Бог пива

– Ну вот, – сказал Россум, – я же вас просил. Испортили хорошее вино.

Ларе поставил графин, теперь тоже наполненный желтоватой мутной дрянью, рядом со стаканом и посмотрел на меня.

– Дайте-ка вашу флягу, дружище.

– А вот это видел? – сказал я, одной рукой пряча драгоценную флягу за спину, а другой показывая Ларсу дулю. – Никогда!

Ларе потащил из-за спины длинный прямой меч.

– Успокойтесь, – вмешался Верховный. – Юноша прав. Кто-то наложил на вас заклятие, вот и все. Ваше прикосновение теперь способно превратить самую изысканную амброзию в эту желтую плесневую мочу.

– Что за заклятие?

– Сейчас поглядим, – бодро сказал Учитель, подходя к столику.

Он выхватил из воздуха пипетку и начал что-то капать в стакан с испорченным вином, вслух отсчитывая капли.

– Одна, две… Ларе, спрячьте меч… Четыре… Лучше скажите, чем я, по-вашему, занимаюсь?

– Капаете одну дрянь в другую, – угрюмо сказал Ларе.

– Молодежь, молодежь, – укоризненно проворчал Учитель. – Семь… Не знать самого простого магического титрования… Одиннадцать…

На тринадцатой капле жидкость в стакане резко изменила цвет на ядовито-синий.

– Поздравляю, – сказал Учитель. – На вас наложено заклятие тринадцатой ступени.

– Что это значит?

– Ну, как бы вам объяснить, – сказал Учитель. – Заклятия вплоть до пятой ступени я могу снять без посторонней помощи. Объединившись с Верховным и задействовав других крупных специалистов, мы могли бы снять заклятие седьмой ступени. Тринадцатая ступень неизлечима даже Одним.

– А что я буду пить? – жалобно спросил Ларе.

– Вот это вы и будете пить. – Учитель протянул ему графин. – Смелее. Интересно посмотреть. Жидкость не ядовита и способна утолять жажду.

– Я должен немедленно кого-нибудь прикончить. – Ларе нехорошо оглядел присутствующих. – Добровольцы есть?

– Вы имеете официальное право сразиться с наложившим заклятие! – торопливо сказал попятившийся вместе со всеми Россум.

– Это уж непременно. Его имя?

Учитель взял из воздуха щепотку белого порошка и бросил ее в стакан. Повалили клубы дыма, через минуту они сложились в облако, весьма похожее на человеческую фигуру. Еще через минуту мы увидели улыбающегося призрачного Бьорна. Он весело подмигивал, размахивая огромной пивной кружкой.

– Вот кого я убью с особенным удовольствием! – Ларе решительно направился к выходу.

– Стойте! – остановила его красавица, потягиваясь с кошачьей грацией. – Что за кровожадность? Вы никого не убьете. Я поговорю с Бьорном. Он сегодня же снимет заклятие. Он просто пошутил.

– Пошутил?! – повернулся к ней Ларе. – Дура! Твой любимый Бьорн удрал от тебя на Землю!

– Я не понимаю… – смешалась красавица. – Как это – на Землю? Почему – от меня? Зачем?

– Как, как, – кривляясь, пискляво передразнил ее Ларе. – Через врата, споив дракона! Бросил тебя, вот как!

– Через врата? На Землю? Погодите, я не понимаю, о чем вы толкуете… Так он – от меня удрал?!

– Ну не от меня же! – крикнул Ларе, на мой взгляд, несколько нелогично.

– Он должен быть наказан! – объявила красавица, сверкнув глазами. – Меня еще никто не бросал!

– Он умрет, – пообещал бог войны, выходя из зала.

– Отлично, – сказала красавица, направляясь за ним. – Я иду с вами. И запомните: умирать он у нас будет медленно…

– Елена, остановись! – засуетился Верховный. – Я тебе запрещаю! Я тебе приказываю, наконец!

– Вот как? – Красавица остановилась на пороге и, уперев руки в бока, повернулась к нам: – Запрещаете и приказываете?

– Запрещаю, – неуверенно подтвердил Верховный. – Именем Одного…

– Жене своей запрещать будешь! – взорвалась красавица, заикаясь от злости. – Ты, старый похотливый козел! Ты думаешь, я не вижу, какими глазами ты на меня смотришь?! Заруби себе на своем дерьмовом носу, животное: Верховный – не значит незаменимый! Надо будет – заменим, дело нехитрое!

Дверь за разъяренной красавицей шумно захлопнулась.

– Не расстраивайтесь, старина, – сказал Учитель. – Брошенная богиня хуже раненого дракона, вы же знаете поговорку. Подумайте лучше, что эта парочка с Бьорном сделает…

– Спасибо, Учитель, – сказал Верховный, и скорбные морщины на его лице разгладились. – Вы знаете, чем утешить.

– Да что с вами сегодня? Не выспались? А если нашествие бреев или, тьфу-тьфу-тьфу, война с драконами?

– Простите, я что-то устал. Слишком много всего навалилось. Конечно, мы не можем разбрасываться богами, способными накладывать заклятия тринадцатой ступени. Россум, приказываю арестовать Бьорна Толстого и доставить его ко мне, в этот зал, живым.

– Слушаю. Разрешите выполнять?

– Нет, Россум. Вы мне понадобитесь здесь. Отправьте подчиненного посмышленей.

– Тора Ефрея.

– Шутите?

– Я никогда не шучу. Тор – прекрасный исполнитель. А моих подчиненных вы знаете не хуже меня!

– Хорошо, под вашу ответственность… Теперь с вами, юноша, – Верховный повернулся ко мне.

Некоторое время он рассматривал меня с каким-то нездоровым любопытством. Похолодев, я на всякий случай стал по стойке смирно и изобразил на лице почтительность.

– Коллеги, полюбуйтесь на него, – сказал Верховный. – Вы такого давно не видели. Смертный.

– Ну что ты будешь делать! – Учитель в расстроенных чувствах звонко похлопал себя по лысой макушке. – Пролез! А я, старый пень, и не заметил ничего!

– Я одного не могу понять: у нас что, где-то помазано веществом, именуемым медом?!

– Лезут и лезут, олухи! Небеса, чай, не резиновые!

– У вас, юноша, болезнь, именуемая манией величия! Вы что, богом себя вообразили?!

– Минуточку. – Верховный с достоинством поднял руку. – Попрошу тишины! Я думаю, смертный уже понял, что ему здесь не место.

– Я давно это понял, – сказал я. – Я домой хочу. У меня там кошка голодная и жена психует. И горячее пятно на обоях. Как бы квартира не сгорела!

– Похвально. Кстати, как вы сюда попали?

– Сам не понимаю, – сказал я. – Работал себе, никого не трогал…

– Характер работы?

– Блин… Как бы вам… Ладно, попробую. Я – ведущий разработчик компьютерных игр. Ну и вот, в одной из них я применил… как бы попроще?..

Присутствующие смотрели на меня, как на умалишенного.

– Блин! Да какая разница! – сказал я. – Все равно вы, похоже, ни слова не понимаете. Просто верните меня домой и не беспокойтесь: больше я к вам ни ногой. Клянусь!

– Откуда вы, юноша?

– Из Москвы.

– Пожалуйста, подробнее. Москва – это где?

– Где, где… – сказал я. – На Земле! Знать надо! Великая столица бывшей империи зла и Третий Рим! Десять миллионов жителей! Мегаполис!

– Нет, он все-таки придурок… – вздохнул Верховный. – Я начинаю уставать от его околесицы.

– Позвольте мне, – сказал Учитель. – Это даже любопытно. Итак, юноша, вы из Москвы. Москва… Это что? Город?

– Говорят, Москва – это большая деревня, – буркнул я.

– Ага, – покивал мне Учитель. – Большая деревня, понимаю. А железные птицы над ней не летают? Или железные стрекозы?

– Летают, – обрадовался я. – Еще как, бывает, летают, заразы! Не заснешь!

– Так. И еще один вопрос. Возможно, он покажется вам чересчур интимным. Заранее прошу прощения, но я ученый, и мне вы можете признаться смело. Скажите… А Земля – она какая? Круглая?

– Конечно круглая!

– Итак, я резюмирую, – сказал Учитель. – Игры. Контуперы…

– Компьютеры, – поправил я.

– А что, между ними есть разница?

– Не знаю…

– Не знаете – не перебивайте! Итак. Контуперы, империя зла, десять миллионов, железные птицы, круглая Земля и закон сохранения. Я ничего не перепутал?

– Вроде нет…

– Все ясно, – сказал Учитель Верховному, теряя ко мне всякий интерес. – Дикарь. Обожрался поганок галлюциногенных, ну и вознесся.

– Что же вы посоветуете?

– Верните его к контуперам, что еще с ним делать?

– Гм… Ну, если для опытов он вам не нужен…

– Нет, пожалуй, – сказал Учитель, брезгливо посмотрев на меня. – Слишком крупный экземпляр. Да и охламон какой-то. Как бы статистику не попортил…

– Будь по-вашему, – решил Верховный. В руках его, откуда ни возьмись, появился резной посох изумительной красоты, с набалдашником из красного сверкающего камня. – Чтобы больше я тебя не видел! – крикнул он, больно тыкнув меня в живот посохом. – Сгинь!

Глава 4

Бьорн Толстый. Душегубы

– Ленка, прекрати, – простонал я и получил очередную пощечину. Демоны меня того-этого, надо же было так набраться! До сих пор башка кружится. Я сделал над собой усилие и попытался разлепить глаза. Эх, поспать бы еще часика четыре, а потом поправиться, и можно будет жить…

В мутном тумане надо мной плавал огромный хлюпающий нос. Над носом нависал низкий каменный потолок. Потолок – это хорошо. Значит, куда-то я все-таки добрался…

– Вы оказались правы, граф, он действительно жив, – раздался надо мной скрипучий голос, – а мы думали, приятель, что ты того… Что тебя к нам для поднятия боевого духа и укрепления запаха дохлым подкинули.

Запах укреплять не требовалось – воняло просто неописуемо, я и забыл, что может так вонять. Здесь было все: от привнесенного лично мной перегара до годами не чищенного свинарника… Пошарив потной ладонью, я обнаружил под собой липкий каменный пол. До меня доносились голоса, отреагировать на которые я был пока не в состоянии.

– Да, досталось толстячку, – заметил скрипучий голос, не без удовольствия отмечая этот факт.

– Видать, сильно били, – сказал другой голос, на этот раз хорошо поставленный.

– Кто бы это мог быть? – пробасил третий.

– Один его знает, – ответил поставленный, – но, может быть, это Голубой Скальпель? Знаменитый карманник, по описаниям, тоже толст и плешив…

– Голубой Скальпель… – хлюпая, сказал скрипучий, – Голубой Скальпель давно покойник. Я знавал его и даже присутствовал при его смерти. Сильный был мужик. – Скрипучий жизнерадостно захихикал. – Главное, смотрит на меня эдак укоризненно и говорит: «Что же ты, приятель…» Что поделаешь, работа. Не правда ли, граф? И, кстати, какого демона вы строите свои дурацкие предположения, когда не знаете, о ком идет речь?

– Прошу прощения, – холодно заявил поставленный, – но у меня нет таких обширных знакомств, как у вас, Крыс.

– А вам чем-то не нравятся мои знакомства? – с издевкой спросил скрипучий.

– Они вам к лицу, – в поставленном голосе теперь слышался металл, – но я бы попросил оставить меня в покое! Я не Голубой Скальпель и другом вам быть не намерен!

– Бросьте, граф, Скальпель не был мне другом. И потом, – угрожающе посоветовал скрипучий, – берегите нервы, а то что-то вы чересчур расходились. Боюсь, как бы мне не пришлось вас самому успокоить…

Послышался шум, похоже, скрипучий встал со своего места.

– Удачи, – хмыкнул поставленный, – она вам понадобится. Мне почему-то кажется, что сейчас на свете станет одним мерзавцем меньше!