Помоги проекту - поделись книгой:
– Кто это? – шепотом спросил я.
– Идиот! – хором ответили бог войны и бог чревоугодия.
– Вы арестованы за оскорбление должностного лица, находящегося при исполнении служебных обязанностей! Всем оставаться на местах!
– Это не оскорбление, – вздохнул Ларе, – это печальный факт.
– Кто такой? – спросил любитель арестов, направляя на меня арбалет. – Я вас не знаю. А ну-ка, повернитесь в профиль и держите руки так, чтобы я их видел!
– Я вас тоже не знаю, – возмутился я, на всякий случай поднимая руки.
– Старший уполномоченный заместитель советника Верховного бога в делах законности и порядка Россума по второстепенным вопросам, бог порядка Тор Ефрей!
– Васин, – сказал я, смутившись. – Русский…
Ефрей долго и пристально разглядывал меня, как будто я был последней выставочной моделью суперсервера фирмы IBM, потом выудил из-под кольчуги пергаментный свиток и углубился в его изучение.
– А почему вы не зарегистрированы, Русский Васин? – спросил он. – Уклонение от регистрации карается! Предупреждаю, что все, что вы скажете, будет использовано против вас!
– Отстань от парня, – прокряхтел Джем, садясь. – Это новичок. Первый день. Он ни в чем не виноват.
– Все в чем-нибудь виноваты, – сообщил бог порядка. – Скучно с вами. Даже трупа нет! Я не понимаю, зачем меня вообще вызвали?
– Это я вызвал, – сказал Ларе. – Правда, я надеялся, что сегодня не ваше дежурство… Впрочем, к делу. Я обвиняю бога чревоугодия Джема Красноносого в попытке отравления и в вооруженном нападении на посетителя. Оба преступления были направлены против меня. Вот орудие злоумышленника…
– О! – обрадовался Тор. – Молоток! У меня в коллекции такого нет. Вещественное доказательство конфискуется в интересах следствия!
– Я еще не закончил, – властно перебил его Ларе. – Обстоятельства преступления позволяют предположить, что им заинтересуется сам Верховный.
– Сразу к Верховному? Не положено! Порядок – прежде всего. Составим протокол, переночуете в участке, небольшой допросик с пристрастием…
– К сожалению, вынужден настаивать на своей просьбе. Вы помните основные положения разъяснительной записки центрального секретариата от двенадцатого года прошлого века?
– Разумеется, – неуверенно сказал Тор.
– В таком случае я жду, когда вы соблаговолите препроводить нас к Верховному, – торжествуя, заключил Ларе.
– Не знаю, не знаю… Кажется, вы просто пудрите мне мозги. Я должен подумать!
– Вы что же, собираетесь заняться этим прямо сейчас?! – испуганно вскричал Ларе.
– Ладно, – сказал Тор. – Верховный разберется. Встаньте рядом.
Ларе подошел и заботливо помог Джему подняться. Я поддержал бога чревоугодия с другого бока. Бог порядка сделал несколько смешных танцевальных па и защелкал пальцами…
Через секунду мы уже стояли в просторном светлом зале. Я не слишком удивился, так как ожидал чего-то подобного, но отдал должное местным средствам передвижения. Никакого Верховного в зале не было. Зато была потрясающе красивая женщина. Она стояла рядом с заваленным свитками столом и приветливо рассматривала нас зелеными глазами. На ней была такая легкомысленная ночнушка, что я испугался, не попали ли мы в чужую спальню.
– Елена, нельзя быть такой жестокой, – пропел Ларе, подлетая к ней и целуя ручку, – я не видел тебя целую вечность…
– То есть сто лет, – сказала она, брезгливо вытирая обслюнявленную ладонь одним из свитков. – Я надеялась, что выгляжу моложе. Что привело вас сюда, боги?
– Рутинные дела, прекраснейшая, – весело сказал неунывающий Ларе. – Сможет ли Верховный принять нас? И что ты делаешь сегодня ночью?
Красавица раздраженно вскинула голову. Глаза наши на мгновение встретились. Она что-то ответила. Потом снова раздался баритон Ларса. Потом заговорил кто-то еще. Смысла я не понимал…
Да и какая разница, о чем они говорили? Какая разница человеку, внезапно осознавшему, что вся его прошлая жизнь была лишь серой чередой бессмысленных поступков, которых он сейчас стыдился? Чем я занимался, при этом воображая себя человеком, мало того – мужчиной?!
Я ежедневно ел и спал, много пил и еще больше курил, ездил на дачу и за границу, соблазнял девушек и женился, учился играть на гитаре и в университете, откровенно халтурил и самозабвенно работал, дрессировал кошку и размышлял о смысле жизни, слушал Битлов и читал Чехова… Больше тридцати лет я бестолково пустил на ветер! Но теперь со всем этим кончено. Теперь у меня появилась настоящая, возвышенная, великая цель!
Отныне и навсегда, подобно верному псу, я буду ползать на брюхе у ног зеленоглазой красавицы! А-а! Я украду ее чулки и стану подглядывать за ней из кустов! О-о! Я стану убивать ее поклонников и буду ныть под ее окнами серенады! У-у! Я…
Тут, к счастью, мне под ребра вонзился острый локоть Джема. Я тяжело перевел дух и вышел из ступора.
– Опомнись, парень, – проворчал Джем. – Это всего лишь богиня любви. Их тут много.
– Он у вас что, невменяемый? – тем временем говорила красавица. – Это просто невежливо! Хорошо, я спрошу в пятый раз: кто вы такой?
– Простите, – пробормотал я, вытирая пот дрожащей рукой. – Простите, но я встретил вас, и все былое в отжившем сердце…
– Все ясно, можете не продолжать, – сказала красавица. – Поэт. Рада знакомству.
– В нашем полку прибыло, – сказал Ларе, ревниво посмотрев на меня. – Так что насчет аудиенции?
– Вас примут, но придется подождать, – кокетливо улыбнулась красавица. – Верховный с Учителем вызвали на ковер бога плодородия Гарика и сейчас воспитывают беднягу.
В одной из стен зала отворилась дверь, и оттуда, пошатываясь, вышел маленький чернокожий человек.
– Это еще вопрос, кто из нас дурак! – запальчиво крикнул он, после чего растаял в воздухе.
– Елена, – раздался тихий строгий голос, – запускай… И распорядись насчет обеда!
– Прошу вас, – сказала красавица, делая приглашающий жест в сторону двери.
Зал, в который мы вошли, был огромен. На потолке висели светящиеся золотые шары, многократно отражающиеся в зеркальных золотых же стенах. Я обалдел от такого обилия света и не сразу заметил двух стариков, завернутых в одинаковые белые простыни – по моде Древнего Рима и русских бань. Один из них как две капли воды походил на маньяка с картины в кабаке, только сейчас Верховный был спокоен и в глазах его не было безумия.
– Приветствую, – сказал он сухо. – Чем могу быть полезен?
– Привет, – довольно развязно сказал Ларе, – отличные новости. Джем подсунул мне какую-то отраву, а потом пытался забить молотком.
– Хорошо! – обрадовался Верховный.
– Неплохо, – согласился Ларе. – Но самое главное: новенький бог обвиняет Бьорна Нидкурляндского в непосредственном нарушении закона!
– Это чушь! – вскричал я. – Я никого ни в чем не обвиняю!
– Стыдно, юноша, – укоризненно покачал головой Верховный. – Поймите, никто не желает Бьорну зла. Напротив, единственная наша цель – помочь оступившемуся, уберечь его от дальнейших ошибок. Замечу, что лично мне бог виноделия глубоко симпатичен, и я намерен воспользоваться этим случаем ему во благо. Я бы с удовольствием поменялся с ним местами и отдохнул в Ямах, но дела, дела… Так какой закон нарушен?
– Закон сохранения…
– Учитель?
Второй белопростыночный старик пожал плечами:
– Сохранения?
– Закон природы, – сказал я. – Закон сохранения вещества.
– Извольте объясниться!
Я объяснился.
– Нет такого закона! – визгливо крикнул Учитель.
– Нет, не было и не будет, покуда я жив! – громовым басом поддержал его Верховный, вскакивая с трона и подбегая ко мне.
Я не трус. В своем кругу я известен как человек отчаянной храбрости. Меня и мой парашют дважды выбрасывали из летящего самолета где-то под Чеховом, а однажды я искупался в Чертановском пруду!!! Постоянные нападки начальства – от воспитательницы в детском саду до руководства фирмы, в которой работаю сейчас, – закалили мой характер. Но, как оказалось, к встрече с разъяренным Верховным я еще не был готов. С некоторым опозданием я вспомнил, что умирать лучше стоя…
– Да ведь он пытается подорвать основные устои общества! – удивленно воскликнул Учитель. – Да ведь он хуже брея, хотя и без рогов…
– Елена, бога порядка Россума ко мне! Встаньте, молодой человек, – приказал Верховный, успокаиваясь и переставая топать ногами. – У вас честное лицо. Не может быть, чтобы вы придумали это сами. Кто вас подучил?
– Лавуазье с Ломоносовым, – признался я, поднимаясь с колен.
– Я должен их допросить.
– И примерно наказать! – добавил Учитель.
– Они давно умерли, – буркнул я, отряхивая джинсы.
– Воскресим. Место захоронения известно? А, Россум, наконец-то, – раздраженно сказал Верховный внезапно материализовавшемуся рядом с ним человеку в сером плаще. – Сколько можно ждать!
– Виноват, – сказал Россум бесцветным голосом.
Кроме серого плаща на нем были серые сапоги и серая шляпа. Лицо его, подобранное в тон одежде, выдавало человека с безукоризненным вкусом.
– Виноват. Меня задержало чрезвычайное происшествие.
– Ну и денек! Что еще стряслось?
– Сегодня, около семи часов утра, с помощью приспособления, именуемого вратами, был совершен несанкционированный переход на Землю.
– Кто посмел?!
– Бог виноделия, именуемый Бьорном Толстым.
– Бреи и демоны! – вскричал Верховный. – А куда же смотрел дракон? Именуемый драконом?!
– Рядом с круглой поляной, на которой расположены врата, обнаружен источник слабоалкогольного напитка, именуемого пивом. Дракон мертвецки пьян. Отказывается отвечать на вопросы и дерется. Врата не охраняются.
– Час от часу не легче! Немедленно выставить охрану! Немедленно отправить ноту протеста Древнейшине драконов! Погоню за беглецом. Тоже немедленно!
– Временная охрана выставлена. Дипломатические отношения не в моей компетенции. Переход врат формально не запрещен.
– Да, конечно, – сказал Верховный устало. – С драконами я сам… А что касается Бьорна Толстого – он сейчас в очень уютном месте. Пусть там пока и побудет…
– Эдак мы до утра провозимся, – капризно заметил Учитель. – Давайте решать вопросы по одному, начиная с простейших. Предлагаю для начала разобраться с Джемом. Обедать давно пора!
– А чего с ним разбираться, – оживился Верховный. – Допрыгался. Лет пятнадцать строгих Черных Ям, я думаю… Мне, конечно, не хотелось бы его наказывать…
– Это что же выходит, получается, – заворчал трактирщик, – получается, нет справедливости?!
Эта оригинальная мысль сильно разрядила создавшуюся в зале нервную атмосферу. Боги радостно засмеялись, Верховный даже смахнул набежавшую от избытка веселья слезу.
– Считаю своим долгом заявить, – неожиданно заявил Тор Ефрей, – что вину подозреваемого, а равно и меру наказания может установить только суд.
– Идиот! – перестав смеяться, сказал Верховный.
– Вот пускай суд и решает, кто из нас идиот!
– Елена! – заорал Верховный. – Сколько раз можно просить – бога порядка Тора Ефрея ко мне не пускать!
– А я категорически отказываюсь выполнять это ваше распоряжение! – крикнула красавица, вбегая в зал. – Увольте! Я один раз уже была арестована за сопротивление должностному лицу! Я провела незабываемую ночь в полицейском участке!
– Так, понятно, – сказал Верховный. – Тор Ефрей, извольте ответить на следующие вопросы. Почему вы привели обвиняемого до проведения предварительного следствия? Где протоколы допросов? Где письменные показания свидетелей? Вы что, порядка не знаете?! Вы что, решили, что я должен выполнять за вас ваши обязанности?!
– Согласно основным положениям разъяснительной записки центрального секретариата! – четко отрапортовал Тор.
– Что такое центральный секретариат?
Тор вопросительно взглянул на Ларса.
– Гм, – сказал Ларе. – Я подумал, что вы заинтересуетесь таким делом. А этот формалист тащил нас в участок. Вот я и…
– Вы поступили совершенно правильно, – перебил Верховный. – Хвалю. Но это не мешает нам наказать болвана. Россум!
– Тор, – сказал серый Россум. – Приказываю незамедлительно отправиться в участок. Данной мне властью накладываю на вас взыскание – восемь дежурств вне очереди.
– Есть восемь дежурств вне очереди! – согласился Тор, защелкал пальцами, сделал несколько смешных танцевальных движений и исчез.
– Ларе, – сказал Россум, – расскажите, что там у вас вышло с трактирщиком.
– Ну, заскочил я утром в трактир. Пить очень хотелось. Сейчас, кстати, хочется еще больше. Вы позволите?
Ларе подошел к маленькому столику, на котором стоял прозрачный графин с чем-то красным и несколько стаканов. Он налил в один из них и поднес к губам. На наших глазах с жидкостью произошла удивительная метаморфоза. Она вспенилась и пожелтела, опять завоняло кислой тухлятиной.
– Ларе, – с отвращением глядя на стакан, сказал Россум. – Не надо этого натурализма. Просто расскажите словами.
Но Ларе не стал ничего рассказывать. Он поставил стакан и снова схватился за графин, намереваясь хлебнуть из горлышка.
Поделиться книгой: