Костяная ведьма

Я зарделась еще сильнее, однако на меня никто не обращал внимания.

— Но никакого темного золота, нет. Никаких апельсинов, персиков, коричневых листьев. В день, когда ты позволишь ей носить все оттенки розового, ты возненавидишь меня, Парминочка. Углей и так с избытком хватает в ее коже, так что на хуа их цвет не понадобится. Возможно, аппетитные ярко-золотистые узоры. Но в основном ей подойдут голубые, зеленые и серые цвета. Эй, парень, не смей трогать!

Фокс, который как раз тянулся к одному из эскизов на рабочем столе, замер.

— В них заключены заклинания! Чуть испачкаешь, и они могут… — Здоровенные руки Рахима взлетели вверх и снова опустились. — В общем, их будет трудно переделать.

— Мне понадобится для нее дюжина официальных хуа, мой milaya. По два каждого цвета, больше всего ей подходящего, на твой взгляд. И еще полдюжины в стиле каждого из королевств, для начала.

— Дюжина официальных хуа? — повторила я.

Рахим добродушно посмотрел на меня.

— Ты еще ничего не знаешь, маленькая uchenik? Через два месяца состоится твой дебют в качестве ученицы, а для этого у тебя должна быть своя собственная коллекция платьев. Нельзя же позаимствовать ее у другой аши, иначе все действительно решат, что моя Парминочка плохо к тебе относится.

Я ошарашенно уставилась на госпожу Пармину.

— Рахим, milaya, через час нам надо будет уйти. У нас назначена встреча с Чеш.

Рахим просиял.

— Замечательно! Она подберет ей зивары, идеально сочетающиеся с моими хуа. Агата! Найди в покоях образцы голубых тканей и принеси их сюда. Павел, возьми у Анабель зеленые и пурпурные. — Он покрутил меня, как деревянную куколку-балерину, и ловко, не успела я опомниться, обернул мою талию куском серебристой материи. — Видишь, маленькая послушница? В серебристом ты выглядишь восхитительно.

Я поглядела на свой силуэт в зеркале, обернутый в чудесные и дорогие ткани. «Меня не будут наказывать, — потрясенно думала я. — Или быть ученицей аша и есть мое наказание?»

— А как великолепно будут смотреться пурпурные складки! — Рахим сунул мне под нос лист бумаги — потрясающий набросок пурпурного и ярко-золотистого заката над серым морем. — Я хранил его для особого случая, которым ты и станешь. В нем через два месяца мы явим тебя миру. Разве это не прекрасно? Так, где там мои девочки с тканями? Агата! Павел! Эй ты, у тебя вроде хватит силенок все донести. Пойдем со мной!

С этими словами Рахим потащил за собой озадаченного Фокса. Я отвела глаза от зеркала и встретилась с пристальным взглядом госпожи Пармины.

— Да, Тия, — спокойно проговорила она. — Я могла бы наказать тебя и выгнать из дома с кучкой одежды и поджатым хвостом. Ты устроила среди аша-ка такую неразбериху, которой я не видела за всю свою жизнь, а пожила я предостаточно. Но, несмотря на твою безответственность, я готова простить тебе все, потому что ты самая сильная аша за последнее время. И я не позволю тебе покинуть аша-ка и затеряться среди жителей города, где ты, скорее всего, вызовешь еще большие разрушения. В тебе сильна темная магия — со временем ты и сама поймешь, что этого наказания уже достаточно. Сейчас важно как можно быстрее пройти обучение, чтобы Тьма не овладела тобой. Микаэла очень любит тебя, а я многим ей обязана. Мы друг друга поняли, Тия?

— Вы усложнили мне жизнь, — возразила я.

Старая женщина снова рассмеялась.

— Если ты считаешь выполнение обязанностей по дому сложностями, дитя, то ты еще не готова стать ашей. Но, как бы я ни унижала тебя, ты всегда держала голову высоко и делала то, что от тебя требовали. А в свете случившегося я больше не вижу причины откладывать твое обучение. — Она осушила бокал. — Разумеется, тебе придется зарабатывать себе на жизнь. После дебюта ты оплатишь стоимость этих хуа. Так будет правильно.

Я стану ашей. Я стану ашей.

— Да, — слабо проговорила я, когда вернулись Рахим и Фокс, вооруженные до зубов тканями. Здоровяк ликовал, а мой брат покорно плелся за ним. — Так будет правильно.

Чтобы привыкнуть к чудовищу, разгуливающему снаружи, и убедить себя, что оно не сожрет меня, пока я сплю, мне потребовалось два дня. Кроме намеков о предстоящей войне, на остальные вопросы о пользе этой твари девушка отказывалась отвечать. Я беспрестанно ворочался во сне; всякий раз мне снилась голубая луна, ослепляющая меня своим светом, и всякий раз я просыпался в поту.

— Тебе известны причины моего изгнания, — как-то сказала она, когда дэв дремал снаружи — палящее солнце было ему нипочем. — Иначе бы не стал меня искать.

— Я знаю, что тебя обвиняли в заговоре и предательстве.

— Меня во многом обвиняли. В убийстве короля и аши. В том, что я одна из Безликих. В измене королевствам. Но я виновна лишь в одном.

— Как они могли подумать, что ты способна на такое?

— Дело в том, что я способна на многое. — Она криво усмехнулась. — Но как только я попыталась это объяснить, меня тут же изгнали. Придется им разбираться, что же я совершала, а что — нет, уже после того, как все это закончится. А пока моя работа еще не завершена.

Она показала мне свою коллекцию разноцветных стеклянных пузырьков. По сравнению с окружающей обстановкой они казались необычной роскошью, но она была не согласна.

— Это мой секрет красоты, — рассмеялась она и выбрала маленький флакончик с красной жидкостью. Поднесла к горлышку палец и перевернула его — жидкость внутри накрыла подушечку пальца, но наружу не вылилась. Затем аша промокнула пальцем кожу шеи. До меня долетел цветочный аромат жасмина.

— А это мои снадобья, — объяснила она, взяв другой пузырек с густым желтым отваром. — Самые дешевые заклинания можно встретить на обычных рынках по всему миру. Более дорогие создаются для каждого человека индивидуально, они призваны подчеркивать достоинства и скрывать недостатки. Я, например, отличаюсь прямолинейностью характера — я не стану жалеть чьи-то чувства и сразу скажу то, что думаю. Это заклинание не смягчит мои слова, но поможет человеку воспринять их с меньшей обидой. Конечно, на того, кто сам силен в магии, оно не подействует. Не повлияет и на того, кто использует заклинание, отменяющее действие этой магии. Но нельзя применять слишком много сильных заклинаний одновременно, иначе они, смешавшись, перестанут действовать. Выбор заклинания подобен игре, только тут необходимо просчитывать свои ходы, не зная, чем может ответить соперник.

Затем она взяла помаду и мягко нанесла ее на скулы.

— А это скорее для меня самой, чем для красоты, — призналась она. — Помогает поддерживать силу. — Встав из-за стола, она задвинула ширму и спрятала свои сокровища от посторонних глаз. — Сейчас я ношу их не так часто, как раньше. Теперь мне проще смотреть людям в глаза без маски. — Она огляделась по сторонам и, криво усмехнувшись, добавила: — Хотя за последние три месяца здесь побывало не так много гостей.

Девушка обернулась ко мне, и я заметил в ней изменения. Она выглядела как-то нежнее и грациознее. Ее ноги изящно ступали по неровной земле; приподняв подол платья, она перешагнула через порог, отделяющий пространство пещеры от песчаного пляжа. Заляпанная грязью ткань еще больше подчеркивала разницу между тем, кем она когда-то была, и нынешним жалким положением. Она шла, склонив голову, а я восхищался тем, как она держала себя — даже в изгнании она не теряла своего достоинства.

Ей здесь не место. Она вынуждена жить в неизвестной пещере у моря Черепов, на самом краю земли. Вынуждена одиноко скитаться по пустынному пляжу. И, наблюдая за ее печалью, я разозлился на эту несправедливость.

Но тут к ней подошел таурви, лизнул руку, и туман у меня в голове рассеялся. Влечение вдруг испарилось. Осталась лишь симпатия, но теперь она больше не терзала меня с той необузданной силой, которая охватила меня еще в пещере.

— Вот еще один недостаток этих заклинаний, — сказала она. — Таурви, как и его безоар, рассеивает магию, и только руны Тьмы способны ее удержать. Поэтому, чтобы вернуть ее обратно, большинство людей обращаются к Темным ашам.

Я уставился на нее. Девушка только пожала плечами.

— Ты знал и все равно поддался действию моих чар. А теперь представь, что можно сотворить с бесхитростным миром.

12

В аптеке «Семена рассвета» стоял необычный запах — здесь словно пахло всем и ничем одновременно. Ароматы апельсина, тимьяна и сандалового дерева перебивали запахи дуриана, сушеной сельди и угля. Полки были завалены травами, наверху в горшках цвели различные растения, стены устилала листва. Владелицей этого заведения была женщина средних лет по имени Салика, которая до сих пор выглядела молодой. Она изучила список от Рахима, куда-то ушла и вскоре вернулась с полной корзиной стеклянных пузырьков и сосудов странной формы. Во всех хранились жидкости разных цветов. Помощница позади нее мешала густое содержимое большого кипящего котла в глиняной печи.

— Пожалуйста, леди Тия. Скажите, как вам вот это.

Склонив голову, я осторожно принюхалась к бутылочке, которую мне протягивала Салика. Но едва я успела уловить аромат, как женщина убрала пузырек и заткнула его пробкой.

— Нет, думаю, этот вам больше подойдет.

Я снова потянулась вперед, но женщина снова чересчур быстро поменяла свое решение и выбрала другой флакон.

— Этот больше придется вам по вкусу.

На этот раз она долго держала у моего носа пузырек, позволяя вдыхать опьяняющий аромат клубники и розмарина. Отставив бутылочку на пустой поднос, она взялась за новую. Весь следующий час я только и делала, что нюхала пузырек за пузырьком. Так мы опробовали около сотни ароматов, пока Салика не осталась довольна. Из всех флаконов она отложила двадцать три.

— В ней чувствуется примесь воды и металла, с легкими нотками огня, — сказала она госпоже Пармине. — Решительна и невероятно умна. Это хорошо. Она станет стремиться к совершенству, и в ней сильно развито чувство справедливости. Изменения она принимает быстрее остальных, но всегда будет сомневаться в себе и своих способностях, независимо от того, как сложится ее обучение. А вот это уже не очень хорошо.

Не знаю, как она, подсовывая мне под нос различные пузырьки, столько всего обо мне узнала, но раз уж я «невероятно умна», то решила промолчать.

— Ей следует следить за своими легкими и животом, поскольку она более уязвима к ядам, передающимся по воздуху. Я пропишу ей чай из корня имбиря, который нужно принимать каждое утро сколько возможно. Что касается слабых заклинаний, тут никаких перемен не потребуется. А для овладения некоторыми сильными понадобятся серьезные изменения. На это уйдет некоторое время и немало средств.

Я полагала, что из-за дополнительных трат госпожа Пармина разозлится, но та, напротив, казалась довольной.

— Для каких именно?

— Прежде всего укрепляющих заклинаний. Обычная магия на нее почти не действует. Просто вызывает головную боль, но она с легкостью с ней справляется.

Салика забегала по комнате, выбирая на этот раз крохотные пузырьки, в которых хранилось всего по несколько капель жидкости или по паре граммов порошка. Наконец она остановилась перед кипящим котлом.

— Сумеречные грибы, — проговорила она, высыпала из флакона несколько штучек и кинула в булькающую жидкость. — Корень боярышника, — в котел полетели зеленые крошки. — Глазные хвостики, — от этого названия я поежилась. Но мои страхи не оправдались, потому что к смеси она добавила два бледных лепестка и наблюдала, как они оседают на дне.

— И в конце. — Салика сунула руку в богато украшенный кувшин и медленно извлекла маленький серый камешек. На секунду мне показалось, что это какое-то насекомое, потому что оно — я готова поклясться — извивалось между ее пальцами. Но женщина бросила его в котел, и он, коснувшись горячей поверхности, тут же растворился.

— Да, — проговорила она. — Это часть безоара таурви, который леди Микаэла любезно добавила в мою коллекцию. Для снадобий он необязателен, но является мощнейшим дополнением, которое в разы усилит ее способности.

— Но зачем? — Мне совсем не хотелось, чтобы во мне оказалась какая-то часть дэва.

— Леди Тия, безоары усиливают магию Темных аш. Вам очень повезло. Уже долгое время их не было ни у одного аптекаря. Потому как король имеет право забрать безоар того дэва, чья могила находится в его королевстве.

— Король Телемайн — хороший человек, — сказала госпожа Пармина. — Для меня это большая честь, леди Салика. Никто не добавлял в снадобья безоар, с тех пор как нангхаитья был подарен моей предшественнице Симике.

— Благодаря щедрости леди Микаэлы я добавила его вам бесплатно. Но с остальными ингредиентами, чья стоимость высока, несмотря на то, что их проще достать, на такие уступки я пойти не могу.

Госпожа Пармина подалась вперед, ее зеленые глаза засверкали.

— Так почему бы нам это не обсудить?

Пока две женщины договаривались по поводу цены, я приблизилась к Фоксу. Мой брат рассматривал булькающее содержимое котла, которое, после того как Салика добавила в него последний ингредиент, приобрело коричневый цвет.

— А кто такой нангхаитья? — прошептала я.

— Еще один дэв. Мне рассказывали, что у него язык длиною с улицу. — Он повернулся и внимательно посмотрел на меня. — Тия, с тобой все в порядке?

— Теперь да. — Я оглянулась на двух женщин. У меня, не переставая, тряслась нижняя губа. — Фокс, они говорят, я стану ашей.

— Это с самого начала было очевидно. Разве ты не этого хотела?

— Но я не понимаю. Я же причинила столько горя, разрушила чайную и большую часть города. Так мне сказала леди Микаэла. Вот почему меня не выпускали из Дома Валерианы до этого дня. Так зачем они так рискуют?

— Сама подумай, Тия. Они же ни за что не отпустят тебя с той магической силой, которую ты показала. — Лицо Фокса смягчилось. — Ты только скажи мне. Я кину в витрину несколько пузырьков, чтобы отвлечь их, и мы сбежим с тобой за город, в лес.

— Нет.

Меньше всего мне хотелось убегать. Я вспомнила бурлящую во мне силу, когда призвала крыс. Что со мной станется, если я без обучения покину Кион? Сколько людей по неосторожности подвергну опасности? Уйти сейчас будет самым безответственным поступком, который только подтвердит ненависть людей к Костяным ведьмам.

Однако разговоры о таурви и нангхаитья пробудили еще одно воспоминание.

— Не думаю, что дело только во мне. Мне кажется, с леди Микаэлой что-то не так.

— С ее стеклянным сердцем?

— Не только с ним. Недавно я подслушала один разговор между ней и госпожой Парминой. — Я попыталась проглотить подскочивший к горлу ком. — Фокс, мне кажется, она умирает.

В эту минуту две женщины позади нас рассмеялись, придя к согласию, и скрепили сделку долгим рукопожатием.

В лавке с зиварами царил не такой беспорядок, как в мастерской Рахима, но практически все кричало яркими красками. Со всех стоек на нас взирали длинные традиционные шпильки, украшенные всевозможными аппликациями. Здесь были и цветы из гофрированной бумаги, и сложенные из атласной бумаги сцены разных времен года, и лакированные гребни, и разложенные веером металлизированные ленты. Я увидела как несколько простых украшений, вроде длинных серебряных палочек, украшенных лишь керамической розочкой на конце цепочки, так и замысловатые произведения искусства в виде черепахового гребня, разрисованного длинной вереницей бумажных золотых рыбок и оплетенного по всей длине объемными шелковыми цветами — даже не представляю, как можно вообще носить на голове такую тяжелую конструкцию.

Хозяйкой лавки была веселая молодая женщина по имени Чеш, которая, пока мы осматривались, тараторила без остановки со скоростью сто слов в минуту. Она знала все о каждой заколке и каждом гребне в своем магазине и даже призналась, что большую часть изготовила сама.

— В наше время люди желают получить то, что есть у всех.

Чеш носила восемь или девять заколок в волосах. По обеим сторонам ее лица, перед ушами, свисали яркие драгоценные камни и цветы, которые раскачивались каждый раз, когда она встряхивала головой. На нее работали пятнадцать мальчиков и девочек, но в отличие от мастерской Рахима ее помощники были опрятнее и не устраивали такого беспорядка.

— Например, в прошлом году всем понадобились рубины в форме двойных сердец, дополненные белым клевером. В позапрошлом году популярностью пользовались желтые лилии в зеленом нефрите, обрамленные белыми лентами. И всего несколько недель назад нас завалили просьбами о розовых жасминах и кроликах из шелка на усеянных изумрудами листьях только потому, что такие видели у принцессы Инессы на балу. — Чеш сморщила нос. — Разве они не понимают, что зивар должен отражать вашу собственную личность, а не образ того, на ком вы его увидели?

Поскольку самого смысла зивара я еще не понимала, то просто восхищенно кивала в ответ. Фокс, ошеломленный представшей красотой и женственностью, решил подождать нас снаружи.

— Я помогу вам подобрать зивары, удовлетворяющие всем вашим вкусам, — пообещала Чеш. — А в знак нашего знакомства с госпожой Парминой буду особенно рада придумать для вас уникальное украшение, как это делаю всегда для Дома Валерианы. По поводу ваших цветов и заклинаний я поговорю с Рахимом и госпожой Саликой. А пока, пожалуйста, осмотритесь и, если вам что-то приглянется, скажите мне.

Я уже твердо решила для себя, что ни за что не надену крупные украшения. Я боялась, что они могут, перевесив, упасть и попутно выдрать большую часть волос. Поэтому остановила свой взор на простых заколках и гребнях — мне почему-то нравилось их рассматривать. Мое внимание привлекли некоторые шпильки, но я не знала, сколько позволено выбрать. Меня бы устроили две или три, но госпожа Пармина отвергла их все.

— Зачем тебе эти дешевые побрякушки? — изумилась она, даже не стесняясь того, что Чеш была рядом. — Думаешь, люди стали бы уважать аш из Дома Валерианы, если бы те носили в волосах украшения, которые надо разглядывать с лупой?

Она уже собиралась сказать что-то еще, но тут вмешалась хозяйка мастерской:

— Госпожа Пармина, у нас новые поставки золотых гребней, которые вам так нравятся. Хочу сначала показать эту коллекцию вам, прежде чем выставить ее на витрину. Еще я сделала голубей из серебристого шелка, как вы и просили, но к ним нужно подобрать гребень…

— Новые поставки, говорите? — В старухе сразу же проснулся интерес, и она повернулась к женщине. Воспользовавшись возможностью, я отошла к стойке и шумно выдохнула.

— Не стоит из-за нее так сильно переживать, — раздался чей-то голос. — Мы все уже привыкли к госпоже Пармине, хотя не так часто ее видим. А ты живешь с ней в одном доме и до сих пор волнуешься?

Передо мной предстал самый прелестный мальчик из всех, кого я видела. Наверное, прозвучит странно, но слово «прелестный» идеально ему подходило. Он был на несколько лет младше меня. Одет в простой сюртук, какие носили все работники лавки. Нежное круглое личико, длинные ресницы и ярко-синие глаза, великолепно оттеняющие смуглую кожу. Он низко поклонился, и из ворота рубашки выпал стеклянный кулон. Его сердце светилось насыщенно-красным цветом, но было в нем что-то странное, чего я пока не могла объяснить.

Мальчик спрятал свой кулон под рубашку и протянул мне серебряную заколку в форме крыла. Каждое его перо было инкрустировано синими сапфирами. Она напомнила мне ту сапфировую шпильку, что я пожертвовала жрице в свой первый день в Анкио.

— Она прекрасна, — выдохнула я. — Но как ты узнал?..

Парень застенчиво пожал плечами. Его длинные волосы были собраны в аккуратный хвостик, кончик которого он постоянно перебирал.