Помоги проекту - поделись книгой:
– Акела?
– Собственной персоной. Где собака?
Ни «здравствуйте», ни вопросов о том, кто она, ни других проявлений вежливости. Сразу к делу. Да, жизнь бросает меня из крайности в крайность, думает Мари.
– Проходите, я покажу, – отвечает она сухо.
И снова ступеньки, вход в приют, комната, которую уже исследует троица щенков. Они все время ждут, что Мари выведет их на улицу подышать свежим воздухом, наполненным незнакомыми запахами, от которых хочется выть и скулить. Поэтому, когда Мари открывает дверь, они уже на пороге и готовы выскочить на свободу. По крайней мере, Куки и Мила. Паппи сидит в стороне и наблюдает за ними. Увидев мужчину в камуфляжном костюме и солнцезащитных очках, он начинает тихо выть. Акела ему не нравится, думает Мари. Впрочем, как и ей. Но девушка тут же отгоняет эту мысль: «Что ж, мы оба не очень-то любезны. Первое впечатление всегда ошибочно, именно из-за него возникают проблемы вселенского масштаба. Поэтому, дорогой Паппи, немедленно перестань». Мари шепчет ему:
– Паппи, веди себя хорошо.
Тем временем Акела оглядывается, осматривает коробку и комнату. Он обнюхивает комнату, словно волк, который стал вожаком несмотря на свое прозвище[3].
– Этот уже стал маминым любимчиком, – сурово объявляет он.
Бедняга Паппи продолжает тявкать, пока Мари садится на корточки, чтобы погладить его и избежать ненужных комментариев. Она мысленно поклялась, что больше не скажет ни одного лишнего слова. Каждый щенок должен найти свой дом.
– Это самки, – слова Акелы похожи на утверждение, а не на вопрос. Должно быть, он один из тех, кто знает все о собаках, дичи, охоте и, возможно, об армии, автомобилях, мотоциклах, войнах – настоящих и нет, обо всех этих мужских штуках, которые Мари даже не пытается понять. Поэтому она просто соглашается.
Тишина. В комнате слышно лишь слабое поскуливание щенков и тяжелое дыхание Молли, которая ни на шаг не отходит от Мари. Девушку охватывает тревога: Мари, ты уверена, что хочешь отдать одну из малышек этому типу? В кого он ее превратит? В заключенную? В рабыню?
После звонка Акелы Мари очень сомневалась. Речь шла об охотнике, которого звали как вожака волчьей стаи из «Книги джунглей», детской книги, которую этот тип, скорее всего, никогда не читал. Потому что, если бы он ее прочитал, он бы выбрал имя Шерхана, тигра-охотника. Когда Мари читала эту книгу в детстве (а она прочитала ее не один десяток раз), ее каждый раз волновала сцена, в которой Маугли, человеческий детеныш, покидает джунгли и прощается с мамой-волчицей, чтобы отправиться в деревню людей и обрести то, что мы называем культурой. Культура включает в себя архаичный и, по мнению Мари, спорный аспект: охоту. Ей действительно хочется отдать одного из своих прекрасных щенков мужчине, который отведет его в лес и заставит брать след, вытаскивать из норы зайцев, пугать фазанов и уток, чтобы они взлетали и мужчина убивал их в воздухе? Да, ей действительно хочется, повторяет девушка в тысячный раз и пытается мысленно убедить в этом Молли.
Разве мы хотим держать щенка в клетке? Разве мы хотим, чтобы он грустил и рос в одиночестве, потому что у него нет семьи? Нет, тысячу раз нет. Так собака вырастет здоровой, будет гулять на свежем воздухе с человеком, который о ней заботится, пусть и потому, что она ему нужна. Она окажется в своей стихии, на морозе ее шерсть станет еще гуще, ведь хаски просто созданы для холода. Она научится различать запахи диких животных и познает свое древнейшее предназначение: сопровождать человека на охоте. Она станет дикой собакой, она проделает путь, противоположный пути Маугли: от маминого любимчика к волку.
Тем временем Акела наконец-то снял солнцезащитные очки и надел вместо них обычные, для зрения, чтобы получше рассмотреть двух щенков, которые обнюхивают его и виляют хвостиками. Без очков его лицо не кажется таким неприятным и становится почти приветливым. С седыми волосами и бородой, с очками на кончике носа он похож на дедушку, который приготовился прочитать сказку внукам. Но вместо книги мужчина достает из кармана резиновую трубку и бросает ее в воздух.
Мила энергично бросается к игрушке, хватает ее и бежит от своей сестры, которая с воем семенит следом.
– Она, – объявляет мужчина, показывая на гибкую Милу. – Она мне нравится, у нее глаза как лед, – удовлетворенно добавляет он, снимая очки.
– Она очень красивая, – соглашается Мари. Материнская гордость все же берет верх над решением упорно молчать.
– Самое главное, что она умная, – бормочет мужчина. Мари прикусывает губу. Неужели охотник упрекает ее именно по этому поводу? Всю ее жизнь, кроме двух последних лет, родители вбивали Мари в голову культ красоты. И людей, и вещи они оценивали по критерию эстетики, к тому же очень личному. В их доме звучали лишь два слова: «красиво» или «уродливо». Хотя нет… Были еще «очень красиво» и «ужасно уродливо». Родители не знали полумер: только наивысшая степень для своих абсолютных суждений. Мари казалось, что это жестоко. Такая умная женщина, но, бедняжка, до чего уродливая, – с сочувствием в голосе говорила ее мать Гленда. Разумеется, такая особа была хуже умниц и красавиц, привилегированной группы, к которой относилась сама Гленда и все женщины из ее семьи.
Мари выбивалась из этой идеальной семьи. Возможно, она была похожа на родственников папы, который был красив, но ровно настолько, насколько может быть красив богатый и успешный мужчина. Необузданная элегантность, аккуратная прическа, скрывающая «ужасные» залысины, яркая и привлекательная улыбка – признак благополучия и стальной уверенности в себе. Рядом с этим триумфом красоты Мари чувствовала себя униженной.
В ее детстве был период, когда она твердо верила, что ее удочерили. От кого она переняла эти черные спутанные волосы? Темные глаза с разрезом, отдаленно напоминающим восточный? А фигура? Худющая, вытянутая, длинные руки, огромные ладони и ступни? Невероятная красота мамы и ее сестер – трех американских богинь, похожих на статуэтки, – была недостижимой. Как и красота бабушки Венди, которую природа наделила глазами цвета морской волны, и трех ее прекрасных кузин с гладкими и блестящими волосами. Они могли бы сниматься в рекламе шампуня. Они были изящными и стройными, носили все, что им вздумается. По мнению Мари, такую вещь, как юбки, следовало бы полностью вычеркнуть из гардероба. Мама покупала ей юбки и пыталась заставить носить их, но Мари всегда отказывалась выходить на люди в этом куске ткани, из-под которого торчали слишком худые ноги, а ступни казались еще больше. Брюки хотя бы все это скрывали. К тому же для Мари были пыткой разговоры о моде, о красивой одежде, о том, что кому подходит, а что нет. В этих разговорах проявлялись поверхностность и легкомыслие Гленды, которая считала себя умной, образованной и даже чувствительной. Хотя как раз эмоций у мамы было на порядок меньше, чем у той же Молли. Впрочем, ее это никогда не волновало. К такой странной, некрасивой, если не сказать напрямую – ужасной собаке она бы испытала разве что жалость.
Охотник не берет Милу на руки. Он ловко надевает на нее ошейник и пристегивает поводок. Мила даже не замечает этого, она уже увидела открытую дверь и теперь пищит, радуясь, что скоро окажется на улице.
– Я должен вам что-то? – спрашивает мужчина, стоя на пороге.
– Если вы хотите, можете сделать пожертвование в приют, – нахмурившись, отвечает Мари.
– Я избавил вас от проблемы, это уже немало, – возражает он.
Такие люди никогда не платят, по нему сразу понятно. Мари поджимает губы. В это время Молли издает вой и делает несколько шагов вперед. Она словно умоляет мужчину заботиться о ее ребенке, который так радостно виляет хвостом.
– Хотя нет, я хочу сделать пожертвование. Этой собаке. У нее человеческие глаза, – неожиданно говорит Акела. Он кивает в сторону Молли и тут же надевает темные очки. Не дай бог Молли выдавит из него, человека-скалы, слезу.
12. Происшествие 118
Ничего. Бруно – один из тех, с кем не связаться ни по электронной почте, ни в социальных сетях, ни через мессенджеры. Он даже хуже папы. У Бруно допотопный телефон, с помощью которого он отправляет сообщения и редко отвечает на звонки, а точнее, не отвечает практически никогда. Возможно, он использует другой телефон в своей обычной жизни, о которой Лука почти ничего не знает? В той, в которой он работает и проводит время с семьей. Иначе как же он живет?
Проходит целый день, прежде чем Бруно отвечает ему. Лука спрашивает, может ли он снова прийти на тренировку. На этот раз тренировка пройдет не в горах, а в сельской местности, на холмах. Это значит, что ему предстоит проснуться на рассвете, пораньше выйти из дома. Хотелось бы узнать обо всем заранее, раздраженно думает Лука, пока отвечает в чате. Друзья спрашивают, собирается ли он снова продинамить их в следующую субботу. Что на тебя нашло, Лука? Ты просто ломаешься или не хочешь говорить, что у тебя появилась девушка? Какая девушка, думает Лука. Несколько месяцев назад он расстался с Еленой, своей одноклассницей. Он считал ее скромной и вежливой, но под ангельским личиком, обрамленным золотистыми волосами, скрывалась настоящая оторва. Елена любила выпить, курила как паровоз. Она говорила очень быстро и постоянно смеялась, обвиняя Луку в том, что он слишком хороший, слишком наивный мальчик. И что, по ее мнению, он должен был сделать? Связать ее, заклеить рот, как делал главный герой романа, который она цитировала с озорной улыбкой? Бросить ей вызов? Этого бы Елена не стала терпеть. Когда она пила, она могла сыпать оскорблениями, даже завязать драку. Кто с такой свяжется?
Эта глупая история кончилась тем, что Елена бросила Луку, назвав его слабаком и неудачником. Лука испытал шок и огромное облегчение. Он решил, что больше никаких ангелов. По крайней мере, пока. Пусть пройдет время. Сейчас ему и одному хорошо, к тому же есть чем заняться. Луке вовсе не хотелось бесконечно ждать звонка (еще один недостаток Елены, которая то исчезала, то присылала сто пятьдесят сообщений подряд). Только теперь ему приходилось ждать звонка этого Бруно. Интересно, куда он снова пропал?
В субботу вечером Лука решил сходить в кино с одноклассниками. Обычно по выходным он их сторонился, потому что не хотел, чтобы школьная жизнь выходила за рамки пятницы. Иначе ему казалось, что школа никогда не заканчивается. Но сегодня вечером его внешкольные друзья Дзико и Джако дома: хотят выспаться перед матчем. У Амина очередные загадочные дела с его девушкой, которая считает себя просто подругой. В общем, Лука все-таки идет в кино со своими одноклассниками. Но фильм оказался до ужаса дурацким – скулы сводит зевотой с первого кадра. Да еще кресла скрипят, и этот 3D-эффект… Одноклассники Луки кричат и смеются, поедая тонны попкорна. Но в кармане джинсов Луки неожиданно вибрирует телефон. Он снимает 3D-очки, чтобы разобрать слова на экране. Черт, это же Бруно.
Лука отлично помнит, как спросил Бруно:
– Можно мне поучаствовать в спасательной операции? Мне бы очень хотелось посмотреть, как она проходит.
Бруно закатил глаза, но кивнул:
– Посмотрим.
И вот он написал. Часы на телефоне показывают 23:17. На киноэкране – космическое сражение доисторических монстров. Интересно, как такая глупость могла прийти в голову типам из Голливуда?
– Парни, я… я должен идти, – шепчет Лука своему соседу, который не отрывает глаз от надвигающегося на них стегозавра. Никто даже не смотрит на Луку, который пробирается между рядами, счастливый, словно ему написала сама Скарлетт Йоханссон, а не этот медведь Бруно.
Укутанный в куртку и шерстяную шапку, медведь ждет Луку ровно в 7:00 на площадке на въезде в город. Он стоит рядом со своим внедорожником и курит, в багажном отсеке мелькает черная маска Зорро.
– Значит, я не опоздал, – констатирует Лука, выпрыгивая из машины. Он бросает взгляд на экран телефона: 7:02.
– Ты не опоздал, – успокаивает его Бруно.
Перед тем как сесть в машину, Лука кивает собаке, которая сидит в багажнике и виляет хвостом.
– Привет, Зорро. Как дела?
– Плохо, – отвечает Бруно, пристегиваясь. – Пропавшему почти девяносто лет.
– Ого, – удивляется Лука. – Вы уверены, что он потерялся?
– Родственники позвонили в скорую, врачи сразу же связались с «Альпийской помощью». Мы ищем его со вчерашней ночи.
– Ты был здесь вчера?
– Нет, были Марко с Джеком и Андреа с Лаки. Они искали его почти всю ночь, а потом легли спать в машине.
Лука наблюдает за серым туманом, который поднимается над просторными полями, из-за него пейзаж кажется нереальным.
– Джек и Лаки – тоже бордер-колли? – спрашивает он.
– Джек – голден-ретривер, Лаки – лабрадор.
Бруно быстро едет по пустынной дороге. Сегодня воскресенье, и это значит, что единственная неспящая собака находится здесь, в машине. Зорро устроился поудобнее в багажном отсеке.
– Спасатели, которые участвуют в операции, всегда спят в машине? – интересуется Лука.
– Конечно, – поясняет Бруно. – Мы всегда держим в машине сменную одежду, одеяла и термос с кофе.
Лука поворачивается и замечает на заднем сидении одеяла и большой рюкзак.
– Ну да, точно, – вырывается у него. Но затем его одолевают сомнения: – Эти вещи тебе выдала организация?
Бруно усмехается:
– Организация выдает форму спасателям и собакам. Все остальное мое. Автомобиль мой, даже собака моя. Мы же волонтеры, забыл?
– Ну да, точно, – снова повторяет Лука. Возможно, ему лучше не задавать лишних вопросов. Он ведь не хочет быть похожим на Елену, которая постоянно болтала и смеялась. Она не давала ни секунды, чтобы подумать. Фразы должны были вылетать немедленно, механически, как в телевикторинах, в которых ты должен отвечать на вопрос определенным образом. Не стоит даже пытаться подобрать оригинальный ответ, иначе прослывешь занудой. Лука смотрит в окно, чтобы отвлечься от неприятных мыслей о бывшей девушке. В молчании Бруно нет пустоты. В нем гораздо больше смысла, чем в бессмысленной болтовне Елены.
Грунтовая дорога заканчивается поляной. Впереди деревянный дом. Рядом припаркованы машина скорой помощи, полицейский автомобиль, машина дорожно-патрульной службы и пикап природоохранной полиции. Увидев в одном месте столько людей в форме, Лука раскрывает рот.
Он пытается пошутить:
– Такое ощущение, что пропал сам президент.
Люди окружили фургон оперативной группы спасательной службы, сотрудники которой координируют поиски.
– Если бы пропал президент, здесь был бы настоящий хаос, – сухо отвечает Бруно. Он не всегда понимает шутки Луки или, возможно, нарочно их игнорирует, напоминая о том, что они пришли не веселиться.
Сверху раздается грохот. Военный вертолет, похожий на толстую серую стрекозу, медленно опускается на холм, едва не задевая верхушки каштанов. Он мигает красным светом, и этот свет напоминает огромное пульсирующее сердце, выпрыгнувшее из гигантского металлического туловища. Оно медленно опускается и движется вперед, как будто хочет проникнуть в листву и громко спросить: «Где вы спрятали старика? Ну же, говорите».
– Эй, парень, никаких фотографий, – требует полицейский, и Лука быстро убирает телефон. Он снимал видео, чтобы позже выложить его на свою страничку в социальной сети.
– Извините, – бормочет Лука и тут же задает вопрос, чтобы прогнать смущение: – Можно узнать… Как этот вертолет ищет людей?
– Он использует инфракрасные лучи, – кратко поясняет мужчина. – Определяет тепло, исходящее от тела.
Больше пояснений не требуется. Полицейский уходит. Здесь не болтают впустую, они не в баре, не на отдыхе. Молчат даже женщины из природоохранной полиции и скорой помощи. Они стоят, скрестив руки на груди и нахмурившись. Всеобщее молчание кажется нереальным. Будто все решили, что грохота в небе более чем достаточно и можно не издавать больше ни звука. Кто-то смотрит на вертолет, кто-то прислонился к автомобилю, кто-то ходит вперед-назад, заложив руки за спину. Никто не надел наушники и не уставился в маленький экран телефона. Это действительно другой мир.
Вертолет удаляется, зависает вдалеке на несколько минут, затем летит выше. Бруно, который все это время был в мобильном подразделении, возвращается к автомобилю. Рядом с ним – двое мужчин. Один – в темной куртке с логотипом «Альпийской помощи», другой, в желтой куртке и шлеме, ведет на поводке крупную собаку со светлой шерстью. Оба покрыты слоем грязи, изо рта собаки вываливается язык. Даже Лука видит, как она измотана. Мужчины разговаривают, обмениваются информацией и мнениями, пытаются увидеть картину целиком, внимательно изучают показания приборов, висящих у них на шее. Наверное, навигаторы, думает Лука, не решаясь отвлекать их.
– Смотрите, кто здесь! – за его спиной раздается чей-то дружелюбный голос. Лука поворачивается и видит перед собой знакомого фельдшера. Его кудрявые волосы снова собраны под повязку, на этот раз разноцветную.
– Привет, как дела? – Лука протягивает одну руку, а другой хлопает по плечу фельдшера.
– Нормально. Пытаемся найти деда, надеюсь, с ним все в порядке. А ты?.. – фельдшер вежливо опускает вторую часть вопроса: «что делаешь в зоне поисковой операции?».
– Я пришел с Бруно, хочу стать одним из вас. Вот, пытаюсь учиться, – осторожно отвечает Лука. Он видит, что Бруно отделился от знакомых и теперь стоит рядом со своим внедорожником, собираясь выезжать на операцию. Лука знает, что Бруно слышал его ответ, хотя со стороны кажется, что он погрузился в свои мысли.
Фельдшер улыбается и говорит с воодушевлением:
– Молодец, помощь нам не помешает!
– Слушай, – несмело произносит Лука, – можно я тебе напишу, позже? Хочу узнать, где ты учился. Ты не против?
– Конечно, нет. Звони в любое время, – отвечает фельдшер и диктует номер. – Меня зовут Альберто Маджини, найдешь меня в «Фейсбуке».
– Ну да, точно. Позже пообщаемся, – радостно говорит Лука, в спешке сохраняя номер в телефоне. За его спиной Бруно уже надел каску, нагрудник и обвязку – на случай, если придется спускаться вниз. Наконец он открывает багажник. Зорро выпрыгивает на землю и разминает передние лапы.
– Дед ушел в халате и в домашних тапочках, – шепчет Альберто. Так, будто делится секретным кодом.
– Откуда ты знаешь?
Парень игнорирует вопрос и продолжает говорить вполголоса. Лука внимательно слушает. Он словно переступил невидимую границу, стал частью группы, члены которой обмениваются тайной информацией.
– Он смотрел телевизор. Его сиделка была на кухне, он в гостиной. Когда она вернулась, дед уже исчез. Она подумала, что тот в туалете, подождала его, затем обыскала дом, сад. Ничего. Она позвонила детям, попросила их приехать, так как старик ушел неизвестно куда. Должно быть, он уже далеко отсюда.
– В одних тапочках? – переспрашивает пораженный Лука.
Альберто серьезно кивает:
– Если бы ты знал, как часто такое случается…
13. Совершенный нос
На Зорро надели шлейку, он слегка трясет шерстью. Он чувствует запах сырости и грязи, запах Джека – он отдыхает после ночных поисков.
– Ночью я проверил зоны C и D. Сегодня утром я также проверил зоны A и B, – говорит друг Джека, от которого тоже тянет усталостью. Из открытой двери автомобиля доносится запах кофе и хлеба, едкий запах конуры человека и собаки. Они спали там вместе. Зорро тоже не один раз спал с Бруно в машине.
– Теперь наша очередь, – говорит Бруно. Зорро знакомы эти слова, они наполняют его радостью. Игра вот-вот начнется!
Бруно пристегивает поводок, чтобы отвести Зорро на поисковую территорию, где собаке предстоит напрячь нюх, нащупать запахи, взять след. Это утомительная, но захватывающая игра, задача с четко обозначенной целью, выборочный поиск под надзором Бруно. Этой игре Зорро научился еще в раннем возрасте. Он был еще щенком, когда Бруно научил его концентрироваться на запахе человека, находить след, идти по нему и показывать Бруно путь. Путь к тому, кто потерялся, кто больше не может двигаться, кто ранен или вовсе лежит без сознания. Для Зорро это легко: каждый шаг оставляет уникальный след, более сильный, чем запах травы и влаги, насекомых, червей и грибов. Этот запах тянется за человеком, шаг за шагом образует шлейф, который витает над тропинкой. Зорро сразу же определяет его своим опытным носом. Тренировка больше похожа на игру. Там нет других человеческих следов, нет перепутанных шагов. Зорро бежит по невидимому каналу прямо к тому, кого он ищет.
То, что происходит сегодня утром, – более сложная задача. След не такой интенсивный, ветер носит туда-сюда земляные ароматы, смешивает их с запахом человека. Нужно принюхаться к воздуху, затем к земле, закрыть глаза, чтобы разобраться, уловить суть.
На земле чувствуются свежие, чистые следы. Здесь шли люди и собаки, вдалеке эхом раздается их вой. Зорро знает, что эти люди зовут себя охотниками. Он поднимает уши и вскидывает голову, поворачивается к Бруно, чтобы сообщить ему о людях, которые разгуливают по поисковой зоне.
Бруно смотрит на небо, затянутое темными тучами, на неровную землю. Он слушает шелест листвы. Легкий ветер поднимается с земли и из-за низкого давления создает незаметные завихрения, которые перемещают воздушные частицы. Бруно решает увести Зорро вниз, чтобы он снова попытался взять след. Бруно не верит, что старик в этой зоне, но такова его работа: нужно отбросить сомнения и действовать. Носу Зорро можно доверять, это превосходный инструмент.
Бруно наблюдает за картой в навигаторе. Он видит, что Зорро поднял голову и оглядывается на него. Значит, на хребте холма охотники, они скрываются за невысокими кустами. Бруно и Зорро понимают друг друга с одного взгляда. Они движутся дальше: собака ищет след, повисший в воздухе, мужчина контролирует маршрут с помощью карты, все больше убеждаясь в том, что пропавшего здесь нет.
Позади целая ночь, мужчина может быть где угодно, размышляет Бруно. По опыту он знает, как далеко могут уйти пожилые люди, даже в тапочках. Ночь пугает их, меняет ощущение времени и пространства, заставляет безостановочно идти вперед, шаг за шагом, без передышки. Они остановятся, только если ослабнут. Обычно от усталости они падают на землю и засыпают. Иногда они ищут укрытие, но здесь нет расщелин или охотничьих шалашей. Здесь только грязь и кусты: хорошее грибное место. Вдалеке эхом раздается звук выстрела, затем еще один и еще. Кто-то вышел на охоту. Остается надеяться, что люди не ранят старика, приняв его за косулю.
Лапы Зорро утопают в грязи, его шерсть стала влажной, он отряхивается. Здесь нет следов, нет человека, который прячется и распространяет запах. Нюху Зорро не за что уцепиться. Пропавшего здесь нет, Бруно.
Бруно смотрит на собаку и все понимает. Затем из рации раздается треск:
– Бруно, это Марко. Его нашли, он здесь, в расщелине.
Поделиться книгой: