Японская поэзия серебряного века

Ностальгия моя, как золото, в сердце мерцает печальным светом…

* * *

Каждый раз, как встречаю давно позабытых друзей, словно всплеск воды, тихая радость…

* * *

Полузабытый, вспомнился вкус табака. Мчится поезд по снежным равнинам, вдали остаются горы…

* * *

В винной лавке моей сквозят печалью бутыли в отсветах заката…

* * *

Вдруг сошелся опять после глупой размолвки с другом. Осенний вечер…

* * *

Стоит вдохнуть — и в груди раздается печальный, хриплый посвист бури…

* * *

Есть у каждого дом. Тоска: вернувшись с работы, все спят, как в могилах…

* * *

Когда-то жена моя к музыке так тянулась — теперь не поет…

* * *

В Саппоро[39] с собою привез я в ту осень печаль — она со мной и поныне…

* * *

Про осенний ветер в аллеях акаций и тополей — все осталось в моем дневнике…

* * *

Утирая ладонью мокрое от поземки лицо, друг о коммунизме толкует…

* * *

Белизною сверкает лед, кличут чайки, восходит над морем луна в Кусиро…

* * *

Лицо да голос — вот все, что осталось прежним в старом друге, которого встретил на краю земли…

* * *

Выбросил все же старую шапку, что изо дня в день носил целых шесть лет…

* * *

В поезде еду — на полустанке в поле щемящий дух летних трав…

* * *

Дочке своей дал русское имя Соня — и радуюсь, окликая…

* * *

Будто бы где-то цикада надрывно звенит — так печально на сердце…

* * *

Работай! Работай! Что-то жить не становится лучше — тоскливо разглядываю руки…

* * *

Грусть таится в песке. Сжимаю в горсти — и меж пальцев он стекает шурша…

* * *

В дом пустой заглянул, закурил папиросу — одиночества захотелось…

* * *

Из дому вышел, будто из забытья, — солнце пригревает. Что ж, поглубже вдохну!..

* * *

К окошку в палате сегодня меня поднесли — в кои веки приятно увидеть даже постового…

* * *

Беспричинная грусть — что ни вечер она приходит ко мне на ложе…

Токи Дзэммаро

Из книги «В СУМЕРКИ»[40]

* * *

Пальцем вдаль указал — если перенестись в те края, там она и течет, моя Волга!

* * *

То ли жить надо, чтобы работать, то ли работать — чтобы жить? Никак не пойму…

* * *

«Не буду работать — буду беден». «Буду работать — все равно буду беден». «И все-таки буду работать!»

* * *

Неотвязно, словно безумный, думал я, крепкого табаку накурившись, о далеких сибирских снегах…

* * *

Иду с запрещенной книгой, что взял почитать у друга, вытащив из башмака под кроватью…

* * *

Поговорили о революции с другом. Купив жене и детям гостинцев, домой вернулся…

* * *

Перечитываю — и снова глаза полны слез… Как сердцу мил этот томик Тургенева в пожелтевшей обложке!..

* * *

Уж сколько раз затухал огонек папиросы! Печаль раздумья — горечь русского табака… Зима.

* * *

На столе у меня стопка рукописей покойного друга.[41] Все не выкрою времени разобрать — каждый день я так занят…

Из книги «СРЕДЬ ЗВУКОВ»

Оплакиваю Исикава Такубоку

Нет больше его — того, кто учил меня слышать и понимать все тревоги нашего мира. Одиноко скорблю о друге…

Сяку Тёку

Из книги «МЕЖДУ МОРЕМ И ГОРАМИ»

* * *

В дебрях горных лесов бродил я по тропам неторным, по ущельям глухим, сокровенное поверяя одному лишь спутнику — ветру…

* * *

Сплошь сосняк молодой — зеленеют окрестные горы, солнцем озарены. Меж далеких вершин в просветах глубина лазурного неба…

* * *

В сиянье заката играют все краски земли — а в темной ложбине расползается и клубится мгла дымящихся испарений…

* * *

Дорога пустынна. Вокруг разлита тишина, и ноздри щекочет дымок от костра лесного — кипячу себе воду для чая…

* * *

Хорошо на душе! После яростной бури весенней успокоилось все — вновь на улице раздается перестук деревянных сандалий…

* * *

От сна пробудившись, я вслушиваюсь в тишину. Тревожный, печальный, этот шелест плюща за стеною — будто шепот длящейся ночи…

* * *

В тусклом свете луны, что сияет сквозь облачный полог, пойму заполонив, на полях вдоль реки оседает аромат цветущего риса…

* * *

Сквозь стеклянную дверь из кухни смотрю на дорожку, где космеи цветут, слышу их дремотные вздохи — уж недолго ждать до рассвета…

* * *

По взгорью иду. Там и сям островками белеет задержавшийся снег. На душе светло и печально. Я один — один в целом мире…

* * *

Несказанная грусть! О, как далеки они ныне — те, кого я встречал на горах и в полях осенних, на пустынных дорогах странствий…

* * *

Гляжу из окна, любуюсь приморской дорогой, что тянется вдаль. Ни души — только пыль клубится, потревожена вихрем горным…

* * *

Деревушка в горах. Заснеженные деревья, тишина и покой. Ни людей, ни собак не видно — близ домов гуляют вороны…

* * *

Самых скромных цветов за пять сэн купил и вернулся — новогоднюю ночь провожу в одиночестве дома, созерцая причудливый иней…

* * *

Берег скалистый — а рядом, на зимнем жнивье, галдят вороны. По дороге мимо шагаю. Гомон слушаю. Вижу море…

* * *

Вот я и вернулся. Все тот же мой домик в горах, только на кухне незнакомый напев звучит — это новый жилец, сверчок…