63] Из одного из этих магазинов торчала половина машины. В Alkasura продавались шмотки для денди, шелковые и с оборками, и мы в таком вот ходили, типа как Faces. Какое-то время мы носили прически перьями; выглядело смешно, но по сравнению с тем, что вообще было модно, это было еще ничего.

Марко Пиррони:

Люди, вроде Берни Роудса, Ллойда Джонсона, Томми Робертса, Джона Пирса — всех этих старых модов, реально помешанных на шмотках, — пооткрывали все эти свои бутики и магазинчики на Кингз Роуд. Все были одержимы американскими шмотками, Levi's и всякое такое. Был такой магазин, Paradise Garage, владельцем которого был Брэдли Мендельсон. Еще был магазин перед Let It Rock, хозяином которого был Тревор Майлс — он был первым, кто импортировал старые прямые Levi's в Британию.[64]

В 1971 году казалось, ты мог бы достать их где угодно, но ты не мог. Такие вещи, как черные футболки, тоже нельзя было достать. Они не существовали. Странно звучит, но их не делали.

Не просто моды, а старые моды повлияли на панк. Они не возрождали мод-движение, потому что оставаясь верными этике модов, они оставались современными — не глядя назад.

Пол Столпер (арт-дилер и коллекционер панка):

Малкольму Макларену нравилась племенная природа молодежной культуры. Ему очень интересна была визуальная сторона партнерства, в то время как Вивьен Вествуд была портнихой, шила одежду. Думаю, концептуальная часть изначально пришла со стороны Макларена. Он был более заинтересован эффектом, который производила на людей одежда. С Let It Rock он вернулся назад к рок-н-роллу — эта музыка ему очень нравилась, как ранняя бунтарская культура.

Джон Лайдон:

Я помню магазин Let It Rock и то, что они продавали одежду тедди-боям. Малкольм и Вивьен были те еще шустрилы; они могли продать все что угодно и кому угодно.

Марко Пиррони:

Я начал одеваться как Roxy Music в костюмы сороковых годов из-за их эстетики. Мне нравился гламур Roxy Music. Потом я нашел магазин Sex, где они делали все по-другому. Я искал пару хороших ботинок и слышал о магазине для тедов на Кингз Роуд.

Тогда магазин назывался Too Fast To Live.[65] Снаружи у них висел огромный череп с костями. Я вошел внутрь, не подозревая, что тебе положено было пугаться. (Смеется.) Внутри было все черное. Дизайн, выбранный ими, был очень даже ничего, достаточно пугающий. Ничего подобного еще не было. Это был вторник. Вивьен Вествуд сидела там, и я спросил ее насчет пары туфель. Я думал: «Мать твою, она выглядит охренительно!» У нее были белые волосы, и она была в кожаных штанах и в стильных туфлях. Она выглядела потрясающе. Я просто обязан был прийти снова. Я приходил туда каждую неделю. Иногда я покупал их вещи: рваные футболки, футболки, которые были сделаны из двух сшитых вместе кусков ткани, кожаные штаны, длиннополые пиджаки, кожаные футболки — это был 1973 год, помните? У них были отличные синие туфли, но они оказались не моего размера, поэтому я купил черные.

На джукбоксе играли вещи, которые я никогда раньше не слышал. Когда я в прошлом году выпустил компиляционный альбом музыки из магазина Sex, одной из причин, по которой я не стал писать названия групп, было то, что я сам не знал, кто играл и когда эти пластинки были записаны. Это была часть смешанных влияний, которым я был подвержен.

Джордан только начала там работать.[66] В основном там работали Вивьен с Малкольмом, и им это очень не нравилось. Позднее они наняли персонал, и я стал ходить туда постоянно. Болтал с Джордан. Я начал пропускать школу и дошло до того, что я там болтался каждый чертов день. Хотя мне так и не предложили работу. Это было моей мечтой. Мне тогда было четырнадцать! По субботам там было не протолкнуться, но только по субботам. Туда приходили люди постарше, которые также покупали одежду в Biba, и пацаны вроде меня, которых так сразу и не определишь. Фанаты Боуи/Roxy.

Я ходил на шоу, посвященное возрождению пятидесятых, в Уэмбли в 1972 году.[67] Выступающие были так себе. Если ты присматривался к толпе, то видел многих посетителей магазина Sex. Много тедов ходило в магазин, пока он не превратился в «Восход Скорпиона», со всеми этими кожаными шляпами, куртками и штанами — фетишистская тема начала брать свое. Малкольм сходил на Scorpio Rising; он смешал все это с кожаными прикидами в духе Джина Винсента, а оттуда уже было недалеко до фетишистской темы.[68]

Ник Кэш:

У нас в Killburn and the High Roads был менеджер по имени Томми Робертс, хороший друг Малкольма Макларена.[69] Томми притащил нас в магазин Малкольма, и тот снабдил нас такими шмотками типа костюмов — тогда у него были только шмотки для тедов. Он был очарован нашей группой, и ему нравились еврейские лапсердаки, основные вещи тедов, настоящие длиннополые пиджаки с бархатными воротниками. Иногда мы туда приходили, и они шили что-нибудь для нас. Это было здорово.

Марко Пиррони:

Люди могут спросить, зачем Вивьен и Малкольму понадобилось шить черные кожаные футболки? Зачем куриные кости? Откуда все это пришло? Что ж, возможно, это вообще ниоткуда не приходило! Знаете, когда сочиняешь музыку, что-то получается, и нет никакой для этого причины? Я играл на гитаре под бурундийские барабаны. Внезапно подумал, что это могло бы быть неплохо — не могу объяснить почему. Это случайный поток идей, а кто-то еще скажет: «Это выглядит отлично». Они никогда не делали вещей, про которые можно сказать, что это дерьмо.

Не думаю, что там был какой-то сверхплан. Они делали эту одежду, подчеркивали революционность рок-н-ролла. Рок-н-ролльная одежда всегда была революционной, и они на этом сыграли. Не думаю, что где-то прежде был рок-н-ролльный магазин. В пятидесятые-шестидесятые, если тебе нужен был длиннополый пиджак, то тебе нужно было пойти в Джон Данн & Co и заказать его. Джон Данн и Ко — это совсем не рок-н-ролльный магазин.

Было нечто политическое, относительно рок-н-ролльной одежды, но тебе это было непонятно. В этом не было какого-то манифеста. Нельзя было привязать это к чему-то, чтобы это заставляло тебя думать. Это был первый раз, когда я увидел футболки с лозунгами. До этого были футболки с названиями групп, а это были случайные лозунги.