Помоги проекту - поделись книгой:
Многие десятилетия в Китае, США, Франции жителям некоторых деревень, расположенных вблизи озер, не давали покоя обитающие в этих озерах страшные драконы. Каких только мрачных и «достоверных» историй не рассказывали люди об этих «водяных чудищах»! Редкие смельчаки отваживались купаться или ловить рыбу в этих озерах. Так продолжалось до тех пор, пока «драконами» не заинтересовались ученые-ихтиологи. А заинтересовавшись, выяснили, что это были самые обыкновенные осетры. Не то чтобы совсем обыкновенные, но тем не менее…
Давно известно, что некоторые долгожители из семейства осетровых способны достигать гигантских размеров. Так, например, осетр, выловленный однажды в американском озере Вашингтон, весил ни много ни мало… 300 килограммов и имел в длину 3 метра 35 сантиметров. По прикидке ученых возраст этого монстра превышал 100 лет. К этому следует добавить, что у гигантских осетров не совсем обычная окраска. Особенно у тех, что водятся в некоторых озерах Восточного Китая. Такую рыбину, всплывшую на поверхность воды, а тем более встретившуюся внезапно под водой, самый знающий рыбак наверняка примет за допотопное чудище.
Принимать на веру свидетельства очевидцев опасно еще и потому, что находятся среди них люди, которые не прочь подурачиться, а то и сознательно пойти на обман.
В 40-х годах прошлого столетия некий американский доктор зоологии Альберт Кох показывал (за деньги, разумеется) в Нью-Йорке и Чикаго скелет гигантского «морского змея» длиной больше 35 метров. На поверку же оказалось, что предприимчивый делец со званием «профессор» дурачил людей, соорудив «морского монстра» из скелетов пяти обыкновенных китов.
Так существует «морской змей» или все это досужие выдумки падких на легкую славу «очевидцев»?
Сегодня однозначного ответа на этот вопрос нет. Мнение ученых разделилось. Вот высказывание известного чешского зоолога и популяризатора науки профессора И. Аугуста: «Поверить в существование чудовищных «морских змеев» можно будет лишь тогда, когда такая змея будет действительно поймана. Думаю все же, что надежды на такую поимку очень мало».
Прямо противоположную точку зрения высказывает профессор Брюссельского Королевского института естествознания Бернар Эйвельманс. Нисколько не сомневаясь в существовании «морского змея», почтенный профессор лишь замечает: «Сейчас всех волнует другой вопрос: что он собой представляет?»
Дело в том, что Эйвельманс вовсе не считает, что «морской змей» должен непременно иметь подобие змеи. По его мнению, скорее всего, людям встречался не один вид, а несколько неизвестных науке гигантских морских животных, похожих на змея.
«Морским змеем» может, например, стать отдаленный потомок гигантского морского крокодила. Такие крокодилы — в длину они достигали 15 метров — существовали в далекие доисторические времена. Возможно, прародителем современного «морского змея» является какое-нибудь другое древнее животное — скажем, тот же ящер, — обитавшее в водах Мирового океана в прадавние геологические эпохи и сумевшее дожить до наших дней.
Одним из первых такую мысль высказал известный американский ученый-ихтиолог Дж. Смит. Тот самый Смит, которому в 1938 году посчастливилось — после 14 лет неустанных поисков — выловить тралом на большой глубине у юго-восточного побережья Африки целаканта — кистеперую рыбу, которая, как считалось до этого, вымерла 70 миллионов лет назад. Говоря о «морском змее», профессор Смит задает вполне резонный вопрос: если на протяжении 70 миллионов лет сумел сохраниться целакант, то почему нельзя допустить, что сохранилось какое-нибудь более крупное, напоминающее змея доисторическое животное?
Эта точка зрения заслуживает внимания еще и потому, что не один лишь целакант сумел дожить до наших дней. Вблизи Коморских островов, расположенных между Африкой и Мадагаскаром, обитает еще одна кистеперая рыба, которая, как предполагалось ранее, вымерла аж 200 миллионов лет назад. Речь идет о латимерии. И что интересно, выяснилось, что эта рыба не ползает, как думалось ранее, по дну, а очень даже недурно плавает и добывает себе корм как на дне, так и в толще воды.
В 1973 году профессор Ванкуверского университета Поль Леблонд, собрав и проанализировав 23 встречи с «морским змеем», которые произошли у западного побережья Северной Америки на протяжении 60 лет, пришел к такому выводу: «…я убедился, что существует один-два вида обитающих в океане животных, совершенно не похожих на известные науке».
Не лишним будет напомнить; что до сих пор одним из «белых пятен» на карте мира является мало изученное Саргассово море. Некоторые ученые считают, что именно в его теплых и малодоступных водах предстоит обнаружить неведомое пока морское животное, которое моряки принимают за «морского змея».
Другим не менее страшным чудовищем, которым «населили» моря и океаны обладавшие живой фантазией моряки и ученые средневековья, был кракен (он же пульп, он же спрут).
Как и в истории с «морским змеем», легенды о морских чудищах невероятной величины уходят корнями в далекое прошлое. Достаточно вспомнить многоголовое чудище Сциллу, которая в один присест сожрала сразу шестерых спутников Одиссея.
Однако, как ни велика и страшна была Сцилла, она не идет ни в какое сравнение с кракенами, порожденными буйной фантазией моряков прошлого, больших любителей приукрасить свои приключения и переживания. В мрачное раннее средневековье о кракенах («крак» по-норвежски — низкое корявое дерево) ходило множество, одна другой жутче, легенд.
Согласно одной из них ужасающего вида животное поднимается иногда из морской бездны на поверхность и неподвижно замирает, греясь под лучами теплого солнца. И так, не двигаясь и не выказывая малейших признаков жизни, кракен может пребывать очень долго. Так долго, что его широченная спина успевает покрыться землей. На этой земле произрастали принесенные ветром семена, появлялась буйная растительность: трава, кусты, деревья. Затем на «остров» проникали животные и люди. Люди, естественно, начинали обживать новую «землю»: строить хижины, разводить скот, заниматься земледелием. Но их безмятежная жизнь длилась обычно до тех пор, пока в один прекрасный день соскучившийся по подводному мраку кракен не погружался в морскую пучину, увлекая за собой все население живого «острова».
Исполинского кракена, выползшего из моря на берег Лапландии, видел якобы в 1180 году король Норвегии Сверр. Чудовище, как утверждал король, было таким огромным, что на его спине мог запросто проводить учения полк солдат.
А с епископом Нирадосским, согласно другой легенде, произошел и вовсе из ряда вон выходящий случай. Прогуливаясь однажды по берегу моря, епископ наткнулся вдруг на невесть откуда появившуюся скалу. Приняв скалу за чудо божье, священнослужитель решил тут же воздать всевышнему хвалу. Он наспех соорудил на «скале» алтарь и отслужил молебен. Кракен терпеливо дождался окончания службы и, когда почтенный епископ спустился со «скалы» на сушу, медленно погрузился в море.
А теперь перенесемся в XVIII столетие. Мореплаватели открыли новые земли, о существовании которых в XII столетии, а тем более в Древней Греции мало кто подозревал. Еще совершая первые кругосветные плавания, люди воочию убедились, что Земля круглая. Ученые постигли тайну мироздания. Человек опустился на морское дно — к этому времени был изобретен подводный колокол. Словом, прогресс был налицо. Казалось бы, в такие времена россказни о кракенах должны восприниматься не более как сказки. Ан нет! Легенды и рассказы «очевидцев» об исполинских морских чудовищах как будоражили умы людей, так и продолжали будоражить далее. И распространению их способствовали не только безграмотные и суеверные моряки…
В 1751–1753 годах выходит в свет очень солидный двухтомный трактат норвежского епископа (город Берген) и историка Эрика Понтоптидана под названием «Естественная история Норвегии». И что же мы находим в этом солидном научном труде? А находим мы вот что: «Когда чудовище всплывает на поверхность, над морем, словно перископы, поднимаются его блестящие рога. Вытягиваются в длину, набухают, наливаются кровью. Они возвышаются над водой, как мачты корабля средних размеров. Это, по-видимому, руки животного. Говорят, если оно ухватится ими даже за самое большое судно, то может утащить его на дно».
Тем более не приходится удивляться высказываниям архиепископа Упсалы и митрополита Шведского Оласа Магнуса, автора «Краткой истории готов, шведов, вандалов и других северных народов», изданной ранее, в 1555 году. В этой книге можно найти не менее красочное описание морского чудища: «Его вид ужасен. Голова квадратная, вся в колючках, острые и длинные рога торчат из нее во все стороны, от того похож зверь на вырванное с корнем дерево. Длина головы — 12 локтей, она черная, и огромные сидят на ней глаза… Глаза красные и огненные, а потому темной ночью кажется, будто под водой пламя горит. С головы бородой висят вниз волосы, толстые и длинные, как гусиные перья… Одно такое чудовище может потопить много больших кораблей со множеством сильных матросов». В 1802–1805 годах французский ученый Дени де Монфор издал книгу, которая называлась «Общая и частная естественная история моллюсков». Этот, с позволения сказать, научный труд являлся невообразимой смесью серьезных исследований и всевозможных, порой прямо-таки абсурдных выдумок. Одна из глав книги де Монфора была посвящена «колоссальному пульпу». Автор красочно, со многими леденящими душу подробностями описывал, как однажды этот пульп (говоря другими словами — спрут), всплыв на поверхность моря, схватил своими щупальцами проходившее мимо трехмачтовое судно и без особых усилий утащил его вместе с экипажем на дно. Надо думать, на обед.
Книга имела необыкновенный успех. Правда, не среди собратьев де Монфора, ученых, а у французского обывателя, жаждавшего острых ощущений.
Впрочем, де Монфора это нисколько не смущало. Скорее, наоборот. Когда слухи о неожиданном успехе книги у читателей дошли до автора, он сказал: «Что ж, раз они поверили, что пульп способен съесть один корабль, а я заставлю его проглотить целый флот». И обещание свое де Монфор выполнил.
Незадолго перед этим, во время англо-французской войны, произошло загадочное событие, вызвавшее самые разноречивые толки. В 1782 году в морском бою у островов Вест-Индии англичанам удалось захватить шесть французских кораблей. Плененные суда под конвоем четырех английских фрегатов были отправлены в один из близлежащих английских портов. Однако в порт назначения ни французские, ни английские корабли не пришли. Все десять кораблей исчезли. Исчезли таинственно, неизвестно где, когда и почему. Как водится в таких случаях, высказывались самые невероятные причины их пропажи.
Вот об этом-то случае и вспомнил де Монфор, грозясь заставить пульпа проглотить целый флот. Он спешно настрочил новый «научный труд», в котором на полном серьезе, «научно обоснованно» рассказывалось, как все десять англо-французских кораблей были утащены на дно гигантскими каракатицами. То бишь пульпами.
Но случилось непредвиденное. Задетое за живое британское адмиралтейство опровергло беспардонное вранье лжеученого и приоткрыло завесу над тайной гибели десятка судов. Как выяснилось, эта тайна была известна английским властям. Разразился скандал. Де Монфора объявили шарлатаном. От него отвернулись коллеги-ученые. Он стал объектом едких насмешек еще не так давно восхвалявших его газетчиков. С мечтой о серьезной научной карьере пришлось расстаться. Расстаться навсегда.
После этого случая ученые не то что писать — говорить вслух о кракенах и пульпах долго не решались. Никому не хотелось, как это было с де Монфором, попасть впросак. Одни моряки продолжали время от времени рассказывать о встречах с пульпами. Но этим рассказам уже мало кто верил.
Так продолжалось до 1861 года. В том году мир облетела нашумевшая весть о встрече французского военного парусно-колесного корвета «Алектон» с… гигантским пульпом. Тем самым пульпом, из-за которого так пострадал Дени де Монфор. Было это так.
Когда «Алектон» находился северо-восточнее Канарских островов, один из матросов заметил поднявшееся неподалеку на поверхность океана огромное живое тело. Возникшее поначалу замешательство на судне сменилось вскоре любопытством. Капитан корвета приказал подойти поближе. На воде покачивалось странного вида неизвестное огромное существо. Его красновато-желтого цвета тело имело в длину добрых шесть метров. Это было даже не тело, а скорее голова с большущими, размером с ядро крупного калибра, выпученными круглыми глазами. Из головы же росли длинные, похожие на огромных змей, постоянно шевелящиеся щупальцы.
Первое, что сделал капитан, это приказал открыть по диковинному морскому зверю огонь из пушек. Но канониры оказались не на высоте. Их ядра не причиняли пульпу никакого вреда. Во всяком случае, чудовище не выказывало ни малейших признаков беспокойства. Оно лишь то погружалось под воду, то вновь всплывало на поверхность. Судя по всему, чудище издыхало. Капитан «Алектона» настолько осмелел, что приказал подойти к пульпу вплотную. Спрута измерили. На глаз, разумеется. И зарисовали наскоро. После этого его захотели загарпунить. Но из этого ничего не вышло: слишком уж у пульпа было мягкое тело, чтобы в нем держался гарпун. Тогда решено было заарканить чудовище. Но аркан, накинутый на хвост пульпа, перерезал рыхлое тело, и туша спрута, весившая не менее двух тонн, плюхнулась в море. Морякам остался в качестве вещественного доказательства оторванный кусок хвоста весом в полтора пуда.
После этого случая мир вновь заговорил о неизвестных науке гигантских пульпах, обитающих в вечно мрачных морских глубинах. Жаль, что к тому времени не было в живых неудачливого де Монфора. Ходили смутные слухи, что горе-ученый закончил свои дни на каторге.
Но прошло еще добрых два десятка лет, прежде чем ученым удалось «установить личность» морских страшилищ. В начале 80-х годов прошлого столетия вследствие вероятнее всего какой-то эпидемии в водах и на побережье многих морей (прежде всего Северной Атлантики) были обнаружены полуживые и мертвые пульпы. Исследовавшие их ученые установили, что кракены и пульпы, столько веков наводившие страх на мореплавателей, — не что иное, как гигантские кальмары рода архитевтис. Эти головоногие моллюски (даже язык не поворачивается назвать этих исполинских тварей моллюсками, однако это так) водятся во всех океанах, включая и теплые воды Северного Ледовитого.
Самый большой архитевтис, какого удалось обследовать ученым, имел в длину 18 метров и весил 10 тонн. Но и это далеко не предел. Предполагается (это утверждают многие ученые, в частности, доктор биологии из США Н. Беррил), что некоторые особи кальмаров могут достигать 45 метров в длину. Вес такого монстра будет превышать 20 тонн. А если верить старым китобоям, находившим в желудках кашалота (гигантские кальмары — самая лакомая пища кашалота) куски щупалец архитевтисов толщиной «как мачта корабля» и даже «как бочка из-под солонины», то можно предположить, что бывают спруты длиной до 100 метров. Такому исполину и впрямь ничего не стоит опрокинуть средних размеров судно. А ведь в старину суда средних размеров (по нынешним меркам, разумеется) только и плавали по морям. Например, знаменитая колумбова «Санта-Мария» имела всего-навсего 110 тонн водоизмещения. Самая что ни на есть средних размеров рыболовная шхуна.
Цвет кожи гигантского кальмара темно-зеленый. Но когда он возбужден, его цвет становится кирпичнокрасным. У архитевтисов самые большие глаза среди всех живых существ. Их размер может достигать полуметра в диаметре. Живут они глубоко под водой, почти не показываясь на поверхности.
Фрэнк Буллен, английский моряк и литератор, писал: «Трудно представить себе более ужасный образ, чем образ одного из этих морских чудищ, парящих в океанских глубинах, еще более мрачных от чернильной жидкости, выпускаемой этими тварями в огромных количествах; стоит представить себе сотни чашеобразных присосков, которыми оснащены его щупальца, постоянно находящиеся в движении и готовые в любое мгновение вцепиться в кого и во что угодно. И в центре переплетения этих живых ловушек — бездонная пасть с огромным крюковатым клювом, готовым разорвать на части жертву, очутившуюся в щупальцах. При одной мысли об этом мороз продирает по коже».
Питаются эти жуткие твари крупной рыбой, дельфинами, акулами. Не прочь полакомиться и человеком.
…В марте 1941 года в центральной части Атлантики немецкий крейсер «Санта-Круц» обстрелял и потопил английское транспортное судно «Британия». Из всего экипажа «Британии» спастись удалось всего двенадцати морякам. Все они, сбившись в тесную кучку, держались за надувной плотик. Плотик был настолько мал, что на нем могли поместиться от силы четыре человека. Пока несколько этих бедолаг отдыхали и согревались на плоту, остальные кисли по шею в воде. Менялись местами по очереди.
Однажды в лунную ночь вода подле плотика вдруг забурлила, и из глубины всплыл огромный кальмар. Он схватил своими длинными щупальцами одного из моряков, легко оторвал его от плота и утащил в черную бездну. О том, чтобы как-то помочь несчастному, не могло быть и речи.
Зацепенев от ужаса, люди ждали, когда кальмар поднимется за следующей жертвой. И чудище не заставило ждать себя долго. На сей раз выбор кальмара пал на лейтенанта Кокса. Когда зазубренные присоски змееподобных щупалец впились в тело лейтенанта, тот взвыл от нестерпимой боли. К счастью, неизвестно почему, кальмар выпустил Кокса и скрылся под водой. Тем не менее на теле Кокса на всю жизнь остались уродливые раны — своими присосками кальмар вырвал у него куски кожи и мяса.
Судьба оставшихся в живых моряков «Британии» была более чем трагична. Пять дней и ночей носило их плотик по океану. Один за другим умирали люди от холода, голода и жажды. На шестой день, когда плот заметили с испанского корабля, на нем оставалось только три едва живых человека. В их числе был и лейтенант Кокс.
Другим морским обитателем, которого долгое время прочили кандидатом в кракены, был еще один головоногий — осьминог. Помните, как писал о нем в своем романе «Труженики моря» Виктор Гюго?
«Множеством гнусных ртов проникает к вам эта тварь: гидра срастается с человеком, человек сливается с гидрой. Вы — одно целое с нею. Вы — пленник этого воплощенного кошмара. Тигр может сожрать вас, осьминог — страшно подумать! — высасывает вас. Он тянет вас к себе, вбирает, и вы, связанный, склеенный этой живой слизью, беспомощный, чувствуете, как медленно переливаетесь в этот страшный мешок — это чудовище. Ужасно быть съеденным заживо, но есть нечто более неописуемое — быть заживо выпитым».
Сразу скажем, что великий романтик навел на осьминогов напраслину. Впрочем, в этом нет ничего удивительного: в его время люди о спрутах знали очень мало. Лишь со временем выяснилось, что осьминог совершенно не годится на роль кракена, или спрута, хотя, в сущности, и является спрутом. Во-первых, хотя бы уже потому, что вес самого крупного в мире гонконгского осьминога (всего же насчитывается более сотни видов этого животного) не превышает 50 килограммов. Во-вторых, осьминоги очень спокойные и даже пугливые существа. При виде человека они стараются поскорее спрятаться в укрытие или вообще убраться восвояси. Как сказал один аквалангист, «скорее на фермера в поле нападет тыква, чем на пловца — осьминог». Питаются спруты исключительно моллюсками, раками и крабами.
Однако это вовсе не значит, что осьминога можно безнаказанно обидеть. В случае необходимости защищаться обычно спокойный осьминог может показать характер. Об одном таком любопытном случае рассказали в своей книге «За подводными сокровищами» американские аквалангисты супруги Джен и Барни Крайл.
Однажды — дело было у побережья Калифорнии — какой-то неосторожный ныряльщик ударил сидящего в своем логове десятифунтового осьминога копьем. Спрут отреагировал молниеносно: одним щупальцем схватил обидчика за ногу, остальными семью намертво присосался к скале. При этом, пока шла борьба, осьминог свирепо смотрел на своего противника большими, близко посаженными глазами. Он как бы говорил: «Я тебе покажу, как нападать на мирное животное!» Лишь ценой огромных усилий задыхающемуся ныряльщику, который, кстати будет сказать, обладал недюжинной силой, удалось освободиться от цепких «объятий» рассерженного спрута.
Мясо осьминогов с давних пор считается деликатесом. По этому поводу вспомним такую забавную, связанную с осьминогами, историю.
Однажды Филоксен Сиракузский созвал своих друзей на пир. По такому случаю был заказан трехфутовый спрут. Приготовленный искусным поваром спрут оказался настолько вкусным, что не особо чтивший законы гостеприимства Филоксен съел его всего сам. Как и следовало ожидать, он объелся и не на шутку заболел. Врач, обследовав больного, заявил, что жить тому осталось считанные часы. Тогда Филоксен потребовал принести ему оставшуюся от обеда голову осьминога. Расправившись и с головой, он лег в постель и стал покорно ожидать смерти, заявив, что теперь на земле не осталось ничего, что бы он мог пожелать.
Несправедливо будет не отметить, что осьминоги очень умные и сообразительные твари, наделенные необыкновенно развитым мозгом и сложной нервной системой, а следовательно, и многочисленными способностями. Большинство ученых сходятся во мнении, что разум осьминога уступает лишь разуму человека. Недаром многие писатели-фантасты охотно изображают наших братьев по разуму с других планет спрутоподобными существами. Вспомним хотя бы марсиан из романа Герберта Уэллса «Война миров».
Итак, мы убедились, что страхи перед «морскими змеями», кракенами, пульпами и спрутами (если не считать архитевтисов) сильно преувеличены, а зачастую и вовсе не имеют под собой какой-либо почвы… Если уж говорить об опасных для человека обитателях моря, то прежде всего, наверное, следовало бы вспомнить невзрачную и совершенно безобидную с виду медузу, носящую прозвище «морская оса». Диаметр зонта этой малютки не превышает 12 сантиметров. Правда, она имеет длинные — до 8 метров, висящие книзу щупальца. А в этих щупальцах содержится яд, по составу напоминающий яд кобры. Благодаря этому яду «морская оса» опаснее любого «морского змея» или кракена. Достаточно человеку коснуться щупальца, как через пять минут он умирает. И хотя chironex Aeckeri — так по-научному зовут эту медузу — водится только у берегов Северной Австралии, людей от нее погибло больше, чем от всех пульпов, спрутов и акул, вместе взятых.
И вновь легенда. И вновь нам придется вернуться на два с половиной тысячелетия назад. Вернуться в цветущую Элладу, давшую миру наряду с неповторимыми произведениями литературы, архитектуры и скульптуры замечательнейшие мифы, равных которым не знает ни один другой народ.
Так вот. Один рыбак из Антедоны по имени Главк, отличавшийся острой наблюдательностью, как-то заметил, что выброшенная на берег рыба, если она полежит на траве, растущей на берегу, тут же оживает и прыгает обратно в воду. Главк, который, кроме всего прочего, был еще крайне любознательным, не смог удержаться, чтобы не пожевать этой травы. Очень уж захотелось ему узнать, что же происходит с рыбой. Не знал ведь рыбак, что трава эта не простая, а чудодейственная, посеянная самим богом морей Посейдоном. Пожевал рыбак траву, нырнул в море и почувствовал, что может он теперь обходиться без воздуха и часами пребывать под водой. Подводный же мир так понравился ему, что решил он остаться в нем навсегда. Узнали об этом олимпийцы и порешили сделать рыбака морским божеством, помощником Посейдона. Вместо ненужных теперь Главку ног вырос у него рыбий хвост, а все тело ниже пояса покрылось сверкающей чешуей. Эта легенда бытует в Греции по сей день. И сегодня греческие ловцы губок считают Главка своим покровителем. Каждый год собираются они на острове Элетт и там, на скале, носящей имя Главка, устраивают ритуальное празднество, посвященное своему богу-покровителю.
Главк — не единственная человеко-рыба, живущая, согласно древнегреческим мифам, в море. Во всех морских путешествиях богиню любви Афродиту, которая, как известно, родилась из морской пены, сопровождают другие человеко-рыбы — тритоны. А еще в подводном царстве Посейдона беззаботно живут 50 нереид, дочерей вещего Нерея и родных сестер жены бога морей прекрасной Амфитриты. Все они юные и необыкновенно красивые. Когда море спокойное, нереиды выплывают из морских глубин и, взявшись за руки, танцуют на берегу. Аккомпанементом им служит нежное хлопанье набегающих на берег волн. Эхо их тихого и мелодичного пения повторяют все прибрежные скалы. Вся округа наполняется чарующей музыкой, которую можно слушать целую ночь. А еще нереиды охраняют в пути мореплавателей.
А далеко от Греции, на самом краю Вселенной живет бог-титан Океан. И есть у Океана 3 тысячи сынов, речных богов, и 3 тысячи дочерей, Океанид, богинь ручьев и источников. Это они питают водой моря и океаны, это они дают жизнь всему живому на земле.
Но оказывается, что и греческие морские божества не были первыми людьми-русалками. Их предшественницей была, надо думать, сирийская богиня Луны и рыбной ловли Атаргате (по-другому Деркето). Как писал римский историк Лукиан, Атаргате была «полуженщина, но от бедер книзу у нее растет рыбий хвост». Никто из финикийцев не имел права выйти в море на рыбный промысел, не получив на то благословения могущественной богини. Благословения эти выдавала, разумеется, не сама богиня, а ее жрецы. И не даром, а за соответствующую плату.
Со временем полулюди-полурыбы стали непременным персонажем фольклора всех стран и народов. В особенности приморских. У разных народов эти загадочные существа называются по-разному: нереиды, сирены, лорелеи, мемейды, наяды, русалки, мавки.
Легенды живучи. Случается, и в наши дни «встретится» какому-нибудь рыбаку или охотнику, моряку или просто любителю ночных прогулок если не в фьордах Скандинавии, то на берегу Днепра, если не на золотистом пляже Самоа, то среди суровых скал Огненной Земли прекрасная длинноволосая девушка с рыбьим хвостом.
Первым же ученым, который писал о русалках, был знакомый уже нам Плиний Старший. «Что же касается сирен, — отметил он, — то слухи о них не выдуманные байки, а чистая правда. Они существуют в самом деле: посмотрите, как их изображают художники. Тело у них шершавое и чешуйчатое, даже в верхней части туловища, которое похоже на женскую фигуру. Сирены живут в море, вблизи берегов. Ихние тихие голоса можно услышать и днем. Одну сирену нашли мертвой на морском берегу. Местные жители рассказывают, что жалобные стоны умирающей было слышно далеко от берега».
Чтобы не быть голословным, Плиний приводит в качестве примера и другие рассказы очевидцев, которым приходилось видеть русалок.
Еще больше сведений такого рода собрали французский естествоиспытатель Фурнваль. В 1250 году Фурнваль написал посвященную сиренам книгу под многозначительным названием «Галантные животные».
Приблизительно с этого времени сирены, наяды и русалки становятся в представлении суеверных людей такими же привычными жителями морей, как, скажем, дельфины или акулы. При этом о тритонах вспоминают все реже, а со временем и вовсе забывают. Бородатых, устрашающего вида рыбо-мужчин напрочь вытесняют их более привлекательные подруги. Все у них красивое и обольстительное: и длинные волнистые волосы, и высокие благородные груди, и белые гибкие руки. Особенно волновали русалки воображение моряков, которые, случалось, по нескольку месяцев не ступали на берег и, естественно, не могли видеть женщин.
В начале XVII века во время одного из своих арктических плаваний известный английский мореплаватель Генри Гудзон сделал в судовом журнале такую запись: «Сегодня один из участников нашей экспедиции заметил с палубы судна сирену и позвал товарищей посмотреть на нее. Все время, пока сирена плыла рядом с судном, она сурово смотрела на людей. Затем она поплыла в открытое море и несколько раз кувыркнулась. Когда сирена ныряла, матросы увидели ее хвост. Он был похож на хвост дельфина, но был в пятнах, как у макрели».
Приблизительно в те же годы на пляже города Висбю, что на острове Гогланд (Балтийское море), согласно одной из старинных хроник, жила молодая и, конечно, симпатичная русалка. Она редко показывалась людям, а видеть ее хотели многие. Чтобы удовлетворить всеобщее любопытство, а заодно, чего уж греха таить, неплохо на этом заработать, несколько предприимчивых граждан Висбю решили поймать русалку. После нескольких бессонных ночей им это удалось. Несчастную притащили в город и пустили в искусственный бассейн. В бассейне русалка прожила всего один день. В первую же ночь она исчезла неизвестно как и куда. Во всяком случае, на пляже она больше никогда не появлялась.
Путешествуя в свое время по Голландии, царь Петр I увидел как-то в конторе одного амстердамского книгоиздателя гравюру, на которой была изображена обнаженная миловидная девушка с покрытым чешуей рыбьим хвостом. Гравюра заинтересовала царя. И не столько потому, что он увлекался рисунками, которые сейчас принято называть порнографическими, сколько потому, что в пояснительном тексте указывалось, что гравюра является копией рисованного с натуры рисунка, взятого из книги немецкого священника Валентина «Естественная история Амбойны». Этот священник долгое время служил в Голландской Ост-Индии и, помимо своих прямых обязанностей, занимался научными исследованиями.
К чести Петра I надо сказать, что он интересовался не только пикантными рисунками. Он интересовался буквально всем, что могло бы пополнить его знания. Разумеется, царь не мог упустить возможности узнать побольше о русалках. Тем более из первых рук. И Петр разыскал автора «Истории Амбойны» и с присущей любознательным людям дотошностью расспросил его об изображенной на гравюре русалке. «Ни одно сообщение в мире не является столь правдивым, как это!» — такими словами закончил свой рассказ Валентин. А рассказал он царю следующее.
В начале XVII столетия губернатору Молуккских островов Ван дер Стеллу, страстному зоологу-любителю, удалось поймать на острове Борнео (сейчас Калимантан) сирену. Длина ее была около полутора метров, а ее внешность полностью соответствовала классическому образу морских дев: «голова девушки с длинными волосами, прекрасные руки и грудь, торс, оканчивающийся длинным рыбьим хвостом». Губернатор не только сделал описание русалки, но и пригласил к себе художника Ост-Индской компании, который сделал с нее несколько рисунков. Один из этих рисунков, вернее, копию с него, и увидел в Амстердаме Петр I.
Стелл поместил пленницу в большую бочку с водой. В бочку бросали крабов, моллюсков, рыбу, но русалка ничего не ела, лишь изредка попискивала по-мышиному. Прожив в неволе четыре дня, она умерла.
Если губернатор Молуккских островов был всего-навсего зоологом-любителем, которому можно верить, а можно и не верить, то этого нельзя сказать об Амбруазе Паре. Уж кто-кто, а Паре, выдающийся хирург средневековья, основоположник современной хирургии, наверняка мог отличить человеко-рыбу от любой другой обитающей в море твари. А ведь и у него мы находим описания сирен и тритонов, которых, по его словам, он видел воочию. Один из тритонов, названный Паре «солдатом моря», был волосатым и бородатым мужчиной, а «от желудка и ниже — это чешуйчатая рыба с единственным хвостом вместо ног».
В существование людей моря верил французский естествоиспытатель Бернар де Мейе. Тот самый Мейе, который задолго до Чарлза Дарвина начал разрабатывать теорию эволюции органического мира. Мейе собрал множество свидетельств, касающихся сирен. Большинство этих рассказов он включил в свою книгу «Беседы о происхождении Человека», изданную в 1748 году.
Получеловек-полурыба был встречен в мае 1791 года у берегов французских Антильских островов судном, которым командовал капитан Пьер Люс. Когда судно прибыло в порт, его команда во главе со своим капитаном немедленно отправилась к нотариусу, который дословно записал и заверил печатью рассказы Пьера Люса и его подчиненных. Согласно этим рассказам у сиреноида было бородатое человеческое лицо, мощный мускулистый торс, две руки и густая шерсть на животе. И, разумеется, рыбий хвост.
В мае 1802 года две сирены были замечены с борта французской шхуны с игривым названием «Улыбающаяся» у берегов Голландии. Девы моря лежали на скале и грелись на солнышке. Когда судно приблизилось к скале на небольшое расстояние, русалки нырнули в воду. Моряки успели заметить, что их обнаженные тела заканчивались рыбьими хвостами. Капитан «Улыбающейся» сделал в судовом журнале соответствующую запись.
Трудно сказать, где во всем этом правда, а где вымысел. Еще труднее было отличить правду от выдумки в старые времена. Дело в том, что, начиная с прошлого века, многие предприимчивые дельцы начали спекулировать на извечном интересе людей ко всему необычному. То в одном, то в другом городе открывались выставки, на которых показывали русалок. Не живых, конечно, а их чучела. Эти чучела чаще всего изготовлялись из головы и туловища обезьяны, кожи и хвоста большой трески. Были и другие сочетания. Все зависело от возможностей и фантазии устроителя выставки. Одураченные люди валом валили на такие выставки, а их организаторы довольно потирали руки и подсчитывали барыши.
Случалось, показывали «живых русалок».
В начале нашего века американский цирковой делец Барнум, придя однажды к мысли, что одна сирена может дать большую прибыль, чем целая цирковая труппа, занялся тем, что показывал в большом аквариуме «морскую деву». Его «русалка» выглядела очень эффектно — была вся в блестках и драгоценностях. Фальшивых, разумеется. Да еще отличалась молодостью и красотой. А если учесть, что в начале века, в отличие от его конца, увидеть обнаженную женщину, тем более в общественном месте, было не так просто, то можно представить, какой успех имела «сирена» Барнума. Особенно среди мужчин. Она побывала во многих городах и странах мира.
В том же самом начале века, почти одновременно с Барнумом, какой-то шарлатан меньшего, чем американец, масштаба показывал по отдаленным украинским селам большой аквариум, в котором наряду с несколькими диковинными обитателями морей и рек находилась и «самая настоящая русалка» — девушка, тело которой от пояса и ниже было спрятано в сплетенном из лыка подобии рыбьего хвоста. «Русалка», естественно, «не умела» разговаривать и лишь мычала. Чтобы вызвать у зрителей жалость и сочувствие, она мимикой и жестами показывала, что в реке у нее остались маленькие дети, и просила, чтобы ее отпустили к ним. Хозяин же аквариума, стараясь привлечь побольше публики, всяческий раз с сожалением объявлял, что русалку он показывает в последний раз, поскольку царь велел ему отпустить ее на волю. Так что, спешите увидеть!
Так существуют сирены в действительности или это всего лишь выдумка, порождение человеческой фантазии? Вместо ответа два небольших рассказа.
Как-то, это было недавно, уже в наше время, с проходившего по Красному морю парохода были замечены три человека, которые, судя по всему, потерпели кораблекрушение и просили помочь им. Они «…стояли по грудь в воде на какой-то, вероятно, отмели и сигналили руками». Когда судно подошло поближе, можно было различить, что среди пострадавших была одна женщина с ребенком, которого она прижимала к груди. Капитан судна приказал спустить шлюпку. Однако, когда шлюпка приблизилась к терпящим бедствие, те повели себя несколько странно: все трое дружно нырнули в воду и были таковы. Только их рыбьи хвосты мелькнули.
Моряки без труда узнали в «попавших в беду людях» дюгоней — морских животных из рода сирен. По словам капитана корабля, самка-дюгонь настолько похожа на купающуюся женщину, что он только тогда понял, как и откуда появились все эти легенды и рассказы «очевидцев» о девах моря. Сходство заключается в том, что у самок дюгоней всего две молочные железы. И расположены они, в отличие от большинства животных, не на животе, а на груди. В период кормления детеныша эти железы набухают и становятся похожими на женские груди. А еще у них имеется всего двое ласт — передних. Эти ласты очень подвижны и напоминают людские руки. Вместо задних ласт — хвост, похожий на рыбий. Когда самка кормит грудью детеныша — а делает она это только на поверхности воды, — то, лежа на спине, прижимает его одной ластой к груди точь-в-точь, как это делает кормящая женщина. И даже голову наклоняет к младенцу. Словом, сходство полное!
Дюгони обитают в Красном море, Индийском океане, у побережья Филиппин и питаются исключительно растительной пищей.
Не дюгоня ли поймал Ван дер Стелл? И не потому ли он так скоро умер, что вместо морских водорослей он пытался кормить его рыбой и раками?
А теперь второй рассказ.
На некоторых островах Индонезии до сих пор сохранился такой любопытный обряд. При помощи гипноза дукун (местный шаман) внушает посвящаемому в мужчины юноше, что тот превращается в какое-нибудь животное: обезьяну, петуха или выдру, например.
Побывавшая в тех краях француженка Мэри Оттин сняла документальный фильм, в котором показано, как молодые люди под воздействием гипноза, какого-то таинственного напитка и заклинаний дукуна превращаются в некое подобие выдры. Вот они начинают издавать похожие на свист пронзительные звуки, затем становятся на четвереньки и, проворно перемещаясь, повторяют все движения и ухватки выдр. Затем приступают к охоте. Нырнув в воду, они шарят там руками, будто лапами, в поисках добычи и всплывают, держа пойманную рыбу в зубах. Они и ловят ее, наподобие выдр, только зубами. И что самое важное, могут находиться под водой столько, сколько им необходимо для того, чтобы поймать рыбу. Иногда на это уходит добрый десяток минут. И это без всякой тренировки, под воздействием одного лишь гипноза!
Это говорит о том, что мы далеко еще не знаем всех возможностей и способностей человека.
Так почему нельзя допустить, что в определенных условиях и ситуации человек может и без гипноза подолгу пребывать в воде? И даже жить в ней…
А. Ю. Афанасьев
К ЧИТАТЕЛЯМ
Икона живописна, спору нет, эстетические ее достоинства общеизвестны и ставят в один ряд с лучшими произведениями живописи. С самого момента возникновения иконописи ей было присуще безукоризненное чувство цвета, линии, формы. И все-таки прежде всего икона — это предмет культа, а уж потом его украшение. И только в этом контексте могут быть поняты специфика и исключительность иконописного творчества. Именно особая роль иконы в культе потребовала выработки от иконописцев оригинального языка, рода особой знаковой системы, и знание интеллектуального подтекста иконописных знаков, знание правил чтения иконописного языка являются непременным условием объективного восприятия иконописи и просто естественного, уверенного поведения в церковной среде.
Первое и самое главное отличие иконы от картины заключается в том, что она — не земной посредник между земным, а предмет, стоящий на границе между земным и небесным. Она окно, посредством которого горний мир общается с миром дольним, с нами, поэтому персонажи всегда обращены к зрителю фронтально, а в профиль видны лишь Иуда и черти — персонажи, духовное общение с которыми невозможно. Подобным образом пограничное состояние иконописного пространства проявляется во всем: в цвете, линии, композиции, форме.
Икона родилась вместе с христианским культом, но далеко не сразу стала тем полным выражением церковного духовного напряжения, каким мы видим ее сейчас. Иконопись прошла долгим эволюционным путем, и нет уверенности, что принятая сейчас ею форма окажется окончательной. Иконопись сильно менялась, дробилась в зависимости от времени и пространства. За примером далеко ходить не надо: очевидное отличие русской иконы от византийской. Уже в XI–XII вв. в древнерусском искусстве появились композиции и образы, которых византийское искусство не знало. Почитание своих,
Подлинные перемены в иконописи начались лишь в XVI веке, когда появились санкционированные митрополитом Макарием иконы, названные позднее «символическими». Они стали действительно оригинальным явлением церковного искусства, явлением самобытным, исключительно русским. И разбору двух наиболее известных композиций из числа символических икон: «Софии Премудрости Божией» и «Неопалимой купине» — посвящены в настоящем сочинении две отдельные главы.
Иконопись по сей день не омертвела, она — живой, постоянно эволюционирующий организм. И кто знает, в каком направлении пойдет она дальше и каких высот достигнет на этом пути?
О ЛИКЕ
Сияние и величие Божества, сокрытого под покровом плоти Христа, блистали в его человеческом лице…
Поделиться книгой: