Паутина Света. Книга 2

Главное же отличие Японии «тут» от России «там» — это то, что на моей первой родине революция хорошо так взболтала общество, разрушив традиционные слои и разорвав типы поведения. Не стало «элитных школ» и сходок, где слои могли пообщаться в привычной среде, а их дети — потренировать навыки общения. В итоге, в РФ высота ранга задаётся только поведением, а значит и его «цена» значительно ниже японского, где работает «фамилия + поведение».

Ками-сама! Мне даже стало наконец ясно, почему изначально в манге так ведёт себя Химари: её, «служащий род», приглашают встать на одну планку с простолюдинами! И кто — милорд! Милорд, работающий простолюдином! Вот и мечется несчастная аякаси, первое время пытаясь подобрать стиль общения, потому что по праву рода Юто выше её на несколько уровней, а ведёт себя — ниже. А вот с Мизучи ничего такого не происходит — змея, хоть и «Богиня Рек», но род свой ведёт из простой семьи. И с Юто они на равных с самого начала.

Какая жесть! И ведь вся эта хренотень, являющаяся между прочим причиной конфликтных ситуаций и различных «общественных осложнений», что у «высоких классов», что у самых что ни на есть голоногих, проходит преимущественно мимо сознания. Дуэль Куэс и Химари при первой встрече в каноне — Джингуджи обращается к Юто, а тот «не держит уровень», и за господина отвечает кошка. Что, в свою очередь, не устраивает молодую колдунью. И всё — на пустом месте конфликт, лишь чудом никого не зацепивший! Достаточно было Амакава сказать «добрый день, леди», и Химари ушла бы на второй план, так и оставшись «мечом в ножнах». Никакого конфликта — поговорили и разошлись. Чёрт! Ну откуда в нашем замечательном обществе такая жопа на ровном месте?! И я ведь так и не понял бы, во что вляпался, причём скорее всего не понимал бы очень долго!

Помотав головой, чтобы прогнать лёгкий транс, который после обучения медитации постоянно сопровождает меня во время глубокой задумчивости, я оделся и вышел к завтраку, решив продемонстрировать свои достижения дорогумо. Несколько раз во время принятия пищи я сбивался — или думал слишком долго, выбирая (или синтезируя из известных) то или иное действие. И дождался одобрительной улыбки и поощрения голосом:

— Пока ошибок много, но чувствуется, что вы уловили суть, мой сын… и мой лорд.

— Теперь осталось только потренироваться с годик-другой… — с сарказмом продолжил я и увидел отрицательное движение головой. — Ты не прав, Юто, твоё понимание уже работает. Проведём натурный тест через… часа через три, в ресторане. Приглашай своих подружек и Канаме-сан!

8

«Паром» — это не лекарство. «Паром» — это инструмент. Инструмент универсальный, что не добавляет ему, скажем так, удобства в работе. Особенно при работе не со статичной структурой неживого материала, а биологической тканью или биотканью тела демона. Всё, что я могу сделать осмысленно — это дополнить «родные» опорно-мышечные структуры ускорителями на основе амулетизации носителя. Что касается нервной ткани, то я не могу похвастаться даже этим. «Паром» на ощущениях от центральной нервной системы — это всё равно что делать операцию на головном мозге, следя за ней только по энцефалограмме. Понятно, что есть закономерности. Понятно, что они как-то работают. Даже можно вывести некие усреднённые правила. И всё! Раздражает, если честно… но и не делать ничего, пока я не проведу исследования на хомячках, собаках и морских свинках я просто не могу себе позволить. Во-первых, имею хороший шанс не дожить до конца исследований — они могут затянутся на многие годы. Во-вторых, имею хороший шанс не дожить ещё больше, потому что я не просто учёный, заполучивший «суперспособность». Я — экзорцист! А значит, если отбросить политесы, мой жизненный путь — это убийства аякаси. И чтобы по-настоящему заняться не отвлекаясь тем, что мне интересно или, как минимум, будет полезно, мне сначала нужно сделать что-то с этим вопросом. Становиться живой машиной для убийств мне ну вот нисколько не хотелось!

Можно сказать себе, что убийства — самозащита. В основном, экзорцисты убивают аякаси именно в целях самозащиты. Защиты самих себя и своих семей, поскольку одарённых детей тоже с удовольствием съедят. В конце концов — для защиты того самого общества, в котором живёшь. Некоторые убивают всех подряд — реализуя то самое «право сильного», но их и свои же коллеги часто считают отморозками. Обычно реализуется устоявшееся за столетия вялотекущей войны правило «кто не спрятался — я не виноват». Разумные духи — не отсвечивают, неразумные или чересчур самоуверенные — элиминируются. Стратегия не без недостатков — хитрые и опытные продолжают убивать обычных людей и ловить зазевавшихся магов — но аккуратно, не оставляя следов. Согласно эволюционным принципам, такой отбор рано или поздно породит толпу демонических бандюков и прочих моральных уродов… собственно, уже породил. Где вы, прекрасные белолицые злато-шёрстные лисы, которые советовали императорам и были жёнами прославленных полководцев? Где весёлые тануки, которые, делая непристойности, тем не менее, часто оказывали помощь простому народу и духовенству? А Храм-на-Озере, где Мизучи лечили раненых и больных? Понятно, что когда пошла глобальная разборка, кто прав, а кто виноват не делили. Демон? В топку! Вот и получили результат… Правда, кое-кто уцелел и только укрепил позиции. Или те, кто свалил от людей в недоступные (или хотя бы труднодоступные) области, или кто идеально замаскировался, как дорогумо, например.

Демоны-пауки, по крайней мере те, кто принадлежит к указанном виду — существа скрытные и территориальные. Котегава затруднилась ответить на мой вопрос, сколько именно демонов её вида живёт «с полной интеграцией» в человеческом социуме, но по её прикидками — не меньше десятка. После падения изоляционного барьера, а в той же Америке перестали тыкать пальцем в «узкоглазых», пауки, чтобы не «толкаться локтями», расползлись по миру. Я с удивлением узнал, что мать самой Котегавы живёт уже век в США, и возвращаться не планирует. Зачем? И со скрытностью проблем меньше, и народу больше — проще мимикрировать. И что у неё очередной человеческий муж и дети, правда все без магических способностей, и что она всё-таки смогла пересилить и оставить в прошлом страшную гибель внуков в составе Японского Императорского флота в 44-м…

Но вернусь к нашему национально-любимому вопросу «что делать»? Правда, жизнь в ответ на такой вопрос обычно в непередаваемо-атмосферной одесской манере отвечает «а кто спрашивает?» Кстати, и правильно делает. Потому что спрашивает в данном случае Амакава! Укротители демонов, ну-ну. К сожалению, не могу спросить своих родителей и деда, как они относились к понятию «мой жизненный путь». Уверен, я бы услышал что-то отличное от общественно-стандартного «убивать демонов». Может быть, это было бы «использовать аякаси» или «подмять под себя». Может быть даже «стать семьёй, для того, кто это заслуживает». Не знаю, и, боюсь, что не узнаю. Тени предков, приходящие и объясняющие «что, собственно, такое было» существуют только в развлекательной литературе да у Лукаса. У нас же, скорее, действует обратное правило — «Нет силы — есть только смерть». Даже танатогенные аякаси, появляющиеся из/на останках погибших людей, когда они заполучают разум и часть памяти погибшего — это всё равно уже новое существо. Проверять не буду, ибо в «определителе» были описания, причём достаточно подробные, чтобы отбить охоту изучать эту весьма интересную область «самопроизвольной магии». Впрочем, думаю, что за века она оказалась изучена достаточно подробно — все хотят жить вечно…

Опять отвлёкся. Так вот, думается мне, что я в ответ на вопрос «каков твой путь экзорциста» смогу чётко ответить «взаимодействие с аякаси». Да, это узкая область применения «парома», причём как раз из той зоны, где вместо знания — только традиции использования, то есть фактически никак не систематизированный опыт поколений предков. Но даже он позволят мне не только убивать, но и проделывать совершенно обратную работу. Даже лечить! Правда, это не отменяет того, что «паром» — инструмент, а не лекарство…

Мне надоело бездумно смотреть в окно, и я откинулся на спинку «самолётного» кресла — из Токио я возвращался первым классом, расстояние до Такамии поезд покрывал за 4,5 часа. В поезде был вайфай, но читать или работать с документами мне не хотелось. Пока я решал вопросы с Котегавой — сначала в Такамии, потом в Токио, моя команда прекрасно сработала без меня. Благодаря живительным пинкам дорогумо и въедливому вниманию Канаме-старшей я вместо звонков с вопросами вроде «Юто, тут такое! Что делать?» стал получать отчёты по е-мейлу на основе журналирования происшествий в городе. По хорошему, не стоило мне уезжать на пять дней в такой момент, вдруг потребовалось бы лично разгуливать ситуацию… но, как и много раз до этого, пришлось пойти на риск. Судя по отчётам, вслед за неразумными одиночками в город попыталось проникнуть несколько вполне разумных демонов… и закономерно получили по рогам. В одном случае вторженец решил не связываться с боевой группой, прослушав правила поведения, вполне вменяемо сказал «ребята, это не для меня» и был отконвоирован до границы города. Ещё в трёх случаях патрульным попытались оказать сопротивление ещё до того, как те успели и слово сказать — впрочем с закономерным итогом. Нет мозгов остановиться и выслушать (или свалить) когда тебе говорят «Стой! Ты на нашей территории!»? Окей, пуля в голову доносит это «сокровенное» знание даже до самых твердолобых. Одни аякаси-отморозки числом пять штук решили попробовать «на зуб» боевую группу регионального офиса Комитета — даже не соизволив свернуть ауры. Типа — испугают. Испугали, ага. Штурмовые укороченные для города Тип 89 решают — особенно учитывая спецпатроны и профессиональную скорость реакции и восприятия магов из комитета. Как написал мне Горбоносый — вопросы типа «зачем мы защищаем и этих слабаков» от обитателей додзе, теперь составляющих в патруле большинство, немедленно стихли. По счастью, мои отряды и отряд Коуджи после случая с Алланом больше не пересекались — мне и так придётся буквально на днях «обрадовать» Суговару-сана, что я «внезапно научился» делать защитные амулеты самостоятельно — и предлагаю «оклеить» ими город по периметру и вдоль улиц — для защиты людей от «паразитов» D-класса. На самом деле главной целью будет создание сети контроля перемещения источников маны — но делиться этой функцией я с Комитетчиками совершенно не хотел. Как только это технически… или магически… реализовать?

Я ещё некоторое время думал над этой проблемой, потом поезд вышел из очередного тоннеля, а проблема была отложена на возвращение. Возможно, совсем своими силами я её решить и не смогу… За окном «скорого междугороднего» ослепительно играла солнечными бликами сине-зелёно-серая спина далёкого моря! Жаль, воздух в вагоне кондиционированный и совершенно без запаха — тут же захотелось почувствовать слегка горьковатую свежесть морского бриза… Никогда не устаю любоваться красотами природы — из-за рельефа по дороге тут всегда можно встретить просто головокружительные пейзажи — многометровые обрывы, склоны гор, заросшие лесом, сумасшедших размеров дикие камни и скалы без травинки, или вот такую вот панораму, когда со стометровой высоты над уровнем моря горизонт отдаляет настолько, что кажется, что в далёкой дымке можно разглядеть другие острова архипелага… Поезд опять нырнул под землю, но я уже был мыслями далеко — в тот день, когда мы, устроив мне «экзаменационный» обед, отправились в Токио. На вертолёте!

— Потрясающий результат, Котегава-сан. Юто, глядя на тебя, теперь я бы не сомневалась, что ты из тех самых Амакава.

Я заметил. Самое забавное было наблюдать за тройкой девушек, за исключением Канаме. Сначала они ничего не заметили, радостно (я бы тоже порадовался на их месте, получив приглашение «на халяву» в такой ресторан) и подозрительно (пытаясь на глаз оценить эффект тех занятий, для которых мне пришлось временно переехать в гостиницу) поздоровались. А потом… первой «что-то не так» ощутила Ю. Это было видно по её лицу — продолжая перебрасываться репликами по ходу застольной беседы она всё чаще и чаще морщила лоб, а потом честно сказала:

— Юто, от тебя почему-то исходит такое же впечатление, как от босса моего папы. Он полковник авиации в отставке. Когда он на тебя смотрит — всегда хочется вытянуться по стойке «смирно»! А от тебя это как-то по другому, но похоже.

— На сенсея нашей команды по кендо похоже, — передёрнула плечами Ринко. — Он иногда так смотрит, что прямо озноб по коже, брр!

— Я не вижу никаких изменений, знаешь ли, — меланхолично сообщила в пространство змея. — Как думаете, повар, который готовил вот этот мясной рулет, не откажется поделиться рецептом. Совершенно особый вкус, я так не умею.

— Как-то сомневаюсь, что повар возьмёт и раскроет тебе свой секрет. Это же его профессиональная тайна.

— Значит, операцию нужно будет продумать более тщательно…

— Сидзука! Немедленно скажи что ты пошутила. Сидзука… Сидзука?!

С высоты птичьего полёта сопки Японии выглядят мягкими зелёными волнами (многие деревья не сбрасывают листья в условиях мягкой приморской зимы на Островах). Кажется, что под тобой тоже море, только кто-то нажал стоп-кадр, и гигантские валы и пики застыли в вечном движении. Я знал, что существенная часть территории Острова почти не заселена, но вот то, что эта территория такая большая… За два часа полёта почти час под нами показывались и исчезали за кормой геликоптера только редкие крохотные деревеньки, да отдельно стоящие строения… а потом я узнал, что значит «плотная застройка»! Мы подлетали к Токио на закате, и солнце светило слева-сзади, раскрашивая небоскрёбы города во все оттенки жёлтого и оранжевого. Их было реально много — целый лес из стекла и бетона в окружении всё менее и менее малоэтажных домов, разбегающихся в пригородах совсем уже невысокими, двух-трёхэтажными постройками. Огромная Токийская конгломерация, раскинувшаяся по берегам Токийского же залива, была столь велика, что мы только над ней летели двадцать минут, пока наш пилот не повела винтокрылую машину к одной из «крайних» высоток.

— Знаешь, Котегава, я думал, что такое только в голливудских боевиках бывает! — сознался я, оглядывая панораму города с высоты уже вертолётной площадки на крыше. — Ты тут вертолёт и хранишь?

— Нет, завтра приедет пилот с аэродрома и перегонит «пташку» к ангарам. А аренда посадочного места входит в стоимость квартиры.

— Тебя, наверно, считают изрядно эксцентричной особой? Я имею в виду, в «твоём» круге.

— Не считают, уверяю тебя. Я не гоняю ночью по развязкам, я не покупаю себе сразу три спорткара «чтобы было», более того, даже вожу свой «мерседес» сама. Когда твой достаток переваливает за определённую сумму в месяц, внезапно оказывается, что и тратиться на поддержание всего этого — квартиры, машины, личного транспорта — приходится в обязательном порядке. А то слишком много неудобств.

Я только хмыкнул. Удобства, неудобства, а Цутигуме призналась, что потащила меня с собой в город не только из политических соображений, а чтобы я банально помог ей убраться в квартире, впрочем, учитывая, какими украшениями была заполнена одна из спален, повозиться нам вдвоём пришлось изрядно. Вообще, пауки, если надо, просто съедают собственную паутину, но дорогумо, получившую «исцеление» моим паромом, от одной мысли о выполнении подобной операции немедленно выворачивало. Что, правда, не помешало паучихе на пять минут обернуться и нацедить литров восемь специальной слюны с ферментами, разрушающими её паутинную нить. Срезая и отрывая то, что не срезается (слава Ками, это была структурная, а не ловчая нить!) я размышлял о том, что девушке было банально страшно и больно возвращаться домой одной. Несмотря на то, что я пообещал, что прошлое больше её не побеспокоит, Котегава безотчётно боялась остаться с ним один на один, и с этим желательно было что-то сделать. Впрочем, что значит, «что-то»? Всё прозрачно, как слеза!

А потом были сумасшедшие пять дней в столице, где я наконец оценил воистину неторопливый темп жизни в «нашем захолустье». Токио — это куда круче, чем Москва! Одни маятниковые миграции, когда центр города заполняет непрерывная толпа людей, целое море голов растекается по широким тротуарам — это неописуемо! В российской столице «там» такое можно было увидеть разве что на платформе «Выхино» или в подобных местах — «шлюзах пересадок» общественного транспорта, а тут — просто улица! Вечер или утро — время, когда на машине в городе лучше не появляться — просто из подземного гаража можно выезжать час! Да что там говорить…

…а по вечерам я готовил нам ужин, вёл с Цутигуме беседы на отвлечённые темы (которые по большей части скатывались в уже стандартные для меня «поучения», которым я внимал, затаив дыхание — а иногда и просто записывал) и всячески старался «откомфортить» остающуюся в городе дорогумо. После нескольких дней, мне удалось пересилить себя, и ответить на одну из её реплик, в которых наедине между нами всё чаще мелькало слово ‘сын’ — ‘конечно, мама’.

Для каждого человека в душе есть что-то святое, светлое, то, во что он верит, что никогда не позволит запятнать. Для кого-то это Бог, кто-то втайне умиляется по детской книжке или встречает рассвет на крыше дома, а для кого-то это отношение к родителям. Мне… тому «мне», который жил до «попадания» в Москве и работал завлабом… не то чтобы не повезло с родителями — я просто не мог наладить с ними контакт. Такое бывает, чем дальше живёшь — тем сильнее отдаляются твои интересы и твоё видение мира от этих родных, но почему-то ставших такими далёкими людей. Возможно, дело было в религии, в которую мои самые близкие родственники внезапно ударились на старости лет, а возможно — просто потому, что я был беспокойным ребёнком, и «сплавив» меня наконец на «вольные хлеба», они смогли отдохнуть и расслабится, не ожидая очередной каверзы от сыночка, умудрившегося потерять посреди зимы шапку или задающего очередной неудобный вопрос. Общались мы регулярно, но из серии «я про вас не забыл», «окей, у нас тоже всё по-старому»… а попав сюда, я волевым усилием решил, что время «там» для меня остановилось… или, может быть, прошло уже тысячу, скажем, лет, и ничего не изменить. В любом случае, попадать назад я не рвался — скажем так, обнаружить, что возвращаться не во что, или что я тут копия себя там… или ещё какая гадость, придумайте на выбор — шанс был слишком высокий. Это при той небольшой вероятности, что я смогу подобрать условия, чтобы «присниться себе назад». Не факт, что установка, схемы которой я на досуге перечертил ещё в первый год, будет тут работать аналогично другому миру… в общем, мне было банально страшно испытывать судьбу. И тут мне уже было что терять. И кого подводить. В общем, сказать «мама» было для меня, как порвать последнюю нить, связывающую меня здесь и ту далёкую «Землю» неизвестно где. Я знал, что это чисто выверт моей психики, я знал… но всё равно это было чертовски тяжело! Гораздо тяжелее, чем говорить «отец» и «мать» про родителей Юто — которым себя искренне считал. Просто, они были моими биологическими родителями для «здесь»… а ещё они почти полностью умудрились затереть себя из моей памяти…

… так что я внезапно обнаружил, говоря «мама» этой, если по-честному, не очень знакомой (что такое две недели?) мне женщине-аякаси, я действительно фактически вижу перед собой единственного чело… разумного, кто решился стать для меня роднёй. Не приятелем, не подчинённым и вассалом, не учителем и не любовницей — настоящим, пусть и не кровным родственником… На какой-то краткий миг мне захотелось всё послать и довериться Котегаве, так, как в раннем детстве доверяешь маме, зная, что ей можно сказать все свои проблемы и она, конечно же, их решит. Через секунду я задавил этот жалостливый порыв… но слёзы уже текли из моих глаз. Можно списать на то, что мне тут 11 био-лет, и я реально «круглый сирота»… но я уверен, каждый взрослый человек хотя бы однажды ощутил такое же чувство. А Котегава уже стояла на коленях передо мной и, сильно прижав к себе, сама плакала навзрыд, и долго не могла успокоиться… а после на душе стало как-то легче, совсем как тогда, когда я и четыре моих подруги стояли на ладони Дара, воздетой среди сопок.

Поезд отошёл от побережья и сейчас летел по широкой долине между далёкими склонами невысоких, покрытых зимней тёмной зеленью гор. Я увидел на дисплее над дверями в конце вагона предупреждение «станция Такамия, 29 минут». Четыре часа назад я попрощался с Котегавой на одной из токийских станций железной дороги — и был на прощание хорошо так оттискан и пару раз целован в щёки. Учитывая стати женщины, мысли у меня возникли отнюдь не сыновьи… но это прошло как-то фоном. Иногда так бывает — какой-то человек становится тебе другом почти мгновенно, и наплевать на здравый смысл и внешние данные. В конце концов Цутигуме мне по возрасту действительно в матери годится — хотя это и не аргумент, если вспомнить, например, Сидзуку. Я вынырнул из воспоминаний и со вздохом открыл сумку. Хватит бездельничать, тем более, что есть и действительно важная работа. Я достал свою медицинскую карту и отыскал распечатки томограмм — инструментальное исследование делали мне на всё тело в частной клинике, и результат они были обязаны никому не разглашать. Мысль Цутигуме была очень верная — узнать, что какая-то кость в моём организме слишком тонкая, или что с одной из почек существует проблема с кровообращением посреди вынужденного боя — это ОЧЕНЬ плохой сюрприз. Но нет, с костями было всё в полном порядке, да и с почками тоже, но кое-что томограф нашёл. Регулярные, симметричные включения в дерме — стопы, голени, бёдра, ягодицы, спина, шея, между скальпом и черепом — и симметрично по передней стороне тела. Руки аналогично ногам. Тонкие, меньше миллиметра, чуть отличные по плотности от био-ткани импланты: рентгенолог настаивал взрезать кожу и посмотреть — на каком-нибудь безопасном месте вроде задницы, но я отказался наотрез. Я понял ЧТО это такое, было сложно не понять. Биоткани Амакава не «держат» «паром» — он спадает, чем сложнее, тем быстрее. А вот чужеродное включение паром держит — и не портится. Вот как мой амулет поддерживает «прилегающую» защиту вдоль тела. Зря я гадал про сверхсложный алгоритм и чуть ли не кибернетическую систему внутри плоской «ладанки» защитной системы «криэйт бай любящий дедушка». Защитные структуры… и запалы детонаторов системы самоликвидации, надо полагать. Причём рисунок «парома» внутри них я разглядеть так и не смог, даже зная, что они там есть — золотой шар источника «нитей» закрывал их своим светом.

А ещё — я, наконец, понял, что меня смущало ещё со времён поездки на источники перед новым годом. База Амакава. Система открыла мне доступ, но считать параметры принудительно свёрнутой ауры она не могла. Да и не было в «пароме» терминала ни капли магии, значит, пластинки-импланты и здесь скорее всего сработали, как идентификаторы. Надо как можно скорее разбираться с защитой Такамии и ехать исследовать остальные клановые владения: моя семья хранила слишком много тайн, и, что мне не нравилось больше всего, хранила в том числе и внутри меня, и я ОЧЕНЬ хотел знать, что мне теперь с этим делать. И, главное, КАК!

9

Дом, милый дом! Почти две недели меня тут не было — успел соскучится по своей, довольно уютной, комнате, по прекрасной домашней стряпне Мизучи и по…

— Руки мой и садись уже жрать, пожалуйста! Знаешь ли!

…изысканному обществу за ужином. М-да. Ринко, Хироэ, Ю — одна сторона стола, Гинко и До — вторая. И Сидзука с бо-ольшим половником и кастрюлей! И такой ехидной рожицей, что только рожек и не хватает!

— Юто-о-о!

Шмяк! Волчица — кто бы сомневался. Правда прыгнула очень чётко — стол и едоков не задела… и умываться мне больше не надо… Обычно оборотень держит себя в руках и ограничивается обнимашками, но раз пошёл в ход язык — значит, сильно соскучилась. А вообще, это довольно странное ощущение, когда тебя облизывают, как мороженое. Проще перетерпеть, чем вырываться…

— Не знаю, почему, но меня это раздражает! — Голос Ринко.

— А по-моему наоборот, весело! — А это Шимомуро. — Эти кадры должны быть сохранены для потомков!

— Кормить домашних животных — такая морока… — деланно вздохнула змея, — придётся переводить на сухой корм…

Богиня Рек! Верую в тебя, ибо ты явила чудо из чудес! Меня аккуратно поставили на пол, а хвостатая любительница мяса из-за моей спины скорчила преумильную мордаху, отчаянно махая выпущенным хвостом. Мне тут же захотелось изобразить любимый жест Каши — фэйспалм.

— Я начинаю сомневаться, кто у нас тут «укротитель демонов», знаешь ли! — копируя Сидзуку, обратился я к Хироэ.

— По-моему, вопрос даже не стоит, — улыбнулась та. — Спроси любого своего вассала, и он тебе скажет…

— …что это Цутигуме-доно и Канаме-доно, — закончила фразу До, не отрываясь от тарелки. — Даже тенгугуми без пинков нормально готовят отчёты о патрулировании.

— Я вижу, вы тут многое без меня довели до ума, — одобрительно покивал я и пошёл всё-таки мыть руки. Я вообще прислушиваюсь к своим вассалам, так-то!

Последние новости радовали — пока временная схема патрулирования работала близко к идеалу. Кроме того, побоище, устроенное комитетчиками и залётными аякаси-гастролёрами распугало всю активную мелочь на километры вокруг и уровень «необъяснимых явлений» в городе опять упал — а то уже начали появляться всякие записи на интернет-форумах, вроде «я видел призрака» и «полтергейст утащил мой кошелёк». По идее, такие вот знаковые события — тоже головная боль комитета, но «военное положение» позволило Коуджи оставить своих «магов» на местах — под прикрытием амулетов, которые, в противном случае, надо снимать. Под полем подавления не получится работать со сверхъестественными проявлениями — пользователь просто ничего не увидит и не почувствует. Правда, стычек на уровне «группа борзых B-шек пришла пощипать Комитет» теперь, видимо, некоторое время не будет — заявка на силу была сделана качественно. Хотя осталась нерешённой ещё одна важная проблема… что делать, если очередной «интервент» согласится «жить по правилам»?! И как его контролировать, если сеть наблюдения за последние семь месяцев не выросла ни на один метр?

Мы закончили трапезу и, не сговариваясь, отправились ко мне в комнату. Неделя, за время которой я не видел ни одну из своих «директоров», и, видимо, этот перерыв сыграли свою роль. Как же они все изменились! Я не Хироэ, чтобы читать пластику движений, но речь, выражение лиц, даже просто то, как они спокойно расселись у меня на кровати — я видел перед собой не несколько детей, нет! Коллектив! Рабочая группа. Именно этот образ я держал в уме и пытался вдолбить в эти прелестные головки. Видно, что-то получилось. За всё ещё подростково-угловатыми формами и довольно-таки детскими лицами я внезапно разглядел, какими красавицами они станут уже меньше, чем через год, а уж что будет годам к четырнадцати! И ведь не просто красавицы — наше интенсивное общение и довольно приличные разносторонние нагрузки на сознание сильно расширили кругозор моих подруг.

— Нравится рассматривать девушек в очках? — перехватила и правильно расшифровала мой восхищённый взгляд Хироэ.

— Мне кажется, что я вас как заново увидел, — честно сообщил я, наблюдая медленно появляющийся румянец на девичьих щеках… и даже у Мизучи?! — Мы как будто взяли и махом стали… взрослее, да? И… Сидзука, мне кажется, или ты стала выше ростом?

Канаме беззвучно пару раз хлопнула в ладоши, а змея покраснела ещё сильнее:

— Всё-таки заметил, знаешь ли!

— Всего на три сантиметра, — фыркнула Ринко, они с Ю под моим слегка ошеломлённым взором достали из карманов по сотенной купюре и передали довольно скалящейся стриженной. — А я, между прочим, стала выше на пять… а ты мне ничего не сказал!

— Пока тебя не было, в школе было медицинское обследование, — пояснила Шимомуро. — Мы сказали, что ты как раз его и проходишь в частной клинике. Кстати, не расскажешь, что в Токио было?

Ну конечно, странно было бы полагать, что вся компания собралась у меня просто так, чтобы сказать мне «привет». Фирменное женское любопытство as is!

— Я со следующей недели начинаю обучение у Тенгу, — напомнил я «директорату» результат переговоров между дорогумо и Разящим в конце рассказа. — Так что свободного времени у меня сильно не прибавится. Придётся посещать додзе каждый второй день. Как я понимаю, у всех примерно то же самое, да?

— У меня скоро выступления в составе городской команды, так что я сейчас усиленно тренируюсь, — подтвердила Ринко.

— Мама сказала, что даст мне личный курс управления персоналом, раз уж я во всё это влезла, — развела руками Хироэ.

— А я немного не у дел, — улыбка Ю была… озорной?! — Все образцы исследованы, о Амакава-доно! Найдёшь своей верной приспешнице ещё дела?

— Боюсь, дел будет даже с перебором, — успокоил я Шимомуро. — Дел столько, что я даже не знаю, кому что распихать. Хорошо хоть удалось скинуть финансово-организационную текучку на старших. Но если вы думаете, что процесс формирования «нового общества» можно доверить кому-то кроме нас — я скажу, что это не так. Так что завтра жду всех в «Круассане». Народ! Нас ждут великие дела!

Я слегка поменял наклон головы, и мои очки «пустили блик» по стёклам. С задержкой в полсекунды с кровати я получил восемь синхронных бликов в ответ. Правда, пафосный момент был необратимо разрушен нашим дружным смехом, но мне сразу стало гораздо легче. Я собирался предпринять следующий шаг по укреплению позиций моего клана в городе — и тут уже никто не мог взять ответственность за меня. Груз ответственности за возможное неправильное решение давил на плечи… но сейчас мне внезапно стало гораздо легче его нести. За своей спиной я в первый раз за все эти два с половиной года чувствовал не зияющую пропасть, а поддержку. Поддержку по-настоящему своих, без дураков, людей. И не-людей. Что бы там ни ждало меня в будущем, ближайшем или отдалённом — это дорого стоило. Стоило даже того, чтобы в очередной раз сунуться в пасть к дракону. Головой вперёд!

10

— Коуджи-сан, — я церемонно поклонился, когда мой гость зашёл в «кабинет» ресторана, имеющего понты соревноваться с рестораном Шинтакамии. Ну, по крайней мере персонал у них своё дело знает неплохо — официант, проводивший Контролёра Комитета, вежливо вручил Суговаре меню и беззвучно испарился. — Я надеюсь, Вы не откажетесь разделить со мной эту трапезу?

Региональный директор оглядел мой костюм-тройку, галстук, уделив внимание заколке, заметил запонки… и, нет, не хмыкнул. Как я и говорил, должность у моего собеседника была вполне себе майорская, а значит, расшифровать приглашение «я угощаю», приправленное внешним видом «я могу себе это позволить» для него было легче, чем для меня — сделать амулет.

— Буду рад разделить с вами эту трапезу, Амакава-сан, — вот человеку не приходится напрягаться, чтобы «ставить себя». Для меня самым сложным было выдерживать темп речи, жестикуляция и поза «спокойная уверенность аристократа» у меня получались довольно неплохо. Если позу не менять, да.

Люди напридумывали себе кучу способов, чтобы показать, что будущий разговор будет серьёзным и долгим, но в основном обобщить можно фразой «сначала сделать сопутствующие дела». Так что Суговаре, которому, как я думаю, тоже было куда торопиться, пришлось как и мне сначала оформить заказ, потом дождаться первого блюда (мы ели ложками и вилками! Ура! А то я уже забывать начал, когда ел не палочками!), и только после съедения оного я начал разговор, ради которого, собственно, и организовал встречу.

— Коуджи-сан, с момента нашей последней встречи мне удалось немного разобраться с… активами моего клана… — я слегка поддёрнул рукав рубашки, выглядывающий, как и положено, из-за рукава пиджака. — И мне удалось вернуть численность подконтрольных мне вассалов из числа не-людей до той, что была в подчинении у моих родителей до их официального выхода из состава Главной семьи Амакава.

Мне пришлось долго проговаривать про себя некоторые фразы, чтобы убрать интонационные ударения, которые могли сказать собеседнику, что именно я пытаюсь оставить «за кулисами» своей речи. И я совершенно не горел желанием отчитываться, что вассалы у меня почти все ново-принятые — вот этого точно знать никому не стоило. Да и не думаю, что все боевые единицы клана были известны — скорее уж не сомневаюсь в обратном!

Суговара молчал — он, я думаю, уже догадался, что я хочу ему сказать, но мне нужно было прежде всего продемонстрировать уровень, причём не общий клана — а именно свой. Пусть не без ошибок, но региональный директор Комитета должен был увидеть перед собой потомка Амакава, вынужденно принявшего бразды правления в столь раннем возрасте, а не ребёнка, играющего в оную должность. И обвинить в этом Коуджи должен был сам себя — по его мнению это он инициировал процесс моего обращения к демонам из дома в Ноихаре, и это тоже играло мне на руку.

— Мне пришлось вникнуть в клановые дела, — говорить приходилось не быстро и не медленно, да ещё и держать «застольную» интонацию — не жаловаться и не в коем случае не показывать гордость за совершённый «подвиг». Последнее было самое сложное — гордость-то была! — …и разбираться в оставшихся без управления процессах. Узнал много нового и интересного!

Сарказм всё-таки прорвался в интонации, надеюсь, он тут был к месту. Не всегда могу однозначно сказать, какие эмоциональные порывы стоит давить, а какие — демонстрировать.

— Однако, как мне кажется, я смог понять, что такое «быть экзорцистом», — а Коуджи-сан как напрягся-то! — И, для нас, японцев, это в общем-то просто. «Защищай мирных жителей от проявлений потустороннего там, где ты находишься». Я прав, как вы думаете, Коуджи-сан?

Суговара кивнул, и вид у него был совсем не радостный. Я его понимаю, именно от «проявлений потустороннего» он должен был защищать в том числе и меня — я же считаюсь как «цивил» — со своим амулетом и запечатанной силой. Наверно, самое забавное во всей этой совсем не смешной ситуации то, что я на самом деле так и не нашёл никаких документов, описывающих взятые на себя обязанности со стороны кланов по отношению к правительству Японии. То есть всё, о чём я сейчас распинаюсь, не что иное, как результат экстраполяции известных мне сведений, причём большая часть из манги, у которой, как я теперь понимаю, перевод был весьма условно-аутентичный. Просто супер, попаданец-сан! Но у Регионального Директора ситуация ещё хуже — фактически принудив ребёнка с блокированной магической силой, ещё и не обученного, пойти на контакт с одним из подразделений Комитета, мужик кроме внутренних правил Круга умудрился ещё и нарушить персональное распоряжение действующей главы клана Джингуджи. Но и это ещё не всё! Видимо, слухи о том, что боевая сила Амакава «куда-то делась», дошли и до представителей Комитета, скорее всего то, что в Ноихаре остался лишь «малый состав», также было более или менее точно известно: ну не верю я, что владения клана не попытались исподтишка прощупать на предмет «вкусностей» — особенно фактически незащищённый клановый особняк. Думаю, Суговара считал, что я, как ребёнок, не сунусь дальше знакомых мне мест: просто не соображу, да и не до того будет. Могу его понять — цейтнот был жуткий, а пока последний из Амакава разберётся что к чему и пойдёт раскапывать клановое наследство — «или ишак помрёт, или султан, или я» (с). Прямо-таки как про эту ситуацию говорит Ходжа Насреддин у Соловьёва, и что самое «приятное», осёл из цитаты тут — я! И вот теперь, наследник Амакава заявляет, что разобрался с клановым наследством и, мало того — умудрился не только знакомым лично демонам, а всем вассалам доказать, что его надо слушать и выполнять приказы. И рад бы комитетчик решить, что я «гоню», да вот только мой серьёзный тон, резко «повзрослевшая» модель поведения с признаками «аристо» заставляет его думать, что мне реально пришлось столкнуться нос к носу с проблемами клана и принять на себя ответственность за то, что от клана осталось. Фактически, я только что заявил перед представителем Социального Комитета, что я — полноценный глава. В 11 лет, ага. И ладно бы, просто стал главой — за моей спиной сейчас оказался полноценный отряд из боевых юнитов, и управление им — в моих пока ещё тоненьких детских пальчиках. Был бы рядом со мной демон или кто из взрослых — и пазл бы складывался по-другому: «наследника используют». Но вот — нет никого, а из-за прессинга ситуации в последние несколько месяцев социальный контроль фактически не работает, то есть степень моих контактов с кем-то в городе тоже не прояснить. Ну, в общем, вы поняли!

Коуджи тоже проникся. Даже по его лицу стало заметно, и я не стал тянуть паузу — всё так же ровно продолжал:

— Мой долг, как экзорциста, и как главы клана, да и простой здравый смысл говорит, что я должен обеспечить безопасность в городе, где я живу. С другой стороны, я теперь совершенно точно уверен, что Круг не обрадуется, получив восстановленный статус клана Амакава под началом у маленького мальчика, — я опять позволил себе небольшой сарказм и кривоватую улыбку. — Кроме того, моя сила всё так же запечатана… пока мне не исполнится шестнадцать. И вот ситуация — когда станет известно, с какого возраста мне пришлось работать экзорцистом (а что совсем не узнают — я не верю, ведь есть же Якоин, нужно будет — раскопают.), то возникнут вопросы о защите места проживания. А если я заявлю о вступлении в права официально — то возникнут вопросы о моей возможности быть главой в силу возраста…

Ага, вот до Суговара-сана и дошло, что я пришёл не жаловаться или ставить в неудобное положение. И, не дай ками, не шантажировать ситуацией — в конце концов то, что я говорю — правда, по крайней мере это часть правды. А я не забыл и не «решил пересмотреть» в одностороннем порядке нашу договорённость о «добрососедских отношениях» — было бы подло с моей стороны… и, главное, глупо! Лучший договор тот, что учитывает интересы всех сторон. И такое решение есть у меня. Оно сложное, оно стрёмное, оно «вилами на воде писано»… но оно достаточно бюрократично, чтобы в случае чего «прокатило». А сейчас я Коуджи-то и удивлю!

— …потому я думаю, что сообщать о своём статусе в Круг мне преждевременно… ещё как минимум года четыре. Но и «работать» по защите без статуса экзорциста я не могу… а потому, Коуджи-сан, возьмёте меня к себе на работу?

Ха-ха! Всего на секунду, но мужчина не удержал лицо! Такая рожа! Глаза выпучены, челюсть слегка отвисла! И сфотографировать нельзя — слишком детская получится выходка, весь образ поломает!

— Н-но… Амакава-сан… я не имею права брать на работу магов, состоящих в кланах кроме…

— Джингуджи, верно, — продолжил я за него, — но я (постучать по амулету под рубашкой пальцем) — не маг. Пока не маг.

— А возраст? Образование?

— И тот, и другой вопрос решится, если Социальный Комитет примет на… прохождение практики, например… несколько студентов политехнического университета. Это не труд (за деньги), а работы на общественной основе (ага, универ фактически «сдаёт в аренду» свою «бесплатную» рабочую силу, получая за это те или иные преференции. А студентам — практика). Студентам может и не быть восемнадцати, но для общественных работ это не имеет значение. Хочу сказать, что статус «вольнослушателя со свободным посещением»[1] у меня уже в Политехническом есть.

— Это… интересное решение, — пару раз моргнув, Суговара прикинул теоретическую возможность сказанного мной, и решив вопрос положительно, заинтересованно посмотрел на меня. В первый раз — с уважением. Не к моему статусу или потенциальной силе вассалов — именно ко мне как к человеку. — А практика будет реализована под один из технических проектов, связанных с социальными вопросами, так?

— Верно. Например, — я достал из кармана простой карандаш и передал Суговаре, жестом попросив, чтобы он его осмотрел, — система датчиков, мониторящих состояние, ну, скажем, экологических параметров в зависимости от плотности заселения.

Я забрал у Контролёра карандаш, немного сосредоточился, и аккуратно поднёс кончик к металлической вилке. Разряд! Маленькая, я бы даже сказал, крошечная, молния-искра пробила сантиметр воздуха, и я улыбнулся. В первый раз — почти искренне, хищно!

— Как выяснилось, блокировка магии как таковой не мешает мне делать амулеты самостоятельно. Благодаря переданному мне определителю я провёл кое-какие эксперименты и берусь защитить город от паразитов класса D. В рамках социальной программы мониторинга окружающей среды, конечно же. А наличие добровольных помощников среди вассалов моего клана поможет убрать угрозы от скрытого проникновения одиночек и групп. И в городе, наконец, можно будет говорить об установлении «статус кво»…

Я не сказал «и вас тогда скорее всего не убьют, если припрётся что-то толстое класса А», это было и так понятно. Понятно было и то, что отчёты от Комитета по состоянию дел в городе будут абсолютно правдивы — никакой деятельности клана Амакава, что вы! Только силами сотрудников Социального Комитета. О проверках Регионального директора от других кланов обязательно предупредят, здесь он сам себе «царь», пока на помощь не позовёт. Таким образом, опасный для меня и моих начинаний период я просижу «под крылом» у Комитета, и все будут при этом «не при чём».

Суговара ощутимо расслабился — видимо, «вступлением» я здорово помотал ему нервы. Зато, он, похоже не сомневался, что мне удастся провернуть недостающие части моей «авантюры» — получить практику и придумать не существующую пока программу, позволяющую завесить амулетами хоть весь город. Отлично!

— И за это я хочу полный доступ к вашей базе знаний по магическим и сопутствующим дисциплинам, вроде тренировки штурм-групп экзорцистов и актуальную информацию о политической ситуации вокруг Круга, — честно, прямо и чётко сказал я. Вообще-то это, я подозреваю, серьёзное нарушение устава — давать доступ к такого уровня информации не сокланеру. Но…

— Я думаю, что когда Куэс-сан приедет сюда после окончания обучения, для меня эта информация будет очень актуальна.

…только не в том случае, когда принц Амакава станет принцем-консортом Джингуджи. И железная отмазка по вопросу «откуда я знаю», и не менее железная причина всячески замалчивать моё участие в жизни города Такамия на последующие четыре с половиной года.

Надо сказать, что Суговара почти не думал. Он встал и поклонился мне. Поклонился как равному. Пришлось зеркально повторить его жест. Слова были не нужны. Кажется, квест «засунь голову в пасть дракона и вытащи язык на метр из пасти» я выполнил успешно.

… в такси я позволил себе откинуться на спинку заднего сидения и мысленно прошёл по всему разговору. Не без ошибок, но для моего уровня — это предел. Спасибо «мама» Котегава — за науку, и Айя Канаме — за анализ личности моего сегодняшнего визави. И спасибо Тенгу, я запомнил твой урок про «первого ученика». Это была моя первая самостоятельная проба сил на ниве местной политики, и, слава Ками, что Суговара — скорее боевой офицер, чем управленец. Но Цутигуме права — это мои «игрушки» — и я должен обеспечивать их себе сам. Осталось грамотно распределить роли, чтобы текучку за меня разгребали ответственные за это лю… личности, и можно будет сказать, что я наконец-то сделал… предварительные приготовления перед работой по нейтрализации надвигающегося «песца». Это если оставить за скобками то, что мы нашли на клановой базе Амакава — а там явно было что-то не слишком хорошее для меня.

«Прорвёмся!» — прошептал я сам себе тихо. — «А кто будет против — пусть идут нах! Стройными рядами».

11

Вообще, лаборатория в собственном подвале, особенно если ты занимаешься там работой, связанной с магией — не совсем то, что требует техника безопасности. С другой стороны — если перенести лабораторию, тогда я во время исследований и ночевать дома не буду успевать. Впрочем, пока ладно. Зато тут всё такое родное: стеллажи, стены в щербинах и подпалинах, сервер сигнальной системы. Толка от сигналки пока никакого нет — но, это «пока», похоже, должно скоро закончиться. И хомяки! Десятки глаз — бусинок ловят каждое твоё движение… хотя, кого я обманываю? Хомякам ПОХРЕН! Не только я — вообще. Только на Дофу реагируют, и то, полагаю, больше на то, что она полностью белая в своём любимом наряде — а так бы и не запомнили, кто их кормит.

Теперь, правда, кроме хомяков, в подвале «обитал» и ещё один «постоялец» — на тонкой длинной леске к потолку был подвешен «осколок» в виде номерного армейского медальона. Способ крепления был связан с характером «питания» — в качестве амулета-источника маны я использовал самую большую деревянную чашу, которую мы смогли купить в Такамии. Её более-менее параболические обводы позволили мне разместить то, что осталось от кланового демона-бойца Амакава, в условном фокусе излучения амулета. Так потери маны «в никуда» меньше, а мой резерв слишком маленький, чтобы бездумно его тратить. Чашу я «заправляю» ежедневно четвертью своего резерва — чтобы в случае чего осколок не остался без питания. Мой отъезд амулет выдержал с честью. Постепенно скорость поглощения маны увеличивается — то есть косвенно процесс «распаковки» «оболочки» демона рано или поздно должен подойти к своему логическому концу… чем бы он ни кончился. Вариантов лично я придумал десятка два, куда входили: «вылупится безмозглый и начнёт всё крушить», «разумный, но со сброшенной клановой Клятвой», «родится новый демон, к старому никак не относящийся» и т. п. Как «работают» осколки, демоны-вассалы рассказать затруднились. Наиболее близким к истине, если скомпилировать всё, что я узнал, был бы, пожалуй, ответ «по-всякому». Даже Тенгу не смог сказать ничего конкретного, хотя сам за все годы своего существования сталкивался с этим милым проявлением «бекапа» аякаси неоднократно. Какого-то там своего врага Ворон убивал три раза с перерывами лет в двести, пока тот в четвёртый раз не нарвался на Шутена, который его благополучно съел.

Милая добрая древняя история! Как я тебя люблю! Вот, ты ходишь в школу, общаешься с соседями и приятелями, а стоит заглянуть в историю каждого из этих людей… У «Учителя Воинов» оказалась цепкая и хорошая память на события и имена — ничего удивительного, аякаси вообще отличаются хорошей памятью… и не слишком добрым характером. А Япония — страна маленькая. Поэтому Ринко, напросившаяся со мной в додзе Разящего, куда я шёл после школы на первое занятие, с удивлением узнала о без малого трёхсотлетней истории своей фамилии. Ворон свободно оперировал именами и описанием событий — вплоть до того, что описывал давно умерших людей так подробно, будто встречался с ними вчера. Разговор о семейных корнях зашёл после того, как Кузаки сцепилась с группой младших учеников Тенгу, вместо того, чтобы смотреть на их тренировку, ради чего, собственно, и пошла. Сказалось напряжение перед соревнованиями — Ринко усиленно гоняли в спортивной окружной секции, натаскивая на прохождение городского уровня состязаний по кендо, вот и поправила девушка без задней мысли паре учеников стойки, другому посоветовала сменить хват… а попытавшемуся наехать старшему ученику, который занятие и проводил, в тренировочном поединке чуть не пробила деревянным тренировочным мечом брюшину. Зря он начал аргументацию с «женщинам не место среди воинов». Использовать амулетизированные мышцы и ускоренное восприятие в бою против демона моя соседка не постеснялась.