Паутина Света. Книга 2

Цутигуме вздрогнула — так резко поменялся темп и интонационный набор речи.

— Защитить будущее потомков, — автоматически ответила паучиха и осеклась. Вот уж чего-чего, а ставить на первое место самую важную причину она не собиралась. — А ещё увеличить свои доходы и показать, на что я способна. Довольна, Канаме? Как насчёт тебя?

Дорогумо злилась — простейший же приём, без всякой магии… но проведённый с такой внутренней силой и так профессионально, что сработал без всяких проблем. Чёрт, а она тогда не поверила некоторым слухам про эту женщину!

А Айя внутренне торжествовала — аякаси оказались восприимчивы к психосоматическим приёмам. Но внешне была совершенно спокойна.

— От Амакава? Возможность вложить средства и толику участия в начинания такой структуры, как Старый Клан…

— И дочь.

— Что?!

— И дочь вложить, да? — криво ухмыльнулась паучиха. — Хорошая идея, не спорю. Многие знают Айю Канаме, но кто знает Канаме? А вот Амакава знают все. Удачное вложение.

— Я хочу, чтобы моя дочь была счастлива, — ровным тоном произнесла женщина. — Ну и возможность повлиять на решения Старого Клана — дорогого стоит, не так ли Котегава Цутигуме?

— О, не могу не согласиться, кто из аякаси отказался бы повлиять на магов? Или из простых смертных, правильно? Только, хочу заметить, твоя дочь в качестве жены Юто будет не самым разумным политическим ходом. Надеюсь, это мне объяснять не надо?

— Не надо, — против воли в голосе бывшей гейши прорезались отзвуки эмоций. — Но она согласна на это. И твёрдо уверена в своей позиции не становиться официальной женой главы.

— Эо! Что, прямо так и сказала? — непритворно удивилась дорогумо, выпадая из «общения многозначительными фразами».

— Ага, — Канаме тоже оставила «высокий слог», теперь просто слегка обиженно пересказывая «серьёзный разговор» с дочерью. — Заявила, что Амакава без неё будет тяжело, а роль родоначальницы младшей семьи для неё подходит лучше. И вообще, «короля играет свита», а королева — такая же фигура на троне, как король.

— Чёрт, уважаю твою дочку, — вырвалось у Котегавы.

— Паршивка, даже не стала меня слушать, — убито понурилась Канаме. — Всё заранее продумала и пересказала с контраргументами. А потом просто улыбнулась и говорит «это моё решение».

— Дети быстро растут, — аккуратно подсказала Цутигуме, кладя руку на плечо матери, внезапно обнаружившей, что 12-летняя дочурка уже живёт своим умом. Юто — хорошая партия. Поверь, я — оценила. Парень умеет идти на любой риск, если просчитал последствия… вчера он мне сильно помог. Рискнул ради меня собой. Я только могла бы мечтать о таком сыне… а тут — заполучила его! Я буду не я, если не выведу Амакава на третью позицию в этом их «Круге». С таким главой это имеет смысл, понимаешь меня?

— Вполне, — улыбнулась Айя, — предлагаю временно перейти от демонстрации себя к конструктивным действиям.

— Согласна. Начинания у нашего Юто отличаются разнообразием и вложенным потенциалом. Эта общественная организация — то, чего я от Амакава вообще не ожидала.

— Не «Трест»? — на всякий случай переспросила Канаме.

— Трест — это простая и классическая схема. А вот Отряд Взаимопомощи — очень «вкусная» штука. Твоя дочка и подружки моего сы… главы здорово постарались. И его первые вассалы. Конечно, для клана всего двух ветвей бизнеса недостаточно, нужно и остальные открывать, но это моя забота. Есть другая проблема. В Такамии просто нет нужной базы для обеспечения стартовой позиции для 11-летнего «принца». Его бы в частную академию…

— Без вариантов. Парню нужна свобода — он многого добился сам. Не сможет «порулить» начинающимся бизнесом — может наделать ошибок потом. А общество… можно обеспечить и по-другому, верно коллега? Достаточно показать динамику и участие… и фигуру за спиной. Ты же хочешь стать этой фигурой, Котегава?

— Даже больше, чем ты думаешь. Я бы мечтала стать ему матерью! Я бы гордилась таким сыном! К сожалению, он уже стал таким, и никакой моей заслуги в этом нет…

«Ками, как её всё время задевает эта тема „сын“, „ребёнок“», — теперь Канаме, пользуясь жестовой символикой, унаследованной людьми от их четвероруких предков, буквально в два касания успокоила дорогумо: положить ладонь на плечо, посмотреть в глаза. Обозначить улыбку.

— Он всё равно будет твой воспитанник, дорогая, — обозначила Айя свою позицию «могу обучать, но не стану воспитывать» и Котегава благодарно кивнула. Впрочем, сказала она другое:

— В воспитании мужчины должен поучаствовать мужчина, а то девчонка получится. И я даже знаю, кто захотел взяться за эту обязанность. Я специально назначила тебе встречу на час раньше, чтобы мы успели поговорить о своём.

— Тенгу и Каши? — Получив утвердительный кивок, Канаме хищно оскалилась — куда там льву! — Очень хорошо! Я тоже хочу задать пару вопросов этим деятелям, дорогая.

— Отлично, коллега. Рассчитываю на тебя, — зеркально отразила улыбку аякаси А-класса, предвкушая новую часть деловых переговоров. Пора, наконец, расставить точки на «i»!

Интерлюдия 3

Такамия, отель Шинтакамия. [часть 2]

«Учитель Воинов» Тенгу Разящий и Пожиратель Трупов Каши

Каши с поклоном открыл перед Тенгу заднюю дверь такси: к этому могучему старику он испытывал огромное уважение. И дело было не в силе Тенгу — сама его история казалась завораживающей древней легендой, мрачной и торжественной, как и положено таким историям. Существо, самостоятельно прошедшее «путь Будды» — от слепого от ярости мечника-берсерка до умудрённого учителя, для которого на все вопросы заранее известен ответ. Отошедший от дел и ставший наставником, вот уже пять сотен лет он лично не принимал участия в событиях страны… и вышел на поле боя вновь, узрев достойный повод. Пусть теперь его сражение — это не мечи и сокрушительная магия, но сам по себе аякаси с таким прошлым одним своим присутствием внушал трепет всем, кто моложе… и слабее. Причём сам он не прикладывал к этому никаких усилий — старый Ворон вёл себя вполне по-современному и… нормально.

Вот и сейчас, одетый в кимоно беловолосый двухметровый «старик» по-простому шлёпнулся на заднее сидение и с кивком протянул аккуратно распечатанную на лазерном принтере и сброшюрованную стопку листов севшему рядом Каши. Такси тронулось, а Пожиратель Трупов сосредоточился на чтении. Это была уже восьмая редакция тех самых «правил совместного проживания», с которой началось сотрудничество Амакава и додзе Разящего. Тенгу уверенно пользовался компьютером и вообще прекрасно ориентировался в современном обществе — что в человеческом, что в разрозненном и враждебном «обществе» аякаси. При его «затворничестве» это явно наводило на мысли о том, что сам «учитель воинов» не переходил грань между разумными ограничениями общения с внешним миром и полной изоляцией. Каши вчитывался очень внимательно — ведь ему скоро предстояло работать со смешанным коллективом. Набрать только одних аякаси на должности даже экипажа спецсудна не получилось бы в любом случае — даже если найти нужное количество желающих. А ведь ещё есть офис, клерки, менеджеры, бухгалтерия, юристы… голова кружится от всей этой сложности! Однако Каши испытывал азарт. Это было именно то, к чему он стремился — постигать новые знания и делать это на практике. А почему бы и не на палубе корабля или в директорском кресле?

Когда вышедшие из машины Пожиратель Трупов и Тенгу оказались у входа в отель, на служащих гостиницы будто столбняк напал! Эта пара «генерал-адъютант» заставляла персонал застывать буквально по стойке смирно — от «генерала» в кимоно разило такой властностью и силой, что некоторые на целую минуту забывали, что нужно дышать. Достаточно сказать, что старший администратор выбежал из своей комнатки за стойкой, чтобы сыграть роль лифтёра и лично позвонил в дверь номера на 28 этаже, предупреждая о гостях. Впрочем, величавая безмятежность старого аякаси начала сдавать, как только за ними закрылась входная дверь: две пары женских глаз смотрели на них с непонятным, но явно недобрым выражением… и многомудрый Тенгу не рискнул сходу спрашивать, почему две женщины не предложили мужчинам с дороги хотя бы чаю.

— Разящий Тенгу, «Учитель Воинов», приветствую тебя, — дорогумо тем не менее поклонилась безукоризненно вежливо, и Ворон внезапно понял, что уже видел её: маленькой девочкой-аякаси в компании матери-паучихи и обычного человека. Чёрный шёлк волнистых волос было невозможно не узнать — и этот взгляд. Взгляд женщины, решившей, что кто-то покушается на её ребёнка. Женщины… Вот где он ей успел «насолить»? В принципе, вздорные паучихи могли считать своим «ребёнком» и какое-то своё начинание, и даже объявить группу взрослых людей (или аякаси) вплоть до банды. Только вот последняя банда в окрестностях их горы была выбита его учениками чуть ли не полвека назад… но в этом случае восьминогая не поленилась бы сразу разыскать додзе и выразить действием, что она думает по этому поводу. А раз нет — значит, опять что-то вроде «мы с подругой поговорили, и я поняла, что ты козёл». О Ками! Дайте терпения!

Вежливо завершив представление всех всем, четверо участников импровизированного совещания расселись вокруг низкого журнального стола.

— Итак, предлагаю обсудить главную тему нашей встречи, — Котегава по-прежнему не отпускала инициативу из своих рук, — потому что все остальные вопросы можно решить в рабочем порядке, а время сейчас дорого.

— Согласен. Я принёс документы, — кивнул Тенгу.

— Вообще-то, я хотела поговорить о Юто, — холодно улыбнулась Цитогуме. — И о том, что один самонадеянный… пернатый взял его в первые ученики.

«М-мать!..» — только и подумал Разящий, ожидавший какой угодно темы разговора, только не этой. — «А тут-то что не так?!»

— Есть какие-то проблемы, дорогумо? — Давить выражением лица и позой он хорошо умел. Впрочем, как Разящий сразу же понял, это бесполезно.

— «Какие-то»! — передразнила паучиха. — Сколько лет главе, Ворон?

— Меньше пятнадцати, а что?

— «А что?!» — со стороны женщин послышалось синхронное шипение. — Ему одиннадцать!

«И что?» — хотел переспросить «Учитель Воинов», но промолчал. Чутьё подсказало ему, что лишние вопросы сейчас только дополнительно накалят и так непонятно почему горячую обстановку.

— Наш глава, несмотря на юный для человека возраст, уже вполне взрослая и сложившаяся личность, — взял слово Каши, решив прояснить обстановку. — Он ответственный, рассудительный и учитывает интересы всех сторон при планировании действий. По результатам полугодовой работы могу сказать, что никто из моих подчинённых не разочарован. Честно сказать, мы и не надеялись на такой явный успех.

— Это не отменяет возраст, тем не менее, — спокойно возразила Канаме. — Юто пришлось многое перенести, взять на себя ответственность раньше положенного природой срока, но это не означает, что он прекратил быть ребёнком. И ему ещё многое предстоит, как главе клана экзорцистов, например, возможное личное участие в боях…

Айя потянула паузу, чтобы до мужиков дошло, что она пытается донести… но Каши понял это по-своему:

— Амакава-доно уже участвовал как минимум в двух боевых столкновениях, если не считать эпизод с заложником и хиноенмой… Что?

Пожиратель Трупов с удивлением оглядел три вытянувшихся лица: до «старейшего» вассала как-то не дошло, что Амакава не станет вообще говорить о таких вот «мелочах» присоединившимся позднее вассалам. Надо сказать, это было обосновано — в устах ребёнка рассказы о собственных «подвигах» всегда звучат как бахвальство: они просто не наблюдали этот процесс воочию.

— Два столкновения?! — подобралась Котегава.

— Заложник? — хмыкнула Канаме.

— Понятно, почему он был такой спокойный, — удовлетворённо хмыкнул Тенгу и пояснил. — На принятии Клятвы один из моих учеников не захотел быть достаточно искренним, и вассальная присяга сожгла ему мозги. Я ещё удивился, как спокойно отреагировал малой… эээ, Амакава-доно!

Поправиться — и быстро! — пришлось под прожигающим взглядом паучихи. Амулеты не давали оценить силу, но Разящий даже не сомневался — молодая дорогумо сильнее его. Неопытная, да — но слишком уж уверенная в его присутствии, хотя прекрасно осведомлена о том, «кто такой Тенгу».

— Может, я просто расскажу? — Пожиратель Трупов решительно не мог понять, откуда столько эмоций, и решил поступить испытанным способом. — В обоих столкновениях я участвовал, а историю с заложником мне пересказали непосредственные участники…

— …н-да. Мальчик одиннадцати лет. — Айя Канаме откинулась на спинку кресла. — У которого на счету два убитых демона, три полноценные операции в боевой обстановке, из которых две он спланировал «на коленке».

— Ха! Ну что, понял свою ошибку, Разящий? — Очень довольная Котегава буквально сияла от гордости.

— Я понял тебя, дорогумо, — Тенгу потёр лоб. — Признаю свою ошибку. Я думал учить парня немного сражаться… а придётся — учить как наследника.

— Я понимаю тебя, Тенгу, заманчиво было стать главой всех аякаси под клятвой Амакава. Как же, такой инструмент влияния — наверно ты и мечтать не мог раньше заставить хотеть учеников совершенствоваться. Да под тёплым крылом одного из глав кланов экзорцистов, когда другие охотники тебя и тронуть не смеют. И эта красивая сцена — принятие первого ученика, которого и не нужно учить, ах-ах. Ну, а если глава внезапно стал слишком самостоятельным, так подождать надо лет сорок-пятьдесят — и он сменится. Особенно, если учесть, что к советам старого как бы учителя он будет прислушиваться с завидной регулярностью. Так, многомудрый Тенгу?! — Конец фразы Цутигуме фактически прорычала.

— Я не собирался подминать Юто Амакава под себя, достаточно было просто наставлять! Кто же знал, что этот ребёнок настолько уже не ребёнок?!

— Думаю, с продолжительностью жизни Юто-доно тоже может преподнести сюрприз, — тихо, но отчётливо прокомментировал из своего кресла Каши. — И я сомневаюсь, что нашего главу кто-то сможет… подмять. У Амакава-доно особый подход к решению проблем…

— А что касается тебя, паучиха, — выпрямился в кресле Разящий. — Ты же тоже затеяла этот разговор не из альтруизма.

— Хех, — Котегава ухмыльнулась и достала из кармана диктофон. — Имею привычку записывать все переговоры, очень помогает в работе, знаешь ли.

«— Цутигуме, я представляю, как твоему виду важно материальное благополучие и успех. Потому — думаю, тебе будет интересно, если мы будем наживаться на клановых возможностях Амакава совместно. Я не хочу, чтобы моему партнёру было невыгодно собирать деньги в мой карман…» — Все присутствующие узнали голос Юто.

— Ха! — лицо Ворона, хранящее сосредоточенное выражение, расслабилось, и он, откинувшись, расхохотался. При его комплекции это смотрелось очень внушительно. — Ха-ха-ха! Да уж, как он тебя приложил, дорогая! Ладно, я сделаю, что ты хочешь — в конце концов это лучше, чем через пару десятков лет обнаружить, что советы дают уже тебе. Ха-ха! Дашь ему прослушать нашу запись?

— Я… подумаю, — тонко улыбнулась дорогумо. — Айя-сан, я так же надеюсь на тебя и на твою девочку.

— Можешь даже не сомневаться.

— Каши?

— Моё мнение вы знаете, — пожал плечами Пожиратель Трупов, — Юто всё равно поступает по-своему. А я в любом случае за него.

— Это мне ясно, я просто не хотела, чтобы ты вошёл в плеяду Ворона и смотрел тому в клюв.

— Моя цель — это знания. И всё равно не получилось бы — слишком дел много. Думаю, в будущем их станет ещё больше.

— Отлично, — хлопнула в ладоши Котегава. — Раз уж мы разобрались с политикой, давайте теперь обсудим наконец дела. Своим начинаниям я привыкла давать достойный старт, вы, думаю, хотите того же. Каши, начнём с твоего «треста»…

Интерлюдия 4

Такамия, ночь (улица, фонарь, аптека)

Ночь — время сверхъестественного. Ночь — время, когда люди стараются скрыться в домах, а демоны выбираются на охоту. Хотя, казалось бы, а что такого-то? А причина-то простая…

Звук рейлгана — резкий, громкий свистящий щелчок — заряд силой Лоренца разгоняется до такой скорости, что обгоняет свой собственный звук ещё до того, как он покинет ствол. Пуля, снабжённая небольшим охвостьем сначала летит (плывёт?!) ламинарно — из-за плотности воздуха и чудовищной скорости этой помеси цилиндра, конуса и дротика молекулы воздуха на пути не в силах повлиять на траекторию снаряда, ионизируясь от ударов в металл до состояния холодной плазмы. Скорость такая высокая, что относительно разреженная газовая смесь у поверхности планеты «подставляет» под удар свои молекулы так же часто, как вода, в которую вы выстрелили, скажем, стрелой из лука. Где-то на втором километре трассы скорость падает достаточно, чтобы пулю начало вести, а её псевдоплавание наконец превратилось в полноценный баллистический полёт в газовой системе. Потом полёт превращается в беспорядочное кувыркание… Но никто не стреляет из ручных линейных ускорителей на расстояние более километра. Во-первых, сложновато прицелиться. Во-вторых — запрещено инструкцией патруля Отряда Взаимопомощи. А в-третьих…

Пуля, попав в заметно более плотную среду, чем воздух, начинает стремительно терять кинетическую энергию, взамен приобретая нагрев. И нагревая всё вокруг. Ткани, составляющие тело демона класса С+ и выше достаточно похожи на обычную биологическую ткань (правда, иногда немного необычную для быстрой и подвижной цели — вроде гриба или дерева), чтобы реагировать схожим образом: а именно — испаряться. И разрывать давлением пара окружающие ткани. Итого, на входе — калиберная дыра (целый сантиметр!), а на выходе…

Тело, рухнувшее с крыши одного из домов переулка, признаков жизни больше не подавало. Это оно хорошо делало, потому что иначе Аллан Заккери рисковал бы пополнить ряды употреблённых в пищу магов — нападавшего он не заметил до самого последнего момента. По идее, тренированный боевой маг должен уходить из-под удара, лишь только почувствует ауру врага. Проблема в том, что некоторые уроды так научились свою ауру прятать, что ощущается она буквально на последних метрах. Конкретно эта аякаси-сколопендра об этой особенности восприятия жертв явно знала и устроила засаду на высоте пятого этажа. Расчёт был в общем-то простой: почувствовав опасность цель смещается — и в относительно узком переулке она может сделать это только или вперёд, или назад. Если целиться не туда, где добыча стоит, а по возможному вектору — то есть неплохой шанс решить всё с одного удара: примерно пятьдесят на пятьдесят. Ну и дальше есть хороший шанс успеть откусить от наглого человечка, вздумавшего баловаться сверхъестественными силами, что-нибудь жизненно важное, после чего всю силу вместе с частью плоти можно спокойно скушать.

Так что Зак был очень признателен телу демона, что оно больше признаков жизни не подавало. Рефлексы, благодаря проводимым каждый день жёстким тренировкам, у него вышли на уровень, но с ножом и пистолетом против трёхсоткилограммовой туши с распределённой нервной системой и самой настоящей бронёй из хитина много не навоюешь. Заклятые пули — это, конечно, хорошо, но вот нормальная проникающая способность при выстреле — это совсем другое дело. Увы, штурмовые винтовки оставались в арсенале Комитета, вместе с армейскими штурмовыми бронежилетами и шлемами-сферами. Вот ботинки Зак сменил сразу после того, как наскоро сбитая боевая группа из семи самых сильных магов регионального офиса Социального Комитета Такамии переехала всем составом жить в небольшой отель на краю спального района и городского парка. Теперь на его ногах красовались настоящие армейские берцы, разве что чёрные, под цвет тёплого «цивильного» костюма-тройки. Костюм порядком надоел — всё-таки это их «форменная одежда», но и кобуру не так просто спрятать под чем-нибудь, кроме пиджака. Это не говоря уже о том, чтобы быстро выхватить «ствол»…

— Эй, Зак, ты там живой или не совсем?

Комитетчик беззвучно выругался, направляя пистолет на голос — вместе со звуками пришла ещё одна волна ощущения демонического присутствия. Впрочем, через полсекунды он опустил свой «глок» — аякаси он узнал. И уж сложить цепочку «мёртвый враждебный демон — живой союзный демон», несмотря на весь адреналин, он смог безо всякого труда.

— Я в норме… Гинко?

— Надо же, и ты меня запомнил! — Волчица перепрыгнула перила пожарной лестницы и приземлилась по другую сторону от поверженного врага: туша уже сейчас сочилась жирными струйками дыма, размываясь в воздухе. Наклонилась над сколопендрой, буквально её обнюхивая, удовлетворённо кивнула.

— Никого не успела съесть. Не чувствую запаха силы другого мага, — пояснила девушка более развёрнуто.

Зак между тем, подумав, всё-таки убрал пистолет, а потом и ритуальный нож в ножны: на высоких сапогах (почти без каблука!), короткой юбке и рубашке-жилетке ушастой не было ни одного пятна крови — и, значит, убивала не она. Ну и характер ранения указывал совсем не на когти — середина туловища многоногой твари была конкретно разворочена, как если бы она проглотила оборонительную гранату без чеки. А значит, с опасной красоткой был кто-то ещё, чьего присутствия не ощущалось. Впрочем, зная возможности амулетов Амакава — и неудивительно.

— С-спасибо, это было вовремя, — Заккери кивнул на тварь. — У неё были хорошие шансы.

— Ага! — беззаботно улыбнулась Гинко, демонстрируя клыки. Уши и хвост она и не думала прятать, и сейчас меньше всего её можно было принять за человека. — Это третий, кто повёлся на твой «запах», двоих убили на подходе, а Сколопендру прозевали. Хорошо пряталась. Поэтому больше не ходи сюда без амулета или один.

Аллана перекосило от последнего предложения: он представил, как вся их боевая единица заваливается к Нане-тян домой, и, пока они, закрывшись в комнате занимаются… занимаются! — коллеги сидят на кухне и ГРОМКО комментируют происходящее. Даже головой пришлось помотать, чтобы развеять кошмарное наваждение!

— Я хорошо скрываю ауру! — несколько более резко, чем надо ответил штатный ритуалист команды Коуджи. — Засечь с большого расстояния нельзя.

— Ты её не всегда хорошо скрываешь, — пожала плечами оборотень. — Примерно по минуте раза два или три можно засечь, километров с пяти-шести.

С этими словами Гинко достала из-за спины папку-планшет и перекинула через труп нападавшего. В закреплённом сверху листе подчинённый Суговары Коуджи с некоторым офигением увидел знакомый бланк для вклейки в журнал полевого наблюдения — с указанием места и времени всех наблюдаемых событий. Хотя он немного отличался от такого же в Комитете, но в целом то же самое.

— Даже у вас есть бюрократия?! — вырвалось у него. — Господи боже, я думал, хоть демоны свободны от этой адской выдумки.

— Это чтобы не забыть, — забавно наклонив голову и поводя ушами как маленькому «объяснила» девушка. — Я вот не забываю, а другие забывают. Иногда. А Мастер ругается!

— Да, Коуджи-сан в таком случае тоже… ругается, — маг решил, что этот синоним к словосочетанию «орёт благим матом, грозясь зажарить заживо, и лишает премии» ему тоже нравится.

— Ага! — Аякаси ещё раз улыбнулась. — Я там всё заполнила, ты посмотри последнюю строчку и поставь подпись, пожалуйста. И время-дату. Спасибо! И без амулета не приходи сюда, всё-таки. Потому что мы не можем всю ночь сидеть на одном месте, вот.

— Кто бы мне его ещё дал… — сквозь зубы пробормотал Заккери, прикидывая, что не такие уж частые свиданки ему действительно придётся свернуть совсем, и от этого хотелось взвыть — только в присутствии волчицы Аллан делать это постеснялся. Он уважал профессионализм во всём.

— Если дело только в этом, то я поговорю с Мастером, — заполучив планшет назад, аякаси проказливо крутанула хвостом и в два прыжка взлетела на крышу, оттолкнувшись от стены. — Пока!

Аллан посмотрел на полуразложившуюся тушу у ног, лениво обдумывая, стоит ли применить «пламя рока» или просто подождать минут пятнадцать. В конце концов — это его работа, следить, чтобы случайные прохожие (в час ночи, ага!) не наткнулись на очередные «останки инопланетянина». И, самое паршивое, придётся же рассказать о милой и дружеской встрече Суговаре — по «толщине» сколопендра была явно почти В. Или не «почти». А значит, одиночки и группы, соображающие не хуже человека, уже на подходе. Коуджи-сан после отъезда боевой группы полиции ввёл для магов «военное положение», но через две недели его пришлось отменить. «До первого инцидента с личным составом» — работник из первого отдела Главного офиса выразился однозначно. Суговара особый статус отменил, но крайне настойчиво рекомендовал магам в своём суточном расписании без необходимости ничего не менять. Да и сам Заккери был бы рад, только вот его роман с Наночкой тогда только-только вступил в «решающую» фазу… Что ему скажет командир, Заку даже думать не хотелось. Но и умолчать об инциденте он не мог. Маг достал собственный блокнот и ручку, и начал переписывать характеристики аякаси: рост, вес, особенности, параметры ауры… по крайней мере, можно попробовать скорчить хорошую мину при плохой игре. Боже, теперь везде мотаться толпой придётся значительно дольше!.. Интересно, Нанао согласится переехать?

7

Всегда считал себя деятельным человеком. Ха! Да по сравнению с дорогумо я первостатейный лентяй! Мой новый вассал, едва мы разобрались с её проблемой и обговорили основные положения нашего совместного бизнеса, развила потрясающе бурную деятельность! Котегава успевала везде — и везде успешно решала возникающие по ходу реализации задачи. Всего неделю она пробыла в Такамии — и за это время Водно-Ресурсный Трест, существующий в основном на бумаге и в наших головах, обрёл «плоть и кров». Именно «кров» — был снят офис, набран местный персонал, подготовлены финансовые и бизнес-планы, включая план выбора «источников ресурсов» — затонувших в нейтральных водах судов. Пару раз я появился там лично — изображая «тень» Цутигуме, и ни во что не вмешиваясь. Сей манёвр назывался «покажи наследника» — паучиха приступила к плану по моей легализации в среде причастных к Большому Бизнесу. На ближайшие три года моей задачей стало банально примелькаться — причём делать это следовало не привлекая излишнего внимания, постепенно увеличивая частоту и серьёзность «выходов». А ещё госпожа финансист назначила меня своим наследником. Всё происходило в том же невозможно-стремительном ключе. Два дня на подготовку текста завещания (делала это юридическая компания в Токио, нам только скинули результат), один день (точнее — час вечером) — на объяснение мне «как это работает» и ещё час вечером следующего дня — заверение нотариусом в моём присутствии. Всё! Удовлетворившись формализацией вопроса, Котегава выполнила своё обещание и начала меня воспитывать.

Это было феерично! Не знаю, как Цутигуме, а я за оставшиеся четыре дня пребывания девушки в моём городе, получил просто массу впечатлений от ‘воспитания’. Причём это была скорее даже не ‘воспитание’, а ‘дрессировка’ — натаскивание из разряда «как себя вести» под чётко определённый формат ситуации. А именно — мы отрабатывали шаблон «встреча с коллегами по работе старшей родственницы». Это и был первый запланированный «засвет» наследника — аккуратный и «только для своих». Я уже как-то упоминал, какая пропасть отделяет меня от той же Куэс в плане воспитания и поведения — и теперь убедился в этом на собственной шкуре. Восьминогая аякаси на наглядных примерах показала мне, что все социальные группы, включённые современным обществом в состав «не быдло», очень чётко идентифицируют себя характеристичным поведением, без всяких слов говорящем об их положении и роли в оном обществе. Аристократия. Армия и флот (не путать!). Промышленники. Банкиры и владельцы земель. Финансисты и руководители. Обслуга старых родов и семейств. Чёткая стратификация и градация почитания и поведения. И всё это нужно было понять, запомнить и отработать. Особый смак этой и так не простой для понимания системы — то, что социальный статус и род занятий могли и не совпадать. Сын банкиров мог пойти во флот офицером. Управленец — работать политиком. Банкир — породниться с аристократией. И так далее, во всех возможных сочетаниях!

Обычно дети учатся поведению с детства — у родителей, у родственников, потом в школах «для своих», на тусовках и раутах, бессознательно копируя и вбирая закреплённый за своей социальной группой стиль поведения и набор стратификационных маркеров. Вдалбливают в подкорку и пользуются неосознанно… и меня, с моими «прекрасными» маркерами «простолюдина» ждало как минимум полугодие адаптации, когда ты пытаешься быть «как все», а на тебя смотрят как на г… городского простолюдина. Могли попытаться и ногами побить — если верить фильмам про закрытые школы для аристократии… К счастью, «по техническим причинам» перевестись в такую школу мне нельзя, и Котегава принялась учить меня «по-взрослому». Хмм, с чем бы таким сравнить? Физика? Не то, логики гораздо больше. География? Наоборот, логики почти никакой. О! Фармакология! Три дня. Три дня от прихода из школы до самого сна, и ещё «порция» на завтрак. Потом школа. И опять. Полное погружение в материал — Цутигуме сначала рассказывала и объясняла логику производимых действия и происходящих событий, а потом мы отыгрывали её. Сильно помогало то, что эти дни я провёл в Шинтакамии — в Президентском люксе оказалось четыре спальни и две ванные, так что мы с паучихой друг другу не мешали. Еду нам доставляли из ресторана отеля, бельё меняли — короче, я мог не думать ни о чём, кроме этикета и поведения… слава ками, оставалась школа! А то я бы свихнулся!..

…А на четвёртый день, в воскресенье, у меня случился «прорыв». Это бывало у меня и раньше — куча сложных названий и куча действий в голове внезапно утрясается в настоящее знание, все кусочки информации встают на свои места — а недостающее достраивает «настроенная» логика! Я понял! Чёрт возьми, я всё понял! Все эти дурацкие правила «поклон на 30 градусов, 33 градуса, 35 градусов», кто кому передаёт соль, кто где стоит при знакомстве — вся эта мишура сложилась у меня в голове в систему. То немногое, что я наблюдал в этом мире и то, что рассказала и показала мне Котегава, наложилось на опыт общения в мире «там», и критический объём наблюдений перешёл в понимание сущности наблюдаемых процессов. Причём, что самое смешное, оказалось, что поведенческая привязка разных стран (да что там — разных миров!), несмотря на различия в «мишуре» внешних символов, внутри несёт одну и ту же логику. Вот в своих воспоминаниях я разговариваю с отставным генералом — мы налаживаем систему электронного контроля перемещений в его немаленькой «дачке». Вот первое знакомство — разговор, и сразу идут маркерные слова и действия: выпрямленная спина — и чёткое, выверенное движение рукой. Армия. Сухой и краткий слог — запрос на старшинство. Если я отвечаю так же сухо и кратко — заявка на равную позицию. Например, ранг «землевладелец» или «управляющий». Если говорю подчёркнуто-уважительно, минус-ранг, слуга. Если не выдерживаю линию и говорю «по простому» — быдло. А быдло надо сразу ставить на место — следует «наезд» с восходящими апелляциями, заставить извиняться и пригрозить — потому что шпак, и вообще. А вот если я отвечаю более развёрнуто, но «чистым» слогом без слов-паразитов, чётко проговаривая слова, но без военной твёрдости и «рубки» — и клиент (несмотря на то, что он — сторона получающая!) начинает уже передо мной заискивать и предлагать помощь. С тем заказчиком я выбрал вариант «служащий род», и со мной сыграли в игру «подчинённый, но не мой». То есть прессовали, но корректно и умеренно. А вот в другом случае, там, был майор-ЧОПовец. Настроение у меня было отвратное, и я, чисто рефлекторно набрал «код аристократа». И вот, этот резкий и сильный мужчина общался со мной очень вежливо и несколько раз подходил с предложением помочь. Были и банкиры (два), и начальники сторожей гаражных кооперативов, был и «у меня папа был парторгом», что в целом можно было засчитать за «аристо», и ещё отставники и просто состоятельные люди…

А «здесь» — Суговара Коуджи, например, который, если на наши деньги, был на майорской должности. Вот оно — наша первая встреча и его подчёркнуто-вежливое поведение военного к аристократу. Сыграла моя фамилия. И на нашей последней встрече — мой проход «мы соседи по городу» я выставляю себя в роли «аристократ, работающий управляющим». Учитывая, что Суговара сам в роли «Военный, работающий управляющим», я уровнял наши позиции (условно, потому что первые части позиций остались «пришпиленными» как были — по «праву родства», а для военного — по праву старта).