Помоги проекту - поделись книгой:
Этим поводом стал расстрел по приказу Наполеона члена королевской семьи герцога Энгиенского, некогда (в 1797–1799 гг.) жившего в Петербурге и тогда едва не ставшего мужем сестры Александра I — Екатерины Павловны. Князь А. А. Чартерыйский от имени царя объявил, что «Его Императорское Величество не может долее сохранять сношения с правительством, которое… запятнано таким ужасным убийством…» и т. д. Это было в марте 1804 года.
Расстрел герцога Энгиенского вызвал бурю негодования. Александр I демонстративно объявил при своем дворе траур по убиенному и призвал все немецкие державы протестовать. 30 апреля (12 мая) 1804 года русский посол в Париже вручил министру иностранных дел Франции Талейрану ноту протеста против нарушения принципов справедливости и права, священных для всех наций. А 17 мая Наполеон отозвал своего посла из Петербурга.
Именно в это время член трибунала Франции с символической фамилией Кюре предложил Наполеону стать императором, дав повод для каламбура: «Республика умерла — Кюре ее похоронил!» И 14 мая 1804 года Сенат «Во имя Славы и благоденствия Республики» провозгласил Наполеона императором!
К этому времени относится вторая встреча Алексея Петровича Ермолова с Неведомым, привлекшая к себе его внимание. При этом нельзя исключить, что первая встреча определенным образом подготовила благодатную почву — нейтрализовала изначально присущий ему скептицизм, обусловила внимательное отношение к странному событию. Ниже приведены документы, относящиеся к этой встрече.
ФИКЦИЯ? ФАНТАСМАГОРИЯ?? ФАКТ!!!
Эта встреча моего героя с Неведомым имела место примерно десятью — двенадцатью годами позже первой. Она практически неопровержимо подтверждена рядом как косвенных, так и прямых свидетельств, найденных мною, одно из которых принадлежит близкому родственнику Алексея Петровича.
Что же произошло?
Детальное описание интересующего нас события приведено в прекрасном историческом журнале «Русская Старина» за май 1875 года. Издателем и организатором этого журнала с 1870 по 1892 год был известный отечественный историк, журналист, общественный деятель и радетель старых документов Михаил Иванович Се-мевский (1837–1899).
Ниже, без купюр, приводится перепечатка статьи, автор которой укрывался за инициалами С.С., из названного источника.
«Предсказание о времени кончины А. П. Ермолова.
Известно, что Алексей Петрович Ермолов провел последние годы своей жизни в Москве, где и умер в 1861 г. Вот слышанный нами рассказ от одного очень близкого ему лица, рассказ в высшей степени необыкновенный, тем не менее вполне достоверный.
«Года за полтора до кончины Алексея Петровича я приехал в Москву для свидания с ним. Погостив у него несколько дней, собрался в обратный путь к месту моего служения и, прощаясь с ним, не мог удержаться от слез при мысли, что, вероятно, мне уже не придется еще раз увидеть его в живых, так как в то время он был дряхл, а я не прежде чем через год, имел возможность вернуться в Москву. Заметив мои слезы, А.П. сказал:
— Полно, не плачь, я еще не умру до твоего возвращения сюда.
— В смерти и животе Бог волен, — возразил я.
— Я тебе положительно говорю, что не умру через год, а позднее.
На моем лице выразилось сильное недоумение, даже страх за нормальное состояние всегда светлой головы Алексея Петровича, что не могло укрыться от него.
— Я тебе сейчас докажу, что я еще не сошел с ума и не брежу.
С этими словами он повел меня в кабинет, вынул из запертого на ключ ящика исписанный лист бумаги и поднес его к моим глазам.
— Чьей рукой написано? — спросил он.
— Вашей, — отвечал я.
— Читай.
Это было нечто вроде послужного списка Алексея Петровича, начиная с чина подполковника, с указанием времени, когда произошел каждый мало-мальски замечательный случай из его богатой событиями жизни.
Он следил за моим чтением, и когда я подходил к концу листа, он закрыл рукой последние строки.
— Этого читать тебе не следует, — сказал он, — тут обозначены год, месяц и день моей смерти. Все, что ты здесь прочел, — продолжал он, — написано вперед и сбылось до мельчайших подробностей. Вот как это случилось: когда я был еще в чине подполковника, меня командировали в уездный город Т. Мне пришлось много работать. Квартира моя состояла из двух комнат: в первой помещались находившиеся при мне писарь и денщик, а во второй — я. Войти в ту последнюю можно было не иначе как через первую комнату. Раз ночью я сидел за своим письменным столом и писал. Кончив, я закурил трубку, откинулся на спинку кресла и задумался. Подымаю глаза — передо мной, по ту сторону стола, стоит какой-то неизвестный мне человек, судя по одежде, мещанин. Прежде чем я успел спросить — кто он и что ему нужно? незнакомец сказал: «Возьми лист бумаги, перо и пиши». Я безмолвно повиновался, чувствуя, что нахожусь под влиянием неотразимой силы. Тогда он продиктовал мне все, что должно со мной случиться в течение последующей моей жизни, и заключил днем моей смерти. С последними словами он исчез — как и куда? не знаю. Прошло несколько минут, прежде чем я опомнился: первой моей мыслью было, что надо мною подшутили; я вскочил с места и бросился в первую комнату, миновать которую не мог незнакомец. Там я увидел, что писарь сидит и пишет при свете сального огарка, а денщик спит на полу возле самой входной двери, которая оказалась запертой на ключ. На вопрос мой: кто сейчас вышел отсюда? — удивленный писарь отвечал, что никто. «До сих пор я никому не рассказывал об этом, — заключил Алексей Петрович, — зная наперед, что одни подумают, что я выдумал, а другие сочтут меня за человека, подверженного галлюцинациям, но для меня это факт, не подлежащий сомнению, осязаемым доказательством существования которого служит вот эта бумага. Теперь, надеюсь, ты не усомнишься в том, что мы еще раз увидимся».
И действительно, через год после того мы снова увиделись, а несколько месяцев спустя мне прислали эстафету о кончине Алексея Петровича. Когда впоследствии я отыскал в его бумагах таинственную рукопись, то оказалось, ЧТО ОН СКОНЧАЛСЯ В ТОТ САМЫЙ ДЕНЬ, ДАЖЕ ЧАС, КАК ЕМУ БЫЛО ПРЕДСКАЗАНО ЛЕТ ЗА ПЯТЬДЕСЯТ ДО ТОГО» (выделено шрифтом мною. —
С.С.»
Как отнестись к приведенному свидетельству? Какова фактологичность описанного? Что это было?
Начнем с того, что попытаемся в меру возможности оценить достоверность сообщения. Ниже я привожу ряд косвенных и прямых доказательств правдивости приведенного свидетельства, обнаруженных мною за годы поиска.
Известный русский историк, писатель, журналист, академик Петербургской Академии наук Михаил Петрович Погодин (1800–1875), уделявший немало внимания явлениям, ныне именуемым аномальными, издал в Москве в 1875 году «Сборник, служащий дополнением к простой речи о мудреных вещах». В этой работе после цитирования приведенной выше статьи он изложил известные ему косвенные доказательства реальности этого предсказания. Вот что он пишет: «Нс в виде замечания или возражения, смею поставить на вид сообщившего это известие редактору «Русской Старины». Во время кончины Алексея Петровича меня не было в Москве. По моем возвращении я много говорил об ней и расспрашивал его душеприказчика Ив. Вас. Лихарева и старого управляющего его Максимыча, которого он называл Мемекою, и который служил при нем на Кавказе и управлял всеми его делами, и проч., но ни от кого не слыхал я, чтобы Алексей Петрович знал или предчувствовал время своей смерти, приготовился к ней в каком-нибудь отношении.
Прилагаю несколько заметок, доказывающих тоже, из моих записок об Алексее Петровиче.
В 1860 году я собирался осмотреть Кавказ и заехал к Алексею Петровичу. В передней мне сказали, что он отдыхает. Через час я получил от него следующее собственноручное письмецо:
«Отъезжая на Кавказ, почтеннейший Михаил Петрович сделал одолжение, посетив старожила страны. Борющийся с болезнию, я отдыхал в это время и не мог принять вас, но желая чрезвычайно видеть вас, я готов побеседовать с вами о стране, оставившей во мне одни приятные воспоминания. Вы изберите удобнейшее для вас время сегодня или завтра в продолжении дня.
И далее Погодин пишет:
«Перед смертию Алексея Петровича сыну его любимого управляющего надо было ехать в Петербург. «Сколько тебе истратить нужно?» — «Рублей 50». Ермолов отворил ящик, где у него разложены были деньги на похороны и расходы. «Денег-то здесь мало.
И продолжает: «Г. Степанов записал у себя под 18 марта 1856 года:
«Кабинетное окно (в доме Алексея Петровича) завешено темно-синею материю. На глазах у Алексея Петровича шелковый зонтик. Я спросил его о здоровье. «Плохо, брат, — отвечал он. — Вот с 14 числа страдаю глазами». Он сказал мне, что в глазах его предметы как-то странно двоятся. «Например: я смотрю на тебя, а вижу двух Сашей (так! —
А.П. занемог в марте месяце. Врачи отчаялись в его жизни, но ему стало лучше, и 1 апреля, почувствовав себя очень хорошо, он сказал:
Скончался он 12 апреля 1861 года, сидя в своем кресле, имея одну руку на столе, а другую на колене; за несколько минут он еще прихлопывал ногою.
Желательно было бы увидеть записку Алексея Петровича вполне отпечатанной, с facsimle». (Речь идет об исполненном рукой А.П. документе. —
Этими словами М. П. Погодин закончил свои замечания к статье «Русской Старины».
Приводимые Погодиным дополнительные сведения о том, что Ермолов как бы проявлял некую осведомленность о своей кончине хотя и подлежат учету, но их следует отнести к категории косвенных, требующих некоторой дополнительной интерпретации, неоднозначных.
Есть ли более весомые, прямые доказательства или свидетельства? Да! Таковые существуют! Мне удалось их найти! Перекопав груду книг, я все же нашел, на мой взгляд, неопровержимое свидетельство фактологичности приведенного в «Русской Старине» рассказа. Свидетельство это принадлежит Александру Сергеевичу Ермолову, автору ряда трудов, посвященных своему великому родственнику. А. С. Ермолов являлся сыном двоюродного брата Александра Петровича Ермолова — Сергея Николаевича Ермолова, женатого на Марии Григорьевне Ермоловой (в девичестве — Гежелинской), как следует из «Родословной рода Ермоловых», им написанной и опубликованной в Москве в 1913 году.
Так вот именно А. С. Ермолов в труде «Алексей Петрович Ермолов 1777–1861» (Спб., 1912) опять-таки после всего без купюр основополагающего текста из «Русской Старины» в сноске сообщает:
Я полагаю, что такое четкое, конкретное свидетельство буквально «расставляет все точки над «i».
Что же касается приведенного в журнальной публикации «диктанта судьбы», то образные видения (нередко сопровождаемые «голосами») известны. Они нередко имеют упреждающий реальность характер пророчеств. Вспомните Жанну д'Арк, Сведенборга, Сократа, монаха Авеля и других лиц, неоднократно детально описанных мною в ранее вышедших работах, опубликованных в серии брошюр «Знак вопроса». Как ни странно, но информация, получаемая подобным образом, нередко относится к удаленным в будущее событиям. Однако мне кажется, пытаться брать на себя смелость объяснить механизм подобных информационных прорывов в будущее сегодня рановато!
Позволю заметить, что пророческие видения (да и вообще — предсказания) вероятнее всего влияют на человека, к которому они имеют отношение. Причем реакция на них может быть различной.
В случае благоприятного для человека предсказания он может «подыгрывать», вносить некоторую коррекцию для наиболее полного удовлетворения своей потребности (в том числе — самолюбия)!
В случае же угрожающего чем угодно прогноза: смерти, ущерба, опасности человек рассудочно, интуитивно или случайно избирает линию поведения, направленную на нейтрализацию предсказаний ситуации, снижения ее критичности, либо даже полное исключение предсказанной опасности. То есть мы можем утверждать, что предсказания помогают человеку в жизни.
И если Ермолов прожил весьма долгую жизнь, действуя по обстоятельствам (по первому или второму виду!), то последнее предсказание можно интерпретировать иначе.
В самом деле. Представьте себе положение Алексея Петровича: даже сомневаясь (поначалу!) в предсказанном, постепенно, по мере реализации «предначертанного!», он вынужден был уверовать в непогрешимость прогноза!
И в последнем случае именно эта уверенность в точности предсказания могла чисто психологически воздействовать на течение физиологических процессов организма. И к предсказанному дню (и часу!) смерти его психика, довлея над организмом, могла выключить все механизмы защиты и жизнеобеспечения. И он угас… как лампа без керосина! Угас потому, что поверил!
Мне это представляется весьма реальным, и на память приходит прекрасное восточное предание о князе и холере.
Объезжая свои владения, некий князь повстречался с холерой. «Что ты тут делаешь?» — спросил князь. «Я пришла убить 1000 человек в твоих владениях», — ответствовала холера. Когда же холера покидала его земли, князь, снова встретив гостью, возмущенно спросил: «Ты же обещала мне убить 1000 человек, а убила 5000!» «Это не Я, — ответила холера. — 4000 умерли от страха!»
Вряд ли страх убил моего героя. Имело место нечто иное. В средние века в одной из стран Пиренеев был проведен жестокий эксперимент над приговоренным к смертной казни преступником. Тело «подопытного» закрепили в специальном устройстве. Глаза завязали. Заключенному объявили, что смерть ему назначена от истечения крови после вскрытия вены. Однако вена не была вскрыта! Эту процедуру лишь имитировали, нанеся неглубокий поверхностный надрез, не затрагивавший сосуды. Но на опущенную руку лили теплую воду, которая капельно стекала с пальцев в подставленный металлический таз… Приговоренный умер под мерное звучание падающих в таз капель воды со всеми признаками потери крови… Умер потому, что был убежден в своей обреченности!
Итак, мне представляется целесообразным поиск документа, исполненного рукой Алексея Петровича Ермолова, очевидно, составляющий всего один лист, «похожий на послужной список», что, возможно, определило его печальную судьбу, небрежное отношение к уникальному документу!
И если его удастся найти, то необходима тщательная графопалеографическая экспертиза, установление авторства и времени исполнения текста, соответствие его возрастным изменениям почерка. К тому же, быть может, документ датирован?! Это тоже представляет интерес!
Для упрощения поиска прибавлю, что, поскольку Алексей Петрович проживал и скончался в Москве, а архив его по наследству перешел к его племяннику Николаю Петровичу Ермолову, а после кончины последнего — к его сестре Екатерине Петровне Ермоловой, передавшей основную часть бумаг в Московский Главный архив Министерства иностранных дел — ныне ЦГАДА — Центральный Государственный архив древних актов, фонд 1496 (Ермоловы), то в нем, очевидно, и следует начать поиск.
В публикации журнала «Русская Старина» упоминается, что встреча с «человеком в костюме мещанина» состоялась в ту пору, когда Алексей Петрович был ЕЩЕ В ЧИНЕ ПОДПОЛКОВНИКА.
Однако известно, что этот чин был пожалован Ермолову 1 февраля 1798. года. Но уже в декабре того же 1798 года он был арестован, а затем сослан в Кострому. Освобожден же из ссылки после смерти Павла I по указу Александра I от 15 марта 1801 года.
О следующем повышении в чине Алексей Петрович в «Записках» сообщает:
«1806. Армия генерала от кавалерии Михельсона, проходившая через польские области, принадлежащие Пруссии, не видав неприятеля, также возвратилась в свои границы. Начальство над нею принял генерал от кавалерии Беннингсен…
В непродолжительном времени вышли за прошедшую войну награды. Многие весьма щедрые получили за одно сражение при Аустерлице; мне за дело во всю кампанию дали орден Св. Анны второй степени, ибо ничего нельзя было дать менее.
Напоследок, по отличному отзыву обо мне главнокомандующего и по ходатайству генерал-адьютанта Уварова, я произведен в полковники, обойдя одного меня старое в чине. По расположению ко мне начальства я должен был и то принять за величайшую награду, хотя в одном чине был я без малого девять лет». (Ермолов А. П. Записки А. П. Ермолова 1798–1826. — М., 1991, с.61).
Поскольку по крайней мере во второй половине 1805 года Ермолов был занят в военных действиях против Франции, а до лета 1801 пребывал в ссылке, то описанное выше событие произошло в период с лета 1801-го до второй половины 1805 года.
НА ТРОНЕ — ИМПЕРАТОР НАПОЛЕОН!
Вся Европа составила бы один народ, одно семейство. Везде были бы одни законы, одни деньги, одна мера весов. Я бы потребовал, чтобы не только моря, но и все реки были открыты для всеобщей торговли, чтобы войска всех держав ограничились одной Гвардией государей!
Итак, Республика Франция стала… Империей! Действие, как всегда, вызвало равное противодействие! Оказавшись в опасном положении, Англия стала сколачивать новую коалицию. Александр I принял в ней активное участие, держа в орбите своего влияния Англию, Австрию, Данию, Неаполитанское и Сардинское королевства. Роли поделились. Англия обязалась поставлять золото, а Россия и Австрия — мясо (пушечное)!
В это же время коалиция набросала эскиз программы нового раздела Европы («раздела шкуры до охоты»), обещая «всем сестрам по серьгам»!
Считая Наполеона «исчадием ада», Александр I усиленно заботился о французских контрреволюционерах, укрыв многих из них «под своим крылом».
Каждый был занят своим делом. 3-я коалиция набирала силы. Наполеон продолжал подготовку к десанту против Англии, присоединив к Франции Пьемонт, Геную и Лукку.
3 августа 1805 года он прибыл в Булонский лагерь и лично возглавил подготовку десанта на Англию, предполагая вскоре начать операцию.
Правительство и население Британии охватила паника. В Дувре был организован пост, круглосуточно наблюдавший за действиями противника.
Боевые действия велись как на море, так и на суше. Богиня Победы Ника со свойственным женщинам лукавством одаривала своим вниманием то одну, то другую сторону, не отдавая предпочтения никому.
Вспомните знаменитую Трафальгарскую битву, в которой франко-испанский флот был наголову разбит британским флотом под командованием адмирала Нельсона.
Но на суше — под Ульмом и Аустерлицем французы взяли реванш, разбив австрийскую армию под командованием фельдмаршала К. Мака и русскую под командованием М. И. Кутузова.
В составе русской армии проявил себя с лучшей стороны и наш герой — подполковник Алексей Петрович Ермолов. Вот что он писал по этому поводу: «Наполеон напал на австрийскую армию при Ульме. Генерал Мак, худо извещенный о движениях неприятеля, не довольно был осторожным, войска его были разбросаны и собраться не успели. Внезапная атака такое произвела замешательство, что армия, довольно многочисленная, в хорошем состоянии, вся по частям и почти без сопротивления разбита была совершенно и большею частию досталась в плен; взята вся артиллерия и все обозы. Спаслись от поражения небольшие части войск под начальством эрцгерцога Фердинанда, генералов Кинмейера и Мерфельда. Не избежал плена и сам генерал Мак; но давши реверс (здесь реверс — обязательство. —
Генерал Мак в штаб-офицерских чинах замечен был предприимчивым и храбрым в войне против турок под Белградом и с того времени, сделавшись известным, нашел он у двора сильное покровительство, и ко всем впоследствии по службе назначениям продолжил путь интригами. По его нелепым планам предпринята кампания против французской республики в Бельгии под руководством принца Кобургского. Он пользовался особенным благоволением императрицы, первой жены Франциска II.
Узнавши все подробности происшествия, генерал Кутузов, поблагодаря генерала Мака за известие, с ним расстался. Кажется, никому лучше нельзя было поверить в сем случае.
Генерал Мак и то заслужил удивление, что скоростию путешествия своего предупредил и самую молву. Австрийская армия не имела на сей раз расторопнейшего беглеца».
В общем, «Гарун бежал быстрее лани…». Обратите внимание на язвительность писания А. П. Ермолова.
Так или иначе, но 15 ноября Наполеон осуществил задуманное им взятие Вены, впервые покорившейся врагу. При этом М. И. Кутузов с трудом вырвался из французского плена и, пройдя 400 верст, привел свое войско в Ольмюц, где его ждали австрийский и русский монархи.
Надо заметить, что под Аустерлицем Наполеон решил главную задачу — разгромить 3-ю коалицию. Пока европейские страны приходили в себя после Аустерлица, Наполеон (а не коалиция, как она собиралась!) по-своему перекроил карту Европы.
Однако несмотря на поражение под Аустерлицем, Александр I все еще тешил себя мыслью о непобедимости русской армии, и хотя 20 июля 1806 года в Париже был подписан мирный договор между Францией и Россией, но через четыре дня после этого Александр скрепил личной подписью секретную декларацию о союзе России и Пруссии против Франции, а после прибытия из Парижа русского посла П. Я. Убри с мирным договором между Францией и Россией, помедлив пару недель, отказался его ратифицировать. Узнав об этом 3 сентября, Наполеон отменил отданный ранее военному министру Франции А. Бертье приказ о возвращении армии на родину.
Осень 1806 года была тревожной. Россия, Англия и Пруссия оформили новую (четвертую по счету!) коалицию, к которой в этот раз примкнула и Швеция.
Получив ультиматум Пруссии, Наполеон, не ожидая срока его истечения, 6 октября объявил войну Пруссии. Через две недели Пруссия потерпела поражение. В поверженном Берлине Наполеон написал знаменитый Декрет о континентальной блокаде. Он понимал, что, не сокрушив Англию, он обречет себя на многолетние войны с «многоглавой гидрой» и решил взять Англию как крепость блокадой, запретив всем странам какие бы то ни было с ней сношения. «Пусть варится и собственном соку!» — решил он.
И снова Россия спешит на помощь Англии, хотя, собственно, не без ее участия был убит отец императора Павел I. Вообще-то целью Александра I была не столько помощь Англии, сколько Пруссии и Вильгельму III, для чего были выделены два армейских корпуса: один в 60, а другой в 40 тысяч человек!
Поделиться книгой: