Помоги проекту - поделись книгой:
Пол Столпер:
Малкольм много говорит о парижских бунтах и ситуационизме.[70] Панк был очень среднеклассовой вещью, и у него был бэкграунд из всяких арт-школ, так что они знали о ситуационизме. Он имел дела с Джейми Ридом, у которого уже был собственный журнал
Вик Годард:
Мы пришли в магазин и увидели всякие секс-штуки. Мне они очень понравились, но они стоили очень дорого. Мы никак не могли позволить их себе. Я купил себе там рубашку, когда это был еще Let It Rock. Этот магазин был единственным местом, где продавались оригинальные рубашки шестидесятых годов, так что я уже покупал там вещи. На их джукбоксе постоянно играло что-то, чего ты раньше не слышал, например, Нико.
Нильс Стивенсон:
Мы с Ллойдом Джонсоном держали ларек на Кингз Роуд. Я постоянно видел Малкольма и Вивьен в их магазине — мой друг Алан Джонс туда меня водил. В то время он там работал. Первый раз я туда зашел, когда магазин еще назывался Let It Rock. Невероятно пугающее место. Продавцы обращались с тобой очень грубо — можно считать, что тебе повезло, если они тебя игнорировали! Магазин был словно эксклюзивным клубом, почти религиозным местом. Я был заинтригован. Я тут же купил себе футболку, которая стоила 15 фунтов, недельную зарплату. Она была серая, с маслянистым отливом с маленькими эротическими фотографиями. Одна футболка особенно мне понравилась: Малкольм написал на ней «Большая Дверь» и на ней был ботинок. Поскольку я увлекался артхаусом, то знал, что «
Энди Уорхол был очень важным в том смысле, что он заставил фриков быть фриками. Ранние дни панка больше соотносятся с Фабрикой, идеей пятнадцати минут славы. Это нас всех вдохновило. Магазин Sex был местом, откуда вышел панк: управляемый Малкольмом и Вивьен, он привлекал всяких подонков, типа тех, которых притягивал Уорхол в Нью-Йорке, дно общества. Малкольм очень хорошо знал о Фабрике. Если бы он не узаконил то, кем он станет как Малкольм Макларен, то он бы захотел стать Энди Уорхолом.
Глен Мэтлок:
Я работал в офисе, где нужно было засовывать и отправлять документы по воздушной почте куда-то еще. Как у Герберта Уэллса или вроде того. Мне было пятнадцать, и я никогда не занимался ничем подобным, и я засунул туда вместо документов деньги и запорол всю систему. (Смеется.) Никто не знал, откуда это прилетело! Но меня достала эта работа. Я слышал о магазине, где продавали классные туфли, так что я пошел туда, и это было потрясающе: магазин был оформлен в духе пятидесятых и там продавали рок-н-ролльную одежду. Я спросил: «Вам нужен работник?» И они сказали: «Вообще-то нужен!» Так случайно я и получил эту работу. Денег было вдвое больше, и мне не нужно было приходить до одиннадцати!
Я думал, что это очень круто работать на Кингз Роуд. Но иногда мимо проходили Брайан Ферри или Stones, и Малкольм считал их всех придурками. Они были мультимиллионерами, а у нас не было даже горшка, чтобы поссать! Была такая футболка, которую сделали Малкольм и Берни, на которой было написано: «Однажды ты проснешься и поймешь, что лежишь на правильной стороне кровати!» На ней еще был список людей, которые считались крутыми или отстойными. Мик Джаггер как-то зашел в магазин и говорит: «О, я на неправильной стороне!»
Джа Уоббл (Public Image Limited: бас):
Когда я рос, ребята из рабочего класса не играли в группах. Только средний класс делал прог-рок. До нас никак не доходило, что мы тоже можем создавать группы. Нужен был панк-рок, чтобы все изменилось. Я торчал от ска, музыки с лейбла Trojan, Рода Стюарта и Faces, T. Rex. Я никогда не был особенным поклонником Боуи. Я никогда ему не доверял. Еще я был большим поклонником Стиви Уандера.
Я учился в колледже дальнейшего образования на окраине Ист Энда. Это было очень богемное место, привлекавшее огромное количество раздолбаев! Так вот я там и оказался. Там же я первый раз встретился с Джоном Лайдоном. Это было что-то вроде заводки: «Ты псих…» — «А ты вообще ненормальный!» Он был старше меня и произвел хорошее впечатление. На следующий год туда пришел Сид.[73] Джон к тому времени уже свалил оттуда, так что я стал много тусовать с Сидом. Джон был знаком с Сидом по колледжу Хакни.
Марко Пиррони:
Сид Вишес был таким высоким, странноватым типом, слушавшим Roxy и Боуи. Он был очень похож на меня и других ребят той же возрастной группы, которые приходили в магазин. Я был на два года младше остальных, а в том возрасте это колоссальный разрыв, гигантская пропасть.
В журнале
Глен Мэтлок:
Я работал на Малкольма Макларена в его магазине. Туда приходили Пол Кук со Стивом Джонсом. Один из них пытался заговорить Малкольму зубы, а второй стянуть что-нибудь, а мне приходилось за ними присматривать! Мы стали обмениваться идеями насчет группы и прикалываться.
Я здоровался с Малкольмом. С Вивьен мы почти не общались, но когда я решил поступить в школу искусств, мне нужен был какой-нибудь поручитель для упоминания в анкете. Я заговорил с Вивьен и спросил: «Думаешь, Малкольм подпишет это?» Она сказала: «Не проси его, потому что его вышвырнули из всех лондонских арт-школ». И поскольку я собирался поступать в школу искусств, она стала проявлять ко мне больше интереса.
Мик Джонс:
Я определенно хотел играть в группе. Мне было шестнадцать, когда я начал заниматься гитарой. Я должен был бы заняться этим раньше, но как-то руки не доходили. Если честно, то сначала я играл на ксилофоне. Это был мой первый инструмент, потом были ударные, потом я переключился на бас и тогда подумал: «Ладно, я мог бы попробовать играть еще с парой струн». Также я мог быть на подпевках, но это было пределом того, что я хотел. — мне не хотелось быть певцом.
Schoolgirl была группой, где играли ребята постарше со Стрэнда, из школы, в которой я учился. Эти ребята были классом старше меня. Все люди, ходившие на Mott, играли в Schoolgirl. Они и были похожи на Mott. Я стал работать с ними как роуди. Типа «Мелкий Мик». работающий роуди для них. Я всегда был с ними. Я не брал никаких уроков, но всегда спрашивал у ребят, как они играют то или это. Наверное, я был очень наивный по сравнению с другими, более старшими ребятами из нашей тусовки. Думаю, они вообще не понимали, что я за птица и почему я не мог быть немного круче. Крутизна приходит с возрастом.
Нокс:
Вернувшись из Эдинбурга, я поехал в восточную часть Лондона. Тогда я очень подсел на Джеффа Бека. Я играл в такой тяжелой рок-н-ролльной группе с названием Heavy Parrot. Это была уже не первая моя группа, в которой я играл в арт-школе — ранее, в Уотфорде я уже играл в психоделической группе. Мы играли на разогреве перед Джоном Майалом. Heavy Parrot играли рок-н-ролльные каверы, как тедди-бой-группа — это был 1974 год или что-то вроде того. Это не было моей темой. Они были хорошими парнями, но хотели заставить меня специально одеваться перед выступлениями, а это мне не очень-то было по душе. Я тусовался с другими ребятами из группы Despair, давшей несколько концертов. Мы делали ранний материал Vibrators типа «Whips and Furs» и «Sweet Sweetheart».
ПАНК-РОК INTERNATIONALE
Далеко и широко, индивидуалисты делают шум
Джейк Бернс:
Белфаст был практически в изоляции из-за ИРА. Группы просто не приезжали, кроме Рори Галлахера, выступавшего довольно регулярно. Группы в Северной Ирландии были словно человеческие джукбоксы. Большинство играло кантри-энд-вестерн, и в этих группах выступали по-настоящему хорошие музыканты, но я посчитал, что лучше уж я буду работать каким-нибудь водителем автобуса или еще кем, потому что это просто уничтожает душу. По правде говоря, это был единственный способ заполучить концерт. Была пара местных групп, игравших музыку поинтереснее. У нас была роскошь быть слишком молодыми, чтобы работать: мы могли быть сопливыми и играть, когда нам вздумается.
Ти Ви Смит:
Я жил в центре Девона, в маленькой деревне, посреди нигде. Самыми ближайшими городами с концертными площадками были Плимут и Эксетер, получалось то еще путешествие. Нужно было найти кого-то, кто отвез бы тебя на концерт, а поскольку часто группы выступали в университетах, то приходилось еще и убалтывать каких-нибудь студентов, чтобы они тебя провели внутрь. Трудно было просто пойти и послушать музыку — в Девон почти никто не ездил. Когда приезжал кто-то вроде Heavy Metal Kids или Stackridge, то ты просто вешался на них, потому что очень ценил тот факт, что они вообще приехали.[74] Большинство групп, о которых ты читал, никогда к нам не приезжали; они не выбирались дальше Бристоля.
Гэй Адверт:
В начале семидесятых я год училась на подготовительном в Байдфорде, а потом два года училась графическому дизайну в Торкуэе. В Торкуэе я видела Sparks. Боуи не видела. В Эксетере я ходила на Hawkwind, Cockney Rebel. Doctors of Madness были отличными. Первой большой группой, на которую я пошла, были Free: они играли на фестивале в Вулакомбе. Там еще выступали местные группы: Amazing Blondel и Carrion из Илфракомба. Я поехала с кем-то на мотоцикле, накинув куртку: была теплая, хорошая ночь, но по дороге назад я страшно замерзла!
Мы ездили за 40 км до Эксетера или за 100 до Бристоля. Мы были очень верными тем группам, которые добирались до нас несмотря ни на что, чтобы сыграть там, где мы жили. Мы подумывали о переезде в Лондон с 1974 года, и когда мы, наконец, переехали, то почувствовали себя детьми в кондитерской лавке.
Ти Ви Смит:
Я сильно подсел на Cockney Rebename = "note" это была группа, приезжавшая на запад Англии довольно часто. Когда я впервые увидел их живьем, у них был тот же самый имидж и отличные песни. Очень оригинально, такое неявно выраженное насилие, но в конце я был очень разочарован.[75] Моя группа Sleaze была глэмовой. Мы записали пластинку. Наверное, это было то еще дерьмо. У нас была дешевая студия в Торкуэе, и мы выпустили 50 копий. Мы носили нормальные штаны и макияж. Это была опасная комбинация в то время. Самое странное, она шокировала. Другие группы в то время играли хеви-метал каверы Deep Purple. Мы наносили макияж и играли странные, написанные нами же песни, в которых явно было влияние Игги или «Rebel Rebel» Боуи. Пара песен была переработана в песни Adverts, например, «Listen Don't Think». Версия Sleaze была медленнее и с другим текстом; она была десятиминутной длины. В целом мы отыграли концертов десять, не больше. В Торкуэе играть было особенно негде — общественные площадки типа того. Наш первый концерт состоялся в деревенском зале собраний в Дартмуре.
Гэй Адверт:
Я встретила Тима, когда училась на третьем курсе. Он был на подготовительном, на два года младше меня — в конце концов он и закончил только этот курс. У него была колледж-группа в то время, Sleaze, и мне они нравились. Они были такими глэмовыми, забавными. У Тима были такие удивительные маски, словно слепок его лица, и он их надевал во время выступления. Это было намного интереснее обычной кавер-группы.
Я всегда носила джинсы и футболку. Я никогда не менялась. Другие торчали от Genesis и Yes и всякого такого. У нас еще был реггей — мне нравился Боб Марли. Мы ходили на его концерт в Одеоне, в 1975 году. Мне еще не было девятнадцати. Кроме того, я читала и коллекционировала музыкальную прессу — у меня были горы журналов
Тони Уилсон (телеведущий, основатель Factory Records):
T. Rex исчезли. Тогда, в 1971 году, все это было скоротечным и возбуждающим. В 1977 году, когда телеканал Granada вытащила уже позабытого Марка Болана для телесериала, T. Rex уже не существовали. Увы, но для меня Боуи был просто мудаком лондонским, и это меня от него отвратило, и еще мне никогда не нравились Roxy Music из-за Брайана Ферри. Он предпочитает форму субстанции, а для меня это скучновато. Когда Granada попросили меня и моего приятеля вести наше собственное музыкальное шоу в то время, поздней осенью 1975 года, мы с ним поговорили и решили, что музыка — полное дерьмо, и потому мы будем делать что-то вроде комедийного шоу — именно потому Клайв Джеймс выступал у нас каждую неделю. Передача была больше веселая, чем музыкальная, потому что музыка не стоила ни гроша тогда, кроме кое-какой американской музыки.
В Манчестере была пара площадок. Там было и Hard Rock Café — фантастическое место, очень хай-тековое, прекрасно сделанное, очень дорогое. Думаю, потому оно и обанкротилось — там сейчас B&Q в Олд Траффорд. Одним из отличнейших концертов стало выступление Лу Рида в Hard Rock в рамках тура
Помню, в 1973 году я был одержим Брюсом Спрингстином, и моим прозвищем в Стрэтфорд Энде было Брюс, потому что я постоянно говорил об этом неизвестном тогда американском певце и музыканте. О Спрингстине не знали только первые пару альбомов — по правде говоря, представители CBS в Англии называли его «Разболтанным Ветровым Стеклом».
Марк Райли:
Мы ходили на множество концертов. Мы не платили за вход. Мы ходили на все подряд: мы стояли кучей у входа, чтобы попасть на концерт Робина Трауэра, а попав туда бесплатно, жалели, что вообще пришли. В то время я уже познакомился с Майком Росси из Slaughter and the Dogs — мы с ним ходили на множество концертов до начала панка. Я припоминаю одну ночь, когда мы использовали его в качестве тарана, чтобы открыть служебный вход в Манчестер Фри Трейд Холл — наверное, чтобы попасть на концерт Донована! Когда ты проскакивал через служебный вход, охранники гнали тебя прямо через бар и на главный вход. К счастью, пожилые парни были не в лучшей форме: они также делали концерты Halle Orchestra и им было уже за шестьдесят. Их можно было легко одурачить, поэтому мы садились на задних рядах и смотрели Back Street Crawler, причем я тут же засыпал! (Смеется.)[76]
Роб Ллойд:
Мне хотелось играть в группе, хотя я и не умел играть. Сам я родом из Кэннока, который в Стаффордшире. Люди, у которых были электрогитары, торчали от Jethro Tull и Cream и всякого такого, что мне никогда не нравилось. Я не мог найти никого, кто стал бы играть со мной в группе. Кэннок, это такой немного байкерский город, и в конце концов я нашел эту по-настоящему крутую группу. У моей одноклассницы, тусовавшейся с байкерами, был сарай на заднем дворе ее дома. Она разрешала рокерам там играть. Они хотели быть как Black Sabbath, Deep Purple, Led Zeppelin, но они не умели играть. А для меня они звучали почти как Stooges. Они были очень примитивными. У них были эти отличные гитары Burns, выглядевшие почти как Mosrite. Они смотрелись просто отлично — растрепанные волосы и джинсовые безрукавки поверх кожаных курток — можете себе представить, в общем, и они просто играли риффами. Они пытались играть как Deep Purple или Sabbath — очень примитивно. Ясное дело, им было наплевать на тексты или пение, так что когда я к ним присоединился, то просто орал что-то под музыку и никого это не беспокоило. Все, что им было нужно, это играть рок. Я репетировал с ребятами в сарае и думал: «Ну вот я и в группе».
Ушел я от них потому, что когда пришло время выступить перед публикой, нам нужно было название, и эти три волосатика решили, что группа будет называться Witchhazel.[77] Я подумал, что это дерьмовое название, и мы поссорились из-за него, так что мне пришлось уйти. Пример того, каким идиотом можешь быть в подростковом возрасте.
Крис Бейли (The Saints: вокал):
Я родился в Кении. Мы переехали в Белфаст, когда я был маленьким — у меня до сих пор с собой постоянно паспорт Свободного государства Ирландия — а потом мы перебрались в Брисбен. Годам к девятнадцати я с воплями вернулся в северное полушарие. Когда я вернулся в страну Оз, таможенник сказал: «Добро пожаловать обратно, приятель», — а потом посмотрел в мой паспорт и говорит: «О, а я и не подумал бы, что ты иностранец!» Говоря это, я имею в виду, что музыка — штука интернациональная. Не важно, откуда ты.
Когда я рос в Брисбене, у нас был доступ к очень хорошей музыке из-за войны во Вьетнаме. Американские войска приезжали в город на отдых и привозили свои пластинки, которые потом продавали, чтобы наскрести денег на выпивку. Война, конечно, это трагедия, но для меня это была отличная возможность послушать музыку, которую я бы никогда без этого не услышал.
Мысленно я представляю Брисбен в черно-белом цвете, как в дешевом американском фильме. В принципе, каждое поколение молодежи бунтует по-своему, в те дни это был рок-н-ролл. Учитывая, что в футбол я играю паршиво, играть в группе было наилучшим выходом. Мы начали с ритм-энд-блюзовых каверов, а потом Эд и я начали писать собственные вещи.[78] С Эдом мы познакомились в школе. В те времена длинные волосы были чем-то особенным, и мы разговорились. Та маленькая банда, что у нас была, интересовалась девочками, выпивкой и рок-н-роллом. Очень было ярко и забавно.
МЫ ЖДЕМ ПЕРЕМЕН
Кризис середины семидесятых
Эл Хилер:
Годы с 1974 по 1976-й были усеяны в основном сфабрикованными, поверхностными артистами, чирикающими о самом бесполезном, бессмысленном, банальном дерьме, и для меня они ни хрена не значили. За редкими исключениями, музыка, доминировавшая на радио и в чартах, принадлежала либо глэм-группам начала семидесятых, либо искусственно созданным мудакам с их корпоративными песенками, написанными для них профессиональными кузнецами-песенниками с забавными именами (здесь ничего не меняется, да?). Даже несмотря на то, что были такие массивные рок-акты, как Led Zeppelin, Free и Pink Floyd, отдыхающие где-то под кайфом, они были вроде корпораций, выдающих иногда раздутые, сценически срежиссированные концерты и периодически прогибающихся под давлением рекорд-компаний, издавая преисполненные самолюбования альбомы, на запись которых уходила вечность. Вся индустрия воняла словно болото, где всякая жизнь задохнулась.
После того, как скинхедовская тема затухла, я был в постоянном поиске чего-то, что могло бы заменить эту энергию. Такие люди, как безумец Алекс Харви и Heavy Metal Kids изначально привлекали меня, и мой интерес к музыке внезапно стал вращаться вокруг живых выступлений. Некоторые из нас ходили на Heavy Metal Kids, выступавших в Брекноке, Кэмден, в 1974–75 году. Мне нравилось кривляние Гари Холтона и его группы.[79] До появления панка эти две группы немного восполнили пробел, и, по моему мнению, они были выдающимися без должного узнавания. Музыкально и визуально обе группы были далеко впереди своего времени, и я всегда буду считать Алекса Харви одним из отцов-основателей панка.
Рэт Скэбис:
Мне всегда хотелось увидеть выступление Алекса Харви. Heavy Metal Kids тоже начали подниматься. Меня выкинули из пары групп, потому что мне всегда хотелось играть быстрые вещи, а они говорили: «Тебе надо разучить пару медляков для аудитории».
Тони Уилсон:
В плане музыки все было ужасно. Просто отвратительно. Середнячок доминировал. Все великие герои шестидесятых растворились в наркотиках или просто пропали. Я перестал слушать английскую музыку за исключением Джона Мартина, выдававшего в то время по хорошему альбому каждый год. Помимо этого я слушал американскую музыку, но и это вскоре мне надоело.
Джон Лайдон:
Британия начала семидесятых была очень депрессивным местом. Все пребывало в запустении, мусор на улицах, тотальная безработица, забастовки повсеместно. Всех воспитывали на образовательной системе, где черным по белому было написано, что если ты не с той стороны рельс, (что, конечно, было не важно, потому что поезда стояли, так как железнодорожные рабочие бастовали) тогда у тебя не было ни единого шанса в жизни и никаких карьерных перспектив. Из всего этого появился претенциозный
Глава 3
1975: Я — не выкидыш: рождение панка
Разгоняясь в будущее, отдельные цепочки поп-культуры связывались вместе. Быстро. 1975 год увидел многих ключевых игроков, устроивших взрыв панка, экспериментирующих с различными составами музыкантов, играющих с разными идеями и влияниями последних нескольких лет. В течение этого года, пока большая часть музыкальной сцены пребывала в дреме, а Англия вообще спала, отдельная группа несогласных объединялась. Обратный отсчет начался.
ПРОТЕСТ В СТИЛЕ
Панк-рок Кингз Роуд и опыт шопинга
Дон Леттс:
Я торчал от фанка и итальянских дизайнеров. У меня даже была такая пидорская сумочка — клатч! Я был большим шмоточником — это валюта, расхожая у молодых ребят, так же как и музыка. Я просто занырнул во все это. Тогда я был в теме руд-бойз.[80]
Тогда панком даже и не пахло. Я работал на Кингз Роуд в Челси в магазине Jean Machine и там обнаружил магазин Малкольма у Уорлдс Энд. Я зашел внутрь и увидел, что чертов магазин пуст! В магазине был Малкольм, и я вошел в эту пещеру Алладина, место рождения субкультуры, которой вот уже тридцать лет. Нужно сказать, что это было нереальное место. Тогда я за словом в карман не лез, так что подружился с Малкольмом и Вивьен. Малкольм улетел в Нью-Йорк, как я сейчас понимаю для того, чтобы работать с Dolls. Вивьен осталась, и я с ней тусовал. Помню, она меня водила на концерт Лу Рида, перед взрывом панка. Я узнавал через нее о белой культуре. Потом мне предложил работу этот парень, Джон Крайвин, у которого был другой магазин вниз по улице, Acme Attractions, являвшийся важной частью этой истории. Он открыл этот магазинчик, чтобы продавать ретроодежду, с джукбоксом, а я сидел в магазинчике на скутере. В маленьком магазинчике на втором этаже антикварного рынка на Кингз Роуд я зарядил джукбокс купленными там пластинками мощнейшего реггей. Это было очень приличное место, где жило много пожилых людей, и их очень раздражал наш магазин — они хотели бы нас выгнать оттуда, но не могли. Но меня затолкали в подвал, и так появился Acme Attractions, ставший впоследствии почти легендой.
Энди Жезовски (менеджер Damned и Generation X, управлял клубом Roxy):
Джон Крайвин управлял магазином на антикварном рынке. Они продавали барахло пятидесятых годов: роботов и фляжки с Суперменом, которые привозили из Америки. Они перебрались в подвал в 1975 году и открыли Acme Attractions. Я для них делал буклеты. Потом я начал замечать, что там тусуются все эти персонажи. Однажды пришел Дэйв Вэниан: помню, он пах каким-то бальзамом! У него было очень белое лицо и черные волосы, и еще он работал могильщиком.[81]
Магазин Sex был за углом. Он был намного более креативным местом, там делали одежду, а в Acme только шмотки пятидесятнические продавали. Оба эти магазина были местами тусовок.
Дон Леттс:
В магазине было круто. Это было на самом деле очень классное место. Я приторговывал травой и у меня была своя клиентура.
На антикварном рынке некоторое время был магазинчик Берни Роудса.[82] Он продавал футболки с надписями и крутил пластинки реггей на маленьком проигрывателе Dansette. Он мог бы быть главным чуваком вместо меня. Я был так рад познакомиться с этими парнями, с Берни и Малкольмом.
Все это происходило, когда панк приобретал свои корни. Мои белые приятели чувствовали себя отчужденными. Работы не было, а имело место такое общее ощущение отсутствия будущего — закон, позволяющий полицейским обыскивать и задерживать лишь по подозрению, высокий уровень безработицы, забастовки.[83] Я чувствовал себя освобожденным с самого первого дня. У меня была музыка, реггей, помогавшая смягчить давление. Что еще было в то время? Дерьмовый стадионный рок, абсолютно оторванный от того, что происходило на улицах. Люди пели об Отеле Калифорния, толком не зная, где именно эта Калифорния находится, не говоря уж о том, чтобы снять номер в долбанном отеле! Мои белые собратья начали создавать саундтрек
Марк Стюарт (The Pop Group: вокал):
Я вырос на окраинах Бристоля. Наши друзья рулили саунд-системами и знали людей с Сент-Пола, недалеко оттуда, где я жил. В Бристоле у тебя был топ-микс. Мы никогда не делали различий в стилях. Фанк был первым, на что я подсел. Мне нравился реггей. Я был организатором Эйвон фанк-армии: черные ребята/белые ребята. Мы танцевали, как роботы, под эти тяжелые фанковые бас-линии со старшими братьями тех ребят, которые позже организовали Massive Attack.[84] Это стало возможностью выглядеть вызывающе. Это была местная тема; некоторые из ребят были очень крутыми.
Когда в Лондоне открылся Sex, многие устремились туда, чтобы закупиться вызывающими шмотками. Дело было не в музыке. Никто о ней не знал. У одной моей подруги были такие резиновые дангари — она их носила, чтобы шокировать. Нам нравилось шокировать. Благодаря Боуи многие ребята стали вызывающе одеваться и прикалываться. Но фанк был саундтреком для Бристоля.
Там был такой магазин, называвшийся Paradise Garage, владельцем которого был Алан Джонс, саксофонист из Amen Corner. Он дружил с Малкольмом Маклареном и Ллойдом Джонсоном, у которого был большой магазин одежды пятидесятых на Кенсингтон Маркет. Он тут же начал привозить многое из Let It Rock, и подростки скупали все, как черные, так и белые.
Дон Леттс:
Многие люди не могли позволить себе одежду из магазина Sex. Именно поэтому мой магазин был постоянно полон. Персонал нам давал шмотки бесплатно! И по этой причине у многих, кого я знал, были вещи из магазина Sex. Майкл Коллинз однажды дал мне прорезиненную футболку оттуда, и это чуть меня не прикончило. Я живу со своей семьей, и вот я иду в туалет, чтобы надеть эту футболку. Она немного душная и тесная и мне кажется, что теперь это уже не я, и тут она застревает у меня на горле и душит меня. Но, естественно, я никого не зову на помощь! Это было вроде ауто-эротической асфиксии. Так что Вивьен Вествуд едва меня не прикончила!
Чего не отнять у магазина Малкольма и Вивьен, так это того, что они дали панк-року образ и индивидуальность, но что касалось социального общения, то Acme Attractions был именно тем местом, где это происходило. Мы продавали прозрачные сандалии, пластиковые прозрачные маски, флуоресцирующие розовые штаны со складками. Костюмы зут цвета синий электрик. Еще джукбоксы и пинбол-автоматы. Все приходили туда потусоваться. Приходил в магазин и Боб Марли, который попытался склеить Дженетт, пока я разбирался с его травой под прилавком![85]
В те времена магазины были центром креативности. До этого такие магазины, как Granny Takes A Trip, Alkazura и Mr. Freedom были такой темой, а потом и наши магазины — они стали типа клубов, местами, где одинаково думающие люди могли встречаться.
Джин Октобер:
В магазине Acme Attractions продавались секонд-хенд вещи, вроде ботинок челси, брюки и рубашки, вещи, которые были недорогими. Дон Леттс там работал. Еще у них был джукбокс. Они не возражали, если ты там тусовался. Дон был отличным парнем, Дженетт была классной. Еще был Бифхарт Маркет, там же, на Кингз Роуд. Worlds End в Челси находился там, где раньше у Адама Анта был магазин, и еще разные другие люди держали магазинчики, например, Олли из Unwanted. Все эти группы имели собственные маленькие магазинчики и делали свои кустарные футболки и всякое другое.
Мне не нужна была работа. Я тусовался на разных вечеринках в Вест Энде, и ты выглядел очень круто в шмотках, купленных в Оксфам и секонд-хендах, когда ты их сам сочетал. Можно было купить рубашку за 50–60 пенсов или что-то такое — можно было легко одеваться модно, сочетая разные недорогие вещи.
Кэптен Сенсибл:
Терпеть не могу всю эту бунтарскую хрень и ерунду насчет Кингз Роуд, кроме пары парней из Pistols, которые были хорошими людьми. Приходившие туда люди покупали бондажные шмотки за 200 фунтов. Представьте себе это в сегодняшних деньгах. Единственными людьми, которые могли себе это позволить, были богатые мудаки. Они разгуливали в садо-мазо шмотках и говорили всем, что они де не настоящие панки! На хер их всех! Это просто глупо. Самым великим в панке было то, что он сподвиг ребят из рабочего класса, у которых не было денег и которые сидели на пособии, пойти в сэконд-хенд, купить старый пиджак, разодрать его еще больше, натыкать в него булавок и вот это уже высокая мода. И самое забавное было в том, что модели и всякие модники, эквивалент сегодняшней Кейт Мосс, одевались как можно более небрежно. Им приходилось быть такими же как ты, чтобы быть в модной теме, и это было круто, потому что уравнивало всех.
Джон Лайдон:
Первый раз, когда я попал в магазин Sex, мне он показался дурацким, ужасным и еще там не было туалета. Приходилось ходить в соседний кебаб-хаус, чтобы отлить —
Они начали продавать резиновую одежду, которую я нашел интересной. Не оттого, что я торчу от резиновых шмоток — я носил их и нашел эту одежду самой некомфортной, самой мерзкой вещью, которая существует, так что для меня эта одежда была естественным выбором. Я не красавец и у меня нет гордости по поводу того, как я выгляжу, так что я носил эти вещи без всякого стыда. Я считаю жизнь очень смешной и курьезной, и уверен, что над ней нужно смеяться.
Джин Октобер:
Привлекательность Let It Rock состояла в том, что они продавали такие шузы, которых нигде больше нельзя было найти. В углу у них стоял джукбокс, на котором играла очень хорошая музыка. В основном они продавали длиннополые пиджаки и туфли, а с другой стороны был выбор всяких резиновых вещей, садо-мазо костюмов и футболок с безумными надписями вроде футболки с двумя ковбоями, вывалившими свои члены, — в те дни это было очень вызывающе. Прогуливаясь в одной из таких вещей, ты ощущал себя очень круто!
Пол Столпер:
Идеи Малкольма вызвали куда большую реакцию, чем он мог бы получить в наши дни. Два ковбоя, соприкасавшихся членами, — такая футболка считалась шокирующей.[86]
Интересно, насколько изменилось отношение общества — картинка с голым подростком на другой футболке вызвала сейчас бы куда больше шума, чем два голубых ковбоя. Они печатали на футболках свастику, чтобы доставать старшее поколение, или перевернутый крест, или фотографию Кембриджского насильника.
Футболка с Кембриджским насильником была изъята из продажи, когда Малкольм находился в Америке, в 1975 году. Вернувшись, довольный, он добавил других элементов в дизайн — включая и отвратительный слух, циркулировавший в музыкальной индустрии о слабости менеджера Beatles, Брайана Эпстайна, к содомии — и вернул футболку в продажу.
LONDON SS
Мик знакомится с Тони
Мик Джонс:
У меня была группа, Delinquents, где еще играл мой друг Джон Браун из Schoolgirl. Мы начали планировать создание группы в 1973 году. Сначала я играл на басе, потом переключился на гитару. Мы играли вещи Flamin' Groovies, Standells и МС5.[87] Мы были как британские Dolls, а потом мы прикололись с Hollywood Brats.[88] Я видел Dolls на
Поделиться книгой: