Земля тридевятая

- Ухват я, за порядком слежу, все здесь на порядке держится.

- Пришел зачем?

- Почто, как Колдун, знаки на моей земле вырисовываешь?

- Нельзя разве?

- Ежели вред будет от твоих знаков, так и знай, закопаю.

Почувствовал вдруг Олег подступившую злость.

- Пошел вон, червь земляной, не лезь в мои дела!

Убрался ухват, в пол ушел. Олег поворочался немного, и вновь сон его посетил, яркий, как будто и не сон вовсе.

Бесшумно ступая, вошла в избушку девушка в плаще, только не плащ то был, а крылья, сложенные за спиной. Сломанное крыло срослось, целым стало. Подошла, палец ко рту приложила, молчи! А он лежит, ответить не может, тело не подчиняется, сном скованное. Девушка набедренную листвяницу сбросила, лицо красивое, фигура хоть и худенькая, но такая, что дыхание перехватывает. Дальше произошло то, что обычно случается в эротических снах.

Утром герой наш проснулся усталый, словно мешком пыльным ударенный.

"Не заболел ли я?" - поднявшись, подумал испуганно. Нетороп уже был на ногах, потянулся, довольный, взял орех, завтракать собрался. Олег почувствовал неистребимое желание хмельного принять. Вчера они один такой орех из леса принесли, чуть больше апельсина. Напарник неодобрительно покосился, когда он принялся торопливо поглощать хмельную мякоть.

- Как там наша гармия? - спросил Олег.

- Улетела, утром в избу заглянул, там пусто. У них раны быстро заживают, крыло, значит, за ночь срослось.

"Еще как срослось, - подумал наш герой, - всю ночь казалось, вот-вот вместе улетим!".

Покончил Олег с орехом, немного его отпустило. Спросил, дальше идти, или в этой деревеньке задержаться?

- Пойдем лучше, - отвечал Нетороп, - что-то мне не по себе. И гармии ждут, когда мы уберемся.

Позавтракали орехами и ушли. Не мог сначала Олег понять, что в нем изменилось, потом дошло. Словно обрел внутренний компас, твердо теперь знал, в какую сторону к скале путь держать. И к выходу из этого мира, который Бугор охраняет, знал, как добраться. Не придется впустую по лесам кружить. Сначала испугался, затем вновь вспомнил предыдущую ночь, краска залила лицо. Искоса посмотрел на спутника, тот ничего не заметил. Неужели появившееся неожиданно чувство направления, дар гармии?

Глава десятая

Пока шли, спутник Олегов становился все мрачнее.

- В чем дело? - не выдержал тот. - Чего замолчал, пригорюнился?

- На месте мы стоим, - сообщил Нетороп.

- Быть того не может, отмахали сколько!

- В лесу два высоких дерева с краю. Сейчас мимо пройдем, сравни с тем, что впереди увидишь.

Олег сравнил и ахнул. Вдали из чащи торчали точно такие деревья. Он остановился, посмотрел назад. Если бы спутник не сказал, ничего бы не заметил.

- Лесовик, что ли, нас путает?

- Если бы, - хмуро буркнул Нетороп, - лесовик в поле не хозяин.

- Тогда кто?

- Придется, видно, в лес заглянуть, там увидим, хоть и не по нраву мне это!

Герою нашему любопытно стало, и слегка страшно. Ну, не мог он воспринимать всерьез ни леших, ни домовых, а земля эта представлялась ему до сих пор театральной сценой. Где не могло с ними случиться ничего плохого! Занавес опустится, разойдутся актеры после бурных аплодисментов.

- Что ж, пообщаемся, - бодренько ответил он. Едва углубились в чащу, увидели, кто их в гости позвал. Стояла перед ними Ягая, лицо хмурое, руки в бока уперты.

- Явились, голубчики, - сказала, окинув непрязненным взглядом, - ступайте за мной!

Развернулась и направилась в чащу. Тропы не видать, деревья стоят сплошной стеной, идет себе старуха, словно нет перед ней препятствий. Шаги меряет, что твоя спортсменка. Олег с попутчиком едва поспевали за ней. Прошли сквозь сетчатую паутину густых колючих веток, вопреки всему ни одна не зацепила.

Открылась поляна и изба, вся в сучках и переплетениях ползучих трав. Ягая остановилась и, ткнула пальцем в прямоугольник входа.

- Добро пожаловать, гостюшки дорогие!

Зашли внутрь. Посреди избы стоял корявый стол в виде половины расщепленного бревна и три пенька-табурета. Окон не было, у стены широкая лежанка, застеленная листвяным покрывалом.

Усадила их хозяйка за стол, орехи достала.

Нетороп один открыл, попробовал, спросил удивленно: - Что за еда, почему не знаю?

- Ты, милый, много чего не знаешь, - в свою очередь, присаживаясь, отвечала Ягая.

- Отчего, думаете, я вас к себе позвала?

- Не мечтал и не надеялся лесного духа встретить, - пробормотал Нетороп.

- Кто тебя знает, - беспечно сказал Олег, налегая на вкусный орех, мякоть напомнила ему любимый торт "Прагу", - может, скучно стало, одиноко, вот и решила пообщаться.

Хмыкнула женщина и с усмешкой на него посмотрела.

- Знаешь, что твой попутчик отчудил намедни? - обратилась к Неторопу. - Завалил и потоптал Лианку, гармию летучую.

У того челюсть отвалилась, глаза в кучку собрались, видно, новость была невозможная, немыслимая.

"Кто кого завалил и потоптал, еще вопрос!" - подумал Олег, краснея и вспоминая свой сон в подробностях.

- Девка она неплохая, - продолжала хозяйка, - по снам его полазила, а там такое! Чудо на чуде верхом едет и чудом погоняет. Видишь ли, Олег, я ей дальней родней прихожусь, - впервые его здесь назвали по имени, - ты извечный порядок, спокойствие нарушил. Гармию покрыл, шляешься повсюду невозбранно. Узоры измыслил чертить палкой на земле, а ухват этого не любит. Такое только Колдуну дозволено. Теперь за твою жизнь пустой шишки или ломаного сучка никто не даст. Ухват уже местечко тебе в землице приготовил, а крутень коготь навострил.

Нетороп покосился на него, во взгляде попутчика Олег прочитал сочувствие и приговор. Так смотрят даже не на покойника, а на кучку мусора, которую предстоит выбросить в ведро, а ведро вынести в отхожую яму, на душе у него сделалось погано.

- Что теперь делать?

Не ответила старуха, а вдруг полюбопытствовала.

- Чего вы там, на землице-то вырисовывали?

Пришлось показать ей игру. Она быстро ухватила суть, извлекла из-под лежанки черный камешек, похожий на графит, и вскоре столешница оказалась исчеркана крестиками и ноликами.

- Ну, ты и жудень, - вволю наигравшись, сказала Ягая и пояснила, - зверек такой шустрый, повсюду рыльце сует и никому покоя от него нет.

На минуту задумалась, подперев рукой подбородок.

- Лианка за тебя просила, ни в жизнь бы не поверила, что гармия за человека просить будет. На тебя все установщики-спокойники ополчились, тело твое теперь никак не уберечь, не сидеть же тебе в моем лесу всю оставшуюся жизнь? Но и отказывать дальней своей родне нехорошо. К тому же, интересно мне, что у тебя дальше получится? Какие игры еще измыслишь?

Олег и сам думал, в следующий раз показать, к примеру, "морской бой". "На безрыбье" должен на ура пойти. Проблема в том, что требуется освоить счет до десяти, и разобраться с двухмерной системой координат.

- Тебе теперь, куда ни пойди, один конец. На болоте жабень утащит, на земле ухват с крутнем ждут, не дождутся, тела твоего беспокойного. Всю округу ты взбаламутил. Завтра порешим, что делать с тобой, а пока отдыхайте, устраивайтесь спать-почивать.

У мужчин и впрямь глаза закрывались. Вроде орехи были не хмельные, а веки налились тяжестью.

Не помнил Олег, как свалился на лежанку, а рядом прилег Нетороп. Последняя мыслью было, горькое осознание того, что в этом мире он неожиданно превратился в изгоя. Игры его, похоже, экспериментаторам помешали. Нарушили, так сказать, чистоту эксперимента. Связь свою с гармией он не считал чем-то серьезным или предосудительным. И вообще, какое до этого дело всяким ухватам и крутеням?

Утром поднялись свеженькие и голодные. Не сразу до Олега дошло, что опять что-то не так. Взглянул на попутчика, увидел, словно в зеркале, самого себя. К таким фокусам он успел привыкнуть, а Нетороп, бедняга, первые минуты на стену готов был лезть.

- Это все ночь перемен, - спокойно пояснил Олег, - у меня такое было. Зря волнуешься, подождем седмицу, обратно перекинемся. А сейчас давай завтракать, нам старуха орехи оставила.

Едва беднягу успокоил, никак тот не мог смириться даже с временной потерей собственного тела. Только плотно позавтракав, отчасти пришел в себя.

- Я ведь ни Колдуна, ни Ягаю прежде не видел, - пожаловался он, - выдумкой считал, а тебя встретил, и началось, то одно чудо, то другое. Я даже жабеня всего один раз видел, и то издалека, испугаться даже не успел. А тут, сколько всего навалилось, можно умом тронуться. В деревне у нас мужик, что без ума остался, в землю провалился, ухват его забрал.

"Вот и меня скоро заберет, - невесело подумал Олег, не подозревая, насколько близок к истине, - патовая ситуация. В самом деле, не сидеть же вечно в этом, безопасном для меня, лесу?". Тоска навалилась, страстно захотелось вернуться домой. Предложи он тогда Маечке Скворцовой руку и сердце, все сложилось бы иначе. Полетели бы с ней на юг, другим рейсом, не пришлось бы сейчас по чудовищным землям бродить.

Они провели в хижине почти весь день, пообедали орехами, после чего Нетороп сообщил, что сидеть сиднем ему надоело, и собирается он пройтись по лесу.

- Ты слышал, что сказала Ягая? Опасно нам по земле ходить. Давай ее подождем, обещала она сегодня что-нибудь придумать.

- Она велела лес не покидать. Вот и погуляю, давит на меня эта изба.

Пришлось согласиться, хоть не лежала у Олега душа покидать избушку. Не успели на землю ступить, провалился Нетороп по самые уши. Глаза вытаращил, отчаянный взгляд на спутника бросил, и исчез, земля за ним сомкнулась. Понял Олег, слукавила старушка, безопасно было только в домике. Не сразу до него дошло, что свое тело потерял навсегда.

"Будь прокляты эти экспериментаторы!" - подумал, не в силах оторвать взгляда от места, что поглотило товарища. На земле и следа не осталось. Ветвились стебли травы, словно она тут во все времена росла. Опять он один остался! Вернулся в избушку, проглотил, не чувствуя вкуса, два хмельных ореха. Не потерял бы приятеля, ни за что бы, не напился, а теперь пришлось. Пьяного быстро сон сморил, и сразу кошмар приснился. Увидел Олег себя в родном городе, навстречу люди бегут, на лицах отчаяние и страх.

"Война началась, что ли?" - подумал и поспешил домой. Некоторые здания были разрушены, словно подверглись бомбардировке. Прибежав, замер, глазам не веря. От его дома половина осталась, отрезанная ровненько, словно ножом, а из пролома выдвигалась колонна карликов, рты зубастые, в поллица, раззявлены, животы огромные, аж, брюки сползают, на ногах плетеные сандалии, галстуки надеты на голое синюшное тело. (Голубая кровь, мля!) Ручки и ножки тонкие, однако, печатают шаг четко.

"Я вам сейчас задам!" - гневно подумал Олег, на двигунов набросился, пролетел сквозь марширующую колонну и проснулся.

За столом сидела Ягая и крылатая гармия Лианка. Угощались орехами и вели разговор.

- На кой ляд он, тебе пьяница, сдался, - шамкала Ягая, - нажрался, как свинья. В чужом он теперь теле.

- Я не тело люблю, - упрямо отвечала гармия, - дух мне близок, по нраву.

- Какой там дух! - брезгливо скривилась старуха. - Сивуха одна!

- Мне его жаль, тетя.

- Ты мне эти высокие материи брось, дух, видите ли, нашла, кого защищать! Откуда он такой взялся, какая страшная бездна отрыгнула? Видела ведь сны его, не боишься?

- Плевать мне на сны, пригож он мне в любом теле.

- Знаешь что, дорогая, - Ягая даже привстала с пенька, - за тобой все местные установщики-спокойники скоро гоняться будут. Как прознают, что ребенка ждешь, возьмутся крепко. Даже тут, у меня, не отсидишься!

"У гармии мой ребенок будет?" - поразился Олег, прислушиваясь и стараясь не показать, что проснулся. Сивухой от него и впрямь должно было разить крепко.

- А если ребенок бескрылый родится, гармии его уродом признают, - безжалостно добавила Ягая.

- Мне все равно, всякого буду любить.

- Тебя свои выгонят!

- Ничего они мне не сделают!

- Он тоже так думал, где его тело теперь? Вот что, голубушка, не глупи, сама порядок знаешь. Люди должны рождаться в лесу. Мужики из земляного ореха архаса, от корня жезаль, бабы из орехов анак. Гармии из летучего плода дерева Ку. Только так, и никак иначе. Деревни должны быть раздельные, мужские и женские. Таков порядок, закон. Что есть закон? Не ухват, не крутень, не жабень и даже не двигуны, а все вместе взятые. Что такое один двигун? Прыщ на теле земли, а если соберется толпа? Выход у тебя, девка, один, бежать без оглядки, иначе крылья пообломают и в землю закопают, и не вздумай перечить, заклятие наложу, ты меня знаешь.

- А за грядой ничего нет, - сказала вдруг Лианка, - скалы непроходимые, а дальше море без края.

Умолчала о том, что когда-то все знала об этих скалах. Но забыла накрепко, остались только смутные воспоминания. И еще знала, что, в самом деле, духом был близок ей этот человек, хотя объяснить, почему так, она не могла. Может быть, дело отчасти заключалось в том, что он ее пожалел?

- Много ты знаешь, - фыркнула старуха, - ты кого-нибудь в избе разглядишь сверху? Нет? То-то же! Для этого в дверь войти надобно. Так и там, через пещеру пройдешь, увидишь то, что от глаз скрыто. А Олегу твоему я говорила, не стоит туда ходить, ничего хорошего его не ждет.

- Может, мне его с собой взять?

- Нешто у тебя мозги раскорячились? Разве дотащишь такого бугая? Да и на скалах высоких, в гнездовьях ваших, как ему жить? И хватит болтать! Он скоро проснется, а тебя к тому времени, чтобы духу не было. Пошла вон отсюда, пигалица глупая!

Гармию словно пружиной подбросило, вскочила она и выбежала за дверь. Захлопали крылья, и все стихло.

Глава одиннадцатая

Вышел Олег из леса, увидел на опушке поваленное дерево, присел отдохнуть. Ноги гудели, идти дальше не хотелось. Окинул взглядом благостную картину бескрайних полей. Жить бы, да радоваться, но к радости душа не лежала. Жалко было, свое собственное тело, и Неторопа. Мужик был неглупый, хороший собеседник, много историй занятных знал. Привязался к нему за последние дни Олег, да грубо взяли эту привязь, да разорвали.

Сидел Олег на бревнышке, наслаждался отдыхом и ласковым ветерком, мысли всякие полезли в голову. О том, кто решился на эксперимент по созданию такого чудного и противного нормальному человеку мира. Может быть, ученые в отпуск отправились, а детишки неразумные, несовершеннолетние в лабораторию забрались? Приборы включили и игру затеяли, вроде как, в виртуальной реальности. Мальчишки деревни с мужиками строить начали, девчонки другие деревни, с женщинами, и с гармиями. Олег вспомнил Лианку, на душе потеплело.

Наиграются дети в лаборатории, отпуск закончится, вернутся ученые. Как поступят взрослые дяди с созданиями своих чад? Уничтожат, или из любопытства продолжат наблюдения?

Вздохнул Олег сокрушенно: гадание на кофейной гуще. Достал из травяной сумки мясной орех, один из тех, которые ему Ягая в дорогу положила, и сытно пообедал.