Кассандра

Клитемнестра(презрительно): Еще одна блудница под стать первой.

Эгисф: Не богохульствуй!.

Клитемнестра: Да и все они хороши. Эта Артемида… Пусть Агамемнон пустил стрелу в ее драгоценного оленя, да еще и хвастал своей меткостью, бахвал и болтун, так его и карала бы, в чем виновна была моя несчастная дочь, чтобы требовать ее крови? Злобная старая дева! Уж не знаю, кто из них хуже, блудница или измученная воздержанием даже не старая, а уже престарелая дева?

Эгисф: Да замолчи ты!

Клитемнестра: А ты не трусь!

Эгисф: Я не трушу! Но с богами лучше шуток не шутить.

Клитемнестра: Еще как трусишь! Разве я не вижу? Весь затрясся, услышав о скором прибытии Агамемнона. И уже готов уступить ему место.

Эгисф: А что ты мне прикажешь делать? Он царь и возвращается во главе победоносной рати. А я всего лишь изгнанник, беглец, тут на птичьих правах, и если даже Агамемнон не захочет слышать подробностей времяпрепро-… препро… тьфу! Язык сломаешь! Время-пре-про-вождения жены в его отсутствие, то о том, кто убил его отца, ему напоминать не надо. Да и ты, конечно, предпочтешь героя цареубийце и отверженному.

Клитемнестра(хладнокровно): Предпочту.

Эгисф: Так я пошел. (Собирает вещи: вынимает из шкафа одежду, запихивает в мешок, снимает с вешалки банный халат, сует туда же, сгребает с тумбочки флаконы и баночки. Потом оглядывается, подхватывает мешок и направляется к двери)

Клитемнестра: Ты забыл это! (Вытаскивает из-под кровати шлепанцы, запускает один за другим в Эгисфа, тот невозмутимо подбирает их, кладет в мешок и уходит). Жалкая личность! (Берет со стола зеркало и начинает себя рассматривать). Не думаю, чтобы Кассандра выглядела лучше. Как-никак я родная сестра той самой шлюхи, из-за которой разгорелся весь этот сыр-бор. Правда, утверждают, что ее отцом был сам Зевс, но это наверняка чистейшей воды вранье. А если не вранье, тем лучше, значит, и мать моя тоже была блудницей. А если я дочь блудницы и сестра блудницы, и обеих прославляют чуть ли не за этот самый блуд, почему я должна беспокоиться о своих грехах, которые отнюдь не столь значительны, в конце концов, я не сбегала из мужнего дома с любовником, это муж оставил меня тут прозябать в одиночестве и отправился на поиски приключений, в том числе, постельных. Что же мне, бедной, оставалось делать? Стареть без мужской ласки? Сохнуть, как цветок, лишенный влаги, как бабочка, пойманная и насаженная на булавку? Если следовать природе — преступление, то следует покарать весь мир, ибо мир и есть природа.

Сцена вторая

Шатер Агамемнона на берегу Арголиды. В углу сидит, задумавшись, Кассандра. Входит Агамемнон.

Агамемнон (снимая плащ и бросая его на шкуры, которыми выстлан пол): Ну все! Дело сделано. Груз выгружен, уложен в повозки, охрана выставлена, проведем здесь остаток ночи и утром двинемся в Микены… О чем печалишься, Кассандра?

Кассандра: А ты?

Агамемнон: Ни о чем. Я просто устал. Даже есть не хочу, только спать. Да и о чем мне печалиться, все, что в состоянии совершить человек, я уже совершил. Сделал свое царство богатым и могущественным, завоевал гордый город Илион, вернул своему брату похищенную жену и наказал его обидчиков…

Кассандра(в сторону): И как следует пограбил!

Агамемнон: Что ты говоришь?

Кассандра: Я говорю, что ты взял к тому же богатую добычу. Разве не так?

Агамемнон: Так. Но мы только забрали награбленное. Долгие годы троянцы нападали на корабли ахейцев, ждавшие попутного ветра у входа в Геллеспонт, обирали их до нитки, нередко лишали и самих кораблей. Разве не так?

Кассандра: Мы не грабили, а всего лишь взимали пошлину.

Агамемнон(с иронией): О да, пошлину за проход по проливу, на который если кто-то и может предъявить права, то только Посейдон, а не смертные. Но теперь с этим покончено, некому больше восстановить город и снова стать у Геллеспонта дозором. Ни один сколько-нибудь заслуживающий внимания троянец не избежал мести богов.

Кассандра: (в сторону). Скажи лучше, кровожадных ахейцев! (Агамемнону). Ты ошибаешься, один из нас остался жив.

Агамемнон: Кто?

Кассандра: Эней.

Агамемнон (пренебрежительно): Эней? Не самый великий из воинов, не самый знатный из властителей и, в сущности, не троянец.

Кассандра: Возможно. Но ты его недооцениваешь.

Агамемнон: То есть?

Кассандра: Ты спрашивал, о чем я печалюсь. Так вот, я не печалилась, а отдыхала после трудной работы.

Агамемнон: Работы?

Кассандра: Я заглянула в будущее.

Агамемнон(с улыбкой): Ах да. Я и забыл, что ты пророчица. И что же ты там, в будущем, увидела?

Кассандра: Энея.

Агамемнон: И что за опасность нам может грозить со стороны какого-то Энея, бежавшего с горсткой воинов и десятком потрепанных кораблей?

Кассандра: Теперь никакой. Но его потомки создадут царство, равного которому по силе не было в мире.

Агамемнон(удивленно): В Троаде?

Кассандра: Нет, в другом месте. И однако оно поднимется до вершин могущества и в положенное время завоюет все земли данайцев. (повышает голос) Ограбит их так же, как вы ограбили Илион, увезет все накопленные за века сокровища, отнимет даже статуи богов, разорит жилища, обратит в рабство жителей!..

Агамемнон: Ну и фантазия у тебя! Хотя ты напророчила скорую смерть Аяксу, и он в самом деле утонул, как это ни прискорбно. И когда же потомки Энея на нас нападут?

Кассандра: Через тысячу лет.

Агамемнон: К счастью, это слишком далеко и не может волновать.

Кассандра: Оно и не должно тебя волновать, потому что твое богатое и могущественное царство, которым ты так гордишься, рухнет куда раньше. Твои города обезлюдеют, поля запустеют, стены Микен обрушатся, и о них забудут надолго.

Агамемнон: А это когда произойдет?

Кассандра: О, гораздо скорее, через каких-нибудь столетие-полтора!

Агамемнон: То есть в правление одного из еще неродившихся правнуков Ореста? Это меня тоже мало волнует. Я предпочел бы знать, что мне принесет завтрашний день. Или это уже не волнует тебя?

Кассандра: Волнует. Более того, пугает.

Агамемнон: Что же случится завтра?

Кассандра: Боюсь, что хорошего будет мало.

Агамемнон: Ты не могла бы выразиться яснее?

Кассандра: Пожалуйста! Где сладко двоим, там третий лишний.

Агамемнон: Так-так. И мне кое-что успели нашептать. (Шум снаружи). Что там такое?

Входит Менетий.

Менетий: Прости мне, повелитель, столь дерзкое вторжение, но я послан твоей владетельной супругой, царицей Клитемнестрой, поздравить тебя с прибытием. Да будет благословен день, когда ароголидские матери и жены вновь увидят своих мужей и сыновей, к тому же возвратившихся с победой. Народ Микен…

Агамемнон: Кто ты такой?

Менетий: Менетий я, навряд ли ты помнишь мальчугана, который приносил тебе пить, когда ты, усталый, но довольный, приезжал с охоты. Отец мой был привратником во дворце, он рано умер. А я стал мужчиной, и мне поручили управлять твоим хозяйством, пока не кончится война.

Кассандра(в сторону): Война не кончится никогда.

Агамемнон: Кто поручил?

Менетий: Царица.

Агамемнон: Доверие немалое.

Менетий: Тяжело ей было одной. Не женское это дело. Не по силам слабому полу такой груз на себе тащить.

Агамемнон: И не по уму.

Менетий: Так точно.

Агамемнон: А что, постарше она никого не нашла себе в помощь?

Менетий: Все ведь отбыли на войну.

Агамемнон: А Эгисф?

Менетий: Вы же с ним кровные враги.

Агамемнон: Я, допустим, да. Но Клитемнестра из Спарты, наши микенские распри ее не касаются. И Эгисф против нее ничего иметь не должен. Неужто он ни разу за все эти годы не заходил к вам, ну хотя бы поздравить с обильным урожаем или погладить по голове ребятишек?

Менетий: Ручаться не могу. Возможно, пару раз и заходил.

Агамемнон: Но ты его не видел?

Менетий: У меня столько забот, господин мой, и с лошадьми, и с курами, и со свиньями, на людей просто глаз не хватает. Заметишь иногда, как тень скользнет через пропилеи, но тени — они все похожи друг на друга.

Кассандра: Врет! Эгисфу он каждый день кланяется, лучшего вина ему из царских погребов доставляет к столу и служанок меняет всякий раз, когда иная до снежной белизны ему хитон не достирает.

Менетий: Кто эта девушка? Откуда она узнала о моих обязанностях? Наверняка колдунья.

Агамемнон: Ну спасибо, Кассандра, расколола мошенника. И что теперь ты скажешь, Менетий, сын привратника? Каково царю наврать и попасться?

Менетий: Прости, повелитель. Не положено слуге соваться в господские дела, вот я и помалкивал. Да, захаживал Эгисф во дворец и временами даже в нем жил. Но толку от него никакого, работник он негодный, в хозяйстве ничего не смыслит. Единственное, на что способен, песенку спеть или с детьми в прятки поиграть.

Агамемнон: А на честь царицы не посягал?

Менетий: Да какой из Эгисфа посягатель? Мужского начала в нем будто и вовсе нет. Винца кратер-другой выпить, на солнце поваляться — это может, а прочее…

Агамемнон: Ты уверен?

Менетий: Клянусь Громовержцем, в покоях царицы его ни разу не находил.

Кассандра: А ты искал?

Менетий молчит.

Агамемнон: Ладно, я тебе верю. Вернись в город и сообщи моей драгоценной супруге, что сегодня уже не успеем. Устали, да и поздно лагерь сворачивать. Будем завтра. О нашем разговоре никому ни слова. Ты просто передал слова царицы, царь поблагодарил, в шатре своем он, кстати, был один, и ты вернулся. Все понял?

Менетий: Понял, повелитель. (уходит)

Агамемнон: Как ты думаешь, врет?

Кассандра: Конечно, врет. Одурманила его царица своими прелестями, вот молодой петушок ее и выгораживает. Ясно я видела Эгисфа в царской постели, где ему вовсе не место.

Агамемнон: Выходит, Клитемнестра мне изменяет?

Кассандра молчит.

Агамемнон: Вот она, женская верность! Я терплю десятилетние лишения на бесконечной, трудной и жестокой войне, не сплю ночей, измышляя, как бы разгромить чужое войско или как сохранить мир в своем, еще неизвестно, что сложнее, проливаю кровь, а моя жена в это время делит ложе с моим злейшим врагом! И ведь думала, что я не узнаю! Мой доверенный управитель умер, она поставила на его место смазливого олуха, который скорее откусит себе язык, чем скажет о ней что-либо дурное. Наверняка сменились и многие другие слуги, и она, видимо, полагала, что новые не захотят, а старые не посмеют открыть мне, что тут во время моего отсутствия творилось. Но просчиталась! Завтра я заставлю ее признаться, а потом отправлю прямиком в Аид и ее, и Эгисфа. Тебя же сделаю госпожой.

Кассандра: Если Клитемнестра тебя не опередит и не расправится со мной.

Агамемнон: Не бойся, я не дам тебя в обиду.

Кассандра: Полно, царь! У тебя будет множество дел в совете, в суде и во дворце, не можешь ведь ты повсюду водить с собой рабыню. А окажись я одна, не дам медного гроша за свою жизнь.

Агамемнон: Что же ты предлагаешь?

Кассандра: Обмани Клитемнестру. Объяви ей, что я упала при высадке с корабля в воду и утонула. Она ведь меня в лицо не знает. И никто из здешних не знает. С воинами я уже вряд ли встречусь, троянские девушки меня не выдадут, а имя я приму другое. Назовусь, к примеру, Александрой.

Агамемнон: Александрой? «Отражающей мужей»? Ха-ха-ха! Придумано ловко!

Кассандра: Так ты согласен?