Помоги проекту - поделись книгой:
— Раскидаем… — Кивнул Сэм: — Высаживаться — в монастырь, на чём будем?
— На эсминце! — поднял руку Мрак: — Если что — прикрою огнём.
— В атмосферу Весельчака тащить? Не… — покачал головой, не одобряя его идею Док: — Лучше рейдеры. По десять бойцов в каждый влезет, а, Шнек?
— Ну… — Почесав затылок, тот вопросительно посмотрел на Михаила: — Тесно будет…
— Поместимся, — решительно кивнул командир десантников.
— Погодите! — Вскочил со своего места Мрак: — А я?! Я что — опять без работы останусь?!
— А ты будешь нас с орбиты прикрывать. — Потянул его за ремень, вниз сидевший рядом Док: — Обеспечивать отход и прикрытие всей операции.
— Да уж… — Усмехнулся Шнек: — Прикрытие нам потребуется — мало ли что там внизу, у этих святош, припрятано.
— Значит — решено! — привстав, Сэм забрал из вазы приглянувшуюся плюшку: — Шнек — на тебе логистика десанта. Рейдеры и всё такое. Самсон — готовь людей. Со Жбаном и Шнеком определите место высадки и отхода. Мрак — Весельчак. Прикроешь нас если что. Док — пойдёшь с нами. Поможешь допрашивать. Ты, кстати, с той электроникой разобрался?
— А я всё ждал — когда же вы меня спросите, сэр? — Улыбнулся врач, но улыбка продержалась на его лице считанные секунды: — Нет, сэр. С электроникой не разобрался. Я же врач, а тут инженер нужен. Деда бы сюда.
— Да, Дед бы не помешал, — кивнул Сэм: — Но ему и так работы выше крыши — корветы те же в строй вводить.
— В общем, сэр, всё, что я могу сказать, так это то, что всё это предназначено для контроля и управления объектом. Плюс — связь. В плате, спасибо нашим мехам — они помогли, есть небольшое радио, а от него проводок — к слуховому нерву. Очень удобно. Ну и разрядник стоит — если что — импульс в мозг и в морг.
— Угу… Удобно… А блокировать как? Опять Миху просить нужного нам прикладом по башке бить?! — Криво улыбнувшись, Сэм посмотрел на сделавшего невинное лицо Самсонова: — Так его парням это запросто! А допрашивать я как буду?!
— Ну, сэр, извините, — раздражённо развёл руками Жвалг: — Что мог — сделал.
— Да я не на тебя злюсь. На себя, — поджав губы покачал головой командир: — Информация нужна — а как её добыть…
— Док? — поднял руку Михаил: — А это… Ну — частота связи этой, ну — что в голове, — он постучал себя пальцем по виску: — Нам известна?
— Известна, скину тебе — будешь их прослушивать. Если здесь другая — просканим и определим.
— Это, конечно, здорово, но я не об этом… — Встав, он обвёл взглядом присутствовавших: — Мы же сможем на той частоте передачу вести?
— Дать им ложную информацию? — откинувшись в своём стуле, прищурился на него Шнек: — Сделаем. Делов-то.
— Да не, — поморщился он: — Радио же отключить нельзя? А, Док?
— Может и можно, — пожал тот плечами: — Мы выключателя не нашли. Может кодом отключают? Хм… Вряд ли — все трупы на одной — отключишь одного, вырубится у всех.
— А если мы сигнал передадим? Типа звонка или ревуна?
— Дезорганизовать их хочешь?
— Ага!
— Погоди… Погоди, — Привстал со своего места Сэм: — Док? Что будет — если сигнал уж очень сильным будет? Вот — нестерпимым просто?!
— Ну… Шок — потеря сознания.
— А мозги не расплавятся?
— Нет, сэр, — снисходительно улыбнулся врач: — Человеческий организм имеет изрядный запас прочности. Вырубит их, в себя придут через час-два, если сигнал уже очень сильный будет, последствия — сильная головная боль, тошнота, потеря ориентации. За сутки пройдёт.
— Не расплавится, говоришь? Так это же здорово!
— Ты их оглушить и потом, удалив модули, допросить? — догадался Док.
— Именно! Срежем им тюбетейки — и готово! Запоют как миленькие! Шнек? У твоих рейдеров — у их передатчиков, мощи хватит?
— Нет, Сэм, — с сожалением опустил голову он: — Слабые они. Даже если одновременно начнут и в упор — не получится.
— Весельчак?
— Хватит с запасом. Спустится километров на двадцать — двадцать пять и накроет монастырь и округу.
— Тогда — меняем план. Жбан — тебе Весельчаком рулить. Всё услышал?
— Угу, — кивнул толстяк, не прекращая обгрызать края плюшки: — Сделаем.
— Спускаетесь с нами. Зависаешь над монастырём на двадцатке и по сигналу, слышишь? По моему сигналу врубаешь.
— Эээ… Сэм? — Оторвавшись от остатков своего лакомства. Штурман посмотрел на командира: — А ты что? Вниз собрался?!
— Конечно. Вы же без меня не справитесь.
— Справимся, сэр, — справимся же, верно, Михаил? — Последний, в ответ на брошенный на него взгляд Дока, торопливо закивал, полностью разделяя его слова, но Сэм был непреклонен:
— Нет уж. Дело важное — с вами пойду. А то будет как с буем, — усмехнувшись в сторону принявшего независимый вид Шнека, он подвёл итог, завершая совет:
— Начнём операцию через сутки. Всем готовиться. Свободны!
Глава 3
Особой древностью этот монастырь похвастаться не мог. Здесь не было ни замшелых крепостных стен, ни заросшего кувшинками рва, да и сами здания больше напоминали корпуса института, а не скопище тёмных келий, в коих, стоя на коленях при неверном свете лампадки, бормочут молитвы, посвятившие свою жизнь Вере, отшельники. Нет, светлые и чистые здания, чьи фасады, казалось, состояли из одного стекла, весело блестевшего в лучах полуденного солнца, никак не хотели соответствовать нарисовавшемуся в воображении Сэма, образу.
— Что, босс, любуетесь? — Лежавший рядом с Сэмом Прохор, завистливо покосился на бинокль в руках охраняемого им объекта.
— Держи, — верно истолковав его жест, Люциус протянул предмет зависти своему телохранителю: — А знаешь, — перевернувшись на спину, он подставил лицо лучу, сумевшему пробиться сквозь плотные кроны лесных великанов, росших прямо на опушке леса: — Жизнь, она забавная штука… Помнится, лет так пять — шесть тому назад, ну — когда мы фильм про капсулы снимали, помнишь?
— Не, — не отрываясь от бинокля, мотнул головой Банкир: — Я же позже к вам, ну — присоединился.
— Аааа… Точно! Ты же из штрафников… М-да… Ладно, не важно. Меня тогда к маркизу одному послали… Вот… Тот маркиз… Сиверс его звали, он меня как раз и обвинял — что я, на пару с Весельчаком, капитаном нашим, что мы де монастырь сожгли. Эээ… На Мальтусе Семь, кажется. Женский.
— Женский? — Оторвавшись от бинокля, Прохор уважительно покачал головой: — Правда — женский?
— Ага, с послушницами, малолетними.
— И вы их всех? Ну, того? Вдвоём?
— Если верить СМИ, то да. В особо извращённой форме.
— Сильно. А, вы меня, босс, простите, — он вернул бинокль: — Но — поподробнее, можно? Как это — в особо извращённой?
— Да не было ничего! Это всё репортёры придумали.
— Хм… И послушниц? Малолетних? — Недоверчиво переспросил он: — Совсем всё, что ли, придумали?!
— Совсем всё!
— Что, вот прямо — совсем-совсем?!
— Ну да! Я в жизни на этом Мальтусе не был! Ни на седьмом, ни на каком. Выдумка это — от начала до конца.
— Выдумка? Жаль… — Тон, которым Прохор произнёс эти слова не оставлял сомнений, что он, последним словам своего командира, не поверил ни разу, ни на грамм.
— А может… — Начал было он спустя пару минут: — Что-то всё же было, а, босс? Ну, не на Мальтусе, в другом месте?
— Прохор!
— Ага, вот вы где! — Очень вовремя появившийся рядом Михаил улёгся на землю по другую сторону от Сэма: — Сэр! Докладываю. Все наши готовы. Весельчак в девятнадцати тысячах над нами — ждёт приказа, сэр. Рейдеры — на холостом ходу, готовы выдвинуться и прикрыть нас огнём. Готовы начать по вашей команде, сэр.
— Тогда пошли, — кивнул Сэм, неторопливо вставая с усыпанной листвой и хвоей земли: — Чего время терять.
Как уже было отмечено выше, монастырь, если так можно было назвать это скопление современных зданий, никаких оборонительных сооружений не имел. Да и от кого ему, на своей земле, было обороняться? Не от местных же — те, хорошо обработанные пропагандой, удачно легшей на привычную им консервативную мораль, были только рады появлению в их землях, святых отцов. Ну а когда те начали строить заводы и принимать на работу коренных обитателей этой планеты, так планка лояльности, и до того бывшая высоко поднятой, и вовсе устремилась куда-то к верхней границе тропосферы.
И стояли себе монастырские корпуса прямо посреди поля, мирно и красиво дополняя своим техногенным видом, простой пасторальный пейзаж, который так любят изображать на своих холстах как начинающие, так и увенчанные лаврами художники. Лес, река и поле. Добавьте чистое синее небо с редкими барашками облачков — и картина готова.
Единственным, что сейчас нарушало общее благолепие картины, были фигурки бойцов, быстро и молча бегущих по направлению к зданиям.
Их заметили практически сразу — не тратя время на переговоры — а об чём разговаривать с бегущими к тебе, с оружием в руках, людьми, с крыш корпусов, нарушая полуденную, ленивую тишину треском очередей, потянулись, бледные на ярком солнце, трассы выстрелов, а спустя ещё несколько секунд к ним присоединились, вспыхивая в проёмах распахнутых окон, огоньки выстрелов, подтянувшихся по тревоге, бойцов. Слаженность и быстрота, с которой защитники развернули свои порядки была достойна восхищения, и, несомненно, при другом раскладе, монахи бы отбились — но не сейчас.
Падавшие под градом пуль бойцы, поднимались, некоторые, погрозив кулаком стрелкам, нарочито неспешно отряхивались, бравируя своей неуязвимостью.
Пустое пространство между опушкой леса и стенами строений — метров пятьсот, было преодолено за пару минут и без потерь, повергнув защитников в состояние шока — боевые братья не зря ели свой хлеб и произошедшее просто не укладывалось в их сознании.
Достигнув стен, десантники, действуя слажено — как на учениях, забросали раскрытые проёмы окон гранатами и темноту помещений разорвали яркие вспышки светошумовых гранат — других, у парней Самсонова не было, всё же готовились они к совсем другим боям.
Осознав, что стрельбой добиться каких-либо успехов не получится — несмотря на все их старания, в выгоревшей под местным солнцем траве не осталось лежать ни одного тела, защитники, словно получив команду, а, впрочем, так скорее всего и было, дружно прекратили огонь выкатились наружу, намереваясь в рукопашной схватке расставить все точки над и.
Две волны — светло костяная и чёрная — поверх чернённой брони многие братья носили длинные, в цвет брони, плащи, обе эти волны встретились, наполняя воздух криками и лязгом металла. Их ожесточённая рубка сопровождалась редкими выстрелами — смешав ряды и будучи зажатыми торцами двух зданий, бойцы обоих отрядов, предавались любимому мужскому развлечению — спору о крутизне. В тесноте схватки толку что от коротких абордажных сабель десантников, что от длинных и прямых мечей братьев не было — отбросив их люди работали ножами и кулаками, стремясь скорее оглушить своих противников, сбить их наземь, нежели попытаться просунуть клинок в щель доспеха.
Постепенно чаша весов начала склоняться на сторону защитников — всё новые и новые бойцы, облачённые, выбегали из охраняемых ими зданий, поняв, что атака ведётся только в одном месте и в колыхающейся массе людей фигуры атакующих всё более и более растворялись, поглощаемые новыми и новыми рядами обороняющихся.
Сэм, как и положено Большому Боссу, шёл последним — не по своей воле. Все его попытки вырваться вперёд жестко пресекались бдительным телохранителем, буквально за портупею, безо всякого почтения, оттаскивавшего его назад при каждом рывке.
— Босс, — оттащив, попытавшегося, в очередной раз, приблизиться к поредевшей цепочке десантников, начальника, Банкир решительно встал между своим подопечным и бойцами: — Так дело не пойдёт. И вообще — эвакуироваться надо. Не сдержат парни.
В его словах был резон — почуяв силу братья усилили натиск, предпочитая брать массой — они бросались на бойцов сразу по несколько человек, повисая на руках и, зачастую, просто погребая их своими телами. На ногах оставалось не более десятка атакующих, и их число уменьшалось с каждой минутой.
— Отходим, босс, — отступив, Прохор снова потянул Сэма за портупею: — Чего зря пропадать? Вот отойдём, обмозгуем спокойно, а ночью вернёмся — наших вытащим.
— Если доживут они, — Рывком высвободив ремень из его руки, Сэм перехватил свой дробовик на изготовку: — До ночи. Эти братья, — направил он ствол на напиравшую толпу: — Могут и порешить всех. К бою, Прохор!
— Ты чего босс?! Свои же! Зацепим!
— Не тупи! Наши в броне — она выдержит!
Первый же залп картечи показал всю правоту слов Сэма — выпущенный в щель между своими десантниками заряд проделал широкую просеку в напиравшей черной массе, правда задетые градинами десантники отпустили несколько крепких выражений в адрес стрелков, но, в следующий момент оценив результат стрельбы, рванулись вперёд, подбадривая себя отборным матом.
— Прохор! Огонь! Бей по толпе — над головами! — Скомандовал Люциус, боком, как краб, перемещаясь за спинами оставшихся на ногах бойцов. Сделав ещё несколько выстрелов он раздражённо выматерился — пара бойцов, между которыми он направил последний заряд, внезапно сблизилась и большая часть картечи пришлась им в спины, заставив десантников зашипеть от боли и дружно высказать краткую и весьма нелестную характеристику в адрес невидимого им стрелка.
Матюгнувшись в ответ — мол нефиг дёргаться, когда вас огнём прикрывают, Сэм изменил тактику — подняв свой дробовик над головой он быстро разрядил магазин куда-то вперёд — в толпу, не тратя время на прицеливание. Противник стоял плотно и раздавшийся многоголосый вой раненных людей показал, что данная тактика куда более эффективна, чем предыдущая.
— Прохор! По головам бей! Сверху! — торопливо откинув цевьё, он принялся наполнять магазин. Банкир не ответил, но длинная, патронов на двадцать очередь, сопровождаемая криками раненых, однозначно продемонстрировала, что телохранитель так же перешёл к новой тактике боя.
Следующие несколько минут они занимались планомерным истреблением напиравших братьев, с которыми их численный перевес сыграл дурную шутку — если первые ряды, поняв, что происходит, начали ломиться назад, то задние, уверенные в своей победе, продолжали напирать, не обращая внимания на своих собратьев, стремившихся выйти из-под огня. Возникшая при этом неразбериха и толчея работали на руку стрелкам. Сэм — вырвавшись вперёд, бил из своего обреза от бедра, не тратя время на выбор цели, перемещая ствол из стороны в сторону, отчего, попавшие под облако картечи братья падали если и не десятками, то по нескольку тел за раз — точно. Ещё большим чем стрельба эффектом был страх — победа, такая близкая и почти осязаемая, внезапно повернулась другой, кровавой и ужасной стороной, моментально превратившись из прекрасной девы в чудовище с окровавленной пастью, готовой поглотить любого не успевшего удрать от её зубов. Картину дополняли выкарабкивавшиеся из-под тел десантники — они, перемазанные кровью медленно вставали — кто на одно колено, кто в полный рост, и, нашарив своё, или чужое оружие, так же перемазанное в крови, открывали огонь в упор, сотрясаясь и матерясь, когда им в спины попадали пули, выпущенные их товарищами.
— Прекратить огонь! В ножи! — скомандовал Сэм, видя, что ряды братьев заколебались и, подавая пример, рванул вперёд размахивая ножом над головой.
Нет, братья трусами не были — предыдущая схватка это доказала, но одно дело биться с людьми, и совсем другое, когда только что убитые и поваленные на землю противники встают, стряхивают кровь, получают практически в упор пули от своих же — и при всём этом не только не падают замертво, но наоборот — подбирают из луж крови клинки, и медленно, как зомби, идут в атаку.
Пресекая начавший зарождаться ропот, из чёрный массы, навстречу медленно приближавшимся окровавленным фигурам, вышел один из братьев — золотая кайма на его плаще явно свидетельствовала, что он не из рядовых бойцов. Сорвав с груди висевший там на тонкой золотой цепи Символ Веры, он сделал шаг вперёд и, вытянув руку, едва не приложил ярко сверкнувшую на солнце эмблему, к залитому кровью шлему десантника:
— Сим изгоняю тебя, исчадие ада! — Провозгласил он хорошо поставленным басом: — Да сгинешь ты…
Договорить он не успел — исчадие ада, лениво отмахнувшись от его руки — так отгоняют назойливую муху, надоевшую своим жужжанием, как-то устало подняло нож и, сделав короткий шаг — её под ногами что-то влажно чавкнуло, одним движением, перерезало горло монаху. Не дожидаясь, пока тело упадёт, оно поднесло лезвие к своему лицу, и, как показалось братьям, втянуло в себя запах свежей крови. Явно удовлетворившись результатом, чудовище удовлетворённо кивнуло — рука с ножом вытянулось в сторону замерших людей и лезвие заплясало в воздухе мечась от одного монаха к другому в поисках следующей жертвы. Это оказалось последней каплей — отталкивая друг друга боевые братья ломанулись назад, опрокидывая друг друга на глазах превращаясь в напуганное стадо.
— Это ты здорово придумал, — подойдя к исчадию, Сэм хлопнул его по плечу: — С ножом. Признаюсь — меня самого пробрало, когда ты лезвие к лицу поднёс.
— Да показалось, что клинок попортил, — сняв шлем, Михаил с наслаждением подставлял взмокшее лицо прохладному вечернему ветерку: — Я ему по горлу веду — а там скрежет. Мож' цепочка какая была, — пожал он плечами: — Да и тормозил я тогда конкретно — кабаны эти, — кивнул он на связанных монахов: — Как толпой навалились, думал всё, затопчут.
— М-да… — Проследив его взгляд, Сэм кивнул: — Здоровы… Свезло нам — чудом справились.
— Чудом? — усмехнулся в ответ Самсонов: — Ну, по чудесам у нас ты специалист, ты же…
Пробежавшая по земле короткая, быстро прекратившаяся дрожь, заставила его замолчать и недоумённо закрутить головой в поисках источника, а, в следующий момент, цветы, ярким и разноцветным куполом, покрывавшие вершину овала клумбы по центру площади, поползли вверх, словно они желали нам наглядно продемонстрировать своё стремление к солнцу. Их рост был недолго — очередная порция дрожи разметала грунт, швырнув их хрупкие тела под ноги к столпившимся вокруг бойцам, а ещё через миг, отражая полированным корпусом последние лучи вечернего солнца, засверкал блестящим металлом округлый нос вынырнувшего из-под земли гостя, более всего проходившего на тупоносую пистолетную пулю.
— Что за… — Договорить свою фразу Банкиру, стоявшему рядом со своим начальником, суждено не было — по корпусу пули пробежала чёрная тонкая линия и он распался на две половинки, окончательно похоронившие собой остатки некогда красивой клумбы.
Там, где только что сверкала металлом своих боков огромная пуля, сейчас стояла, выпрямившись во весь рост крупная, и какая-то квадратная человеческая фигура. Чёрная и матовая она не позволяла разглядеть детали своего тела, представ перед поражёнными бойцами эдаким сгустком тьмы не обещавшим ничего хорошего. Ростом чуть выше среднего, с широкими плечами, короткой толстой шеей, и узкими бёдрами она напоминала взятого из детского комикса супергероя — сходство добавляли горевшие под низким лбом багровым светом глаза и массивная, квадратная челюсть.
Фигура повела головой, осматриваясь, сделала шаг вперёд и случайный луч солнца высветил, ярким, радостно золотым, взблеском символ веры, вычеканенный на шероховатой поверхности броневой грудной пластины этого создания — в том, что сей подарок глубин есть нечто боевое и опасное уже не сомневался никто из присутствовавших.
Легко выпрыгнув из развороченной клумбы на утоптанную землю, фигура вновь неспешно повела головой из стороны, и, поведя рукой в сторону невольно подавшихся назад десантников, произнесла густым и насыщенным непререкаемой волей, баритоном:
Поделиться книгой: