Помоги проекту - поделись книгой:
Мнение эксперта-коленками-назад меня тоже развеселило, но почему-то над самим охотничьим рассказом я продолжала некоторое время раздумывать. Как бы поступила я, окажись на месте этого охотника? Возможно ли соблюсти все правила, даже если их знаешь?
Глава 4
Я всё удивлялась, что тут такая дикая скучища, а мама будто ничего не замечает. Будто всё нормально, как обычно. Взрослые иногда такие странные. Вот мне казалось, что маму интересует исключительно то, что я здорова и сыта, причём чтобы пища была «нормальная», то есть не одни бутерброды.
То, что я изнываю от скуки без общения с друзьями, это было для мамы ничего, а как хлебом перекусила, так сразу заметила.
— Ты что, весь хлеб слопала? — мама шарила по полкам на кухне.
— Не весь! — соврала я. — Горбушку тебе оставила.
— Ну, тогда пойдём в цивилизацию, за продуктами. В центр, как говорят местные, — мама радостно рассмеялась. — Центр мира!
— Но туда же чапать полчаса, и обратно столько же. Итого целый час! — попыталась уклониться я. Папа терпеть не мог ходить пешком, а мама без устали могла идти целый день. Я же пока не решила, что мне больше по душе, и всякий раз колебалась, принимая то одну сторону, то другую, в зависимости от ситуации.
— Минут сорок, не больше. В одну сторону. Семь вёрст не крюк для бешеной собаки, — отрезала она. — И папе позвоним заодно.
По правде сказать, я не сильно сопротивлялась. Погода стояла отличная, самое оно погулять. Хоть какое-то разнообразие.
На выезде из Анцыбаловки валялась знакомая псина. Мы с мамой попытались привлечь её внимание свистом, но не добились никакой реакции. Даже хвостом не шевельнула.
Вот терпеть не могу таких собак, про которых не поймёшь, что у них на уме. Вроде не трогает тебя, но где гарантия, что она просто равнодушная, а не ждёт удобного случая, когда ты потеряешь бдительность? Эта рыжая псина, правда, даже глаз не открывала, но могла ведь слышать и чуять. К тому же она не какая-то мелкая шавка, а здоровенная собака.
Мы с мамой шли не спеша, наслаждаясь природой. Дорога извивалась, петляя, между деревьями, то ухая вниз, в овраг, то достаточно ровно проламываясь через чащу, и быстро по ней идти всё равно бы не получилось. Дорога была не сильно разбитая, скорее всего, папина машина за долгое время была единственным автомобилем, воспользовавшимся этим путём. Когда-то здесь ездили грузовики, тракторы, но всё это осталось в далёком прошлом.
Наконец, деревья стали редеть, лес отступил, показалось засеянное поле, и на солнце засверкали крыши домов. Перед нами предстало Зелёново.
Это было тоже, между прочим, не сильно оживлённое место, но здесь лаяли собаки, у кого-то играло радио, у чьего-то забора валялся на боку сравнительно новый трёхколёсный велосипед. И чем ещё Зелёново значительно отличалась от Анцыбаловки — в деревне было уже целых две улицы, и жилых домов значительно больше.
В самом центре деревни стоял дощатый домик, щедро выкрашенный синей краской, с большой вывеской «МАГАЗИН». Дверь была распахнута и подпёрта кирпичом. На прибитой прямо к стене доске жалко белели обрывки газеты, очевидно, районной, и пара от руки написанных объявлений.
Я достала телефон. Связь была слабенькая, но была. А вот с выходом в интернет вообще непонятно что: сигнал показывался будто устойчивый, но ровно до того момента, как я пыталась зайти хоть куда-нибудь, хоть в почту, хоть в поисковик, хоть в «Вайбер», хоть «ВКонтакте». Сообщения не отсылались. Ну что же за места здесь дурацкие!
Едва мы переступили порог магазина, где было чуточку прохладнее, чем на улице, и слегка сумрачно, мама тихонько пихнула меня локтем и показала глазами: «Вон девочка твоего возраста. А ты боялась, что вообще детей нет!»
— Очень мне это помогло, — пробурчала я. — А ещё за сто километров у меня вообще была бы огромная компания!
— Ой, не придирайся, бука, — хмыкнула мама, не собираясь вступать со мной в спор.
Девочка была, но вовсе не моя ровесница, а чуть помладше, и какая-то неопрятная. Длинные волосы кое-как затянуты непонятного цвета резинкой, застиранный сарафан уже маловат, голые ноги все покрыты царапинами и разводами грязи. Мне она сразу не понравилась. И то, как она исподлобья смотрела, и то, как в ответ на мамину приветливую улыбку невежливо отвернулась. И то, как она расплатилась мятыми десятками, отошла от прилавка и встала за дверью магазина, чтобы исподтишка разглядывать нас, будто мы какая-то неведомая диковинка.
В этом деревенском магазине (
Продавщица, сверкая золотым зубом, между тем расспрашивала маму, кто мы, откуда, где живём. И очень удивилась, когда услышала, что в Анцыбаловке.
— Это ж где там, у кого ж? А почему не здесь? Анцыбаловка, подумайте только! И не боитесь?
— А чего там может быть страшного? — сразу насторожилась мама, а я перестала следить за чумазой девочкой.
— Да ничего, ничего, — вопреки своим словам, всем своим видом продавщица показывала, что очень даже «чего». Она только и ждала маминого вопроса, чтобы немедленно начать тараторить. — Просто, случись что, и не поможет никто. И…
— Ты давай пошевеливайся, языкастая! Нечего молоть тут языком, работай давай. Развела турусы на колёсах.
Мы все аж вздрогнули от неожиданности, когда за нашими спинами раздался этот сиплый голос. Я с удивлением увидела старика из Анцыбаловки, того, у которого была рыжая собака. Сейчас, впрочем, он был один, в какой-то приплюснутой кепке с отломанным козырьком и в сером костюме с потёртыми локтями. Мама вежливо поздоровалась с ним, но он только буркнул что-то неразборчивое в ответ, что можно было трактовать как угодно. Получается, он шёл за нами следом и даже не окликнул, лишь бы не разговаривать, что ли.
Продавщица тут же прекратила свою интересную болтовню, к нашему разочарованию, и быстро принялась пробивать наши покупки.
— А как вы сюда добираетесь, неужели пешком? — спросила у старика мама. Наверняка, мысль о том, как за нами следом крался этот дядька, тоже пришла ей в голову.
— Не, я на велосипеде, — нехотя ответил он и угрюмо посмотрел на меня. — Ежели надо, обратно девчонку могу на багажник взять.
— Я лучше с тобой, — тут же отступила я за мамину спину. Мне этот дядька совсем не нравился.
Мама посмотрела на меня насмешливо, но промолчала. Я и без того смутилась из-за своего поведения. В самом деле, будто мне шесть лет. Понятно было сразу, что никто из нас, и мы, и старик, всерьёз его предложение не принимаем.
— Припёрлись из нечистого места, — прошипела девчонка, когда мы выходили из магазинчика.
— Что? — возмущённо переспросила я. Мне так и хотелось поставить эту наглую неряху на место, но мама поторопила, не собираясь задерживаться здесь ни на минуту. Не знаю, расслышала ли она этот неприятельский шёпот. Тут и продавщица прикрикнула: «Ну-ка, Галка, брысь отсюдова!»
Противная Галка зло сверкнула в мою сторону глазами и, прижимая к груди обеими руками свои покупки, помчалась прочь по улице.
Мама, казалось, совершенно не обратила на эту сцену никакого внимания. Она уже нашла местечко, где прилично ловилась сеть, и болтала с папой, уверяя его, что всё просто замечательно.
К своему великому облегчению, из их разговора я поняла, что дачу сняли всего на месяц, пока у папы не начался отпуск, зато потом можно поехать на море и вообще куда хотим.
— Но нам здесь так нравится, что наверняка и не поедем больше никуда! — вдруг выдала мама в трубку.
Я аж рот раскрыла от удивления. Но потом поняла, что она меня просто дразнит: увидела мою реакцию и хулигански показала язык. Мама с недавних пор ужасно полюбила меня подкалывать, как только поняла, что я ведусь на её шуточки. Я пыталась не злиться и даже отвечать ей тем же, но получалось не всегда.
Всю дорогу обратно я прислушивалась, не едет ли следом соседский старик. Но он, очевидно, решил с нами лишний раз не связываться и остался в Зелёново. Очень неприятное поведение. Будто бы мы с мамой чем-то заслужили эту изоляцию.
Глава 5
Мама, стоя на коленях, что-то пропалывала в малиннике. Я поспешила помочь ей, радуясь возможности разбавить скучное безделье, но, сделав пару шагов, удивлённо затормозила. Вовсе и не полола она, а что-то делала с деревянной крышкой тухлого колодца.
— Ты открыть его хочешь? Зачем?
Мама резко обернулась с виноватым видом и тут же вскочила, отряхивая колени:
— Просто мне показалось, что крышка сдвинулась. То есть не сдвинулась, а испортилась… Я хотела просто проверить…
— Принести тебе лом?
— Что ты! Не надо ни в коем случае! Пойдём лучше отсюда погуляем в лес. Помнишь, как хозяин говорил про прогулки по дремучему лесу? Да, в лес!
Мне мамино поведение показалось странноватым. Она будто хотела отвлечь моё внимание от собственного интереса к этому дурацкому колодцу. Вообще непонятно, чего это он её так притягивает. Вонючая яма с тухлой водой, и всё.
Но прогулка в лес была заманчива, и уже через десять минут мы щедро поливали друг друга средствами от клещей и комаров.
Стояла такая жарища, что мы совершенно пренебрегли мерами безопасности в виде закрытой одежды, и так и отправились: мама в своём хипповом деревенском сарафане, а я в шортах и футболке, разве что шляпы надели. По привычке сунули в карман телефоны, но сеть среди деревьев ловилась так же отвратительно, как и в деревне.
Лес оказался удивительно диким, совсем не как в кино, где герои бодро идут через непролазную чащу по удобной тропинке. Это, скорее, был дремучий лес из народных сказок. Тропинка, идущая от задней калитки, явно давно не использовалась и сильно заросла, хотя всё-таки чётко просматривалась и вилась между кустами, огибая разлапистые ели и толстые старые берёзы. Было много поваленных деревьев, уже облепленных мхом, паутиной и древесными грибами. Обычных грибов совсем не было, да мы с мамой в них и не разбираемся. А вот черники, брусники и земляники, и малиновых кустов было столько, будто их специально выращивали.
— Да тут жить можно на одном только варенье и подножном корму! — смеялась мама, измазавшись в ягодном соке.
И ещё лес был поразительно чистым. Скорее всего, немногочисленные пожилые жители Анцыбаловки совсем не ходили сюда. Он казался нетронутым, каким-то заброшенным, если можно так сказать. Ни одной бумажки, ни одной обёртки из-под чипсов, ни одной пустой бутылки. Никогда в жизни мне не встречалось такое не загаженное людьми место. И это прямо рядом с жилой деревней! Невероятно!
Я немного боялась заблудиться, но мама с гордостью продемонстрировала мне моток красной ленты, который, оказывается, купила в деревенском магазине. Мы отрезали заботливо припасёнными мамой ножничками кусочки ленты и привязывали их на кусты и деревья так, чтобы можно было разглядеть со всех сторон.
— Когда будем возвращаться, надо обязательно эти ленточки отвязать, — предупредила мама. — Нечего лес, к тому же такой прекрасный, загрязнять лишний раз.
Мы как будто были первопроходцами в этом краю. Очень необычное и странное ощущение.
Я то и дело фотографировала наиболее зловеще выглядящие деревья, чтобы потом попугать подружек. Мама в своём сарафане очень органично вписывалась в пейзаж, и я даже сделала пару снимков, где она издали напоминала какую-то потустороннюю личность, особенно если снимала свою широкополую шляпу. Но вообще мы держались рядом, даже когда ползали на карачках и жадно набивали рты ягодами.
Мы уже шли минут пятнадцать, когда я навела камеру телефона на очередную странную растительность и, глядя на экран, внезапно различила мужскую фигуру, стоящую за кустом. Человек был одет в какую-то неприметную серую одежду и молча смотрел на нас, особо не скрываясь, но и не делая попыток показать себя. На голове какая-то кепчонка, а лица с такого расстояния не разглядеть. Я непроизвольно щёлкнула его и шёпотом позвала маму.
— Добрый день! — приветливо крикнула человеку мама, похоже, совсем не испугавшись, не то что я. — Вы из Анцыбаловки?
Ответа не последовало.
— Похож на Василия Фёдоровича, — шепнула мама мне. — Отсюда точно не разглядеть.
Действительно, незнакомец был похож на неприветливого дядьку из нашей деревни, с которым мы постоянно сталкивались. Следит он, что ли, за нами?
Поколебавшись, мужчина, даже не сдвинувшись с места, каким-то скрипучим голосом прошамкал: «Дальше болото будет. Под ноги смотрите! Идите лучше обратно, нечего здесь делать!»
— Спасибо за предупреждение! — всё так же приветливо откликнулась мама. — Будем осторожны.
И, повернувшись ко мне, нарочито громко сказала: «Вот и то самое болото, пойдём посмотрим — и назад.»
Маму, видимо, вся эта ситуация забавляла. А у меня какой-то непонятный, но неприятный холодок по спине пробежал. Иногда мамино поведение, по моему мнению, совсем не подходило к текущим обстоятельствам, а когда я об этом ей говорила, мама меня только высмеивала.
— Похоже, это всё-таки не Василий Фёдорович, — опять шепнула мама мне. — Может, лесник.
Она хотела ещё порасспрашивать этого странного дядьку, но он так же бесшумно, как появился, уже куда-то ушёл.
— Надеюсь, это был не маньяк, — проворчала я.
— Ага, и ещё надейся, что не леший! — насмешливо натянула мне шляпу на нос мама. — А лес-то не такой необитаемый, каким нам казался.
Я хотела пошутить про коленки назад, но почему-то не стала. Наверное, потому что пересказывать историю про оборотня в этом подозрительном лесу было уже не так смешно.
Мы довольно бодро двинулись в ту сторону, где только что стоял странный лесник, но там были такие непролазные дебри, что вообще непонятно, как он через них пробирался, да ещё так тихо.
— Практика! — уважительно решила мама. — Мне бы так!
Я не удержалась и фыркнула от смеха, представив, как мама в своём хипповом сарафане якобы тихо и незаметно ломится в кусты.
Потерпев неудачу с этой стороны, теперь мы вернулись на нашу отмеченную ленточками тропинку и ещё прошли немного вперёд, но никакого болота не обнаружили. Правда, где-то вдалеке начало слышаться кваканье лягушек, и вроде бы стало немного попрохладнее, но никаких признаков воды или топи не наблюдалось.
Мы прибавили шагу, но внезапно мама схватила меня за руку.
— Стой! Смотри вперёд. Внимательно. Что видишь?
Я удивилась и послушно стала приглядываться. Сомнений быть не могло: впереди сквозь листву и ветви виднелась крепко привязанная мамой красная ленточка.
— Похоже, мы случайно повернули обратно. Такое в лесу случается.
Мне показалось, что где-то далеко в лесу пролаяла собака. Я спросила, слышала ли мама, но она отрицательно мотнула головой.
Мы повернулись спиной к нашему ориентиру, и снова принялись продвигаться вперёд, на кваканье, уже не так бодро, потому что тропинка сильно заросла и едва проглядывала.
Через пять минут я уже сама разглядела нашу красную ленточку, на том же месте, что и раньше. Кажется. Но точно сказать было нельзя, деревья выглядели очень одинаково, да и, полагаясь на наши метки, мы не особенно обращали внимание на окружающий ландшафт, и я даже перестала фотографировать.
Я посмотрела на маму. Она, похоже, напряглась.
— Мне это не нравится. Конечно, в незнакомом лесу легко заплутать, но мы не так далеко и ушли.
— Может, этот дядька наши ленточки перевесил? — предположила я.
— Что он, идиот? Хотя, может, и идиот. Пойдём-ка, пожалуй, проверим.
Мы уже не так весело пробрались к красной ленточке. Похоже было, что это повязали всё-таки мы сами. Немного пройдя, мы увидели следующий красный знак, а потом ещё один. Как и обещала, мама все ленточки, которые мы прошли, отвязывала и складывала в карман сарафана.
Не смотря на наши опасения, лесник не трогал наши метки, и мы благополучно по ним вышли к задней калитке нашего участка.
Поделиться книгой: