Не теряй головы

— Только поверхностное. Я постоянно поддерживаю связь с мистером Уилсоном. И уверен, если хоть немного разбираюсь в людях, что он, безусловно, сообщит о сыне, как только что-нибудь узнает. Уилсон дал честное слово, и мне показалось, ему можно доверять.

— Скверно, — угрюмо пробормотал Шейн, и взгляд его стал мрачен.

В проницательных глазах Отта сверкнула молния.

— В чем дело? — раздраженно осведомился он. — Только не говори мне, что я ошибся в старике. Если он меня обманул, я больше никогда не смогу верить людям.

Шейн выдохнул дым через ноздри, скосил на капитана глаза и тихо произнес:

— Вы не ошиблись в Клеме Уилсоне. Он вас не обманул. — Майк яростно загасил сигарету. — Но если бы вы постоянно вели наблюдение за домом, то, возможно, сегодня ночью предотвратили бы убийство.

— Убийство? Кто убит?

— Клем Уилсон. Застрелен в полночь на своей заправочной станции.

Капитан Отт вскочил, пробежался по комнате, затем вернулся к столу и почти крикнул:

— И парень имеет к этому отношение? Что тебе об этом известно?

Шейн перекинул ногу на ногу, откинулся на спинку стула и подробно рассказал обо всем, что произошло ночью, начиная с телефонного звонка Клема Уилсона.

— Все это я сообщаю вам, потому что не хочу, чтобы на меня насела армия, когда выйдут утренние газеты, — закончил Майкл с сокрушенной улыбкой. — На самом деле этот телефонный разговор ничего мне не дал. Но пока я могу заставить убийц думать обратное… — Он многозначительно пожал плечами.

Выслушав Шейна с напряженным интересом, капитан Отт уселся на свое место, затем, кивнув с одобрением, заметил:

— Хочешь сделать себя приманкой для убийцы? Это может сработать. Но при чем тут Боб Уилсон? Что тебя привело сюда?

— Два-три незначительных факта, которые оформились в догадку. Я знаю Боба. Он слаб. Год назад я вытащил его из одной передряги. А сегодня ночью миссис Уилсон, похоже, из-за чего-то глубоко страдала. Это была не просто скорбь по погибшему мужу. Она была чем-то сильно встревожена и очень беспокоилась. И потом… У них на стене висела фотография, на которой мальчики были сняты вместе. Изображение Боба оказалось отрезано. Поговорив с матерью, я окончательно решил, что Боб…

— Я помню эту фотографию, — хладнокровно перебил его капитан Отт. — Мистер Уилсон показал ее мне, когда я впервые беседовал с ним о ребятах, прежде чем я сказал ему правду. Он очень гордился своими сыновьями.

— Вот все это и натолкнуло меня на размышления, — признал Шейн. — Я не мог представить себе Клема, уничтожающего фотографию Боба, если только тот не навлек на семью ужасное бесчестье. Миссис Уилсон, похоже, боялась, что Клем мог рассказать мне кое-что по телефону, а когда я попросил у нее теперешний адрес Боба, она притворилась, что не знает.

Капитан Отт очнулся от глубокого раздумья:

— Ты что же, думаешь, сын мог убить своего отца?

— Я почти уверен, что именно так считает миссис Уилсон, — печально сообщил Шейн.

Капитан встал со стула, застегнул рубашку и поправил галстук.

— Пожалуй, я немедленно повидаюсь с миссис Уилсон. Если этот паренек в Майами…

— Погодите, — поспешно перебил его Майкл. — Вы позволите мне самому вести это дело?

Капитан Отт изумленно воззрился на детектива.

— Тебе следует знать, Шейн, что военная разведка сама расследует свои дела. Твоя забота найти убийцу. А армия будет ловить дезертира. — Он говорил резко и решительно.

Шейн тоже поднялся.

— Я все это осознаю в полной мере, — постарался сказать он спокойно, — но выслушайте меня, прежде чем отправитесь к миссис Уилсон. Понимаете, Отт, я знаю Майами. И знаю миссис Уилсон. Я согласен с вами — она мать и, по всей вероятности, сделала бы все, что в ее силах, чтобы защитить сына-дезертира, но ни за что не станет покрывать убийцу своего мужа. Не думаю, что мои наблюдения обязательно указывают на то, что Боб здесь, — медленно продолжал Майк. — Конечно, она мучается из-за дезертирства Боба. Возможно, просто боится, что он мог вернуться, встретиться с отцом, поссориться с ним и застрелить его…

Капитан Отт присел на край стола, закурил сигару.

— И что же ты предлагаешь?

— Если я свяжу Боба с этим убийством или заставлю миссис Уилсон поверить, что он в этом замешан, тогда она выложит все.

— Ты все-таки расследуешь убийство, а я должен…

— Вы ничего из нее не вытяните, пока она будет верить в невиновность Боба, — предупредил детектив.

Отт надолго задумался, а потом сказал:

— Ты достаточно жестко обращаешься с пожилой леди, которая старается защитить своего сына.

— Он вам нужен, чтобы привлечь его за дезертирство, не так ли?

Лицо капитана стало суровым.

— Нужен. Ладно, я разрешаю тебе заняться этим делом. Мы помним, как ты сотрудничал с нами в деле Николсона. Как только захочешь поступить к нам на службу, Майк…

Шейн криво улыбнулся:

— Благодарю. Но я не создан для военной формы, а некоторые ваши правила меня могут стеснить. Полагаю, я принесу больше пользы, оставаясь вольным стрелком.

— Что ж, в твоих словах есть резон, — согласился капитан Отт и слез со стола.

Шейн надел свой плащ. Они пожали друг другу руки, и детектив пообещал:

— Как только что-нибудь узнаю, сразу же вам сообщу.

Он быстро спустился по лестнице и прошел через вестибюль на улицу. Сквозь предрассветный туман тускло светились редкие уличные фонари, а на самих улицах царила гробовая тишина. В плате Майкл чувствовал себя уютно и тепло, хотя, несмотря на рекламный курортный плакат «Лето в Майами круглый год», ночи ранней весной в субтропиках холодные.

Звук его шагов гулко раздавался по тротуару, пока он шел в полицейское управление. Там, нигде не задерживаясь, детектив проследовал прямо в картотеку. Войдя в нее, закрыл за собою дверь и весело заговорил с седым мужчиной в форме, дремавшим на стуле с мягким сиденьем.

— Здорово, папаша. Вот принес тебе кое-что, чтобы ты не спал.

Красное морщинистое лицо старика расплылось в улыбке, когда Шейн вытащил из кармана плаща бутылку.

— Ты отличный парень, Майк. Позаботился о папаше Гансе в такую ночь! — Он взял бутылку, приложился к ней, и щедрая порция спиртного тут же проследовала по назначению. Когда старик вернул изрядно опустевшую бутылку Шейну, его воспаленные глаза сияли. — И за что мне такая взятка?

— Хочу, чтобы ты разыскал для меня старое дело. Но может, и так вспомнишь. Примерно год назад три хулигана пытались ограбить аптеку на углу Шестой улицы и Майами-авеню…

Папаша Ганс скосил на него слезящиеся глаза.

— Говоришь, около года назад?

— Да. — Шейн нахмурился. — Одного, помню, звали Уилли Гарсон. Еще там были…

— Рыжий Экстел и Малыш Димофф. Я их помню. Что ты хочешь знать, Майк?

— Какое постановление вынесли по этому делу? Что было на суде? Стоял ли кто-нибудь за ними… какая-нибудь банда?

— Все трое признали себя виновными, — сообщил папаша, — но не было никакого суда. И вот тебе пища для размышлений, Майк: их защищал Мэнни Маркл.

— Мэнни Маркл? Где эти трое дилетантов достали деньги, чтобы заплатить Мэнни?

Старик громко хихикнул.

— Это тебе придется самому разжевать.

— Понимаю, — медленно произнес Шейн. — Если их представлял Мэнни, значит, у них сильные связи. Спасибо, папаша. Это мне и было нужно. Сколько они получили?

— От пяти до восьми лет.

— Не понимаю, какого черта они хранят здесь все эти папки, когда есть ты? — улыбнувшись, заметил детектив и направился к своей машине.

Глава 4

Из полицейского управления Шейн поехал прямо в гараж своего отеля и, устало выйдя из машины, прошел в вестибюль.

Томми в одиночестве дремал за конторкой. Он резко вскинул голову, и глаза его чуть не выскочили из орбит, когда каблуки Майкла застучали по полу, покрытому кафельной плиткой. Томми вскочил и нетерпеливо спросил:

— Что случилось, мистер Шейн? Все обошлось благополучно?

— Все обошлось препаршиво, Томми, — ответил тот. Облокотившись на конторку, он зло дернул себя за мочку левого уха. — Мне вроде как грозит опасность. Ты должен смотреть в оба и в случае чего помочь.

— Можете не сомневаться. — Томми засиял от гордости.

— Есть граждане, которые страстно жаждут стереть меня с лица земли, — объяснил детектив. — Весьма возможно, что они появятся здесь. Ты должен действовать решительно и немедленно меня предупредить, если что-то тебе покажется странным или заметишь подозрительную личность.

— Можете на меня положиться, мистер Шейн. Но скажите, — Томми понизил голос до конфиденциального шепота, — вы считаете, они уже охотятся за вами?

— Сомневаюсь. Не так скоро. А что?

— Да вот примерно двадцать минут назад появились два типа. С виду крепкие ребята. Поинтересовались, нет ли свободных комнат или квартир, а потом спросили, не проживаете ли здесь вы. Я ответил, что проживаете. — Томми сделал паузу, чтобы перевести дух.

— Дальше, — поторопил детектив.

— А дальше они захотели узнать номер вашей квартиры. По правде сказать, мистер Шейн, я, наверное, задремал, потому спросонок назвал им номер квартиры над вами. Ну, той, где вы теперь редко появляетесь, с тех пор как…

— Понятно, — оборвал его Майкл. — Что еще?

— Ну, эти двое сказали, что они ваши друзья, и поинтересовались, нет ли свободной квартиры рядом с вами. Я предоставил им ту, что напротив, через холл. Они сказали, что хотят сделать вам сюрприз, и сунули мне пятерку, чтобы я вам ничего не говорил.

Шейн продолжал дергать себя за ухо.

— Как они представились?

Молодой служащий отошел и вернулся с карточкой.

— Вот она. Л. Дж. Мартин и Джон Андерсон, Сити.

— Спасибо, Томми, — поблагодарил Майкл. — Ну что ж, хотя я не понимаю… — Он перебил себя на полуслове. — Во всяком случае, это нетрудно проверить. — Вытащив из бумажника банкнот, Шейн протянул его дежурному. — Надеюсь, какое-то время это поможет тебе ночью не спать. — Затем повернулся и направился к лифту.

— Еще что-нибудь нужно, мистер Шейн? — окликнул его Томми. — Не вызвать ли мне полицию?

Майкл оглянулся и, ухмыльнувшись, успокаивающе бросил через плечо:

— Не стоит беспокоить полицию.

В квартире-офисе на втором этаже все оставалось так же, как было в тот момент, когда он в спешке уезжал после телефонного звонка Клема Уилсона. Как следует осмотрев все вокруг, Шейн повесил шляпу, достал из кармана бутылку коньяку и водрузил ее в центр стола, затем скинул плащ, бросил его на стул и прошел на кухню, насвистывая какой-то немузыкальный мотивчик.

Бросив несколько кусочков льда в высокий бокал, он наполнил его водой и достал с полки над раковиной рюмку. Вернувшись в гостиную, наполнил рюмку коньяком и, стоя на широко расставленных ногах, медленно осушил ее наполовину. Затем запил коньяк ледяной водой, зевнул, взъерошил свою рыжую шевелюру и допил остатки коньяка. После этого выдвинул ящик стола, вытащил револьвер 38-го калибра, крутанул барабан, чтобы удостовериться, что тот полностью заряжен, заткнул оружие за пояс брюк и вышел из квартиры.

Поднявшись на один этаж, Шейн пошел по коридору в угловую квартиру, в которой после смерти жены ни разу не был. В квартире напротив свет не горел, но дверь была приоткрыта.

На худом лице Майкла появилась сардоническая усмешка. Он вытащил связку ключей и, громко звеня ею, начал искать ключ, подходящий к замку. Вставив его в замок и повернув, Шейн, прежде чем шагнуть в квартиру, оглянулся через плечо. При этом он заметил, что дверь в квартире напротив приоткрылась чуть-чуть больше.

Закрыв за собой дверь, Шейн включил свет и некоторое время постоял, разглядывая с выражением глубокой печали на лице прекрасно обставленную, уютную гостиную. Все здесь напоминало ему о Филлис. Никогда у него больше не будет такой жены. Она сама выбирала эти ковры и мебель, сама сшила яркие шторы. Вот в этом глубоком кресле Филлис любила сидеть лицом на восток и любоваться, как заходящее солнце отражается в заливе Бискейн-Бей. А рядом с его любимым креслом лежала подушка, на которой она тоже нередко сидела, обхватив руками колени, как маленькая девочка.

Стиснув зубы, Майкл повернулся спиной к комнате, затем опустился на колени и принялся наблюдать в замочную скважину за дверью в квартире напротив.

Сейчас она была плотно закрыта, но сквозь щель в косяке виднелся свет. Шейн долго стоял на коленях. Дверь оставалась закрытой, и свет продолжал гореть.

В конце концов он поднялся, достал из-за пояса свой тридцать восьмой, взвел курок и очень тихо вышел.

Ему хватило одного длинного шага, чтобы пересечь холл, покрытый ковром. Сжимая в руке взведенный револьвер, Майкл негромко постучал в квартиру напротив и прижался спиной к стене, чтобы его не было видно до тех пор, пока дверь не распахнут настежь. Глаза его сверкали, на щеке дергался мускул, он терпеливо ждал.

Наконец в глубине квартиры скрипнул стул, и чей-то голос проворчал:

— Кто там? Что вам нужно?

В ответ Шейн пробормотал что-то невразумительное. После короткой паузы дверь начала приоткрываться. Тогда, пригнувшись, он врезался в нее плечом и влетел в комнату. Мужчину, державшегося за ручку двери, отбросило в сторону, а второй, сидевший в одной рубашке без пиджака за столом, заваленным игральными картами, взглянув на детектива, издал возглас удивления.

Майкл и сам с трудом удержался на ногах. Какое-то мгновение он еще стоял пригнувшись, держа под прицелом обоих мужчин, затем, узнав двух сотрудников сыскной полиции Майами, медленно выпрямился и выругался:

— Будь я проклят! В игрушки играете? Ради всего святого, Макналти, неужели вам с Петерсоном больше нечем заняться?

Рухнувший на пол мужчина был долговязым и нескладным. Густые черные усы украшали его лошадиную физиономию. Он поднялся на ноги и с видом оскорбленного достоинства проворчал:

— Ты что, всегда так входишь в комнату, Майк?

— Слава Богу, вы оказались слабаками, — фыркнул Шейн, пинком ноги захлопывая дверь. — Какого черта?