Зорро в снегу

Она закрывает дверь и быстро спускается по лестнице. Куки бежит впереди, даже не бежит, а летит. Затем она останавливается перед лифтом и вопросительно смотрит на Мари: мы поедем на лифте?

– Иди, Куки, – говорит девушка, показывая рукой на лестницу. Ей хочется пробежаться по ступенькам, немного размяться перед тем, как выйти на улицу. Возможно, это поможет справиться с волнением. Как только она выходит, она сразу же замечает Луку, который выходит из машины.

– Ты уже здесь? – удивляется она. – Давно меня ждешь?

– Я только что приехал. Привет! – здоровается Лука, раскинув руки в стороны, чтобы обнять ее. Мари прижимается к нему, и все волнение мгновенно исчезает. Как приятно обнимать его. В этом объятии нет ничего неестественного. Девушке кажется, как будто они обнимались всегда и она могла бы бесконечно прижиматься к нему, слушая легкий стук сердца. Мари как будто достигла цели, о которой узнала только сейчас.

Затем парень поворачивается к Куки:

– Привет, Куки, привет, милая.

Он открывает багажник, чтобы собака запрыгнула внутрь. В нем уже сидит другая собака удивительной, королевской красоты, с ухоженной шерстью серого цвета и сияющими глазами. Увидев Куки, она встает и начинает вилять хвостом.

– Глазам своим не верю! – восклицает Мари. Ее сердце бешено стучит. – Паппи!

Она обнимает его, Паппи радостно лает и облизывает ей руки. Мари, это ты! Мари, это моя Мари! У девушки на глазах появляются слезы волнения и радости. Она пораженно восклицает:

– Паппи! Какой же ты красивый! Самый красивый из всех щенков.

– Потому что он живет со мной, – тут же заявляет Лука. Мари нечего возразить, к тому же комок в горле не дает сказать ни слова. Он прав: Паппи очень хорошо с Лукой, как и Луке с Паппи. У Луки сногсшибательная улыбка. Хорошо, что Мари должна сосредоточиться на собаках, иначе она бы не отрываясь смотрела на парня. Она не запомнила, что Лука такой высокий, такой спортивный. У него глаза болотного цвета, а еще от него вкусно пахнет.

– Вы узнали друг друга? Вы помните, что вы брат и сестра? – голос Мари дрожит, но она говорит весело, пытаясь скрыть свое потрясение.

– Конечно, они узнали друг друга, – уверенно заявляет Лука, закрывая багажник. Паппи тут же садится, Куки же взволнованно бегает, обнюхивает своего брата, радуясь встрече с ним. Лука садится в машину, и Мари следует за ним. Ей кажется, что она, как и Куки, стала жертвой неудержимой эйфории.

– Мари, ты отлично выглядишь, – говорит Лука, пока заводит мотор. Он бросает на девушку убийственный взгляд.

– Ну… я легла в два часа, – отвечает она, пытаясь разоблачить формальность, которой и так нет в комплименте Луки: он говорит искренне.

– Веселая ночь? – интересуется он, снова взглянув на Мари, на этот раз с хитрецой.

– Если бы. Я училась, – раздраженно поясняет она.

– Ну да, точно, – улыбается Лука. – Доктор наук Мари, верно?

– Пока что нет, я учусь на ветеринарном… – бормочет девушка. В салоне машины пахнет Лукой, и запах проникает в нос, иногда сменяясь запахом собак, которые успокоились и улеглись в багажнике.

– Значит, ветеринарный! – восклицает он. – Наверное, это отличный выбор, но разве учеба не отнимет кучу лет?

Мари вздрагивает. Лука не так давно стал совершеннолетним и теперь играет во взрослого. Поэтому она решительно возражает:

– Учеба продлится лет семь-восемь. Нужна огромная мотивация.

– Вот именно. Я не против потратить столько времени, но не уверен, что захочу потом работать ветеринаром. Почему ты выбрала это направление? – Лука оценивающе смотрит на девушку.

– Потому что я люблю животных. На самом деле родители не одобрили мой выбор.

Лука смеется, хотя Мари не шутила:

– Знакомо. Мои вроде бы со всем согласны, но при этом выступают против всего.

– То есть?

– Например, Паппи. Я с трудом убедил их согласиться на щенка, к тому же на моих условиях.

– Каких условиях? – Мари поворачивается к Луке. Мальчик-подросток стремительно исчезает, и она снова видит Луку-мужчину или, по крайней мере, решительного и уверенного в себе парня.

– Не баловать его, не обращаться как с игрушкой, уважать его.

Мари снова вынуждена откинуться на сидении, потому что легкий и непреодолимый аромат Луки воспользовался ее рассеянностью и теперь щекочет нос, заставляя чихнуть.

– Ты замерзла? Включить обогрев? – волнуется Лука.

Но девушка машет одной рукой, а другой шарит в сумке, пытаясь найти пачку бумажных платков:

– Нет-нет, со мной все порядке… это всего лишь…

– Аллергия?

– Нет, не волнуйся, – возражает она, копаясь в бездонной сумке, уже без особой надежды.

– На, держи, – Лука вынимает из кармана куртки платок и протягивает его девушке.

– Нет, он нужен тебе… – бормочет Мари.

– Конечно, именно для того, чтобы я дал его тебе, – улыбается Лука.

Мари смотрит на маленький кусочек белой ткани. Ничего не поделаешь: она должна поднести его к лицу, позволив феромонам Луки проникнуть в пазухи носа. Оттуда эта веселая компания проскользнет в тело, пригласив ее гормоны на танец: ну же, Мари, расслабься, улыбнись и согрейся. Мари уже жарко. Она расстегивает куртку и спрашивает нежным голосом:

– Так куда мы едем?

– Тебе понравится.

По правде говоря, Мари уже хорошо. Она в машине со своими собаками, которые разлеглись в багажнике, рядом Лука, он держится так уверенно, словно водит уже лет двадцать, хотя ему всего… Хватит уже про возраст, Мари. Неуступчивый мозг напоминает ей о том, что она проваливается в ловушку запахов. Именно об этом она читала сегодня ночью и даже не могла оторваться от учебника: обоняние – самое древнее и дикое чувство, которое помогает собакам ориентироваться в окружающем мире и понимать его. Возможно, людям тоже порой помогают запахи – когда слов недостаточно. Что плохого в том, чтобы использовать самый древний орган чувств? Мари снимает куртку, позволив своему запаху распространиться в воздухе, смешаться с запахом Луки и дать понять его носу, что она рядом и в кои-то веки рада довериться тому, кто хорошо водит. Она ведь не должна постоянно ездить одна на своей развалюхе.

На Мари рубашка с длинным рукавом, на Луке футболка. Они выходят из машины, смеясь из-за какого-то банальнейшего наблюдения, которое им обоим показалось забавным. Бруно видит, как они вместе открывают багажник: веселые, раскрасневшиеся от смеха, шумные. Из багажника грациозно выпрыгивают две собаки, словно это они вели машину.

– Привет-привет, – здоровается Бруно с легкой иронией в голосе. Он оглядывает обоих.

– Привет, Бруно, – весело говорит Лука. – Это Мари.

– Здравствуйте, – девушка тепло улыбается и протягивает руку. – Лука решил сделать мне сюрприз и поэтому привез сюда.

– Он правильно поступил, – неожиданно признается мужчина. Лука был уверен, что Бруно будет ворчать, но тот выглядит довольным.

– Эти собаки словно из одной семьи, – замечает он, увидев Куки.

– Это сестра Паппи, – поясняет Мари. Улыбка не сходит с ее лица.

– А ты? Ты та девушка из приюта? – спрашивает Бруно. Он внимательно смотрит на Мари.

– Да, откуда вы знаете? – Мари поворачивается к Луке, но у нее не получается рассердиться. Лука смеется:

– У Бруно отличная память. Я всего раз упомянул о тебе, сказал, что ты спасла щенков…

– Ну да, точно, – бормочет Бруно, неожиданно копируя любимую фразочку Луки. Пока Мари пристегивает поводок к Куки и ведет ее к дереву, Бруно комментирует: – Но ты не говорил, что она симпатичная.

– Нет, – соглашается Лука. Ему хочется добавить, что он сам только сегодня это заметил. Она не просто симпатичная: она милая, остроумная, веселая, непосредственная. Ему хотелось бы обнимать ее вечно. Хорошо, что она отошла с Куки, иначе бы Лука распустил ее собранные в хвост волосы и прижал ее к себе, как сегодня утром. Мари, наша Мари! Потрясающая девушка, которая спасла его собаку и помогла Луке найти ее. Мари умная, чуткая и сильная, а еще очень красивая.

– Возможно, тебе лучше накинуть куртку. Здесь ветрено, – по-отцовски советует Бруно. Лука кивает и надевает куртку. Тем временем Паппи не отходит от него ни на шаг.

– Как здесь чудесно, – признается Мари. Ее волосы развеваются по ветру, словно крылья птицы, которая хочет взлететь. С поля, которое простирается за парковкой, прямо к автомобилю Луки летит черная ракета.

– А это кто?

Бруно улыбается:

– Это Зорро.

Мари, привыкшая к повадкам Куки, думает, что Зорро прыгнет на Луку и собьет его с ног. Но собака останавливается в нескольких шагах и радостно виляет хвостом. Осталось только поднять лапу, чтобы пожать Луке руку, пораженно думает Мари. Лука садится на корточки и раскидывает руки в стороны. Собака, знакомая с жестом, ставит лапы на его плечи.

– Никогда не видела такой воспитанной собаки, – признается Мари, поеживаясь от холода. Теперь она чувствует свежий ветер, который обдувает равнину.

– Да? – удивляется Бруно. – А что ты скажешь о Паппи?

Мари переключает внимание на своего бывшего любимчика. Она возвращается в машину за курткой и наблюдает сразу за двумя собаками. Куки лает и тянет поводок. Паппи молчит, застыв в горделивой позе, которая уже произвела на Мари неизгладимое впечатление. Ему шесть месяцев, но, в отличие от своей сестры, он уже взрослый. У Паппи темно-серая шерсть, немного жесткая на голове. У него настороженное выражение морды, как у хаски, но свисающие уши придают ему мягкость. Он стройный, мускулистый; сразу видно – молодая тренированная собака. Густая серая шерсть сияет и переливается под лучами майского солнца. Когда Зорро подходит к нему, собаки обнюхивают друг друга и молча виляют хвостами. Обитатели приюта совсем другие: они шумные, радостные или агрессивные. Они никогда не бывают такими спокойными, такими уверенными в себе, а еще они не проявляют такого уважения к другим животным и людям.

Когда Лука возвращается к машине, обе собаки следуют за ним, словно слуги. Бруно и Мари наблюдают за ними (Мари – с восхищением, Бруно – с улыбкой, ведь чувства Мари от него не укрылись). Затем по команде Луки собаки садятся: Паппи с закрытой пастью, Зорро, уже вымотанный беготней по полю, – с высунутым языком.

На парковке останавливается другая машина: джип с надписью «Альпийская помощь». Лишь тогда Мари начинает понимать, что происходит. «Альпийская помощь»… кинологическое подразделение, читает она на лобовом стекле и затем удивленно спрашивает Бруно:

– Вы из кинологического подразделения «Альпийской помощи»?

– Конечно. Ты не знала? Мы здесь на тренировке.

– Лука хотел сделать сюрприз.

– Понятно, – говорит Бруно, усмехнувшись еще раз. – И ты доверилась ему.

Мари кивает и снова улыбается, на этот раз Луке, который возвращается к ней пружинистой походкой.

Чуть позже, пока Лука прячется по правилам привычной обучающей игры, Мари решает узнать о нем побольше и расспрашивает Бруно:

– Лука тоже входит в вашу команду?

– Нет, я беру его с собой на тренировки, но это исключение. Он еще должен сдать вступительный экзамен, чтобы стать нашим волонтером. Затем он должен подготовиться к первому году обучения.

– Обучения на кого?

– На оператора «Альпийской помощи».

– Он не слишком молод для этого? – спрашивает Мари. Бруно и остальные кажутся ей довольно взрослыми по сравнению с Лукой, который скорее похож на их сына.

Мужчина пожимает плечами:

– У него есть интерес и желание, а еще у него доброе сердце и голова полна хороших идей. Вообще-то я не должен говорить тебе, но он уже помог мне.

– То есть он участвовал в поисках? – ошеломленно спрашивает Мари. Лука – спасатель! Вот что он имел в виду под «мужской работой». С этим бы она, конечно, поспорила, ведь женщины тоже участвуют в поисках. В группе людей, которые собрались на парковке, Мари выделила женщину в сопровождении лабрадора. Она одета как все: на ней удобные брюки, ботинки и дутая жилетка. На шее у женщины забавное устройство, похожее на рацию с нарисованным на ней собачьим следом. Оно напоминает украшения, которые Мари носила в детстве, но девушка понимает, что это инструмент для поисков, который женщина решила персонализировать. Мило. Мари видит и другую женщину. Это подтверждает ее идею: не только мужчины могут заниматься поисками. Да, это тяжелая работа, но разве ее подруги не говорили то же самое о волонтерстве в приюте?

Перебросившись парой шуток с Бруно, именно женщина уходит с собакой на тренировочные поиски Луки.

Бруно не ответил на вопрос Мари о Луке, и она не стала настаивать. Она ведь пришла смотреть, а не болтать.

– База… База, это Бруно, – говорит мужчина в рацию, из которой после треска доносятся слова:

– База слушает… Дженни работает.

Мари пытается понять: голос принадлежит волонтеру, Дженни, должно быть, собака, ее работа – найти Луку, который выполняет роль пропавшего.

– Ты ведь тоже волонтер, Мари, – говорит Бруно. Девушка удивляется неожиданному наблюдению, но молча кивает. Мужчина продолжает, возвращаясь к прежней теме: – И ты любишь собак, значит, понимаешь, почему Лука хочет вступить в кинологическое подразделение.

– Думаю, да, – отвечает она. На ее лице вновь появляется непринужденная и нежная улыбка. Да, она понимает, почему Лука хочет пойти по этому пути. Он тоже обожает собак, как и она. Более того: он хочет помогать, делать что-то полезное для других.

– Я оказался здесь, потому что люблю природу, потому что я хочу сделать что-то полезное для своей собаки. Мои интересы очень удачно переплелись, – делится мужчина. – У каждого свои причины, но я бы выделил три основные: любовь к собакам, любовь к природе и желание помогать.

– Думаю, это верно и для меня, – бормочет Мари.

Этот простой, приветливый и открытый человек рассказал ей о себе больше, чем отец, который ее воспитал.

– То же самое и у Луки, – добавляет Бруно и выразительно смотрит на Мари: – Он молодец.

– Я знаю.

– Хорошо.

Где-то вдалеке лает Дженни: она нашла Луку. У Мари бешено бьется сердце. Внезапно ей безумно захотелось увидеть Луку и, главное, ощутить его запах. А потом, возможно, поцеловать его, поцеловать как можно сильнее.

22. Чистая формальность

Сегодня великий день: Лука сдает вступительный экзамен, чтобы стать волонтером «Альпийской помощи». Если он сдаст экзамен, в следующие месяцы он сможет тренироваться с операторами организации. В марте ему предстоит сдать зимний экзамен, и, наконец, в июне начнется первый год его обучения на национальном курсе кинологического подразделения «Альпийской помощи».

Лука волнуется больше, чем перед выпускным экзаменом в школе. Он сдал его в июне, и преподаватель итальянского сказал, что это «лучший школьный результат за годы твоей учебы». Да, именно так он и сказал. На самом деле никто не ожидал, что Лука проявит такую целеустремленность. Свою выпускную работу он посвятил собакам: их анатомии, повадкам, особенностям обоняния, работе в различных сферах. Лука взял с собой на экзамен книги на английском языке и частично выступил по теме на английском. Он даже включил в работу математический раздел: графики, показывающие связь между обонянием и климатическими условиями. Эти примеры Лука нашел в книгах, которые ему одолжил Симоне. В графики он добавил данные, полученные при изучении Паппи. Его выпускная работа также содержала исторический экскурс. Лука рассмотрел, как волк превратился в собаку и как собака вошла в жизнь человека. Он сопроводил работу примерами из древности и даже добавил доказательства на латыни. В общем, как только экзамен закончился, Джако воскликнул:

– С ума сойти, Лука! Ты был похож на Цицерона!

Собака не помешала Луке успешно сдать экзамен, как боялись его родители. Скорее наоборот: она подтолкнула его к действиям, сделала более уверенным в себе и помогла понять, какой путь выбрать. Хотя за эту идею, приятно удивившую его родителей, Лука скорее должен благодарить Мари. Она рассказала ему о новом университетском курсе: бакалавриате по направлению «Кинология». Лука очень обрадовался. Бруно, узнав об этом, воскликнул: «Наконец-то хорошие новости!»

Лука знает, что может рассчитывать на Бруно и Симоне. Они помогут ему подготовить собаку лучшим образом. Ему хочется произвести хорошее впечатление на команду «Альпийской помощи». Лука – самый молодой из всех, и у него мало опыта. Зато он занимается спортом, умеет кататься на лыжах и слушать – последний навык тесно связан с собаками. К тому же он молод, а молодость дает ему преимущество при обучении и тренировке. Даже тот факт, что он подал документы в университет, чтобы стать кинологом, прибавляет ему очков. Лука практически уверен, что его примут, но это «практически» заставляет его понервничать. Даже спокойное присутствие Бруно, который поддерживает его улыбкой, не может убедить Луку в том, что он уже принят, что вступительный экзамен – чистая формальность.