Кассандра

Агамемнон: Да пожалуйста! Если тебе так спокойнее. Сейчас же велю, чтобы тебе принесли одежду попроще. (выходит).

Кассандра: Кажется, клюнул. Если я войду в твой дом простой рабыней, мне будут больше доверять. Донесу Клитемнестре о твоих планах, и она, чтобы спасти свою жизнь, или сама тебя убьет или поручит это кому-нибудь другому. Так что трепещи, Артрид! Если я не в силах покарать того, кто лишил жизни моего отца и сестуру, то я в состоянии поразить все войско ахейцев в лице его предводителя. Трепещи! Ты заплатишь за разоренную Трою, за ее поверженного царя, за угнанных в рабство троянских женщин, за мою обезумевшую от горя мать, за моего жениха, испустившего дух на поле брани под ударами твоих воинов… Трепещи!

Сцена третья

Пропилеи микенского дворца. За колоннами прячутся Хрисофемида, Электра и Орест.

Орест: Ой! Хрисофемида, Электра, вы видите? Что там, в воротах, сверкает, аж глаза слепит!

Электра: Это колесница нашего отца, глупыш. Она вся выложена золотом и серебром.

Орест: А что над колесницей блестит, такое круглое?

Электра: Папин шлем, конечно. И доспехи. Доспехи у него тоже с золотыми полосами, ты этого помнить не можешь, но я видела кирасу, ее перед походом прислал отцу кипрский царь Кинирас.

Хрисофемида: Зачем нужны доспехи, война ведь кончилась?

Электра: Война-то кончилась, но те люди, которые собрались у дороги приветствовать вернувшееся с победой войско, хотят видеть героев такими, какими они были на поле боя.

Орест: Смотри, смотри, они уже подъезжают к лестнице. Это наш отец сходит с колесницы?

Электра: Он. Ах, как он высок и могуч! Сколь величественна его осанка! Как сияют его латы…

Орест: А меч он держит в руке?

Хрисофемида: Не говори глупостей, так и поранить кого-то можно.

Электра: Нет, меча не видно.

Орест: Жаль! Я так хотел увидеть этот меч.

Хрисофемида: Попросишь вечером, он покажет, папа добрый.

Орест: А это мама с ним? Как она попала на колесницу?

Хрисофемида: Она ведь пошла встретить отца за воротами. Наверно, он и поднял ее к себе наверх, подхватил — и раз! Он ведь очень сильный…

Электра: Сильный, и отважный, и справедливый. Он воистину велик. Похож на самого Зевса.

Хрисофемида: А как хороша мама в своем новом платье. Ей так идет этот алый цвет. И держится величаво. Словно Гера рядом с божественным супругом.

Электра: Да уж! Ярая хранительница святости брака и семейного очага.

Хрисофемида: Они уже поднимаются по лестнице. Нам надо идти в мегарон. А то мама увидит и рассердится, она ведь велела нам ждать в мегароне.

Орест: Непонятно, что на нее нашло. Я лучше пошел бы с ней за ворота или хотя бы постоял у лестницы вместе с гостями.

Хрисофемида: Там слишком много народу. Мама сказала, что царским детям негоже толкаться в толпе.

Орест: Но тут-то толпы нет. Никого нет.

Электра (В сторону): Удобное место для женщины, которая намеревается задурить мужу голову, так, чтобы он не отличил правду от лжи и черное от белого. (Оресту с Хрисофемидой) Идем. В мегароне, так в мегароне.

Сцена четвертая

Мегарон во дворце Агамемнона в Микенах. Входят Агамемнон с Клитемнестрой, за ними следует Менетий.

Клитемнестра: Как тебе понравилась церемония встречи, мой возлюбленный супруг?

Агамемнон: Ты, наверно, вытребовала пурпурные покрывала со всех Микен? И велела оборвать все цветники Арголиды?

Клитемнестра(скромно): Не совсем.

Агамемнон: Но почти? А сколько собралось народу! Мне показалось, что все жители города и окрестных деревень покинули свои дома и столпились у дороги на Акрополь!

Клитемнестра: В этом нет ничего удивительного. Когда еще им доведется увидеть вблизи столь славного героя? Ахейская рать — сильнейшая в мире, и предводитель ее — один на весь свет, а стольких доблестных подвигов до сего времени не совершали даже Геракл с Персеем.

Агамемнон(добродушно): Ладно, угомонись! Прибереги эти речи, мы их послушаем вечером на пиру.

Клитемнестра: Как тебе будет угодно, мой повелитель!

Агамемнон (глядя на нее): Воистину надо быть глупцом, чтобы отправиться на поиски чужой жены, покинув свою столь надолго.

Клитемнестра: Хочешь сказать, что за прошедшие годы красота моя отцвела?

Агамемнон: Нисколько! Но все эти годы я мог бы наслаждаться ею… (Небрежно)… Да, чуть не забыл! Говорят, Эгисф здесь?

Клитемнестра (беззаботно): Эгисф? Ну да. Лет через пять после твоего отплытия он явился во дворец и предложил мне свои услуги. Я долго колебалась, но поскольку есть немало дел, в которых не обойтись без мужчины, решила принять предложенную помощь. Тем более, что управитель, которого ты оставил, умер, и мне пришлось взять другого, менее опытного…

Агамемнон:(глядя на Менетия) Зато помоложе. И куда более видного.

Клитемнестра: Молодые быстроноги, а наше хозяйство велико.

Агамемнон: И где же он теперь?

Клитемнестра: Кто?

Агамемнон: Эгисф, разумеется. Этого я вижу, еще не ослеп.

Клитемнестра: Ушел, узнав о твоем скором прибытии.

Агамемнон: Сбежал?

Клитемнестра: А чего ты ждал?

Агамемнон: Трус.

Клитемнестра(безразлично): Помирился бы ты с ним, что ли…

Агамемнон: С убийцей моего отца?

Клитемнестра: Твой отец не был образцом добродетели. Да и врагов умел наживать. Вряд ли можно заслужить любовь человека, подав ему на обед мясо его собственных детей, как он поступил с Фиестом.

Агамемнон: Фиест тоже был хорош! Кто изнасиловал собственную дочь?

Клитемнестра: Именно что тоже. Братья стоили друг друга. Так что вы с Эгисфом вполне можете подвести черту и забыть о прошлом.

Агамемнон: Мы с Эгисфом не в одинаковом положении. Он убил моего отца, а я его отца не убивал.

Клитемнестра: Ну, как знаешь. Собственно, я и не думала, что ты меня послушаешься. В том-то и разница между мужчиной и женщиной, мы, женщины, жаждем мира, а вы, мужчины, вечно стремитесь воевать.

Агамемнон: Эгисф тоже ищет войны?

Клитемнестра: Не смеши меня. У тебя войско, а у него лука своего, и того нет, у Менетия одалживал, когда на охоту ездил… Но хватит об Эгисфе, поговорим о другом. До меня тоже дошли кое-какие слухи. Нашептали мне давеча, что ты привез с собой прекрасную дочь Приама, которая чуть ли не претендует на мое место на супружеском ложе. Где она, я хочу поглядеть на нее.

Агамемнон: Кассандра, увы, умерла. Во время разгрузки корабля она упала в воду и захлебнулась.

Клитемнестра(с иронией): О бедный мой супруг!

Агамемнон: Да, жалко девочку. Но мы не договорили насчет Эгисфа. Хотя что о нем говорить, с ним самим поговорить надобно. Менетий, отыщи моего двоюродного брата и приведи сюда.

Менетий: Слушаюсь (уходит).

Клитемнестра: Детей обнять не хочешь? Так ждали отца… Сегодня всю ночь от волнения не спали.

Агамемнон: Попозже. Сначала правдиво расскажи мне, как ты эти годы прожила.

Клитемнестра: Как ни одна из женщин. В невинности и чистоте. Взгляни на мое лицо, видишь, какая гладкая у меня кожа, ни единой морщиночки не найти. А почему? Потому что я старалась молодость и красоту сохранить для ушедшего на войну супруга. Каждый день я в храм ходила молиться за твою жизнь, и молитвы эти так освежали мою душу, что по ночам я спала сном младенца, а сон, как знаешь, залог красоты. А с утра, как пробужусь, так сразу к зеркалу, проверить, не запечатлелось ли за ночь что-либо дурное на лице. Но даже там, в таинственном мире, который сообщается с нашим посредством сновидений, я встречала только доброе, ты мне там являлся часто, веселый, бодрый и здоровый, внушал, что все идет отлично и скоро ты вернешься к нам с добычей и со славой, и я поверила, что помогло мне вынести все годы одиночества. Вот вкратце жизнь моя. А теперь я позову детей. Нельзя их больше мучить, они так жаждут увидеть наконец отца, хотя почти его не помнят. (открывает дверь) Входите!

Входят Хрисофемида, Электра и Орест.

Хрисофемида: Здравствуй, папочка!

Электра: Привет тебе, отец и господин мой!

Агамемнон: Здравствуйте, девочки. Как выросли, и до чего хороши! Замуж вам пора. А ты, мальчуган, что глаза выкатил? Отца родного не узнаешь? Иль не Орест ты вовсе, а кукушонок какой?

Орест: Кукушка кукует нам, сколько кому жить осталось. Если я кукушонок, стало быть, ты — кукушка. Прокукуй тогда, сколько осталось жить Эгисфу.

Агамемнон: Почему Эгисфу?

Орест: Эгисф научил меня играть на свирели.

Агамемнон: А из лука стрелять не научил?

Орест: Этому меня научил Менетий. Но стреляю я еще плохо. Так сколько осталось жить Эгисфу?

Агамемнон: Нисколько.

Клитемнестра: Отец шутит. У тех, кто долго воевал, юмор становится жутковатым. К тому же он понес большую потерю. Несчастная Кассандра, пророчица, которую вы с нетерпением ждали, упала с трапа в трюм и разбилась насмерть об ящик с драгоценностями.

Агамемнон: В воду она упала, дура, я же сказал.

Хрисофемида(Робко): Какая жалость! Я так надеялась, что мы будем вместе ткать, шить, болтать, и она, возможно, откроет мне, кто станет моим мужем и отцом моих детей.

Электра: Кто станет твоим мужем, решать не посторонним, пусть даже и наделенным пророческим даром, а нашему отцу, ниспровергателю Илиона.

Агамемнон: Ниспровергатель Илиона устал. Дети, проводите меня в мои покои.

Клитемнестра: Может, ты хочешь принять ванну?

Агамемнон: Потом. Мне надо еще дождаться Менетия и потолковать с Эгисфом.

Орест: Ниспровергатель Илиона устал! Ниспровергатель устал. Ниспровержение, стало быть, тяжелая работа? Расскажи, как ты ниспровергал Илион.

Клитемнестра: Отец же сказал, что устал. Оставь его в покое.

Агамемнон: Отчего же? Я расскажу немного для начала. (приосаниваясь)

Громко кричал я, всех побуждая готовиться к бою, сам же в допехи свои одевался. Поножи надел на сильные ноги, и кипрскими латами, Медными с золотом, перси прикрыл я. Шлем возложил на главу изукрашенный, с конскою гривой, Взял два крепких копья, подвесил прославленный меч На колесницу вскочил и помчался, все войско ахейское за собой увлекая В жестокую сечу. Ринулся первый на вражьи ряды и поверг Бианора И друга его Оилея…

Орест: Это я уже знаю.

Агамемнон: Откуда?

Клитемнестра: Приходил бродячий певец, слепой, но неутомимый. Целый вечер пел нам под кифару. Ты же знаешь Грецию, новости здесь разносятся молниеносно. Расскажи лучше про деревянного коня, всех подробностей этого дела мы пока не слышали.

Агамемнон: Меня в коне не было, в нем засели Одиссей с Менелаем.

Орест: Стало быть, ниспровергатели Илиона это и вовсе Одиссей с Менелаем?

Электра: Не говори глупостей.

Агамемнон: На самом деле, сынок, ниспровергатели не я и не они, а все наше доблестное войско. (подумав). При поддержке богов олимпийских, конечно. Ну пойдем.

Все кроме Клитемнестры уходят.