Кассандра

Клитемнестра: Что я наделала! Вот дура! На лодыря никчемного сменила я героя. Правда, тогда он еще героем не был. И кто же мог знать?.. Хорошо провидцам, а что нам, обычным людям делать? Кто женщине укажет, с каким мужчиной ей вернее лечь в постель.

Второй акт

Сцена пятая

Там же. Клитемнестра стоит или сидит там же, что и конце первого акта. Входит Кассандра с ларцом.

Кассандра: День добрый, госпожа.

Клитемнестра: Кто ты?

Кассандра: Невольница. Пленная троянка. Царь Агамемнон велел мне передать шкатулку эту вам. Но повозка наша застряла в грязи, мы отстали, и потому его приказ я выполняю с опозданьем.

Клитемнестра: Что тут?

Кассандра: Драгоценности женщин Илиона. (В сторону) Серьги, вырванные из ушей. Кольца, снятые с пальцев вместе с кожей.

Клитемнестра: Какая красота!

Кассандра: Это диадема Гекубы. Ожерелье с рубинами принадлежало Поликсене, той, которую зарезали на могиле Ахилла. Вот браслет Андромахи, жены Гектора, его хотели вернуть хозяйке, поскольку та благополучно выскочила замуж за ахейца, но в суете перед отплытием забыли.

Клитемнестра: А серьги эти, с сапфиром, золотые, чьи?

Кассандра: Кассандры, любимой дочери Приама.

Клитемнестра: Не утонули вместе с ней?

Кассандра: Уже задолго до печальной своей кончины она победителям их отдала не прекословя.

Клитемнестра: Изумительная работа.

Кассандра: И Кассандре они были дороги. Отец подарил их ей в день совершеннолетия. Как надела, так и снимать не хотела, только на ночь. Бывает, битый час крутится перед зеркалом, любуясь блеском камней.

Клитемнестра: Похоже, ты знала ее близко?

Кассандра: С самого детства. Моя мать служила Гекубе, и я росла во дворце. Мы с Кассандрой вместе в куклы играли, а повзрослев, подружились, несмотря на разницу в положении. Несчастная, так глупо лишиться жизни буквально за день до того, как стать царицей!

Клитемнестра: Царица здесь одна. И это я.

Кассандра: Да, может быть, теперь вам удастся ею остаться, хотя в лагере болтали, что Агамемнон все равно покарает вас с Эгисфом.

Клитемнестра: За что?

Кассандра: За прелюбодеяние. Царь все знает, Менетий ему рассказал.

Клитемнестра: Вот негодяй! То-то он мялся, не хотел говорить, что произошло между ним и Агамемноном. Ничего, видите ли, особенного, встретились, передал, что велели, царь поблагодарил, все. Тонкий нюх у парня, чует хозяина. А ты что тут стоишь? Принесла и шагай.

Кассандра: Прощай, госпожа.

Клитемнестра: Клитемнестра, спокойно! Главное — молчи, какую бы напраслину на тебя не возводили. Молчи и отрицай! О боги! Как трудно быть женщиной, вся честь ее в верности. Что мужчине? Он славу может подвигами заслужить, а в чем наш героизм? Стоять, как стена, и всех, кто пытается на тебя залезть, отпугивать. И какова награда за эту твердокаменную жизнь? Пара сережек, и те чужие. (уходит)

Сцена шестая

Там же через час. Хрисофемида, Электра и Орест разглядывают драгоценности.

Хрисофемида(прыгает и хлопает в ладоши): Золото Приама! Отец привез нам золото Приама!

Электра: Совсем ума лишилась! А еще замуж просится.

Орест: Потому и просится, что лишилась.

Хрисофемида (не обращая на них внимания): Сейчас я попробую угадать! Мне, я думаю, достанутся серьги, золотые с каменьями, отец ведь знает, что сапфиры особенно подходят к моим голубым глазам… Электре браслет, а маме ожерелье. А что Орест получит? Перстень?

Орест: Не хочу я никакого перстня! Я не девочка! Отец сказал, что припас для меня другой подарок, кинжал с резной рукояткой. Вечером получу, после того, как он уладит все дела.

Хрисофемида: Какие дела?

Орест: Не знаю.

Электра: Отец собирается убить Эгисфа.

Хрисофемида: О боги! За что? Эгисф был так мил с нами. И с матерью.

Электра: Вот именно за это.

Орест: А как убивают человека? Ножом, как поросенка, или из лука, как вепря?

Хрисофемида: Орест! Какие ужасные ты говоришь вещи. Отец вовсе не собирается никого убивать. Он не жестокий, он добрый и великодушный.

Входят Менетий и Эгисф.

Менетий: Привет, молодые люди. А где отец?

Хрисофемида: Отдыхает. Он очень устал от войны.

Менетий(Эгисфу): Сейчас доложу, что ты пришел. Подожди здесь. (уходит)

Эгисф: Откуда у вас эти украшения?

Хрисофемида: Принесла рабыня-троянка.

Эгисф: А вы уверены, что вам разрешено ими играть?

Дети быстро убирают драгоценности в ларец.

Орест: Мы тут спорили, убьет тебя отец или нет.

Хрисофемида: Орест!

Эгисф: И к чему пришли?

Орест: Ни к чему. Мнения разделились.

Эгисф: Это, дети мои, и есть греческая демократия.

Входят Агамемнон и Менетий.

Агамемнон: Дети, я думаю, во дворе вам будет веселее.

Хрисофемида, Электра и Орест уходят.

Агамемнон: А ты, Менетий, выйди и подожди за дверью. Позову, когда понадобишься.

Менетий выходит.

Эгисф: С возвращением тебя, Агамемнон.

Агамемнон: Здравствуй, братец! Нелегко же тебя разыскать.

Эгисф: Не там искали, наверно. Я сидел с приятелями в харчевне. Тут, недалеко. Прибытие ваше обсуждали.

Агамемнон: Симпозиум, что ли, устроили?

Эгисф: Да просто чесали языком. Долго вы все же копались. Трофеи, надеюсь, приличные привезли? Хватит доблестным воинам на старость?

Агамемнон: Не златом единым жив человек. Семейный уют, любовь близких и счастье детей важнее побрякушек. А как вы тут без меня время коротали?

Эгисф: Так себе.

Агамемнон: Тебе-то, может, и так, а мне каково? Думал, вот приеду, найду Эгисфа в постели у своей жены, обниму обоих и обратно на войну — привык настолько, что иной жизни не мыслю. А приехал — и на тебе, все шиворот-навыворот, жена меня, как бога, встречает, всю дорогу пурпурными покрывалами выстлала, а любовничек в харчевне затаился. Чего, спрашивается, боитесь?

Эгисф: Во-первых, не затаился, а жажду утолял. А во-вторых, не любовничек.

Агамемнон: Кто же?

Эгисф: Опора.

Агамемнон: Опора? Чтобы усесться поудобнее? На коня вскочить? Или чтобы с кровати не свалиться, когда три тысячи зверей там схватились, визжат, кричат, кусаются да царапаются?

Эгисф: Не ревнуй, Агамемнон. Не ты ли отобрал у Ахилла Брисеиду, что послужило в итоге причиной гибели Патрокла, воителя, полного всяческих достоинств, кроме разве что одного — умения трезво оценивать свои силы, без чего он чуточку зарвался, вступив в заранее проигранный бой с Гектором… Так мне, во всяком случае, рассказали сегодня утром в харчевне.

Агамемнон: Ты сравниваешь короткие любовные утехи воина с откровенным наглым сожительством?

Эгисф: Упрек не по адресу, мы всячески соблюдали пристойность, ни дети, ни кто-либо другой меня в твоей спальне не видел.

Агамемнон: А на моем месте за обеденным столом?

Эгисф: Ну Агамемнон, сам подумай, можно ли в течение многих лет жить в одном доме и вкушать яства в разных углах.

Агамемнон: Вот именно, яства. Мы в стане нашем под Троей о чечевичной похлебке мечтали. Не разумеет гражданское лицо ратника.

Эгисф: Успокойся, Агамемнон. Мы с тобой люди немолодые, негоже нам из-за какой-то бабы ссориться. Хочешь, забирай ее обратно, нет — выгони из дому. Я на нее не претендую. И на хоромы твои тоже.

Агамемнон: Что же получается. Сначала ты убиваешь моего отца, потом забираешься в постель к моей жене, а я должен все это терпеть?

Эгисф: Ну знаешь, твоя манера подавать факты в выгодном только тебе свете поразительна. Твоего родителя я прикончил за дело. Кормить моего отца мясом его собственных детей — можно ли представить что-либо более отвратительное?

Агамемнон: А твой папочка — воплощенная невинность, да? Кто мою мать соблазнил ради какой-то паршивой овечки?

Эгисф: Не паршивой, а золотой. Вкупе с престолом.

Агамемнон: Ты, ублюдок, сын собственной сестры!..

Эгисф: Маму не трожь! Она лучше вас всех,

Агамемнон: Ага, так и у тебя есть что-то святое? А у меня нет? Моя жена обесчещена, мои дети унижены, мой очаг осквернен. Ты заплатишь за это, Эгисф! Менетий! (Входит Менетий). Принеси мне со двора топор, да побольше.

Менетий: Неужто холодно в доме? Так велите, я дров нарублю.

Агамемнон: Не дрова я собираюсь рубить, а дурную голову. Меч пачкать не хочу. Неси топор.

Менетий: Сейчас найду подходящий. Только не разумнее ли будет всем во двор выйти? Голова не полено, кровищи напустим, а кому убирать?

Агамемнон: Ничего, жена уберет.

Менетий: Тебе виднее, господин. (уходит)