Не теряй головы

— Пока что я придержу эту информацию при себе. — Он задумчиво смотрел на тело Клема Уилсона.

— Черта с два! — зарычал Джентри. Его красное лицо потемнело от гнева. — Выкладывай! Если, конечно, у тебя что-то есть.

Шейн яростно и упрямо замотал головой.

— Я буду действовать по-своему.

— Этим займется полиция, Майк, — попытался убедить его Джентри.

— Нет. Сначала я должен поработать над этим делом.

Герберт Карлтон, не двигаясь, стоял на том месте, где его остановил Шейн. Он холодно смотрел на спорящих мужчин. Остальные полицейские со скучающим видом расположились рядом с конторкой, а миссис Уилсон, закрыв лицо огрубевшими от работы руками, съежилась на единственном имевшемся в комнате стуле. Глаза у молодого репортера стали круглыми и едва не вылезали из орбит, а розовые уши, казалось, поворачивались, как локаторы. При этом он нервно жевал карандашный ластик.

Джентри опять тяжело вздохнул и сердито нахмурил брови. Когда же заговорил, было не похоже, что он пытается в чем-то убедить Шейна:

— В прошлом я немало от тебя натерпелся, Майк, поэтому не допущу сокрытия информации.

Тот зло рассмеялся:

— Выложить все, что у меня есть, и позволить тебе испортить дело? Ну нет!

— У меня есть способы заставить тебя говорить, — предупредил Уилл Джентри.

— Они на меня не действуют. Будь благоразумным, Уилл. — Шейн заговорил мягче. — Ты же знаешь, что я прав. Ты коп, и произошло убийство. Ладно. Твоя работа — арестовать убийцу. Если я тебе скажу, ты так и поступишь, и на этом все закончится. Но это грязное, скверное дело. Махинация с бензином при жестком нормировании — такая же диверсия, как взрыв электростанции. Тебе не нужен только один человек, Уилл, тебе нужна вся банда предателей.

— Ну хорошо… хорошо, — нетерпеливо перебил Джентри, — я согласен со всем этим. Но если ты утаиваешь важную информацию, ты становишься их сообщником. Бог свидетель, я ненавижу их так же, как и ты.

— Однако ты все равно остаешься полицейским, Уилл. — Шейн искоса глянул на репортера из «Геральд». Юноша лихорадочно что-то записывал в блокнот. — Вот почему я должен держать все при себе. Клем Уилсон бил моим другом, но я предпочитаю, чтобы его убийцы пока погуляли на свободе, если это поможет схватить всю банду. Клем тоже желал бы именно этого.

— Я тебя поставлю перед Большим жюри, — гневно пригрозил Джентри. — Утаивание улик в деле об убийстве — дело серьезное.

— Конфиденциальная информация, полученная от клиента? Нет. Что я знаю, то останется при мне.

— Ты спятил! — взорвался Джентри. — Вон репортер записывает все слово в слово. Сколько будет стоить твоя жизнь, если публично объявят о том, что тебе известно, кто убил Клема Уилсона, но ты держишь это в секрете от властей? Черт побери, Майк, это все равно, что разослать приглашения на свои похороны.

— Я смогу позаботиться о себе, — кратко обрезал Шейн.

— Говоришь, как бойскаут, — фыркнул Джентри.

Майкл пожал плечами и снова обратился к Карлтону:

— Теперь, когда вам известна подоплека этого убийства, может, вы передумали и попробуете опознать тех мужчин?

Карлтон облизал губы и, слегка приподняв плечи, заявил:

— Я стараюсь быть хорошим гражданином. Так же, как и вы, я презираю предателей, которые подрывают наши военные усилия и моральные устои, уклоняясь от выполнения законов и ограничений военного времени. Да, мистер Шейн… полагаю, что я смогу их опознать.

— Постараюсь предоставить вам такую возможность, — сердечно откликнулся детектив. Отвернувшись от Карлтона, он направился к миссис Уилсон. — Может, вы оденетесь и позволите мне отвести вас к соседям? А здесь я обо всем позабочусь.

— Погоди, Шейн, — властно прозвучал голос Джентри. — В последний раз прошу тебя прекратить все эти глупости и повторить слово в слово то, что Уилсон сообщил тебе по телефону сегодня ночью.

Майкл насмешливо бросил через плечо:

— Рад, что это в последний раз. Я чертовски устал говорить «нет». — Взяв миссис Уилсон за руку, он помог ей подняться со стула и открыл дверь, ведущую во внутренние убогие жилые комнаты. Но, помедлив в дверях, повернулся и обратился к молодому репортеру: — Тебе бы лучше поторопиться, сынок, если хочешь, чтобы эта история попала в утренний выпуск. А то можешь не успеть к сроку.

Юноша кивнул и медленно направился к выходу:

— Конечно, я… Да, наверное, материала хватит.

— Еще как хватит! — проворчал Джентри. — Я не позволю вам напечатать…

Шейн яростно выдохнул. Отпустив руку вдовы, он вернулся обратно в контору и вновь обратился к репортеру:

— Джентри пока еще не цензор и не курирует выпуски новостей. Отправляйся!

Молодой человек сглотнул и опять двинулся к двери.

— Хватай его, Грейсон! — отрывисто приказал Джентри сержанту.

Сержант сделал шаг вперед, но Шейн, бросившись наперерез, плечом подтолкнул репортера к выходу. Снаружи он скомандовал:

— Прыгай в свою машину и убирайся! — Развернувшись и сжав кулаки, Шейн был готов встретить Грейсона, а юноша в этот момент рванул к машине. — Извини, Уилл, но… — начал было он.

— Взять его! — рявкнул Джентри.

Патрульный и сержант-детектив вместе двинулись вперед. Майкл напрягся. Он улыбался, но глаза его оставались холодными и внимательными.

Двое полицейских зажали Шейна в «коробочку», и в этот момент на улице взревел мотор. Майкл коротко рассмеялся и ударил прямой левой в подбородок сержанта. Второй полицейский нырнул под его правую руку и прижал детектива к стене. Грейсон пришел в себя и нацеленно въехал ему кулаком в зубы.

Шейн бросился на сержанта, увлекая с собой патрульного. Он подставил Грейсону подножку, и все трос повалились на пол, устроив кучу-малу и едва не прихватив с собой мертвеца. Потом Майкл расслабился, пока Грейсон, сидя на его груди, надевал на него наручники.

Тем временем Джентри направился к телефону, но тут Шейн его остановил:

— Лучше не дотрагивайся до него, Уилл. Кто-то повесил трубку после того, как был убит Клем. На ней могли остаться отпечатки пальцев.

Джентри замер с протянутой к телефону рукой. Затем, медленно повернулся, жуя нижнюю губу.

— Черт тебя подери, Майк, ты соображаешь, что делаешь?

Тот с трудом принял сидячее положение. Подбородок его был в крови от разбитой губы, но он весело ухмыльнулся:

— Защищаю неприкосновенность прессы.

— Ты понимаешь, что «Геральд» напечатает полный отчет обо всем, что здесь происходило? — заорал Джентри.

— Почему бы и нет? У нас пока свободная страна.

— Проклятье, я просто пытался защитить тебя, Майк. Тебя и Карлтона. Ваши жизни не будут стоить ни гроша, когда бандиты прочтут о том, что ты отказался сообщить то, что Клем Уилсон рассказал тебе, а мистер Карлтон готов их опознать.

— Если бы ты не был таким тупоголовым, то понял бы, что существует единственный способ их выкурить. Когда этот материал появится в газете, они будут вынуждены добраться до меня и Карлтона. Мы твоя приманка. Преследуя нас, бандиты выдадут себя.

Карлтон вздрогнул и слегка побледнел.

— Мистер Шейн, но это ведь то же самое, что сознательно идти на смерть.

— Джентри даст вам телохранителя. И лучше пусть их будет двое, Уилл. — В голосе детектива звучало раздражение.

— Снимите с него наручники, — устало приказал Джентри Грейсону. — Это неплохая идея. Но, черт побери, Майк, нет никаких причин для твоего отказа передать нам те сведения, которые ты получил от Уилсона перед тем, как его грохнули.

Освобожденный от наручников, Шейн медленно поднялся с пола.

— У меня чертовски веская причина, Уилл. Пока я единственный, кто что-то знает, бандиты могут попытаться защитить себя, убрав меня. Но как только я все расскажу тебе или кому-нибудь другому, моя смерть перестанет что-либо значить.

— Все это годится для публичного сообщения. Но между нами, с глазу на глаз…

— И с глазу на глаз тоже, — упрямо заявил Шейн. — Ты же полицейский, Уилл. Как бы ты ни старался, тебе придется, получив от меня информацию, предпринять какие-то действия. Наши намерения тут же станут очевидны, и я перестану быть приманкой.

Вытащив носовой платок, он вытер кровь с подбородка и повернулся к миссис Уилсон.

Глава 2

Когда миссис Уилсон ушла в спальню, Шейн облокотился на дверь, соединяющую внутренние помещения со служебным. Он слышал, как Джентри и его люди фотографируют и детально осматривают место преступления.

Комната, в которой он находился, представляла собой комбинацию из гостиной, столовой и кухни. Пол ее был застелен истертым и грязным линолеумом. Один угол занимала раковина вместе с буфетом, а рядом с ними примостились газовая плита и холодильник старого образца. К стене был придвинут кухонный стол, покрытый выцветшей клеенкой, по бокам его стояли некрашеные кухонные стулья. У противоположной стены находился видавший виды диван, компанию которому составляли торшер и столик с пепельницей. На столике лежала закопченная вересковая трубка Клема Уилсона, а на полу валялся номер «Дейли ньюс».

Шейн слышал и то, как за другой, закрытой дверью двигалась миссис Уилсон, одеваясь, укладывая вещи, которые она собиралась взять с собой.

Он пошарил в боковом кармане своего плаща и выудил бутылку коньяку, которую прихватил с собой, уезжая из дому. Прищурившись, вытащил пробку, прильнул губами к горлышку бутылки. В это время Джентри ворчливым тоном отдал приказ убрать тело, и вскоре в соседней комнате воцарилась тишина.

Закупорив бутылку, Майкл окинул взглядом комнату. Благодаря долгим и приятным встречам с Клемом Уилсоном ему была хорошо знакома ее обстановка, вплоть до мельчайших деталей. Несмотря на свою необразованность и бедность, Уилсон был своего рода философом, потому Шейн часто и приятно беседовал здесь с ним, приезжая заправиться. Уилсон гордился своими двоими сыновьями, служившими в армии. На стене, которую Шейн видел, когда сидел на диване, висела в рамке фотография, запечатлевшая обоих юношей.

Устало опустившись на диван, он и теперь глянул на фотографию и вдруг нахмурился. На грязных обоях по-прежнему висела рамка ценою в десять центов, но из нее на него смотрела только одна пара глаз, причем Джо Уилсона, юноши с серьезным лицом, гордо носившего форму моряка и ушедшего два месяца назад на дно вместе со своим торпедированным кораблем вблизи Соломоновых островов.

Засунув бутылку коньяку обратно в карман, Майкл поднялся с дивана и подошел к стене, чтобы получше рассмотреть фотографию. Он не ошибся. В рамке осталась только ее половина. Сыновья Уилсона снялись вместе, когда Джо находился дома в отпуске, а Боб только что поступил на военную службу. Старший, Джо, небрежно обнимал за плечи улыбающегося младшего брата. Шейн выудил из пачки сигарету и, не отрывая взгляда от фотографии, сунул се в рот. На снимке и сейчас было видно, что снимались два человека, но теперь один из них исчез, левая рука Джо оказалась отрезанной чуть ниже плеча. Остаток фотографии поместили в центр рамки, а пространство по бокам от нее заполнили полоски белого картона.

Майкл ничего не понимал. Он знал, что Клем с женой гордились Бобом не меньше, чем Джо. Боб был младшим, их любимчиком, если только у таких людей, как мистер и миссис Уилсон, на самом деле могли быть любимчики. Этот слегка диковатый, насмешливый юнец, отказывающийся относиться к жизни серьезно, фактически и сблизил Шейна с Клемом Уилсоном. Год назад Боб попал в неприятную историю — Майкл арестовал его в компании людей постарше, пытавшихся ограбить аптеку.

Однако, приняв во внимание его юность и неопытность, поверив в природную честность юноши, он подумал, что тот просто сбился с пути и, в отличие от соучастников Боба, не предъявил ему уголовного обвинения. Вместо этого просто отвез парня домой, чтобы отец сам его наказал.

Шейн хорошо запомнил это наказание. Он до сих пор вздрагивал, вспоминая взбучку, которую Уилсон устроил заблудшему сыну. Естественно, Клем был благодарен детективу за проявленное понимание. Так родилась их дружба, основанная на взаимном уважении.

Нет, исчезновение Боба с фотографии, безусловно, не имело никакого смысла. Позже Майкл видел, как то ли из-за этой одной-единственной ошибки в жизни сына, то ли потому, что Клем Уилсон все-таки распознал слабость в его характере, но он был очень горд и счастлив, когда Боб завербовался в армию. Для него это означало, что его мальчик стал надежным, достойным доверия гражданином и теперь им по праву можно гордиться.

Ручка на двери в спальню вдруг повернулась, и Шейн поспешно отошел от рамки с фотографией. Он поднес зажженную спичку к сигарете, затянулся и бросил спичку в пепельницу как раз в тот момент, когда из спальни вышла миссис Уилсон, одетая в строгое черное платье. В руках она держала фибровый чемоданчик. Взяв его у нее, Майкл отрывисто спросил:

— Вы уверены, что собрали все нужное?

— Думаю, да, мистер Шейн, — ответила женщина монотонным голосом. — Я поеду к жене Джо. Через два месяца она должна родить, и это только к лучшему, если я буду рядом с ней. Сара мне как родная дочь, вместе мы справимся. Знаете, ей полагается страховка Джо, ей и ребенку. — На худом лице миссис Уилсон мелькнула тень улыбки. Она назвала Майклу адрес в южном пригороде и спокойно проследовала за ним в комнату, служившую конторой.

Меловой контур и лужа крови возле ковра — вот и все, что указывало на то, что здесь недавно лежал мертвец. Шейн отвел женщину к своей машине, положил чемодан на заднее сиденье, помог ей сесть и с притушенными фарами поехал вниз по шоссе.

Яркая луна высветила «бьюик» и полицейскую машину, все еще стоявшие у тротуара. Поравнявшись с полицейской машиной, Шейн остановился и вылез, пробормотав:

— Я на минуту.

На переднем сиденье машины, дымя сигаретой, отдыхал полицейский. Мистер Карлтон, стоя на коленях возле «бьюика», крепил запасное колесо на заднюю ось.

Майкл подошел к полицейской машине, облокотился локтями на дверь и поинтересовался:

— Что, получил новую работу, Гэри?

— Да. Устроился нянькой, пропади все пропадом, — сердито отозвался коп и с отвращением послал плевок в противоположное от Шейна окошко. — Шеф велел мне прилипнуть к этому парню, не упускать его из виду. Как ты думаешь, это не значит, что я обязан с ним спать?

Шейн ухмыльнулся.

— Если у него симпатичная женушка, можешь спать между ними.

— Дохлый номер! Если мне и представится такая возможность, то вероятней всего окажется, что он чутко спит. Майк, ты считаешь, что они попытаются до него добраться? Из-за того, что он видел этих двух горилл?

— Сомневаюсь. Сначала они должны прикончить меня. Так что на твоем месте я особенно не беспокоился бы.

Шейн повернулся и направился к Карлтону, который тем временем, вытащив домкрат из-под колеса, укладывал его в багажник.

— Похоже на то, что вас будут как следует охранять?

Карлтон кивнул, отряхивая пыль с колен.

— Не хочу показаться излишне встревоженным, но признаюсь, что очутиться под охраной офицера полиции довольно приятно. Однако мне кажется, — продолжил он сурово, — публикация моего искреннего желания опознать убийц не принесет ощутимой пользы. У тех мужчин были низко надвинуты на лоб шляпы, и выглядели они как настоящие бандиты. Что, если я совершил ошибку, стараясь выполнить свой долг?

— Не волнуйтесь, — успокаивающе произнес детектив. — Они постараются убрать меня прежде, чем я смогу предъявить их вам для опознания. И вообще сомневаюсь, что станут вас беспокоить, если им удастся вывести меня из игры. В конце концов, я единственный, кто действительно знает, где их искать. Вы не представляете для них опасности, пока они не арестованы. А когда их арестуют, я позабочусь, чтобы они низко надвинули шляпы на свои лбы.

— Хоть какое-то утешение, — с облегчением согласился Карлтон и, подойдя поближе к собеседнику, спросил: — Между нами, мистер Шейн, насколько вы осведомлены? Признаюсь, я пришел в замешательство, слушая, как вы препираетесь с Джентри, но мне показалось, что, если бы заправщик сообщил вам что-то конкретное, вы сразу же начали бы их преследовать.

Майкл весело, беззаботно рассмеялся:

— Это не так просто. Придется кое-что проверить. Дело серьезное, надо потрудиться, связать концы с концами, чтобы подтвердилось то, что рассказал мне Клем.

— О, ясно, — пробормотал Карлтон. — Конечно, я в этом ничего не понимаю.

Положив руку на его плечо, Шейн твердо заявил:

— Обещаю вам, это не продлится долго, и еще хочу, чтобы вы знали, как я ценю все, что вы делаете. Вам было бы гораздо легче сказать, что вы не видели этих людей. Если бы большинство граждан так же отважно выполняли свой долг, у нас было бы меньше бандитизма.

Карлтон расправил плечи, в его взгляде светилась благодарность, но в голосе, когда он заговорил, прозвучало осуждение.

— Боюсь, меня подтолкнула не храбрость. Честно говоря, я напуган. Я семейный человек, мистер Шейн, и мне приходится думать о других, не только о себе. Но нарушение законов в наше трудное время — это, как вы заметили, страшное зло, оно должно быть наказано.