* * * Осенило ее томление страсти осенней — «Десять лет, десять лет!» — на руке моей пишет кровью из прокушенного мизинца… * * * Нет, тебе не к лицу оттенки столичной помады — лучше губы окрась свежей густо-багряной кровью из мизинца, что мною прокушен!.. 
Ёсано Акико
Из книг «СПУТАННЫЕ ВОЛОСЫ», «МАЛЕНЬКИЙ ВЕЕР», «ОТРАВА»
* * * Разве румянец сумеет сказать обо всем — о буйстве крови, о неистовом токе жизни, из весенних грез сотворенной!.. * * * От любви обезумев, на огненных крыльях помчусь и сама не замечу, как растает за облаками расстоянье в сто тридцать ри… * * * Рассвет не наступит! Приникнув к плечу твоему, на смятой постели я слушаю в дреме ночной сладчайшую сказку любви… * * * Ты не знаешь, любимый, чем увлажняют уста, опаленные страстью? Ведь еще не высохла кровь из прокушенного мизинца! * * * Эту долгую ночь провожу я в обители грез. Пламя в жилах струится. Да хранят всесильные боги одержимых хмелем весенним! * * * После ночи любви я у зеркала грим подправлю… Ах, не время еще, соловей из горной лощины, — не буди любимого, слышишь? * * * Пряди черных волос уложила в прическу Симада на столичный манер, чтоб тебе понравиться утром, — а сама мечтаю: «Останься!» * * * Что мне заповедь Будды? Что грозных пророчеств слова? Что наветы и сплетни? В мире нас сейчас только двое, обрученных самой Любовью! * * * Пряди черных волос ниспадают до пят на пять сяку, словно струи ручья. Сердце, нежное девичье сердце в упоенье страсти запретной!.. * * * Этой девушке двадцать. Как чудесна девичья весна! По плечам разметались и струятся, текут под гребнем — нет, не волосы — черные волны! * * * Как страшит и чарует запах лилий, что тает в ночи! Как пленяет соблазном аромат этих черных волос, темный пурпур сгустившейся мглы!.. * * * Я в прозрачном ключе принимаю целебную ванну — притаилось на дне белой лилии отраженье. В двадцать лет так прекрасно лето! * * * Только здесь и сейчас, оглянувшись на все, что свершила, понимаю — слепцу исступленная страсть подобна, и не страшен ей мрак кромешный! * * * Груди сжимая, ногой отшвырнула покров заветной тайны — о, как же густо-багрян тот сокровенный цветок! * * * С плеч соскользнули просторной одежды шелка. Зеленый ветер — проплывает во тьме ночной рой порхающих светляков… * * * Пряди черных волос, шелковистые пряди густые — как смешались они! Так пришли от любви в смятенье и мои сокровенные думы… * * * Диких роз наломав, я украсила ими прическу и букет собрала — о тебе, любимый, тоскуя, долгий день блуждаю по лугу… * * * Да, весна коротка, но к чему оно мне, долголетье или вечная жизнь? Соком юности налитую грудь рукам твоим подставляю! * * * Я познала любовь, полюбила безумные грезы, вешних снов забытьё! Жар сплетенных тел охлаждая, дождь весенний падает с неба… Из книг «НАРЯД ЛЮБВИ», «ТАНЦОВЩИЦА», «ЦВЕТЫ ГРЕЗ»
* * * Да пребудет любовь прекрасней радуги в небе! Да пребудет любовь подобна молнии грозной! — Так молюсь я, так заклинаю… * * * Мы с тобой поднялись на мансарду высокого дома — край в весенней красе. Тонкой лентой белеет речка. «Утро!» — колокол возвещает. * * * В час, когда из снегов поднималось рассветное солнце, перед взором моим вся земля внезапно предстала как огромнейший белый лотос… * * * Предрассветной порой, в кухню дверь приоткрыв, замечаю отраженный в воде тусклый отблеск лунного света на соцветиях вишни вешней… Из книг «ОБЫКНОВЕННОЕ ЛЕТО», «ФЕЯ САО»
* * * Вдруг припомнилось мне при взгляде на синее море, как лет десять назад шла девица неверной походкой в первый раз на свиданье с милым… * * * Уходит весна. После ливня небо ночное все в проблесках звезд, так похоже на паутину, окропленную росной капелью!.. * * * Первой встретить любовь и первой познать увяданье, первой же умереть… Кто посмеет назвать недостойной эту нашу женскую долю?! * * * Вот и ночь настает, долгожданная ночь нашей встречи — как она коротка! Вешний сумрак благоухает цветом фенхеля и померанца…[12] Из книг «ВЕСЕННЯЯ РАСПУТИЦА», «СИНИЕ ВОЛНЫ МОРЯ»
* * * В предрассветную рань на исходе короткой ночи так приятно звучит за окном, на большой дороге перестук деревянных сандалий… * * * Высоко в небесах сияет весеннее солнце, неизменно, как встарь, — только я, увы, изменилась и познала печаль увяданья… * * * Да, в былые года я страшной, жестокою мукой называла любовь, призывала смерть, чтобы в смерти обрести покой и отраду!.. Из книги «ОТ ЛЕТА К ОСЕНИ»
* * * Мелодии кото вторит колокол в дальних горах — и музыка эта дивным, невыразимым звучаньем наполняет чуткое сердце… * * * Полевые цветы — лиловые, белые пятна затерялись в траве. Их окраска сквозит печалью, схожа с цветом сумерек летних… 
Вакаяма Бокусуй
Из книг «ГОЛОС МОРЯ», «ПОЮ В ОДИНОЧЕСТВЕ», «РАЗЛУКА»
* * * Этих радостных дней, напоенных хмельным ароматом, я дождался — и вот вновь любуюсь осенним сияньем в кронах вечнозеленых деревьев… * * * Берег пустынный. Разжигаю под вечер огонь. Ну же, печали, вы, скитальцы далеких морей, собирайтесь к костру моему!.. * * * В старом квартале на закатный наряд облаков не налюбуюсь. Возвещая вечерний час, в храме колокол гулко бьет… * * * В сосновом бору, окружившем подножье вулкана, всю ночь напролет в серебристом лунном сиянье неумолчно поет кукушка… * * * Весенняя грусть! В двадцать пять полюбил я впервые белый сливовый цвет, о котором в годы былые никогда так нежно не думал… * * * Вот напьюсь допьяна — и тогда, ненавидеть не в силах, мир наш грешный люблю — хоть порой и сам уж не знаю, жив ли я, на каком я свете?.. * * * Дремотные горы, а там, у подножия гор, — дремотное море. Путешествую по краям, напоенным грустью весны… * * * С мансарды спускаюсь, по ступенькам тихонько схожу и в сгустившемся мраке ощущаю всем существом эту осень и эту ночь… Из книги «НА ДОРОГЕ»
* * * Вечерняя грусть! Плесни на багровые угли немного сакэ — и наполнится комнатушка ароматом зелья хмельного… * * * Где-то на дне нахлынувшей ночью печали, в белесой мгле, обессилевший, опустошенный, я открыл глаза на рассвете… * * *
