Бог пива

– Короче, – согласился граф с предложением Крыса, – подадмирал задремал на несколько минут и проснулся глубоко убежденным в том, что находится на боевом корабле и что нас атакует вражеская эскадра. Подадмирал немедленно начал всех присутствующих строить и свистать наверх. Присутствующие, как вы понимаете, господа, строиться не пожелали, и тогда подадмирал…

– Граф! – взмолился Крыс. – Вас всего-навсего спросили, что находится за дверью!

– А-а, – сказал граф, – но это же совсем не интересно. Мы сидим в подвале. За дверью – лестница, ведущая в караульное помещение. В караулке сидят солдаты, человек пять. Розовые береты… Как правило, режутся в карты.

– Плохо, – сказал я. Дверь не представляла особой проблемы, Учителю удалось вдолбить в меня несколько навыков по снятию оков и открыванию дверей, но солдаты… – Очень плохо. С солдатами мне не сладить. Пять человек!

Все почему-то радостно заулыбались, и Крыс с сарказмом проскрипел:

– Точно! Тут ты, приятель, прав. Пятеро караульных – куда уж сладить! У каждого по мечу, а у капрала еще и арбалет… Я весь боюсь!

– Ну ты, Крыс, не очень-то, – сказал Маленький Дик, – пять беретов – более чем серьезно. Это тебе не резервисты. Расхвастался…

– Эх, кабы меня пять человек брали, я бы с вами здесь не сидел. Да что – меня! С графом целая армия воевала.

– Армия не армия, а рота была, – сказал граф. – Поэтому я и сдался почти без боя… Дорогой Бьорн, наши рассуждения о серьезности или несерьезности солдат носят чисто теоретический характер. Эта дверь никогда не открывается.

– А как же вас кормят? – удивился я.

– Кормят-то неплохо, – сказал Дик. – По понедельникам даже мясо дают.

– Дверь двойная, – пояснил граф. – Открывают одну половину, ставят пищу, закрывают, с помощью рычага открывают окошко с нашей стороны… Увидите. Довольно забавно придумано. Вас сюда тоже так запихнули, только вы без сознания были.

– Все-таки надо попробовать договориться с караульными, – сказал я, прикладываясь к ведру, в котором после утоления жажды моими новыми знакомыми почти ничего не осталось. Надо-то оно надо, но как не хочется… – Сходить к ним, что ли…

Дик покрутил пальцем у виска.

– Дверь я открыть сумею, – объяснил я.

– Бросьте, Бьорн. Дик поначалу тоже все пытался ее выломать. А Крыс даже отмычку умудрился с собой притащить.

– Да при чем здесь отмычка?! – возмутился Крыс. – Покажите мне хоть один замок на этой стороне, и я его открою! Отмычка здесь совершенно ни при чем! Я не волшебник!

– Зато я волшебник.

– Волшебников не бывает, – сказал Дик. – В войну последнего шлепнули. Сам Один и шлепнул. Не гони!

– Не, не всех, – поправил Крыс, – баба та смылась и еще кто-то уцелел, если не врут. Но толстяк – не баба. Жаль, конечно, хоть оторвались бы напоследок…

– Вы, Бьорн, что же, собираетесь загипнотизировать дверь? – засмеялся граф. – По этому поводу есть один замечательный анекдот…

– Я внушу ей, что она открыта, – перебил я. – Это не проблема. Итак, вы ждете меня здесь, я открываю дверь и иду к солдатам…

– И те вас немедленно прикончат, – договорил за меня граф. – Нет, дорогой друг, даже если допустить гипотетическую возможность такого развития событий, одного вас я туда не пущу.

– И я! – заявил Дик.

– Мне бы только поближе к ним подобраться, – сказал Крыс.

– Нет уж, я лучше один. Иначе, боюсь, разговора не получится.

– Береты и не станут с вами разговаривать, – сказал граф, – с чего вы взяли? У них простой и четкий приказ, они вас без разговоров зарубят, дорогой мой. И я не понимаю, почему вы не хотите взять нас с собой. Вам неприятно наше общество?

– Даже обидно! – сказал Дик.

– Он нас не уважает! – заявил Крыс.

– Да нет же! Но если я пойду с вами, вы там всех поубиваете!

В камере воцарилось потрясенное молчание. Жужжала одинокая муха. Крыс молниеносным движением поймал ее в кулак и принялся задумчиво отщипывать крылышки.

– Тяжелый случай, – наконец сказал он, хлюпая. – Э-хе-хе…

– А мы с ним – как с человеком! – сказал Дик.

– Подождите, господа, – сказал граф. – Подождите. Он из другой страны. К тому же художник. Натура творческая, увлекающаяся, немного не от мира сего… Скажите, Бьорн, может быть, у вас есть какие-нибудь моральные или этические принципы, заставляющие считать тюремщиков неприкосновенными?

– Да! – сказал я. – Есть такие принципы! И моральные, и этические!

– Но ведь береты – отбросы общества! – сообщил Крыс, краснея от негодования, и угрожающе хлюпнул огромным носом.

– Только не надо на меня давить, – сказал я. – И не таких видывал!

– Бреепоклонник, – определил Крыс. – Этого нам как раз и не хватало для полной коллекции!

– Господа, не будем ссориться, – сказал граф. – Не забывайте, что проклятая дверь все еще закрыта!

– Такой она и останется, – сказал я.

– Я так и думал, что ты треплешься, – сказал Маленький Дик.

– Не стоит брать меня на слабо, мальчик. Тебя еще на свете не было, когда я нарисовал своего первого пирата!

– Гм, – сказал граф. – Спокойнее, господа. Давайте предположим, что Бьорн действительно может открыть дверь, и рассмотрим проблему с разных сторон. Дорогой друг, вы понимаете, что в этом случае своим бездействием обрекаете на скорую и весьма мучительную смерть четырех человек? В том числе и себя?

– Это-то я понимаю, – буркнул я.

– С другой стороны, дорогой друг, с чего вы взяли, что солдат обязательно придется убить? Ведь мы можем предложить им сдаться!

– Точно! – обрадовался Дик.

– Это общепринятая практика! – воскликнул Крыс.

– А они сдадутся? – спросил я.

– Ну не дураки же они, – сказал граф.

– Ладно, – сказал я, – ладно… Но вы мне обещаете?

– Предложить беретам сдаться? Разумеется, обещаем! Да вы сами и предложите, – сказал граф. – Договорились?

– Соглашайся, Бьорн, – поддержал графа Крыс. – Лично я ненавижу кровопролитие не меньше тебя!

– Хорошо, – сказал я. Другого выхода все равно не было. – Хорошо. Вы мне обещали.

– Обещали, обещали, – хихикнул Крыс, потирая ладони.

– Вы это бросьте, мужики, – сказал я, раздражаясь. – Кого обмануть хотите? Дурачка нашли? А волшебников уже давно не бывает, Дик прав. Я и не волшебник. Я – бог!

Я строго оглядел по очереди всех троих. В этот момент, с одинаковым выражением недоверия и надежды на лицах, были они удивительно похожи. Потом граф вежливо улыбнулся, Крыс потупился, и похожесть исчезла.

– Врать богу… сами знаете, чем закончится, не маленькие!

Они молчали. Я – тоже.

Наконец граф посмотрел мне прямо в глаза и произнес:

– Мы чтим законы Одного, и нам дорога голова на плечах. Крови не будет. Я даю вам слово!

– Крови не будет, – сказал Крыс. – Даю слово.

– Клянусь, – добавил Дик.

Я положил на дверь ладонь, представил, как она может выглядеть с другой стороны, – вся в засовах, амбарных замках, цепях и крючках, и захотел, чтобы все эти замки и засовы, вместе с цепями и крючками, отодвигались, разматывались, отмыкались и откидывались сами по себе; для верности я еще мысленно отодрал дверные петли.

Ничего не произошло.

– Так я и думал, – сказал граф. – Мания величия. Проклятье, а ведь я почти поверил!

Он подошел к двери и ударил по ней кулаком. С грохотом рухнувшая внутрь толстенная дверь едва не прибила зазевавшегося графа. На секунду все застыли в оцепенении, потом опомнившийся первым Дик крикнул:

– С нами бог! На абордаж!

Мужики бросились вперед, я побежал с ними. Перед нами оказался небольшой каменный коридор и лестница, упирающаяся в другую дверь – должно быть, в караулку, – нормальную деревянную дверь, которую бежавший впереди Дик с ходу вынес плечом, сбив с ног солдата, оказавшегося рядом с ней.

Мы ворвались в караулку вслед за ним, пробежав по этому солдату, но в обширном помещении находилось еще пятеро военных.

– Сдавайтесь, – закричал я, – и мы не причиним вам вреда!

Однако солдаты и не подумали сдаваться.

Один, стоявший у окна, вскинул арбалет, трое других, схватившись за мечи, выскакивали из-за стола, на котором была рассыпана колода карт, пятый же бросился к двери, ведущей наружу, во все горло зовя на помощь.

Мне положение показалось безвыходным, но мои товарищи действовали слаженно и четко, как будто всю жизнь бились вместе.

Крыс прыгнул в ноги владельца арбалета, который выстрелил, не успев опустить оружие. Стрела шарахнула в стену рядом с моим плечом. Крыс сбил караульного, и они, сцепившись, покатились по полу.

Маленький Дик, не останавливаясь, подхватил оказавшуюся у него на пути табуретку, в два прыжка нагнал солдата, пытавшегося выскочить наружу, и разбил табуретку о его голову. Граф успел вооружиться мечом сбитого первым караульного и теперь лихо рубился с тремя оставшимися, заслоняя меня.

Я подбежал к Крысу, который безжалостно душил своего противника, отчаянно трепыхавшегося в попытках сбросить с себя маленького убийцу.

– Прекратите! – крикнул я. – Мы же взрослые интеллигентные люди!..

Но тут одному из солдат удалось проскочить мимо графа, и он налетел на меня. Я схватил стул и начал бестолково отмахиваться. К счастью, моя манера сражаться удивила солдата – по крайней мере, только этим я могу объяснить, что он не заколол меня сразу, а лишь рубанул по левой руке, чуть выше локтя. Стул упал на пол, солдат снова занес меч, у него за спиной, с ножкой от табуретки, вырос Маленький Дик.

– С нами бог! – ревел он.

Я попытался увернуться от меча, нацеленного в голову, но солдату удалось изменить направление удара. В глазах расплылись красные пятна, и я рухнул на сцепившихся у моих ног караульного и Крыса…

Когда я пришел в себя, бой уже был окончен. Рядом на коленях стоял граф и брызгал мне в лицо остатками вина из помятого ведра. Крыс с Диком осторожно выглядывали в окно. Все трое уже успели переодеться в форму, позаимствованную у солдат.

– Душегубы, – сказал я.

– Вовсе нет, – мягко возразил граф, помогая мне подняться на ноги. – Всего один убитый. В данных обстоятельствах, сами понимаете… – Граф виновато развел руками. – Крыс не удержался.

У стены валялись связанные солдаты. Один из них, капрал, что-то горестно мычал через кляп, сделанный из остатков шерстяных носков Маленького Дика.

Кто-то уже успел перевязать мне руку, она онемела, но тем не менее немилосердно болела. На голове обнаружилась огромная кровоточащая шишка, удар пришелся плашмя. Граф помог мне подойти к окну; мы перешагнули через задушенного солдата. Я посмотрел ему в лицо. На заострившихся скулах покойника четко выделялись синие точки щетины, в уголке застывшего выкаченного глаза застыла слеза. У меня закружилась голова, ноги стали как ватные, и я снова упал бы, не поддержи меня граф. Меня стошнило.

– По первому разу всегда тяжело, – посочувствовал Дик. – Ничего, привыкнешь.

– На вас подходящей по размеру одежды, к сожалению, не найдется, дорогой друг, – сказал граф, – впрочем, вы вполне можете завернуться в один из трофейных плащей. На улице настоящая буря.

Я выглянул в окно. В мрачном сумраке хлестал дождь, сильный ветер трепал деревья, тяжелые темные облака беспросветно обложили низкое небо. Видимость была отвратительной, но мне удалось рассмотреть в тридцати шагах от нас длинное здание и высокий кирпичный забор.

– Казармы, – объяснил Крыс. – Еще одна у нас за спиной, отсюда не видать. Хорошо, что непогодится, а то бы шум непременно услышали. Ты, Бьорн, прекрасный боец. Не ожидал… Вот только не надо снова падать в обморок!

– Идиот, – сказал я. – Самоубийца.

– Я никогда и не рассчитывал умереть от старости, – пожал плечами Крыс. – Посмотрим, какой срок отмерит мне Один…

– Рассиживаться нечего, – сказал граф. – Ворота охраняются, придется махануть через стену. Мне только вон тот тип не нравится… – И он показал на часового, мерзнущего под козырьком на крыльце казармы.

– Я очень недурно стреляю из арбалета, – похвастался Крыс. – Парень совершенно напрасно стоит на освещенном месте. Терять мне уже нечего, а целиться будет одним удовольствием…

Я вырвал у него арбалет и швырнул на пол.

– Не надо ни в кого целиться, Бьорн прав, – сказал граф. – Часовому наверняка холодно, гадко и очень хочется поскорее смениться. Думаю, он нас не заметит. А если и заметит, сделать ничего не сможет… В любом случае, даже если мы его застрелим, труп на крыльце казармы обнаружат очень скоро.

– Ладно, – согласился Крыс, – оставим все как есть и попробуем по-тихому проскользнуть. За этой стеной старый город?

– Старый город, – подтвердил граф. – Трущобы.

– Прекрасно, там есть где спрятаться! Двигаем?

– Стойте, – сказал я. – А ну-ка, повыбрасывали железки!

– Правильно, – сказал граф, отстегивая меч и кладя на пол, – нам потребуется скорость, а с оружием не очень-то побегаешь.