Помоги проекту - поделись книгой:
– Зачем пожаловался Фатиме, меня теперь с работы увольняют.
– Правильно, – заметил Брайнин. – Так вам и надо.
– Давай так, – сказал Тенгиз, – я приеду к вам на концерт, дам тебе 50 рублей и разойдёмся по-хорошему.
– Ладно, – согласился Брайнин, – приезжайте.
Вечером на концерте Брайнин ждал Тенгиза, но Тенгиз почему-то не приехал.
Когда мы ему рассказали, что это был розыгрыш, он так разволновался, что потом принимал таблетки, так что было уже не до смеха.
К концу 1980-х годов Миша благодаря передаче «Вокруг смеха» стал самым популярным сатириком страны. Он собирал Дворцы спорта. В начале 1990-х, помнится, у меня не было концертов. Время было тяжёлое. Люди потеряли все свои советские накопления. Миша протянул мне руку помощи – позвал меня на свой концерт в «Лужниках».
Весь Дворец спорта, а это двенадцать тысяч зрителей, пришёл на Михаила Задорнова. Концерт длился почти 4 часа. Я в этом концерте занял всего 20 минут, и куплетисты Е. Динов и С. Щеголихин тоже 20 минут, а всё остальное время работал Задорнов и доводил зал до истерики.
Почему же именно Задорнов стал самым популярным писателем-сатириком нашей страны, обогнав по сборам даже Жванецкого, не говоря уже об остальных?
Конечно, он человек талантливый. Но и другие были не менее талантливы: и Альтов, и Смолин, и Трушкин.
Безусловно, Миша ещё и очень работоспособный человек. Но надо сказать, что и Смолин не уступал Задорнову в упорстве и трудолюбии. И показывали Смолина по ТВ довольно много. Но, повторяю, Задорнов мог с кем угодно поладить, а Смолин мог с кем угодно поругаться.
Кроме того, Задорнов очень целеустремлённый человек. Он шёл к цели, сметая все препятствия на своём пути.
И наконец, Жванецкий. Гений в своём деле. Тут всё сошлось – и трудолюбие, и талант, и целеустремлённость. Но, когда меня в передаче «Без протокола» Борис Берман спросил, кто из них популярнее, я тут же ответил: «Конечно, Задорнов. Подумайте, кто ещё из наших сатириков сегодня может собрать три дня подряд зал Кремлёвского дворца? Только Задорнов».
Если бы он меня спросил:
– Кто пишет лучше?
Я бы ответил:
– Жванецкий. Но популярнее всё же Задорнов.
В чём же тут дело? Во-первых, в том, что Жванецкий пишет тоньше, интеллигентнее. В его текстах больше игры ума. Это его творчество не для всех.
У Задорнова – для всех. Для всех слоёв населения. Он понятен всем, от дворников до академиков.
Во-вторых, Жванецкий никогда не позволяет себе народного юмора. Он никогда не вставляет в свои номера анекдотов. Было как-то, он просто несколько анекдотов рассказывал. (Сам слышал в зале «Россия».) Но в монологах своих – никогда.
А у Задорнова есть. Он может час-полтора рассказывать со сцены всякие истории, почерпнутые в народе. И когда он их рассказывает со сцены, зал просто рыдает от смеха.
А теперь ещё и в Интернете этих шуток полно. И пользуются ими большинство наших юмористов, и я в том числе. Другими словами, против лома нет приёма. Невозможно соревноваться с целым народом.
Кроме всего прочего, Задорнов – парень красивый, хорошего роста и сложения. Всегда очень стильно одет. Подаёт репризы очень профессионально.
А главное – энергетика. Он, Задорнов, конечно же, обладает очень сильной энергией. Причём он, работая с залом, подзаряжается от него. Иначе как бы он стоял подряд три-четыре часа на сцене и выходил после концерта свежий как огурчик.
Я тоже довольно часто выступаю с сольными концертами и, если всё идет хорошо, то есть если меня хорошо принимают, через два часа не чувствую усталости. Но, если принимают плохо, когда ощущается сопротивление зала, после концерта нет сил, руки как свинцовые.
Помню, в 1980-каком-то году мы выступали большой группой юмористов в Доме литераторов. В зале сидела моя жена, Лена. Задорнов выступил лучше всех. Жена сказала мне: «Вы со Смолиным какие-то вчерашние, а Задорнов – свежий».
Он всегда ухитрялся быть современным. И в нулевых годах XXI века, когда вовсю уже властвовал Интернет, Задорнов смог идти в ногу со временем.
Где-то году в 2012-м он мне сказал, что в Интернете у него полтора миллиона подписчиков. Ещё Галкин, молодой человек, не представлял себя в Инстаграме, как это он делает сейчас, а Задорнов уже по полной программе там себя рекламировал. А кто ещё мог на сцене пройтись на руках или сесть на шпагат? Только Задорнов.
Что ещё можно сказать о Задорнове в плане работы. До РЕН-ТВ он очень чётко дозировал свои появления на экране.
Когда-то, в 1980-х годах, он придумал коэффициент узнаваемости. То есть насколько его узнают на улицах и в общественных местах. Коэффициент этот очень вырастал после показов по ТВ. Но он понимал, что очень частые появления на экране вредят популярности.
В связи с этим хочу рассказать одну комичную историю, которую мне рассказал сам Миша.
Что было на самом деле – не знаю. Он всегда что-нибудь прибавлял, сочинял на ходу.
Значит, Задорнов однажды решил пойти в народ. Надел куртку, кепку надвинул на глаза, чтобы не узнали, и пошёл в метро. Сколько платить за билет, он не знал. На всякий случай дал сто рублей, получил карточку, ну и подошёл к турникету.
Куда совать карточку, он тоже не знал. Так попробовал и так – не получается. Подошла дежурная и сказала: «Ну, вы ещё тупее американцев». И помогла Мише приладить билетик.
Спустился по эскалатору, никто его не узнал. Вошёл в вагон, сел. Никто не узнаёт. Он приподнял кепку – всё равно никто не узнаёт. А у нас в метро каждый занят собой. Кто в телефоне что-то разглядывает, кто газету читает, кто просто в отключке. Задорнову стало обидно, что никто его не узнаёт. Он встал, подошёл к какому-то мужику и спросил: «Вы меня не узнаёте?»
Мужик, видно, приходил в себя после вчерашнего. Он посмотрел на Задорнова и сказал: «Слышь, мужик, я себя-то сегодня не узнаю».
Не знаю, что здесь присочинил Задорнов, но он по ТВ рассказывал историю, как мы с ним ездили в Париж, ходили в какой-то музей. И рядом оказался какой-то шахтёр из России с металлическими зубами. И якобы я сказал этому шахтёру, что зубы его вызовут звон в рамке.
– И что делать? – спросил шахтёр.
– В туалете есть туалетная бумага, надо обернуть ею зубы, тогда не зазвенят.
Шахтёр так и сделал, а потом так и ходил, с туалетной бумагой во рту, потому что надо было назад выходить.
Никогда в жизни мы с ним не были в Париже. Вся эта история выдумана Мишей. От начала и до конца. Выдумщик!
Однажды я ему рассказал, как я разыграл Хазанова.
Стою я возле дома Хазанова в Трубниковском переулке, жду Гену, а рядом какой-то парнишка крутится.
Я говорю ему:
– Хочешь заработать три рубля?
– Хочу.
– Сейчас выйдет Хазанов, подойдёшь к нам и попросишь автограф у меня, только у меня, понял?
– Понял.
– Давай.
Выходит Хазанов. Парнишка подходит к нам, просит у меня автограф. Я даю. Пацан отходит. Вы бы видели лицо Хазанова.
Миша послушал эту историю и стал рассказывать её со своей концовкой: «Пацан отошёл от нас, Хазанов посмотрел ему вслед и сказал: «Лёнь, сколько ты ему заплатил?»
Конечно же, его вариант был смешнее, чем мой.
В конце появилась хорошая реприза. Он сам её придумал. А остальное придумал я, ничего подобного в жизни не было.
Вот так и рождаются анекдоты.
Случалось, что он мне помогал что-то усмешить, было и наоборот – я ему.
Мы подъезжали к Останкину, он мне говорит:
– Лёнь, не было каких-то реприз по поводу… – ну, не важно чего.
Я сказал:
– Вот такая была реприза на эту тему.
– Всё, я сделаю по этой конструкции свою. – И делал. Делал талантливо.
Где-то в конце 1980-х мы с моим театром юмора «Плюс» приехали в Ригу выступать во Дворце спорта.
Туда ко мне пришёл Миша с красивой девушкой лет двадцати. Так я впервые увидел его будущую жену, Алёну Бомбину.
Удивительное дело, и Велта, и Алёна – обе были и продолжают быть прекрасными женщинами. И та и другая: и красивые, и милые, и умницы. Вот так получилось, что Миша вынужден был раздваиваться какое-то довольно долгое время. Миша скрывал существование Алёны. Но потом, когда родилась дочка, скрывать уже было невозможно. Велта обо всём узнала. Через годы Миша развёлся с Велтой и официально женился на Алёне.
Но с Велтой его связь не прерывалась. Она оставалась в его жизни близким и дорогим человеком. Я никогда не спрашивал Мишу о его взаимоотношениях с обеими жёнами. Понятно было, что эта ситуация стоила ему много нервов. Я принял всё это как данность. Ничего переделать было нельзя. Это было его решение, и никто не вправе был в него вмешиваться.
Ещё одну историю из 80-х годов не могу не рассказать, хотя бы потому, что её рассказывал со сцены сначала Ефим Смолин, а потом и Влад Листьев.
Дело было в Баку. Миша исполнял там миниатюру «Ручечка» – пародия на «Спокойной ночи, малыши».
«Жила-была одна тётечка. У неё была золотая ручечка. Тётечка умерла, её похоронили, а один дядечка решил раскопать могилочку и забрать золотую ручечку. И вот он копает и вдруг видит, что тётечка сидит рядом.
Дядечка спрашивает:
– А где твоя золотая ручечка?
– А вот она!»
Всё это читалось замогильным голосом. А последнюю фразу Миша выкрикивал, при этом резко выбрасывал руку в зал.
В зале – шок. Потом – хохот.
В этот день к нам на концерт должна была приехать семья Алиева, естественно с охраной.
Мы с Аркановым решили разыграть Задорнова и сказали ему:
– Вот ты так выкинешь руку, а охрана тебя застрелит.
– Что же делать? – спросил обескураженный Задорнов.
Арканов говорит:
– Предупреди охрану.
Миша нашёл главного охранника перед концертом, стал рассказывать миниатюру. Амбал-охранник спросил:
– Ну и что?
– А то, что я выкину руку, а вы выстрелите.
– Не исключено, – ответил охранник.
Миша после этих слов совсем загрустил.
Начался концерт. В зале, в четвёртом ряду семья Алиевых. Миша читает свою «Ручечку». Мы собрались за кулисами, смотрим, что будет.
Миша долго рассказывал свою историю, а в конце тихо сказал: «А вот она», и очень медленно протянул руку в зал.
В зале – тишина, зато мы за кулисами умирали со смеху.
Эту историю потом кто только не рассказывал, включая самого Задорнова.
У Задорнова она обросла разными подробностями. Он говорил, что мы с Аркановым брали его в поездки, чтобы разбавить компанию хоть одним русским. На самом деле мы стали его брать тогда, когда он стал хорошо проходить на публике.
И разговор с охранником тоже превратился в отдельный эпизод.
Интересно также вспомнить, как появилась и стала известной фраза «Американцы, ну, тупые!».
Дело в том, что я написал для артиста Лукинского пародии на разных артистов. Пародию на Задорнова Лукинский исполнил на юбилее Миши в Театре эстрады. Там, в этой пародии, Лукинский после каждой репризы говорил голосом Задорнова: «Ну, тупые!»
Я этих слов не писал, это придумал сам Коля, поскольку где-то у Задорнова это слышал. Пародия имела большой успех.
Миша послушал и сказал:
– Пожалуй, я это возьму на вооружение, – и стал говорить это со сцены как можно чаще.
В 1969 году Миша переехал из Риги в Москву. Он мне рассказывал, как они поехали смотреть квартиру на Малахитовой улице, которую им с Велтой должны были дать. Комендант их не пустил в дом. Миша куда-то позвонил, коменданту дали команду, и он тут же их пропустил.
Поделиться книгой: