Не теряй головы

— Вы совершили мужественный поступок, — весело заверил его Шейн, — и не важно, какими при этом руководствовались мотивами. Но не волнуйтесь, Гэри не спустит с вас глаз, — бросил он на ходу, возвращаясь к своей машине. Затем плавно включил передачу и уехал.

Миссис Уилсон робко дотронулась до его руки и спросила:

— Что рассказал вам Клем в эту ночь, мистер Шейн? Прежде чем его убили?

— Достаточно, чтобы быть уверенным в том, что его убийцам не уйти от ответа, — заверил ее Майкл.

Ладонь женщины дрогнула, она еще сильней вцепилась в его руку.

— Это были… это были люди, связанные с бензиновым рэкетом, как вы сказали полиции?

Он посмотрел на ее морщинистое лицо.

— В общем-то я этого не говорил полиции, но все сходится… И то, что слышали вы, и то, как действовал Клем, едва машина отъехала…

— Вы не… не скрываете от меня ничего, а, мистер Шейн? — слабым голосом проговорила миссис Уилсон. Убрав руку, она положила ее себе на колено и стала судорожно сжимать и разжимать пальцы.

— Почему вы решили, что я что-то скрываю от вас, миссис Уилсон?

Женщина задрожала всем телом.

— О, я не знаю. Боже мой! Я не знаю. — И принялась тихонько всхлипывать.

Немного подождав, Шейн мягко спросил:

— А вы ничего не утаиваете от меня?

— Вы имеете в виду… сегодняшнюю ночь? — в промежутке между рыданиями вымолвила миссис Уилсон.

— Сегодняшнюю ночь, — подтвердил детектив. — Вы уверены, что никого не видели и вам не знакомы голоса людей, разговаривавших с Клемом? Когда муж вернулся к вам, чтобы узнать номер телефона, он ничего не сказал, что могло бы указать на их личности?

Она поежилась. Ночной воздух становился прохладным, и Шейн предложил:

— Вам холодно. Поднимите стекло со своей стороны, а я до половины прикрою свое.

Женщина нашарила ручку оконного стекла и до упора закрутила ее.

— Почему вы думаете… что я могла бы узнать их голоса? — стуча зубами от холода, спросила она.

— А вы уверены, что их не узнали? — Голос Шейна неожиданно стал жестким.

— Да… я абсолютно уверена. — Миссис Уилсон перестала всхлипывать, и нервная судорога парализовала ее худое тело. — Могу поклясться… на Библии. Но мне хочется, чтобы вы мне сказали, кто, по вашему мнению, это был. Мне кажется… я имею право знать, кто убил Клема.

— Для меня очень важно никому не рассказывать то, что сообщил мне ваш муж, — объяснил Шейн. — Я даже Джентри не мог этого сказать из опасения, что он может испортить все дело, стараясь исполнить свой долг.

— Почему вы так упорно все скрываете? — поинтересовалась миссис Уилсон после недолгого молчания. — Если с вами что-нибудь случится, никто не сможет ничего предпринять.

— Придется вам довериться мне.

— Вы были нам хорошим другом, мистер Шейн. Клем всегда так гордился тем, что вы беседовали с ним. Вы были очень добры к нам, когда Боб попал в беду. Я верю вам. — Ее голос звучал по-настоящему искренне.

— В таком случае позвольте мне вести это дело по-своему. Мне со многими придется драться, и я знаю, что делаю.

Миссис Уилсон неожиданно расслабилась и вдруг прижалась всем своим легким телом к Шейну, словно черпая в нем силу и тепло.

— Скажите мне только одно, — прошептала она. — Вы ничего не скрываете ввиду вашей дружбы с Клемом и со мной? Поклянитесь, что не скрываете.

Майкл почувствовал, что женщина снова напряглась и застыла. Нахмурившись, он медленно произнес:

— Я не совсем понимаю, что вы имеете в виду, миссис Уилсон.

— Может, и не понимаете, но я хочу вам кое-что сказать. Клем был очень хорошим человеком. Я считаю, лучшим мужчиной, какого только может желать женщина. Мне все равно, кто его убил. Вы слышите? Мне все равно, кто это сделал… только вы не должны его защищать. Я хочу, чтобы он заплатил за все. — В ее голосе появилась истерическая нотка, и, отодвинувшись от Шейна, она прижалась к дверце.

— Конечно, они заплатят, — успокаивающе произнес детектив. — Я позабочусь об этом.

Его ответ, похоже, удовлетворил ее. Женщина глубоко вздохнула и, поудобнее устроившись на сиденье, вытерла глаза мужским носовым платком.

Майкл свернул с Тамайами-Трейл направо.

— Как насчет Боба, миссис Уилсон?

— Боба? Что… насчет Боба? — Выпрямившись, она застыла, и в тоне ее голоса послышалась резкая нотка.

— Я хочу сказать, надо известить его о смерти отца. Если вы дадите мне его адрес, я могу это сделать. Возможно, ему предоставят отпуск, он сможет приехать домой.

— Я… мне не известен его адрес. — Ее голос дрожал, но она продолжала сидеть очень прямо, слегка наклонившись вперед и сцепив перед собой руки. — Боб должен был отплыть Бог знает куда. Так он написал в своем последнем письме.

— Да, я знаю. Клем говорил мне об этом пару недель назад. Но у вас имеется хоть какой-нибудь адрес, по которому с ним можно связаться?

— Есть письмо и там какие-то цифры после его имени, — неопределенно ответила женщина. — По-моему, это почтовое отделение в Нью-Йорке. Но это бесполезно — пытаться уведомить Боба. Сейчас он вероятнее всего уже в море.

— Возможно, еще не отплыл, — спокойно возразил Шейн. — Может, я смогу связаться с его частью и выяснить это. Его лагерь был в Джорджии?

— Д-да. — Она неохотно сообщила ему название лагеря. — Но, мистер Шейн, у вас и без того много дел, чтобы еще беспокоиться о Бобе. Я сама отправлю ему телеграмму.

— Хорошо, — согласился Шейн. — Так будет лучше. — Притормозив, он остановился перед маленьким одноэтажным домиком на Четырнадцатой улице. — По-моему, мы приехали, — нерешительно произнес он.

— Да. — Женщина уже открыла дверь, приготовившись выйти, но Майкл задержал ее.

— Я хочу предупредить вас об одной вещи, миссис Уилсон. — Он помолчал в раздумье, но продолжил, тщательно подбирая слова: — Они могут заподозрить, что Клем поделился с вами информацией прежде, чем позвонил мне. Возможно, попытаются причинить вам зло… постараются выяснить, что вам известно. Я собираюсь попросить Джентри, чтобы он приставил охрану к вам и к вашей невестке.

— Вы не сделаете ничего подобного! — горячо отреагировала женщина. — У Сары есть пистолет Джо, и я буду только счастлива, если нам представится возможность опробовать его на том, кто убил Клема.

Стараясь при тусклом свете рассмотреть се лицо, Шейн серьезно произнес:

— Хорошо, только обещайте мне одно. Если вы хоть что-то заметите… кого-нибудь, шатающегося поблизости или следящего за вами, что-нибудь подозрительное, немедленно вызовите полицию. Не выходите на улицу ночью одна и, главное, не позволяйте одурачить себя фальшивыми телефонными звонками или сообщениями.

— За меня не волнуйтесь. Сделайте все, что нужно, и поймайте этих мерзавцев.

Она вышла из машины, и Майкл, вытащив ее чемодан из багажника, пошел вместе с нею вверх по дорожке. Электрического звонка не оказалось, поэтому он сильно постучал в дверь.

Зажегся свет, и спустя мгновение на пороге появилась молодая женщина, явно беременная.

— Да это же мама! Что случилось?

Шейн просунул чемодан в дверь и пошел обратно к машине. Во рту он ощущал кислый привкус. Горе и печаль предназначались не таким, как он, но, ведя машину по направлению к Майами, Майкл внезапно почувствовал острую душевную боль. Сара Уилсон, вдова Джо Уилсона, так гордо несла в себе его ребенка, и ему стало невыносимо мучительно от воспоминания о его стройной темноглазой жене, которой не пришлось испытать такого счастья, как скромной жене Джо Уилсона.

Собравшись с силами, Шейн выпрямился. Он был уже на окраине делового района Майами. Бросив взгляд на номера зданий, понял, что дом, который он ищет, расположен в следующем квартале.

Глава 3

Остановившись перед зданием, в котором находились различные деловые офисы, Шейн вошел внутрь. В вестибюле горело ночное освещение, но лифты после полуночи не работали. Он поднялся на второй этаж и, пройдя по коридору, остановился перед дверью, на которой был только номер.

Майкл постучал, затем повернул ручку. Дверь открылась, и он очутился в просторной комнате, в которой стояло два больших письменных стола, несколько кресел и ряд шкафов с картотеками. За одним из столов на вращающемся стуле сидел высокий мужчина с настороженным взглядом голубых глаз. Он был в форме капитана армии Соединенных Штатов, но с расстегнутой рубашкой и криво висевшим галстуком. Вынув изо рта сигару, мужчина взмахом руки сердечно приветствовал посетителя:

— Привет, Шейн! Заходи.

Майкл улыбнулся и спросил:

— Вы когда-нибудь спите, капитан?

Капитан Отт зевнул:

— Военная разведка никогда не спит. А тебя что заставляет бодрствовать, Майк? Нечистая совесть?

— Такую роскошь, как совесть, частный сыщик не может себе позволить. — Расстегнув плащ, он снял его, но прежде, чем перебросил через спинку стула, вытащил из кармана бутылку коньяку и, подняв вопросительно густые рыжие брови, спросил: — Составите мне компанию?

— Извини, — с сожалением вздохнул капитан. — Я на службе. — Открыв средний ящик стола, он вытащил оттуда бумажный стаканчик и бросил его гостю. — Действуй! Не обращай на меня внимания. Мне рассказывали, что ты находишь свои улики на дне бутылки.

— Ладно, подожду и поймаю вас вне службы, — ответил на это Шейн, засунул бутылку в карман и сел напротив капитана.

— Что у тебя на уме? — поинтересовался Отт. — Есть что-нибудь для нас?

Майкл подергал мочку уха и нахмурился.

— Не уверен. Надеюсь, у вас найдется кое-что для меня. То есть… надеюсь, что не найдется.

— Это уже лучше, — одобрительно заметил капитан Отт. — Загадки отлично скрашивают ночное дежурство.

Шейн наклонился вперед и предложил:

— Давайте рассмотрим одну гипотезу.

— Выкладывай!

— Предположим, некий солдат, чей дом в Майами, нарывается на какие-то неприятности в армии. Получит ли по существующим правилам ваша контора рапорт на этого солдата?

Капитан Отт прищурился и поинтересовался:

— Какого сорта гипотетическую неприятность ты имеешь в виду?

— Не знаю. Но что-нибудь довольно серьезное.

— Маловероятно, чтобы мы об этом узнали. На каком основании мы должны получать донесения на этот счет?

Шейн хмуро уставился на свои руки.

— Этого я и боялся.

— Если у тебя имеется веская причина проверить какого-то солдата, — заинтересовавшись, продолжил капитан, — я могу связаться с его командиром и выяснить все подробности. Ведь именно этого ты хочешь?

— Все может оказаться не так просто. Предположительно, тот человек пару недель назад вместе со своей частью погрузился на корабль и отплыл к месту назначения.

— Тем не менее связаться с ним можно. Но мне хотелось бы знать, насколько все это серьезно, прежде чем посылать запрос по официальным каналам.

— Как насчет дезертирства? — спросил Шейн.

— В случае дезертирства нас, конечно, немедленно известили бы, если он проживает здесь. По заведенному порядку сообщают семье и знакомым дезертира, устанавливают наблюдение за его домом на тот случай, если он попытается связаться с ними.

— Гм, — хмыкнул Шейн, потирая квадратный подбородок. Затем, закурив, бросил спичку в сторону мусорной корзины. — Моего гипотетического солдата зовут Роберт Уилсон.

— Уилсон? — Капитан Отт повернулся на вращающемся стуле и протянул руку к шкафу с картотекой. Выдвинув наполовину один из ящиков, он вытащил большую папку. — Мне даже не нужно искать это дело. Я сам проводил расследование несколько дней назад.

Детектив посмотрел на закрытую папку.

— Значит, это дезертирство?

— Скверное дело, — заметил капитан Отт. — Уилсон дезертировал из своего подразделения накануне отправки к месту службы за пределы страны. В этом случае его поступок приравнивается к дезертирству с поля боя.

Шейн откинулся на спинку стула и тяжело вздохнул.

— Это-то я и подозревал.

— Послушай, если у тебя что-то есть на этого дезертира, поделись со мной, — строго предупредил капитан. — Ему девятнадцать лет и…

— Я знаю. — Майкл поднял руку, словно защищаясь. — Я знаю Боба Уилсона и его родителей.

— Это несчастье, Шейн. Как я уже говорил, мне пришлось вести расследование и известить родителей. Застрелить их было бы милосердием. Особенно отца. Он показался мне прекрасным человеком. Владеет небольшой заправочной станцией на трассе.

— Клем Уилсон был прекрасным человеком, — согласился детектив. — Могу себе представить, какой это был для него улар.

Отт не заметил, что он сказал о Клеме в прошедшем времени.

— У них был еще один сын, который недавно погиб при высадке морского десанта, — сообщил капитан. — Черт бы побрал эту безмозглую молодежь! Если бы они знали, сколько горя причиняют родителям, может быть, дважды подумали бы, прежде чем выкидывать свои фокусы.

— Вы вели наблюдение за домом?