Помоги проекту - поделись книгой:
- Ты говоришь с Жанной, трубадур. Жан де Мец сказал, что тут приехали два весельчака, дабы усладить наш слух, - жестко ответила женщина, благодаря чему я понял, что передо мной именно она. Жанна д’Арк, также известная как Орлеанская дева.
- Да, госпожа.
- Я не госпожа, а простой солдат. Не обращайте внимания на Донни, у него чердак поехал после битвы при Пате, - отмахнулась Жанна, а затем рявкнула куда-то вглубь, не сомневаясь, что ее услышат. – Желудок скоро сам себя переварит. Где похлебка? Бургундцы отказались сдаваться, помирать голодной я не собираюсь.
И начался великий пир. Хотя нет. Пиром это назвать можно было с большой натяжкой. Великая жрачка, от которой сам Минос бы удавился от зависти. Еда была по-солдатски неприхотлива. Жареное мясо с кровью, тягучая мучная похлебка и жесткий хлеб, об который можно было запросто зубы сломать, а то и челюсть. Вино лилось рекой и все чаще стали вспыхивать мелкие драки, когда кто-то не поделил последний кувшин с алкоголем или порцию похлебки. Жанна ела молча и так, что за ушами трещало. Лишь изредка она осаживала своим громким голосом особо буйных, а затем возвращалась к трапезе. Мы с Астрой налегали на похлебку, ибо она была действительно бесподобной, особенно после вяленого мяса, которое вставало поперек горла при одном упоминании. Наконец, когда все плотно набили свои животы, а среди наступившей тишины послышались громкие отрыжки, Орлеанская дева снизошла до нас.
- Стало быть, трубадуры вы? – громко спросила Жанна, ковыряясь в зубах здоровенной щепкой.
- Ага, стало быть, - буркнул я, вставая из-за стола.
- И что же вы умеете, дабы развеселить сердца наши, войной проклятой тронутые?
- Я вот фокусы показывать умею, а моя спутница танец живота практикует. Только после этого танца половину ваших рыцарей придется умерщвлять ударом по темечку, да в землю закапывать, дабы не исходили они слюной на писечки дамские.
- Заманчиво ты говоришь, славный плясун. А песни петь обучен? – улыбнулась воительница и заступница всея Франции.
- Да, немного. И то если накатить перед этим, - смутился я, ибо взоры присутствующих обратились на меня.
- Поляк, блядь! Кувшин наполни, блядь! – откуда ни возьмись раздался голос странного Донни. Жанна устало вздохнула, а затем бухнула кулаком по столу.
- Донни, иди нахуй!
- А вам ругаться можно? – удивился я, забыв про буйного сослуживца Орлеанской девы, контуженного во время одной славной битвы.
- А почему нет? – настал черед Жанны удивляться. Даже рыцари захохотали, а некоторые принялись вытирать слезы, будто я выдал шутку века.
- Вы же праведница. Да еще и с Богом говорили. А тут сквернословите.
- Эх, наивный трубадур. Даже праведники могут ругаться, как завсегдатаи грязной корчмы. Главное чтобы мысли чисты были и душа.
- А некоторые праведники кулебяки ебали и пытались ангелов споить, но, тем не менее, своего места в Раю не лишились, - лукаво заметила Астра, скосив на меня глаза.
- Вот. Даже рыжая плясунья знает, - рассмеялась Жанна, а затем вдруг посерьезнела. – Спой мне песню, трубадур. Грустную и о любви, каковой я не видывала.
- О любви? – переспросил я. – Может что-нибудь веселое или боевое? О любви я плохо пою. Могу вам про кукловода спеть или про кувшин виски.
- Про любовь! Грустную! – рявкнула воительница, вызвав одобрительный гомон среди своих рыцарей.
- Ебушки-воробушки, - тихо ответил я, а затем прочистил горло и залил в себя половину кувшина с кислым вином. И все это под неодобрительным взглядом Донни, который вознамерился, было открыть рот, но Жанна на него так посмотрела, что контуженый воин спрятался под стол, где начал тихо заводить свою мантру о пустых кувшинах, выпитых злоебучими поляками. Я же мучительно думал о том, какую песню о любви сейчас спеть, дабы меня не четвертовали добрые французы.
- Ох, славный трубадур, - всхлипнула Жанна, когда я умолк и, покраснев от смущения, теребил рукав своей сутаны. – Какая грустная песня. Так и рвет душу мою на куски. Дайте вина мне, дабы оно согрело нутро мое.
- Backstreet Boys? – тихо хмыкнула Астра, прижавшись к моему плечу. – А как же твои любимые Каннибалы, Darkthrone и Misfits?
- Иди ты, заинька, - поморщился я. – Я тут, знаете ли, душу оголяю, а ей лишь бы зубоскалить. Да, нравятся мне Backstreet Boys. Охуенная группа и песни у них душевные. Раньше даже попса была люто годной, а сейчас от нее блевать тянет и повесится на собственных трусах.
- Тише, тише, - улыбнулась рыжая. – Нормальная песня. Но я бы Rape me спела бы. Представь, какой успех был бы?
- Ага. Знакомить французов с гранжем – хуевая идея. Потом начнут себе из арбалетов мозги вышибать и толчеными мухоморами закидываться. И вообще, я вина хочу. От этой песни расстроился весь, - буркнул я, все еще злясь на Астру.
- Поляк, блядь. Ты охуел, блядь?
- Иди нахуй, Донни. Я вина хочу. Жанна разрешила, - отмахнулся я от чокнутого француза и жадно сделал большой глоток. Но насладиться винным гением мне не дали. К нам подошел небритый здоровяк, которого мы встретили у входа в шатер. Жанна назвала его Жаном де Мец, а я, насколько помнил, признал в мужчине ближайшего соратника Орлеанской девы. – Привет тебе. Петь я больше не буду.
- И слава, блядь, Богу, - усмехнулся рыцарь, а затем поднял вверх ладони, заметив, как я напрягся. – Не злись, трубадур. Жанна вас к себе зовет. В личные покои. Разговор есть и не для чужих ушей.
- Ладненько. И куда идти? – спросила Астра. Жан неопределенно махнул рукой и по чистой случайности заехал многострадальному Донни по голове.
- Прости, друг. За мной следуйте. Мы стараемся не афишировать, в каком шатре почивает Жанна. Блядские англичане пару раз пытались убийц подослать или отравителей, - тихо сообщил мужчина и направился к выходу из шатра. Мы с рыжей переглянулись и двинулись следом.
Известная всея Франции женщина обитала в очень скромном одноместном шатре, который запросто бы сгодился под туалет или обычный склад, где хранятся доспехи, мечи и прочие смертоубийственные штуки. Жан де Мец изучил все видимое пространство и, не заметив блядских англичан на горизонте, милостиво разрешил нам войти в обитель Орлеанской девы. Но войдя внутрь шатра, я и Астра поневоле удивились тому, что увидели. Нет, это был вполне обычный походный шатер, где на земле валяется матрас, набитый соломой, а на грубом стуле покоится тяжелый крест с ликом Спасителя. Удивление вызвала сама Жанна. Куда только девалась грозная воительница, которая веселилась на пиру вместе со своими рыцарями. Теперь перед нашими глазами сидела усталая женщина, которая на деле была молодой девушкой. Вот что делает с человеком Средневековье.
- Вызывали, госпожа? – тихо спросил я, стараясь не потревожить одиночество Жанны. Та коротко кивнула и подняла на меня взгляд. Ее глаза были красны и выглядели весьма опухшими.
- Сколько раз тебе повторить, трубадур, что я не госпожа? – вымученно улыбнулась она и жестом пригласила сесть рядом. – Видимо, вы никогда этого не запомните.
- Простите. Жан, который бородатый и вонючий кабан, сказал, что вы хотите нас видеть, - ответила за меня Астра, присаживаясь на стул.
- Да. До меня дошли слухи, что вы не те, за кого себя выдаете, - вздохнула Жанна, беря в руки стакан с простой водой. – Как дошли и слухи о некоем человеке, которого сопровождает карлик. Он порывался встретиться со мной, но каждый из моих рыцарей говорил о том, что человек этот очень странный. После беседы с ним у многих рыцарей шла кровь из носа, а кто-то пару дней мучился головой. Что вы знаете об этом? И не отнекивайтесь. Я с превеликой скорбью срублю ваши головы, если уличу во лжи. А я это умею.
- Хорошо. Мы расскажем, - спустя минуту раздумий сказал я, после чего рассказал ей обо всем, что знал, опустив лишь мелкие и незначительные детали в виде вызова Графа Вине или гримуара, спрятанного под моей сутаной. Астра дополняла мои слова, если я что-то упускал из виду. Жанна молча слушала, изредка кивая или улыбаясь, когда мы использовали великий и могучий мат, дабы более красочно описать обмудка Стефана. Наконец, спустя один час и какое-то количество минут, повествование закончилось, а мы замерли в ожидании решения Орлеанской девы. Казнит ли она нас за пиздабольство или поверит? Знала это только она.
- Я верю вам, друзья, - тихо промолвила Жанна, когда я уже весь счесался от нервотрепки и беспокойства за целостность своей головы и жопки. Астра тоже выдохнула и отпустила, наконец-то, мою руку, оставив на коже следы острых ногтей.
- Отрадно слышать, - хмыкнул я, закуривая две сигареты и протягивая одну рыжей.
- Да, Збышек. Я почувствовала в вас силу. Божественную силу, - пояснила легендарная воительница. – Нечто подобное, но в разы сильнее, я почувствовала в Домреми, когда мне явились архангел Михаил и святая Екатерина. Посланцы Света поведали мне о моем предназначении, но видит Бог, я не хотела этого.
- Не хотели?
- Я была тринадцатилетней девочкой, Збышек, - улыбнулась Жанна. – Куда мне Францию спасать? Я не знаю, что понаписали ваши ученые мужи, но я была потрясена тем, что мне предначертано. Я хотела гулять, играть с друзьями, помогать родителям, но голоса были весьма убедительными. Неудивительно, что когда я вернулась домой, на мне лица не было.
- Бля. Не, ну что за пиздос, а? – ругнулся я, в порыве чувств вскочив с пола, на котором до этого момента вполне удобно сидел. – Ебанутая мода детей подбивать на такое, что и взрослым-то не под силу. Блядь, аж злость берет.
- Верно, у меня были схожие мысли. Но с другой стороны я понимала и то, что если я не сделаю этого, то грош цена моей вере в Бога. А я росла очень религиозной девочкой.
- И с этого момента началась ваша освободительная война или, как правильнее сказать, восстание? – спросила Астра, трогательно сжав руку французской воительницы. Та немного порозовела, возвращаясь к воспоминаниям, а затем кивнула.
- Да. Знали бы вы, через что мне пришлось пройти, чтобы доказать народу и всем сомневающимся, что я избрана Богом. Но Небеса были на моей стороне.
- И вы встретили с Карлом? Он тогда еще дофином был.
- Ага. Тот еще пиздюк, прости меня Господи. Какие-то загадки постоянно устраивал, проверки, боялся даже звука собственного пердежа, - рассмеялась Жанна, став на мгновение той, кем и была. Веселой девушкой, не знающей об уготованном ей жребии. – Жан де Мец постоянно подтрунивал над ним, но потом, когда Карла помазали, вынужден был ползти на коленях и извиняться. Впрочем, обоим это на пользу пошло.
- Как же. Пошло, - сварливо ответил я. – Въебать бы вашему Карлу за то, что он сотворит.
- Збышек! – рявкнула Астра, но я махнул рукой.
- Да плевать. Ты смотри, какая Жанна душка, а обязана погибнуть во славу какой-то хуеты, которую помазали и назвали королем.
- Не ругайтесь, друзья. Я знаю о том, что мне уготовано. Как знаю и о пламени, которое обессмертит имя мое, - Жанна, улыбаясь, наблюдала за нашей реакцией на ее слова.
- Вы добровольно на костер пойдете? Готовы будете вытерпеть муки, боль и унижение? – потрясенно прошептал я, отказываясь понимать, что воительница говорит всерьез.
- Да, Збышек. Благодаря моей жертве Франция поднимется с колен и даст под зад блядским англичанам. И даже ваш колдун не сможет мне помешать, ибо это воля Небес.
- Пиздец, - расстроено протянул я, бухнувшись на пол рядом с Орлеанской девой. Та в который раз рассмеялась и взъерошила мне волосы. Прикосновение Жанны напомнило мне о давнем разговоре с Богом, чье прикосновение обладало схожим эффектом. Мне сразу стало хорошо и тепло на душе.
- Лучше?
- Ага, - кивнул я, улыбаясь, как идиот. – Теперь вижу, что вы правду говорили. В вас тоже есть сила. И куда большая, чем в нас.
- Верно, Збышек. Я могу попросить вас об одолжении?
- Конечно. Все, что угодно! – сурово ответила Астра за нас двоих.
- Уверены? Просьба будет весьма специфической.
- Уверены.
- Поклянитесь мне в том, что вы не будете ничего предпринимать, когда меня продадут англичанам.
- Но…
- Никаких «но», друзья. Я сама должна пройти свой путь. Это моя воля и приказ, - глаза Жанны лихорадочно блестели и в тот момент мы поняли, какой потрясающей энергией полна эта женщина. Она могла бы вести за собой весь мир, но покорно отправляется на костер. И все ради отечества и простых жителей. – Клянитесь.
- Да свершится воля твоя, - пробурчал я. Астра тоже кивнула.
- Спасибо. Просто знайте, что это моя судьба. И я добровольно на это решилась, - тихо добавила воительница, обнимая нас за плечи. В этот момент, полог шатра откинулся и внутрь буквально влетел взмыленный Жан де Мец, который бухнулся на колени.
- Жанна. Бургундцы завтра предпримут очередную попытку штурма Компьеню.
- Отлично. Там мы их и возьмем, - ощерилась Орлеанская дева. Теперь в ее глазах сияла сталь, а губы были сурово поджаты. Бородач что-то радостно прогудел и бросился за своим командиром на улицу. Только мы с Астрой знали, что этот бой будет для Жанны последним.
Глава восьмая. То, чего не было в учебниках истории.
Увы, все было не так радужно, как думал Жан де Мец. На следующее утро он заявился в лагерь темнее грозовой тучи. А все по одной простой причине. В рядах французов возник маленький заговор, итогом которого стал неожиданный подъем моста, отрезавшего Жанне путь к спасению и передавшего храбрую воительницу в руки клятых бургундцев. Я был уверен в том, что сама Орлеанская дева восприняла это, как долгожданный шаг к свободе, пусть и омраченный предстоящей продажей ее ценного тела англичанам и дальнейшими допросами, пытками и наконец, казнью.
Когда бородач отправился топить свой гнев в вине под присмотром буйного Донни, мы с Астрой стали держать совет, что делать дальше и стоит ли вообще пытаться что-то делать.
- А я тебе говорю, что надо спасти Жанну и послать нахуй все эти злоебучие пророчества вместе с историей, - кипятился я, меряя шагами тесное пространство шатра воительницы.
- И какой тогда смысл в нашем путешествии? – ехидно спросила Астра, закуривая сигаретку. Сигарет оставалось крайне мало, но в данный момент об этом никто не думал. – Если мы спасем Жанну, то кто знает, что с ней будет спустя пару лет. Вдруг она пиздой торговать начнет или ринется бухать, как моя мамка?
- Да и плевать. Главное, что она жить будет. Сама слышала, как она рассуждала о том, чего хочет. Простая девушка, которую высшие силы выбрали мессией. Лучше бы этого долбоеба Карла сожгли на костре. Всяк полезнее было бы.
- Не скрою, что мне по нраву твоя точка зрения, лысенький, - хмыкнула рыжая. – Есть одно «но». Мы сами пообещали Жанне не пытаться ее освободить. Плюс задание важнее, ты сам говорил. По Калигуле ты так не убивался.
- Калигула был извращенцем, - буркнул я. – Мяту себе в хуй втирал, а потом бегал и кричал, что у него ледяной конец. Такого не жалко. Но мне другой вопрос покоя не дает, если честно.
- Какой? Как он ожог слизистой не получил? Может маслом предварительно смазывал или еще какой-нибудь мазью.
- Бля, я не про Калигулу, а про Жанну, ебись она в рот с попами.
- А, - протянула Астра. – Тогда понятно. И что за вопрос?
- Какого беса Стефан ее в юности не совратил? Когда она была несмышлёной девчонкой и впервые услышала архангела Михаила. Куда сложнее заставить ее согрешить сейчас, когда Жанна знает о своем предназначении, как знает и то, чем все закончится.
- Годная мысль, - согласилась рыжая, хрустя яблоком, которое взяла из большой бочки в главном шатре. – Скорее всего, сам еще не разобрался в путешествиях во времени.
- Или ему кто-то мешает. Например, Элигос, у которого остались еще силы влиять на передвижения чернокнижника.
- Не, ты лиха хватил. Что ему тогда мешало съебаться пораньше, раз он силы не потерял, как мы?
- Намеренно, блядь. Он делает это намеренно. Говорил же, что наш Герцог не такой говнюк, как все считают.
- Тогда его спасать надо. Плюс и Стефан куда-то пропал. Погоди, - побледнела рыжая, чью голову осенила не очень радостная догадка.
- Чего? Яблоко тухлым оказалось и теперь дупло рвет? – язвительно прокомментировал я, но мгновенно получил кару, в виде целительного подзатыльника от Астры. – Характер мягкий, вот и несу хуйню. Так что там тебя так перекосило?
- Вдруг злоебучий колдун хочет проникнуть на процесс и очернить Жанну насколько это возможно?
- Там и без него полно желающих.
- А если он подкупит стражу, которая выебет бедную девушку или в вино ей какую-нибудь отраву закинет? Ведь если Жанна не сгорит на костре, то история тоже повернется. Она не будет мученицей, а станет очередным телом, найденным в своей камере. Вспомни курс истории в школе. После сожжения Орлеанской девы французы воспрянули духом и дали англичанам таких пиздюлей, что те охуели и закончили Столетнюю войну.
- Бля, об этом я не подумал. Тогда у нас другая цель. Довести Жанну до костра? – сглотнул я. – Это же пиздец, как жестоко. Мое сердечко разрывается на части, а кулаки хотят разбить лицо Стефану.
- Получается, что это единственный выход. Если Жанна не погибнет, как мученица, то ее не канонизируют и в Рай она не попадет.
- Небеса лишатся очень сильного праведника, - закончил я, хлопнув рыжую по спине. – Ты, блядь, гений. Юный Эйнштейн, высоковольтную линию ему в пердак.
- Спасибо, - буркнула Астра, морщась и массируя ушибленное место. – Так что делать-то будем?
- Проникнем на процесс, - блестя глазами, ответил я. – Вдруг у нас появится шанс обойтись без костра и прочей средневековой хуеты.
- Возможно. Тогда пошли коней седлать и в путь?
- Да, заинька. Пора отпиздить Стефана так, чтобы он, сука, кровью писал, когда спать ложится.
- Злой ты, Збышек.
- Ага. Пиздец, какой злой.
Поделиться книгой: