АнтиБожественная комедия 2

Амулет, выданный нам Петром, указывал на то, что чернокнижника в окрестностях Компьеню нет. Это могло означать только одно. Стефан ринулся в Руан, где будет проходить процесс по делу Орлеанской девы. Именно там колдун и вознамерился совершить свое черное дело.

У нас с Астрой не было иного выбора, как на всех парах нестись в клятый Руан и попытаться выбить себе лучшие места, чтобы держать ситуацию под контролем. В идеале бы покончить с чернокнижником, но я прекрасно понимал и то, что Стефан просто так не сдастся. Оставалось разобраться со всем на месте.

Жанну пленили в конце мая, а по моим сведениям обвинительный процесс должен был начаться не раньше ноября, что давало уйму времени для подготовки, но Небеса или Ад имели свое мнение. На пути в Руан, во время остановки в одной деревушке, мы узнали у местных, что рыжую еретичку спешно везут на допрос по личному распоряжению епископа Кошона, который не стесняясь поддерживал англичан в бушевавшей войне. Услышав эти вести, мы с рыжей дьяволицей впали в уныние и предались беспорядочному пьянству с соответствующими постельными игрищами, которым бы позавидовал сам Калигула. Астра, изначально морщившая нос от местной чистоты, махнула рукой и показала мне свои ноги, которые походили на молодого козленка в части волосатости. Я же потер свою куцую бородку и почесал грязные волосы, которые буквально стояли колом. Но нас это не смутило. Помирать, так с музыкой и весельем.

- Вы мне всех постояльцев распугаете, еб вашу матушку! – бушевал за дверью хозяин ночлежки, где мы остановились.

- Изыди дух унылый и вялый, - лениво ответил я, укрываясь дырявым одеялом. – Что хотим, блин, то и делаем.

- Не в пять утра же? – вновь жалостливо заголосил трактирщик, но умолк, услышав праведный рык Астры, пообещавшей ему отрезать некоторые бесполезные части тела.

- Если мы тебе дадим на пару монет больше, ты перестанешь скулить за дверью, как последний евнух? – вставил я, стараясь избежать кровопролития.

- Да, господа. Только ведите себя тише.

- Лады, дружище. А теперь пошел вон. Я хочу предаться постыдной ебле, - гаркнул я, после чего дождался, когда стихнут шаги хозяина, и обратился к Астре. – Заинька. Мне нравится так проводить время, но Жанну везут в Руан, а мы ни на йоту не приблизились к тому, чтобы хоть что-то сделать.

- Думаешь, поможет? Наверняка там Стефан замешан, иначе с чего бы Кошону так торопиться? История уже переписывается, а раз так, то я хочу получить больше удовольствия от настоящего.

- Это понятно. Выход теперь один. Проникнуть под видом стражей в темницу Жанны и предостеречь ее насчет чернокнижника. Этот пидарас запросто может ее отравить или нанять пару головорезов для изнасилования.

- И как мы, блядь, это сделаем? Бумаг у нас никаких нет, силы почти не ощущаются. Даже ебучий трактирщик отказался скидку сделать, а деньги, что ты предусмотрительно спер у Жана де Меца, заканчиваются.

- Бля, заинька. Мы же в Средневековье. Тут читать почти никто не умеет. Подделаем бумагу, а дальше все зависит от личной степени нашего охуения. Прикинемся католиками, которых послал сам Папа. Хуй нам кто помешает тогда. Даже Пьер, ебать его в пердак, Кошон!

- Сурово. Попробовать можно, - спустя пару минут ответила Астра, стаскивая с меня одеяло. – Ты этим и займешься, а еще посплю. И передай мне, пожалуйста, бутылку вина. Я хочу наебениться.

Пока рыжая предавалась лени и чревоугодию, я сел за стол и достал грязный пергамент, оставленный кем-то из прежних постояльцев. После чего принялся строчить жуткую, как мне казалось, ахинею на латыни, дабы было более достоверно.

Спустя час письмо было готово, а в качестве печати подошел красный воск, предоставленный обиженным трактирщиком. Я старательно изобразил на печати пару ангельских крыльев и некое существо, призванное быть похожим на ангела. Затем, окинув результат цепким взором, удовлетворенно вздохнул и повернулся к своей спутнице, которая горланила попсовые песни, изредка прикладываясь к полупустой бутылке с вином.

- Готово. По легенде мы следуем из Рима по личному распоряжению Папы. Нынешний Папа является неебическим другом нашего епископа, посему препятствий быть не должно. Эта бумажка, если ее показывать нужным людям, откроет нам проход к Жанне и даже поможет присутствовать на заседаниях.

- Молодец, лысенький. Завтра и двинем, - заплетающимся языком ответила Астра, томно на меня поглядывая. – А сейчас, иди ко мне. Озябла твоя дама и надобно согреть ее посредством утех сладких.

- Все вы женщины об одном думаете, - улыбнулся я, послушно прыгая в кровать. – Позлим трактирщика напоследок?

- Язви его курва рот, - хмыкнула рыжая, соглашаясь.

В Руан мы прибыли в начале августа, когда крестьяне готовились к сбору урожая, а поля колосились спелой пшеницей и зеленели плодовыми деревьями. Но наслаждаться отрывающимися видами было недосуг, ибо на носу повис серьезный вопрос – удастся ли двум небесным посланцам помочь Жанне д’Арк сохранить целомудрие.

Въезжая в город, я не переставал коситься на мрачную башню, где содержалась Орлеанская дева, заточенная там по приказу бздливых англичан, беспокоящихся за то, что именитая пленница может наложить на себя руки или натворить еще каких-нибудь безобразий. Астра, заметив мое беспокойство, решительно свернула в сторону той самой башни, пояснив, что негоже оттягивать мошонку кота, дожидаясь пока оный не заорет благим матом. Если говорить простыми словами, мы решили сразу повидаться с Жанной, пока Стефан не пронюхал о нашем присутствии в Руане.

- Нельзя вам сюда, - проговорил по слогам один из стражников, стоящих возле входа в башню. По красному плащу мы поняли, что говорим с командиром английских воинов, призванных охранять пленницу.

- Окстись, окаянный, - устало буркнул я, тыча под нос стражу фальшивым письмом. – Мы прибыли из Рима по воле Папы, дабы узреть самолично, что грешница, известная как Жанна Орлеанская, не пытается себе вспороть вены и не занимается всякими богохульствами.

- Во-первых, я не умею читать. Во-вторых, приказ епископа. Никто не сможет пройти в башню без надлежащего разрешения, - англичанин был непреклонен.

- Так вот разрешение, бычья твоя морда, - грубо встряла Астра, которой надоело выслушивать бред командира стражи.

- Я не умею читать, - повторил тот, гаденько улыбнувшись.

- Хорошо, солдат. Тогда мы идем к епископу Пьеру Кошону и доложим ему, что двух посланцев Папы не пускает безымянный идиот. Как тебя, кстати, кличут?

- Годфри, - тупо ответил воин, смертельно побледнев.

- Отлично. Так и скажем, что командир Годфри препятствует воле понтифика и пресвятой церкви. Надеюсь, что тебя не поставят на костер рядом с Орлеанской блудницей, сын мой, - пренебрежительно хмыкнул я, разворачиваясь в другую сторону. – Идем, брат Елисей. Пора нам с епископом обсудить важные дела.

- Погодите, - неуверенно протянул страж. – Дайте письмо.

- Ты же читать не обучен? – ехидно спросила рыжая, протягивая Годфри бумагу. Тот покраснел в ответ.

- Немного обучен. Самую малость, уважаемые. Так, - англичанин уставился в пергамент с довольно глупой мордой, сделавшей его похожим на средневекового Майка Тайсона, которому внезапно обломилось ведро жареной курятины. – Все верно. Разрешение есть. Можете пройти.

- А что же ты нам мозги сношал тогда? – осведомился я, забирая бумагу из рук солдата. – В Аду тебя за это черти вилами пороть будут.

- Ох, братья. Простите нерадивого слугу Господа нашего. Не узрел я, что вы действительно посланцы. Приказ епископа же. Никого не пускать.

- Ладно, замолвим за тебя словечко перед Богом, - смилостивилась Астра.

- Благодарю вас, божьи люди. Открыть дверь, - рявкнул командир Годфри, продолжая глупо хлопать глазами.

- Ебанашка, - тихо добавил я, проскальзывая в темноту башни. – Наивный, как молочный порось.

- Пиздуй, лысенький, - прошипела рыжая, пнув меня в спину. – Они еще слышат.

Подъем в башню был довольно тяжел. И дело не в том, что ступени были слишком крутыми или стоптанными. Воздух, как и все вокруг, был пропитан тяжелым ароматом отчаяния. Такой аромат царил в Аду, и было странным ощущать его здесь, на земле. Пусть и в средневековой Франции.

Ступени привели нас наверх, к тяжелой железной двери, рядом с которой стояли два воина в облачении английской армии, держащие в руках острые мечи, направленные на нарушителей покоя. Но узрев, что пожаловавшие были монахами, воины опустили оружие и низко поклонились. Затем, один из них, отпер дверь в камеру большим ржавым ключом. Петли жалобно скрипнули, вызвав зубную боль и целую россыпь мурашек по всему спинному позвонку. Я вздохнул и первым вошел в келью, Астра неслышно ступала за мной, изредка хлюпая носом.

Внутреннее убранство камеры было довольно скудным. Зарешеченное окошко под самым потолком давало ровно столько света, сколько нужно для освещения. Возле одной стены стояла грубая кровать из занозистых досок, с наспех брошенным на нее матрасом из непременной соломы. Рядом с лежбищем стоял низенький стульчик, на котором одиноко грустили глиняная кружка и кувшин с водой. А в центре камеры, на коленях стояла Жанна. Ее глаза были закрыты, а губы еле двигались, в такт словам одной известной католической молитвы.

- Стервятник вновь пришел? – тихо спросила пленница, но открыв глаза, не смела сдержать удивленного вздоха. – Збышек, Астра? Что вы здесь делаете? Вы служите епископу Кошону?

- Тихо, тихо, - я предостерегающе поднял руки. – Никому мы, блядь, не служим. Тебя пришли проведать. Охрана может услышать.

- Вы дали мне клятву, что не будете мешать божественной воле, - упрямо гнула свою линию Жанна. – Я сама выбрала этот путь.

- Это мы знаем и просто решили предупредить. Тебя должны были привезти сюда только в ноябре.

- Что это значит? – нахмурилась Орлеанская дева.

- Стефан поспособствовал, не иначе. История начала меняться. Он может попытаться отравить тебя или нанять громил, чтобы изнасиловали. Ведь по поверьям только девственница может приблизиться к Богу. Ну, по крайней мере, им так кажется.

- Похвальна ваша забота, друзья. Но навредить мне они не смогут. Дело в том, что меня пытались уже отравить. И не раз. Сила, которой меня наделил архангел Михаил и святая Екатерина, позволяют не бояться ядов. Например, тот кувшин с водой, который стоит на стуле, отправлен. Но я могу спокойно пить эту воду и ничего не бояться, - улыбнулась Жанна.

- Нихуя себе, - потрясенно рек я. – Чисто суперспособности. У нас таких, как ты, называют читерами. А если тебя решат изнасиловать? Сомневаюсь, что писька зарастет, как раньше. Уж прости за подробности.

- Если меня изнасилуют, то я точно попаду в Царство Небесное. Это же грех, а я жертва. Да и никто не будет меня насиловать, что вы. Епископу важно заставить меня отречься от того, что я была избрана Богом. Он часто это повторяет, когда приходит сюда.

- Тогда тебя могут попросту заколоть, а всем скажут, что ты самоубилась, - заметила Астра, присаживаясь на кровать.

- Это не изменит истории.

- Изменит, - буркнул я. – Только твое сожжение на костре всколыхнет народ и заставит неорганизованное быдло дать пизды англичанам.

- Я догадывалась насчет этого. Но я же все равно попаду в Рай.

- Возможно. Или в Чистилище, что более вероятно. Тогда Небеса лишатся очень сильного праведника. Ведь именно из-за сожжения тебя потом канонизируют. А так ты останешься очередной смутьянкой-самозванкой. Чего и добивается Стефан.

- Жуткие вещи вы говорите, друзья, - покачала головой пленница. Лицо Жанны посерело так сильно, что стали видны глубокие морщины, а глаза покраснели и слегка опухли. – Я же простой человек, который хочет жить и любить, но вместо этого меня ждет костер и адские муки.

- Мы проходили и через костер, и через адские муки, - хмыкнул я, осторожно похлопав Жанну по спине. Та подняла на меня мокрый взгляд и тяжело всхлипнула. – Нам надо быть сильными. Хотим мы этого или нет.

- Да, Збышек. Ты прав. Они… О, блядь, - Жанна презрительно скривилась, посмотрев мне за спину, откуда, спустя пару секунд, донеслось вкрадчивое покашливание и не менее вкрадчивый голос. Я обернулся и застыл, будто громом пораженный.

- Так, так. Самозванцы, изменники, еретики. Пришли за своей драгоценной девой? Впрочем, меня предупредили насчет вас, - в дверях, ведущих в камеру, стоял высокий и худой, как гуль, человек. Его водянистые глаза внимательно на меня смотрели. Затем он кашлянул еще раз и повернулся к мявшемуся за его спиной командиру Годфри. – Сопроводите самозванцев в камеру ниже. Она как раз пустует. Я лично с ними поговорю. Чуть позже.

- Епископ Кошон? – переспросил я. Мужчина ехидно улыбнулся и кивнул.

- Он самый, дитя. Он самый.

- Ну, пиздец, - буркнула Астра, вставая с кровати и прячась за моей спиной.

Глава девятая. Процесс.

Глупо было надеяться на то, что наша вылазка в башню к Жанне останется незамеченной. Но главным было то, что свои мысли насчет всего безобразия, касательно Орлеанской девы, мы донесли. Оставалось надеяться лишь на чудо, которое, как вы знаете, имеет обыкновение поворачиваться к ждущим его своей румяной задницей.

Нас сопроводили в камеру с подобающими нашему статусу почестями и злобными тычками командира Годфри, который чувствовал себя обманутым, что было не так далеко от истины. Наша обитель была куда хуже той, где содержалась Жанна, но после посещения Ада, даже такая комнатушка, с плесенью на стенах и мокрыми матрасами, казалась Раем. По крайней мере, мне. Астра, как обычно, бурчала и язвила напропалую, предпочитая именно так бороться со стрессом. Пока дверь, скрипнув, не отворилась, пропуская в камеру епископа Кошона и, о чудо, чернокнижника Стефана, помолодевшего еще сильнее, хотя дальше уже некуда.

- Зацени, заинька. Лорд Педриньо тоже пришел, - ехидно заметил я, низко поклонившись двум негодяям. – Чего-с изволите, барин? Девичье бедрышко или ведро крови на завтрак? Епископ, вы-то куда смотрели, когда решили подружиться с чернокнижником и еретиком?

- Молчать! – рявкнул Кошон и добавил куда более мягко. – Всему свое время. Збышек, да?

- Ага. А вы епископ Кошон, но я буду звать вас Мошонкой, ибо подходит, - ответил я, скрестив руки на груди. Астра же пыталась засунуть кулак себе в рот, дабы заглушить скотские звуки смеха, рвущегося наружу. – Чем обязаны, епископ сала на яйце?

- Я запросто могу отдать приказ, чтобы сюда ворвалась рота английских рыцарей и славно с вами повеселилась, но мой добрый коллега, епископ Стефан, имеет на вас свои планы, - поморщился Кошон от моего сравнения его сиятельства с мошонкой.

- Ебать лося в копыто, - настал мой черед удивляться. – С каких это пор Стефанушка стал епископом? Вздрочнул поди пару усохших папских членов и возвысился в благости своей?

- Дерзи, юнец, - хрипло ответил чернокнижник, оскалив гнилые зубы. – Для вас мы приготовили особый аттракцион с финальным сожжением на костре.

- Мы же посланцы, свинячье ты ебало, - грубо оборвал я. – Плевать на костер. Ничего не почувствуем же.

- Уверены?

- Теперь нет, - вставила Астра. – Какую пакость ты на сей раз придумал?

- Чем дольше вы находитесь в другом времени, тем слабее ваша сила, диавольские создания, - рассмеялся колдун. – К тому моменту, как вы взойдете на костер, сила ваша исчезнет, зато вернется боль. Такая боль, от которой с ума сходят и сознаются во всех грехах.

- О, ну в этом вы специалисты. Особенно епископ Капюшон. Да, заинька?

- Держи язык за зубами, отродье дщерей Сатаны, - прошипел епископ, став похожим на большую и дистрофичную змею. – С меня станется укоротить его на пару кусков.

- Ладушки, Мошонка. Мы все тут добрые друзья. А ты не спрашивал своего нового друга, почему он свои комнаты пентаграммами украшает и карлика за собой таскает?

- Этого? – лукаво усмехнулся Стефан, распахнув багровый плащ, в который до этого момента, был закутан. На поясе чернокнижника висела маленькая сушеная голова нашего друга. Астра тяжело сглотнула и отвернулась в сторону, а я мог лишь наблюдать за исказившимся от муки лицом Герцога Элигоса.

- Епископ получил свой сан за весьма успешные действия против дьявольского создания, которое приняло облик карлика, - мстительно улыбнулся Кошон. – Сей мелкий плут вставлял палки в колеса всей пресвятой церкви и мешал правосудию, которое должно настигнуть Орлеанскую блудницу.

- Ну дед. Зачем ты так с ним? Это же верховный демон, - всхлипнул я, не смея оторвать взгляд от сушеной головы друга.

- Признался, - расхохотался колдун и повернулся в сторону епископа Кошона. – Пьер. Этот отрок только что признался в связях с дьяволом. Думаю, что обвинение будет всего лишь фиктивным и приговор назначат?

- Конечно, Стефан. Я подпишусь под каждым словом. Завтра они предстанут перед великим Трибуналом вместе с блудницей Жанной. Мы не будем долго тянуть. Их вина неоспорима.

- Благодарю, Пьер, - чернокнижник подошел ко мне и, наклонившись, шепнул на ухо. – Не следовало переходить мне дорогу, Збышек. Сами виноваты. Я предлагал Элигосу подчиниться мне и помочь, но он остался верен адским законам, по которым моей душе надлежало отправиться с ним.

- Но как тебе удалось убить его, ебаный ты пердун? Он же демон, бессмертный демон.

- Все просто, мальчик. Видишь ли, в этом мире существуют два Элигоса. Один из них в Аду, а второй прибыл со мной. Сила его ослабла, ибо Герцог, что обитает в Аду, берет свою мощь от Люцифера, а тот, кого вы знали, предоставлен сам себе. Он стал смертным, как и вы. Фантастика, но это случилось, как я и предполагал.

- Гнида ебаная, - ругнулся я, прочистив горло и плюнув чернокнижнику прямо в лицо. – Тебя надо раскаленной кочергой в зад выебать, падла. У, сука. Пшел нахуй, отсюда.

- Пойду. Встретимся завтра, друзья мои. Суд будет скорым, а я приближусь к осуществлению своих целей. Сам Люцифер отблагодарит меня бессмертием за это, - шепнул он и направился к ожидавшему его Пьеру Кошону.

Когда они ушли, Астра обняла меня, вот только радости от ее прикосновений было мало. Мы потеряли друга, которого хотели спасти. А впереди маячил жаркий костер, ревущим смехом зовя нас в Ад.

Процесс больше всего походил на фарс или грубую комедию, снятую российскими режиссерами, где Пьера Кошона играет астматичный Гоша Куценко, а Стефана – Сергей Безруков. Это значило лишь то, что все происходящее действо было направлено лишь на выполнение формальностей. Жанна, как и мы, и отдельные присутствующие знали, чем все в итоге закончится, а посему, с моей подачи, уход было решено выставить в наиболее привлекательном свете. Астре я это пояснил так, что хочу попасть на страницы учебников истории, дабы юные неформалы, слушающие Арию и старину Роберта Планта, знали, что жил во Франции весельчак и сквернослов Збышек, который дал просраться хуевой туче мнимых церковников. Герцог Элигос бы мной гордился.

- Обвиняемый Степан. Извольте обращаться к Трибуналу, как положено, - в который раз прошипел епископ Кошон, треснув для острастки кулаком по темному столу.

- Простите ваше Мошонство, - грустно ответил я. – А Капюшон это должное обращение к Трибуналу?

- Нет.

- А залупоед?

- Нет!

- Прыщавый пидор? Кошкина жопка? Клоакнутый пидрила?

- Нет! – на сей раз епископ рявкнул.

- Ладно. Уебашка?