* * * Там, на востоке, пламенеет над горной грядой отсвет багряный — запылало небо зарею! Запылало небо зарею! * * * Я прихлопнул его, светляка, что порхал над дорогой, чуть мерцая во мгле, — и погас огонек зеленый. Путь мой темен и беспросветен… Из книги «НЕОТШЛИФОВАННАЯ ЯШМА»
* * * Озаренная солнцем, белея в просторах полей, вьется лента дороги — как не вспомнить о том пути, что зовем мы коротко «жизнь»!.. * * * Как будто обняв солнце алое в час заката, качают его, опуская тихонько на землю, криптомерии старой ветви… * * * Должно быть, с небес, объятых безмолвием ночи, невидим во мгле, накрапывает чуть слышно прозрачный дождик весенний… * * * Под солнцем палящим из переплетения трав печально-печально над зеленым лугом несется одинокий призыв лягушки… * * * Головки цветов, приподнявшиеся над травою, слегка шелестят в уголке заросшего сада, растревожены майским ливнем… * * * Вот и день миновал. Облаками затянуто небо. Возле дома фонарь красноватый отсвет роняет на окно моей комнатушки… Из книги «БЕЛЫЕ ЦВЕТЫ ПЕРСИКА»
* * * Всю ночь напролет, будто рядом с моим изголовьем, поют и поют, упоенно стонут лягушки — середина весны наступает… * * * Облаков предрассветных рассеялась белая мгла — ярким солнцем согрета, пролетая в утреннем небе, окликает меня кукушка… * * * «Скоро станет темно, скоро-скоро вечер настанет!» — мерный ропот дождя, что тревожит мертвые листья в оголенной дубовой роще… * * * Катит волны прилив, будто хочет залить мое ложе, — и всю ночь напролет голосок сверчка одинокий плеску волн на отмели вторит… * * * Людские потоки вливаются в водоворот, бурлящий на Гиндзе. Мелкий дождь без устали сеет под покровом ночи осенней… Из книги «РАССВЕТНЫЙ БАГРЯНЕЦ»
* * * Собирая ракушки, по гальке вдоль моря бреду — в перламутровых блестках оживают передо мною дней былых печальные блики… * * * Беспросветный туман, окутавший горные склоны, не рассеялся днем. Вот уже отцветают, блекнут колокольчики луговые… * * * У меня под ногами гречишное поле в цвету — с небольшого пригорка наблюдаю, как перебегают в отдаленье лунные блики… Из книги «БЕЛЫЕ ГОРЫ»
* * * Сквозь рокот воды, пронзительные до боли, в тиши донеслись с другого берега Сайдзё осенних цикад напевы… * * * В этом снежном краю я прислушиваюсь к безмолвью, вспоминая цикад и сверчков, что давно отпели, погрузились в зимнюю спячку… * * * В полный рост у реки чернобыльник стеною поднялся, заслонил берега, зашумел, склоняясь под ветром, это значит, весна на исходе… Из книги «ЛУННЫЕ БЛИКИ»
На исходе весна. В Асакуса, в старом квартале развлечений ночных, одинокий, спешит на север со своей коляскою рикша… * * * Вихрь всевластной судьбы, что веет, пощады не зная, дни мои торопя, я встречаю без сожаленья и без горечи запоздалой… Китахара Хакусю
Из книги «ЦВЕТЫ ПАВЛОНИИ»
* * * Миновала весна. И вот после долгих мучений наступил их черед — там и сям цветы луговые среди трав пылают багрянцем… * * * Вот запела свирель — и вновь панорама Парижа перед взором встает. Вешней ночью в сумрачном небе разливает луна сиянье… * * * Прозвучал в тишине чарующий отзвук тромбона — и припомнилось мне, как недавно еще вечерами мы с тобою вместе бродили… * * * Где-то в сердце моем это слово печальное «Лондон» оживает порой. Что тут скажешь? Цветы багряны, человеческий век недолог… * * * Лук на грядках взошел — и на каждой взметнувшейся стрелке по большой стрекозе примостилось в лучах заката. Багровеет сумрак зловещий… * * * Синеватый ликер в прозрачный графин из бутыли я налил перед сном — засыпая, лежу и любуюсь переливами лунных бликов… * * * Я на ранней заре после ночи любви возвращаюсь. Воздух утренний сух — О, когда бы дождь долгожданный утолил томленье акаций!.. * * * На коленях держу пушистую белую кошку. Вновь сгустившийся мрак навевает оцепененье и болезненную истому… * * * Словно запах смолы, плывущий над рощей сосновой, снова в сердце мое, переполненное печалью, проникает неслышно осень… * * * Перец, что зеленел в полях на равнине Мусаси,[38] нынче убран — и вот во дворах багровые связки под осенним солнцем темнеют… * * * Второпях запахнув на шее манто меховое и рукою прижав, поспешает она по Гиндзе в круговерти дождя и снега… * * * Ароматом цветов окутан скромный мой завтрак — под окошком в саду редкий дождь с утра поливает клумбу пурпурного шафрана… * * * Эта снежная ночь! Плывет аромат шоколада. Жду тебя не дождусь, а напротив нетерпеливо самовар бурлит и клокочет… * * * Как прекрасен и чист этот темно-зеленый прохладный изумруд на руке! Стоит только погладить тихонько — и нахлынут волны печали… * * * Сакура, сакура! Лепестки отцветающих вишен словно белая пыль… Снова сумерки опустились на кварталы шумной столицы… * * * Прошуршала в траве крошка-ящерица, промелькнула как зеленая тень. На душе светло и печально. Пригревают лучи заката… * * * Сколько дней и ночей осталось ей в кронах резвиться, уходящей весне? Груши в сизой дымке цветенья ветерок лепестки колышет… * * * За окном снегопад, а я представляю багряный георгин на снегу. О любимая! Этот образ мне тебя сегодня напомнил… 
Исикава Такубоку
Из книг «ГОРСТЬ ПЕСКА», «ПЕЧАЛЬНЫЕ ИГРУШКИ»
* * * Была бы, думаю, только работка мне по душе — закончу и помру… * * * В Асакуса ночью смешался с шумной толпой — а ушел в печали… * * * Дух захватило — будто лечу с высоты. Уж не пора ли с жизнью покончить счеты?.. * * * Как ребенок, порой шалю я — совсем не пристало влюбленному мужчине… * * * От души своей бежал я, как зверь недужный, без оглядки бежал… * * * «В этот выходной буду спать целый день», — мечтаю уже три года… * * * Скверный роман написал и радуется, бедняга. Первый ветер осенний… * * *
