Помоги проекту - поделись книгой:
– Это несложно, – уверенно возражает Лука. – Паппи всегда со мной.
– Даже когда ты в школе? – спрашивает Симоне.
– Отец берет его на работу в свою студию, там есть закрытый парк… Но через несколько месяцев школа закончится.
– Кстати, как дела в школе? – спрашивает Бруно, вспомнив о своей дочери. Из-за назревающей предэкзаменационной гонки Джада принялась за учебу, пытаясь наверстать упущенное.
– Мне помогает собака, – загадочно говорит Лука. Он думает, что скрывает важную тайну, но этот секрет Бруно и Симоне уже давно знают.
20. Мари и Куки
Куки прыгает на Мари, как только девушка заходит в квартиру. Она ставит свои серые лапы ей на грудь, радуясь, что видит ее после долгого дня, проведенного в постели.
– Привет, подруга! – восклицает Мари. – Давай прогуляемся? Что скажешь?
Конечно, давай. Куки ждала ее с самого утра, сидя в четырех стенах. Квартира как будто сжалась вокруг подросшей собаки. Мари не думала, что Куки окажется самой крупной из всех щенков. Всего в шесть месяцев она уже весит четырнадцать килограммов и рискует превратиться в маленького светло-серого теленка. Она скорее похожа на хаски, в то время как остальные щенки – на голден-ретривера.
Несколько дней назад Мари встретила профессора Кардини. Он с гордостью показал ей фотографии Джильды, то есть Мэрилин Монро. Что ж, ее по-прежнему звали как диву. Джильда – имя знаменитой киногероини, красавицы с волосами цвета меди. Она пела и танцевала, носила потрясающие платья, чувственно стягивала с себя длинные черные перчатки. Мари знала все это, потому что папа обожал этот фильм. Он говорил, что в молодости влюбился в эту роскошную женщину, посмотрев фильм на кинофестивале. У него даже был диск, который он считал своей реликвией. Честно говоря, Мари этот старый черно-белый фильм совсем не тронул. Она с трудом следила за диалогами и изнывала от медленно сменяющих друг друга сцен. Но, разумеется, профессор подумал именно об этой Джильде, когда выбирал имя для своей собаки.
– Вы назвали ее в честь героини Риты Хэйворт? – спросила Мари, хвастаясь своими познаниями в области кино.
Но профессор нахмурился и разочарованно воскликнул:
– Нет! В честь дочери Риголетто. – Но, увидев растерянность на лице девушки, добавил: – Современная молодежь ничего не знает об опере и Верди… Когда-нибудь о нем забудут навсегда.
– Нет, профессор, возможно, я не разбираюсь в музыке, но это мой личный недостаток. Очень многие ее обожают… – попыталась исправиться Мари. Но профессор нахмурился еще больше, поэтому девушка решила сменить тему: – Как поживает Джильда? Она выросла?
Лицо мужчины осветилось радостью. Он начал рассказывать о собаке:
– Она такая умница, послушная, воспитанная, красивая…
Кардини показал Мари фотографии Джильды на планшете. Белая шерсть с жемчужно-серым отливом, на мордочке сияют небесно-голубые глаза. Да, собака и правда выглядела эффектно. Джильда как будто улыбалась в камеру. Настоящая дива.
– Знаете, Мари, когда я принес домой щенка, моя жена пришла в ярость. Она и слышать о нем не хотела. Я боялся, что мне придется вернуть собаку вам, понимаете? – в голосе Кардини слышался упрек. Мари почувствовала тревогу. Она растерянно улыбнулась, зная в глубине души, что ситуация разрешилась к лучшему, что профессор обожает свою собаку и поэтому не отомстит Мари на экзаменах. Типичная стратегия некоторых преподавателей – не давать студенту расслабляться, чтобы потом объявить радостную новость или поставить хорошую оценку. Кардини следовал именно этой стратегии. Напугав Мари, он смягчился: – А теперь знаете что? Пусть кто-нибудь только попробует обидеть Джильду! Жена ее обожает и считает третьей дочерью. Для меня это огромное утешение. Не могу жаловаться, что собаке не хватает умения говорить, потому что она отлично выражает свои чувства. Лучше многих людей.
– Я знаю, – ответила Мари с облегчением и гордостью. – Я взяла к себе ее сестренку.
– Неужели? И как она? – заинтересованно спросил профессор.
Мари достала из кармана телефон, но сразу предупредила мужчину:
– Она не такая красивая, как Джильда. Настоящий волчонок.
Кардини поправил очки на носу и начал рассматривать фотографии на маленьком экране:
– Да, я вижу. Они не очень похожи. Ваша полностью серая, с вытянутой мордочкой… но симпатичная.
– Да, очень, – согласилась Мари. Она знала, что это слово – один из синонимов слова «красивая».
– Значит, вы не оставили ее в приюте, – сказал профессор, взглянув на девушку.
– Нет, я же пообещала вам, – ответила Мари, и Кардини одобрительно сощурил глаза:
– Это делает вам огромную честь. Как поживают остальные щенки?
– С ними все хорошо. Тоффи в семье с детьми, Чипа забрал сторож, Мила стала охотницей. Паппи забрал один парень. Он сказал, что щенок будет выполнять мужскую работу.
Мари рассмеялась, но профессор тут же нахмурился:
– Какую работу? Он рассказал вам?
Мари пожала плечами:
– Не знаю, он обычный молодой парень…
– Он не отведет бедное создание на нелегальные собачьи бои?
Мари округлила глаза:
– Нет, о чем вы? Он показался мне приятным, скоро заканчивает школу…
Она подумала о Луке, о его смеющихся глазах, больших руках, которыми он гладил щенков, о его широких плечах, на которые падало облако светло-русых волос. Ей показалось, что она даже чувствует его запах. У нее защекотало в носу, и она чихнула.
– Извините, профессор…
– Вы не замерзли? – поинтересовался Кардини, но тут же вернулся к делу: – То, что он школьник, ни о чем не говорит. Если он учится, как же он будет работать с собакой?
Верно, признала Мари, жалея, что не спросила сразу и отдала Паппи этому типу. Тогда он показался ей нормальным, даже очаровал ее. Но профессор продемонстрировал, что значит быть хорошим исследователем: нужно задавать много вопросов, а не полагаться на внешность и первое впечатление.
– Я советую вам все как следует выяснить, – сказал Кардини, словно это он, а не Мари несет ответственность за щенков. Он как будто поручил ей задание, от которого зависела ее оценка на экзамене.
– Я обязательно узнаю, – пообещала Мари. Прошел уже целый месяц, а она даже не поинтересовалась, как дела у щенка. Этот хитрец Лука своей лаской сбил ее с толку, загипнотизировал.
С той встречи с профессором прошло уже несколько дней, а Мари до сих пор не решила, стоит ли писать Луке. Она знает, где его найти. В «Фейсбуке», где он выкладывает фотографии: вот он на склоне в горнолыжном костюме, вот играет в баскетбол, вот зависает с друзьями. Много фотографий и мало текста, какая-то школьная ерунда, однотипные комментарии: круто, классный, кайф, офигенно, куча смайликов. Из-за этой слащавой подростковой ерунды Мари не хотела писать Луке. Хотя Лука все же создал альбом с фотографиями Паппи под названием «Smells Like Teen Spirit». Вполне ожидаемо.
Девушка пообещала себе, что сегодня же напишет Луке. Пока они с Куки гуляют в парке и счастливая собака носится по траве, Мари достает телефон и открывает страницу Луки. Под фотографией Паппи она оставляет комментарий:
Лука тут же отвечает ей в мессенджере. Посмотрите-ка, он в сети. Хотя, возможно, подростки всегда онлайн.
Телефон вибрирует. Мари берет трубку:
– Алло?
– Это Лука.
У Мари перехватывает дыхание. Какой взрослый голос. И какой сюрприз!
– Лука? Как ты это сделал?
– Ты не знала, что через мессенджер можно звонить?
– То есть у тебя есть мой номер?
– Ты представляешь, как работают мессенджеры?
Мари фыркает. Теперь этот мальчик кажется всезнайкой, ведет себя как гики, одержимые интернетом. Она сухо отвечает:
– Очевидно, нет.
– Впрочем, ты права, какая разница! – смеется Лука.
Мари смягчается и тоже смеется:
– Ты прямо читаешь мои мысли.
– Как дела, Мари? – этот вопрос не кажется простой формальностью, но Мари по привычке бормочет:
– Спасибо, хорошо.
Хотя, если бы ей пришлось сказать правду, она бы ответила: я не знаю, как дела. Я не спрашиваю себя, не думаю об этом. Дни проходят в спешке, я провожу время в лаборатории, хожу на лекции, бегаю в супермаркет, в основном за кормом для Куки.
Мысли о Куки подсказали ей, что говорить дальше:
– Знаешь, я взяла Куки.
– Молодец, – говорит Лука, и Мари немного обижается.
Она сухо отвечает:
– Не знаю. Та еще проблема для меня.
– Ну да, конечно. Ты тоже живешь с родителями?
– Нет, – Мари улыбается, наслаждаясь отвратительным чувством превосходства. – Я живу одна и должна сама обо всем заботиться. Гулять с собакой, покупать продукты. Пакеты с кормом весят целую тонну, а я живу в мансарде.
– В доме нет лифта?
– Есть, но он доходит до последнего этажа, и потом мне нужно подниматься по лестнице… Вместо квартиры там должен был быть чердак.
– Круто. Наверное, вид отличный, – восторженно говорит Лука.
Мари пытается спустить его на землю:
– Да, для тех, кому нравится смотреть на городские окраины…
– Мне, например.
– Да ладно, это крошечная комната. Бедная Куки в ней словно лев в клетке. Ночью она ложится на полу, так как на моей постели нет места для двоих.
– Да? Ты в этом уверена?
Мари чувствует трепет и с ужасом признает: да, они с Лукой флиртуют. Возможно, ему хотелось бы прийти к ней… Эй, подожди-ка, укоряет она себя: ты же звонишь, чтобы узнать о Паппи, а не для того, чтобы поболтать со школьником.
– А ты где держишь Одинокого Рейнджера? У него есть свое место?
– Его зовут не Одинокий Рейнджер. Я оставил имя Паппи.
– Правда?
– Ну конечно, Мари, я ведь просто пошутил тогда, – признается Лука. Мари мысленно представляет его улыбку, его смеющиеся глаза… Какого они цвета? Зеленые? Карие? Она не может вспомнить.
– Ну да, – соглашается девушка, и они вместе смеются. – Ты расскажешь мне, какую мужскую работу выполняет Паппи?
– Хочешь увидеть сама? – предлагает Лука.
Мари ни на секунду не сомневается:
– Конечно, хочу.
– Отлично. Я зайду за тобой в воскресенье утром, если ты не против встать пораньше.
– Я всегда встаю рано, гуляю с Куки и затем иду на учебу, – обиженно говорит Мари. Ей не нравится высокомерный тон Луки.
– Молодец, – улыбается он и, прежде чем Мари передумает, говорит: – Я зайду в семь утра. За тобой и Куки. Пришлешь адрес? Я должен идти, меня зовут ужинать.
Везет же, думает Мари, которая до сих пор не ела. Ей еще нужно приготовить ужин и покормить Куки. Она уже собирается сказать, что передумала и не пришлет ему свой адрес, но Куки прыгает ей в ноги, лает, требует внимания, ведь девушка увлеклась флиртом с тем, кто сумел очаровать ее даже по телефону. Поэтому Мари быстро отвечает:
– Хорошо, пока, – и убирает телефон в карман. Затем она поднимает палку, бросает ее, и Куки бежит за ней по лужайке, усеянной маргаритками. Только сейчас Мари замечает, что небо стемнело и на его фоне сияют круглые фонари.
21. Человеческий запах
Мари не хочет признавать это, но она волнуется так, словно собирается на свидание. Как будто вместо прогулки на рассвете ее пригласили на ужин при свечах. Конечно, Лука не похож на того, кто способен на такие романтичные вещи, да и готова ли к ним Мари? Она представляет полутемный зал, легкую ненавязчивую музыку, себя с гладкими и блестящими волосами и в красивом платье. Мари тут же мотает головой. Глупости, и что на меня нашло, думает она. Они собираются прогуляться на природе с собаками, для этого отлично подойдут джинсы, легкая куртка и кроссовки, волосы нужно собрать в хвост. С макияжем она будет выглядеть нелепо, разве что немного туши для ресниц и блеска для губ… Но не потому, что она собирается встретиться с Лукой. Сегодня утром Мари выглядит не очень хорошо. Не нужно было заниматься до двух часов ночи, слушая вздохи и храп Куки. Иногда собака приоткрывала свои покрасневшие глаза и как будто пыталась сказать: «Ты все еще не спишь, Мари? Хватит, иди спать, завтра утром будильник прозвенит в шесть». Но Мари решила погрузиться в учебники, чтобы не думать о предстоящем утре. Образ Луки, его глаза и улыбка не выходили из головы. Разве можно так себя вести? Как девочка перед первым свиданием.
В общем, спать Мари легла поздней ночью, очень уставшая. И когда в шесть утра прозвенел будильник, ей показалось, что она только что заснула. Мари подпрыгнула от неожиданности, а Куки начала радостно вилять хвостом, понимая, что сегодня утром они пойдут гулять раньше обычного. Мари сказала: гулять. Она сказала: пойдем. Она сказала: улица. Эти слова Куки хорошо знает: они означают «бегать», «веселиться», «играть», «счастье». Поэтому теперь она, дрожа от нетерпения, сидит в дверях квартиры.
– Как у меня дела, Куки? – спрашивает Мари, стоя у небольшого зеркала, которое отражает ее лишь наполовину.
Что за глупый вопрос. Что ты хочешь услышать от собаки? Куки считает Мари своей любимой подругой и, услышав свое имя, радостно лает. Она знает, что не должна лаять, иначе будут проблемы. Жильцы дома тут же выскажут недовольство и начнут маленькую войну, чтобы избавиться от собаки. Некоторые уже жаловались: такая большая собака – и живет в мансарде? Все внезапно стали убежденными защитниками животных. Управляющий дома написал Мари письмо, в котором говорил, что «хотя это не запрещено правилами проживания в доме, настоятельно рекомендуем выбирать животных маленького или среднего размера, чтобы не нарушать покой соседей и не подвергать животное неудобствам жизни в маленьком пространстве».
В ответном письме Мари сообщила, что считает свою собаку собакой среднего размера, а значит, не нарушает правила проживания. Она также приложила фотографию собаки большого размера – семидесятикилограммового ньюфаундленда, – чтобы показать, какая Куки по сравнению с ним кроха.
Мари берет поводок, набирает в легкие побольше воздуха и говорит Куки:
– Хорошо, пойдем.
Поделиться книгой: