Костяная ведьма

— Я просто решил, что она тебе подойдет.

— Мне очень нравится, — с улыбкой призналась я. — Меня зовут Тия.

— А меня Лик.

— Спасибо, Лик. У тебя отличный вкус.

Но вместо того чтобы просиять, мальчик погрустнел.

— Чеш тоже так говорит. Хочешь, я помогу подобрать еще несколько украшений? Я знаю, что тебе может понравиться.

— Было бы неплохо, потому что я до сих пор не знаю, что мне нравится.

Он усмехнулся:

— Сначала это место пугает, особенно если ты не знаком с зиварами. На самом деле пугает весь квартал Ив. Но важно помнить одно: мы здесь для того, чтобы сделать тебя еще красивее. Так что все не так уж и плохо.

Мы засмеялись, и он проводил меня к остальным стойкам.

Остаток дня прошел успешно: я нашла украшения, которые смогли удовлетворить даже представления госпожи Пармины о моем облике. Она расплатилась за покупки, Чеш пообещала доставить их в Дом Валерианы, как только все будет готово, а Лик помахал нам на прощание.

— На сегодня достаточно, — заявила госпожа Пармина.

Я думала, мы вернемся в Дом. Но когда поняла, куда она нас ведет, меня прошиб холодный пот.

Чайная «Падающий лист» знала и лучшие времена. За исключением поврежденной в некоторых местах почвы, сад остался нетронутым. Только крыша над комнатой, где Зоя с другими ашами развлекала принца Канса и его друзей, обрушилась, а дверь была вырвана. Видно, что здесь пытались прибраться, но повсюду еще встречались щепки сломанного дерева и осколки. В воздухе висел запах опилок. И хотя серьезному разрушению подверглась всего одна комната, на входе все равно висела маленькая табличка: до окончания ремонта чайная будет закрыта, но посетители по-прежнему могут приходить и наслаждаться прогулками по саду.

Я ужаснулась — неужели все это сделала я? Как же тогда выглядит остальной Анкио?

Владелицу чайханы я узнала сразу: низенькая, коренастая женщина среднего возраста следила за уборкой и при этом беседовала с мужчинами — плотниками, насколько я поняла, — собиравшимися оценить ущерб. Тут до меня дошло, чего же от меня хотела госпожа Пармина. С горящими щеками и трясущимися руками я бросилась вперед и замерла перед женщиной, ожидая, когда та меня узнает.

Как только она признала меня, я упала на колени и склонилась перед ней, прижавшись лбом к земляному полу. Однажды я уже видела подобную картину: так делала ученица из соседнего аша-ка, по неосторожности испортившая дорогое хуа своей госпожи. В таком положении она пребывала на улице, на виду у всех, большую часть дня, пока госпожа не решила, что унижения достаточно.

— О, не стоит этого делать, — завидев меня, воскликнула хозяйка чайной. Как ни странно, но смущенной выглядела именно она. — Это был несчастный случай. Уверена, исправить ничего было нельзя.

— Тем не менее, — заговорила госпожа Пармина, — моя ученица оказалась там, где не должна была быть. И в результате пострадала ваша чайхана. Дом Валерианы обещает оплатить весь причиненный ущерб.

— Это очень любезно с вашей стороны, госпожа Пармина, — ответила женщина, — но Императорский Дом уже предложил нам то же самое.

— Я понимаю, что главную роль во всей этой истории сыграла Зоя, которая также несет ответственность за случившееся. Но, — твердо добавила пожилая женщина, — поскольку моя ученица виновна в физических последствиях этого происшествия, мы настаиваем и берем всю финансовую сторону вопроса на себя. И еще, так как ваше заведение закрыто и не приносит доход, примите от нас небольшое ежедневное жалованье, пока вы не будете готовы снова открыться.

Хозяйка чайной замешкалась, но, продолжая нервничать, кивнула.

— Я надеюсь, госпожа Гестия поймет…

— Госпожа Гестия поймет, — заверила ее госпожа Пармина. — Я лично сообщу ей о своем решении.

Женщина заметно расслабилась.

— Большое спасибо за вашу щедрость, госпожа.

— Тия, вставай, — обратилась ко мне старая аша, и я поднялась на ноги. — Госпожа Пег, мы вынуждены вас покинуть. Благодарю вас за проявленное милосердие.

— Постойте. — Раз уж я попросила прощения у хозяйки чайханы, то должна получить его ото всех. — Я бы хотела извиниться перед девушкой, которая в ту ночь привела меня в «Падающий лист».

— Девушкой? — изумленно переспросила женщина. — В ту ночь я никого не посылала.

— Но она пришла в аша-ка и попросила меня принести для леди Шади ее хуа и инструмент…

— С такими просьбами все мои девушки в первую очередь обращаются ко мне, и только потом я их посылаю. Однако в ту ночь ничего подобного я не помню.

— Должно быть, моя подопечная ошиблась, — вежливо вмешалась госпожа Пармина. — Еще раз спасибо за понимание, госпожа.

Смутившись, я снова низко поклонилась, и мы ушли. Всю дорогу я не отрывала взгляда от земли, пока чайная «Падающий лист» не осталась позади. Прежде чем мы вошли в Дом Валерианы, Фокс ободряюще сжал мою руку.

— Я буду рядом, — пообещал он и быстро исчез, чтобы госпожа Пармина не успела его прогнать.

Но у старой аши были свои планы.

— Твои уроки начнутся завтра. Мы с леди Шади будем сопровождать тебя на занятия. А тем временем должна признаться, мне было стыдно видеть, как некрасиво ты стояла, принося госпоже Пег извинения. Аша должна стоять не так. К счастью, она была в курсе твоей ситуации и не обиделась. Поэтому сегодня вечером ты будешь отрабатывать свой поклон до тех пор, пока я не останусь довольна. Встань на колени, как ты это делала в чайной.

Я тут же подчинилась и прижалась лбом к мягким бамбуковым циновкам, устилающим пол в ее комнате.

— Слишком небрежно и слишком быстро. Кажется, будто ты хочешь поскорее отделаться. Давай еще раз.

Весь вечер она заставляла меня кланяться, каждый раз отыскивая в моих движениях какой-то изъян. В кровать я вернулась уже за полночь, свечи почти прогорели. Я чувствовала себя вымотанной. В поисках поддержки и успокоения я мысленно потянулась к Фоксу и получила от него отклик. А вместе с ним пришли какие-то смутные видения: Фокс стоит, сжав перевязанные, но не от ран, кулаки. Перед ним еще один мужчина с поднятыми руками, копна рыжих волос и татуировка на шее в виде птицы. Дальше картинка исчезла.

Тогда я снова осторожно попыталась ощутить присутствие брата. После минутного молчания до меня долетели его мысли: «Тия, ложись спать».

«Тебе легко говорить, — мысленно проворчала я, прежде чем уснуть. — Если мои уроки будут похожи на сегодняшний день, я не протяну и недели».

Этот танец был старым как мир. Его исполняли каждый год на дараши оюн — сольном выступлении, где определялась самая искусная танцовщица сезона среди аш. И для любой аши это была самая почетная награда. Роль могла оказать существенное влияние на ее дальнейшие достижения.

Изредка выступления проходили в Дрихте, в прохладных летних дворцах короля Аадила. Они устраивались в городах-государствах Ядоши, где мужчины с громкими голосами и курящие табак женщины платили непомерные деньги, лишь бы посмотреть на движения аш, словно эти танцовщицы — какие-то диковинные представители человеческого зверинца. Они выступали в холодной Истере, где даже застегнутые наглухо плащи и меха не могли скрыть покачивания тел и изящества форм.

И теперь перед одинокой могилой девушка исполняла свой ритуальный танец Танцующего Ветра. Вокруг нее вздымались волны и рукоплескали ей. Таурви инстинктивно вторил ее движениям: кружил, как и она, поднимался и склонялся одновременно с ней. А вместе с ними вращался и весь мир.

Постепенно танец подошел к концу. В глазах девушки застыла тайна. Таурви приблизился к ней и лизнул лицо, будто преданный пес, приветствующий своего хозяина. Ее радостный смех эхом разлетелся над водой.

13

Невзирая на усталость, утром я по привычке проснулась рано, когда в Доме Валерианы еще все спали. Стараясь никого не разбудить, я с метлой наперевес прокралась на цыпочках к входу в аша-ка, чтобы приступить к своим утренним обязанностям. Как обычно, там меня ждал Фокс — он стоял, прислонившись к деревянному столбу с названием аша-ка и гербом.

— С кем ты вчера дрался? — спросила я и начала подметать дорожку.

— Дрался?

— Я тебя видела. Ты был с каким-то парнем, у которого еще татуировка в виде птицы.

— Ах, с ним. — Он небрежно отмахнулся от моего вопроса. — Просто недавно я понял, что моя армейская подготовка в Одалии ни на что не годится, поэтому попросил одного солдата показать мне несколько боевых приемов. Так я и узнал, что во дворце что-то происходит.

— А разве во дворце не все время что-то происходит?

— Армия Искателей смерти собирается покинуть город.

Я замерла. Для аш, как и для Искателей смерти, Анкио являлся главным центром, и большинство из них служили кионской императрице.

— Что? Но почему?

— Не знаю. — Впервые Фокса подвела необъяснимая способность каким-то образом быть в курсе городских сплетен. — Мне кажется, это как-то связано с саурва. Темная аша, отвечающая за его воскрешение, умерла некоторое время назад, но о ее гибели узнали только после моей.

— Да. Ее, по-моему, звали Сахмет. — Я до сих пор не привыкла к тому, с какой небрежностью Фокс отзывался о своей кончине. — Надеюсь, они найдут его до тебя. И не стоит из-за этого расстраиваться.

— А почему бы не попробовать? С тех пор у меня появились некоторые преимущества.

— Об Искателях смерти мне известно немного. Пока что я встречалась только с одним, да и тот оказался не слишком разговорчив.

— Они занимаются практически тем же, чем и аши. Только на них не так приятно смотреть. И вряд ли они танцуют так же хорошо. Как только стеклянные сердца маленьких мальчиков изменяют цвет, их забирают и начинают тренировать. Им достается не самое лучшее детство, зато из них получаются отличные бойцы. Надо бы побольше разузнать, куда они направляются и знают ли, где может скрываться саурва.

— Фокс, только не говори мне, что ты собираешься проникнуть во дворец ради удовлетворения своего любопытства.

— Хорошо. — Мой брат усмехнулся и спокойно забрал у меня из рук метлу. — Я ничего не скажу.

— Я серьезно. У тебя могут быть неприятности. — Я зачерпнула немного воды из металлического ведра у калитки и вылила на дорожку. Брат, прихрамывая, чуть отошел в сторону и продолжил подметать. — Себе я их уже заработала, так что нашу норму за год выполнила.

— Не похоже, что сейчас у тебя трудности. Эта старуха снова тебя наказала?

— Если только разорение половины магазинов в округе для моего будущего гардероба можно считать наказанием.

— Они тебя боятся.

— Меня?

— Не всякая аша способна сделать то, что ты сотворила с «Падающим листом». Хозяйка Императорского Дома вчера была в ужасном настроении. Она хотела оплатить ущерб чайной и пришла в ярость, узнав, что Пармина настояла на своем.

— И откуда ты все это узнал? — подозрительно спросила я.

— Служанки из Императорского Дома любят поболтать. — Он пожал плечами. — Встретил двух в кондитерской, пока те скрывались от своей госпожи. Не понимаю, зачем эти две старухи соперничают друг с другом за оплату ремонта. Большинство людей поступило бы наоборот.

— Они делают это не для того, чтобы проявить жалость к владелице чайной, а чтобы представить себя в выгодном свете. — Окунув губку в ведро, я принялась оттирать белые стены. — Все дело во власти и том влиянии, которое может оказывать твой Дом. Чем больше денег ты тратишь, тем больше тебя уважают. Более того, люди стремятся понять, насколько они влиятельны.

— Похоже, за это время ты чему-то здесь научилась. — Фокс прислонил метлу к чистой стене и отыскал еще одну губку. — Ты уверена, что хочешь стать частью этого мира? Не думаю, что его жестокие законы пойдут тебе на пользу.

— Пути назад нет, я уже погрязла по самые уши. Воскресив тех крыс и… — на миг я замолчала, не зная, насколько уважительно и уместно будет называть их «трупами», а после продолжила: — трупы, я одновременно ощутила ужас и возбуждение. Я оцепенела от страха. Мне казалось, будто часть меня отняли, и теперь я не знаю, как ее вернуть. При этом мне было хорошо.

На этот раз Фокс остановился и посмотрел на меня:

— Хорошо?

Я кивнула.

— Всякий раз призывая Тьму, мне кажется, что я могу делать это бесконечно. Но леди Микаэла обещала научить меня ее контролировать. Даже в интересах госпожи Пармины защищать меня, каких бы долгов ей это ни стоило.

Сейчас Фоксу не требовалось дышать, однако в звуке, похожем на вздох, я услышала пустоту и тревогу.

— Я поддержу любое твое решение, но не думай, что наш разговор окончен. Я по-прежнему считаю, что есть другой выход.

— Тия! — Пронзительный голос госпожи Пармины вспугнул стаю голубей. — Ты где? Что ты там делаешь на улице? Оттираешь стены! С какой стати ученица-аша должна выполнять работу прислуги? Ну-ка быстро иди сюда и садись завтракать. У тебя первый урок через час! Не заставляй Шади ждать. Нет, нет, твой брат пусть продолжает до прихода Каны. Мне он не нужен. Рахим тут прислал одеяние ученицы. Так что снимай свои дешевые туники, пока никто тебя не увидел в этом тряпье!

— Стань ашей, если должна, — с нотками веселья в голосе прошептал мне Фокс. — Но пообещай, что, когда возглавишь Дом Валерианы, у тебя не будет такого же скрипучего голоса и лица, как у чернослива.

Передо мной лежал светло-зеленый наряд, который мне следовало надеть в первый день своей учебы. Он совсем не походил на платья аши, но все равно превосходил все то, что я видела на других ученицах. Его нежная зелень радовала глаз, а пояс цвета слоновой кости, в три раза уже обычного, служил скорее ремнем, чем облегающим фигуру украшением. Еще мне выдали шелковый мешочек, где хранился простой веер, платок, завернутые в тонкую бумагу несколько кусочков засахаренных фруктов и хлеб для перекуса между уроками.

Благодаря привычке одеваться быстро я была готова уже за полчаса до того, как спустились женщины. Первой появилась леди Шади в хуа бежевого и оливкового цветов, которые невероятно ей шли и подчеркивали глаза.

— Ты рано, — улыбнулась она мне. — Очень хороший навык для твоего обучения.

— Спасибо, леди Шади.

Даже спустя столько месяцев я по-прежнему нервничала в присутствии этой красивой аши. До сих пор у нас не находилось возможности пообщаться, и было странно понимать, что в аша-ка существуют два таких разных мира. В первом правили аши со своими странными секретами и необычными традициями. Во втором — все остальные. В обыденном мире слуги убирали, готовили, мыли и бегали по делам, но при этом мыслили и жили, как и большинство жителей города. И теперь я покидала второй, такой привычный для меня мир, чтобы поселиться в первом, о котором почти ничего не знала.

— Маленькое предостережение насчет Мамы: в деньгах она может быть скупа, и у нее полно плохих привычек, о чем ты наверняка уже знаешь. Но для Дома Валерианы она всегда желает только лучшего, а значит, будет всячески тебя продвигать. После происшествия в «Падающем листе» мы все возлагаем на тебя большие надежды. Не позволяй ей запугать тебя, будь уверенной в себе. Сегодня на первом занятии мы повстречаем много разных людей. При встрече с ними кланяйся как можно ниже, поскольку все они старше тебя, и молчи, пока с тобой не заговорят. Ты все поняла?

Я кивнула. В комнату влетела госпожа Пармина, невероятно величественная в своем красно-золотом одеянии.

— Что вы тут копаетесь? Идемте! Мы теряем время, нас ждет леди Ясмин.

Шествие наше, как обычно, замыкал Фокс, а госпожа Пармина снова не замечала его присутствия. В это время дня аши, если только у них не было срочных дел, почти не выходили на улицу. Так что нам встречались лишь бегущие по поручениям служанки и спешащие на уроки ученицы. Как и раньше, многие из них останавливались, чтобы выразить свое уважение сначала госпоже Пармине, потом леди Шади, и убегали прочь.

Через несколько минут мы прибыли в студию моего первого учителя — невысокий одноэтажный дом, заботливо скрытый густыми зарослями деревьев. Фокс остался на страже, а нас провели в маленькую уютную комнатку. Меня удивил возраст моей учительницы, которая, приветствуя нас, встала. Леди Ясмин оказалась такой же высокой, стройной и красивой девушкой, как и моя сестра Дейзи, но на этом их сходство заканчивалось. Зеленые глаза Ясмин обрамляли длинные темные ресницы, а переносицу усеивали веснушки. На ней было свободное платье нежного лавандового цвета, рыжеватые, отливающие золотом волосы собраны в свободный хвост длиной до бедер.

Я впервые увидела, чтобы госпожа Пармина кому-то кланялась.

— Леди Ясмин, — официальным тоном произнесла старая аша. — Рада представить вам новую жемчужину Дома Валерианы. Пожалуйста, обучите ее, используя все возможности, чтобы под вашим чутким руководством она расцвела.