Земля тридевятая

"Что я за человек? - подумал. - Неймется мне, хочется самому во всем разобраться. При этом, как носорог в бакалейной лавке, обязательно что-нибудь сломаю, нарушив какой-нибудь дурацкий местный закон. Здесь даже за самые невинные развлечения ухват может в землю по уши вбить. Заняться в деревнях нечем, единственная забота, сходить в лес за орехами. Остальное время можно кверху пузом лежать". Или в понятии экспериментаторов это и есть смысл бытия? От каждого по способностям, каждому по потребностям. Способности здесь никому не нужны, выбор потребностей скудноват: поел, попил, поспал. Женщину? Не сметь, уроют! Развлечения? Нельзя, отклонение от нормы, возмущение спокойствия.

Что-то обязано здесь меняться, пусть, медленно, в течение нескольких поколений. Общество застывшее, не развивающееся, обречено на деградацию и вымирание. Он не собирался ждать сто, или двести лет, было неистребимое желание дать этому миру хорошего пинка, перевернуть верх дном. Все же, было опасение. Ягая замаскировала его в чужом теле, а ну, как снова разглядят возмутителя спокойствия?

Услышал шорох, повернулся и обомлел. Рядышком Колдун пристроился, неизменной тросточкой чертит на земле закорючки.

- Не прост ты, парень, ох, не прост, - покачал головой Колдун, - я тебя не раскусил, думал, мается человек дурью, болтается от одной деревеньки к другой, любопытство тешит. Недавно послушал твои мысли, высоко берешь, как бы потом падать не пришлось больно.

- Вы как здесь оказались?

- Мне это просто, где хочу, там обретаюсь. Это жабень сидит в болоте, пузыри пускает, а лесовик по чаще шлындает. Кстати, жабень до багажного отделения все же добрался, любопытство замучило. Теперь понять не может, где такие дивные вещички произрастают и для чего потребны. Кое-что на зуб попробовал, едва отдышался, жалеет, что тебя ухват извел, спросить не у кого.

- Без надобности мне теперь чемодан, и вещи мои.

- И то верно, лучше мозги напрягай. Раздумья твои больно интересны. Я сам иногда мыслями пораскинуть люблю. Смотрю вокруг, а двигунов все больше становится. Видишь вон тот лес вдалеке?

Олег кивнул.

- Вижу, и что?

- Ближе подойди, поймешь. Двигуны прошли, полоска деревьев с краю осталась, и ни одного ореха. Животы набили, ни один не лопнул! Что им лес, ежели они горы прогрызают! Я в твой сон давешний заглянул, похожи они там, как в жизни, только одежонку ты им придумал странную, не бывает такой. И деревень таких не бывает, чтоб дома стояли, как каменные скалы. А то, что половину твоего дома изгрызли, это, правда, такое возможно.

- Как с ними справиться? Подскажи, Колдун!

- Набралось бы таких, как я, сколько пальцев на руках и ногах, мы бы с ними управились, один не могу.

- Я не про тебя спрашиваю!

Чиркнул Колдун тросточкой под закорючками размашисто, словно подписался.

- Сам ответ найди, никто тебе в том не поможет.

Отвернулся Олег на секунду, а Колдуна след простыл.

"Двигуны, - подумал он, - как раковые клетки, только жрать умеют и размножаться". Встал, потянулся, разминаясь, решил к съеденному лесу прогуляться, посмотреть, делать было все равно нечего.

Прогулка вышла замечательная, ветерок приятный налетел, словно знал, когда нужно подуть. Не хватало разве солнышка на мутном небосводе, а редкой ночью звездочек и луны. Поле было ровное, не вязкое, в любом месте шагай, везде, словно укатанная дорога. Трава хоть с длинными стеблями, идти не мешала. Добрался Олег до узкой лесополосы, за ней увидел что-то непонятное: гора, не гора, конический холм, словно огромный муравейник. Пригляделся и ахнул, гора состояла вся из маленьких человечков, синюшных, с акульими пастями, тонкими ручками и ножками и большими животами. Вся эта куча, шевелилась, разрастаясь. При этом издавая мерзкие звуки в виде писка, бульканья, кваканья. Едва Олега не стошнило. Он даже не пытался убежать, когда живая куча просела и расплылась, оформляясь в колонну, растянувшуюся на всю длину съеденного леса. Голые синюшные карлики бегали, выстраивались, словно подчиняясь неслышным командам. Минута, другая, и вот уже колонна марширует вдоль лесополосы. Стройные ряды, четко печатая шаг, словно на параде, как в давешнем сне, проходили мимо. Остатки леса, куцые деревья, лишенные орехов, их уже не интересовали. Иначе подмяли бы одинокого человека, который, в ужасе замерев, смотрел на них, не в силах оторвать взгляд.

"Парад апокалипсиса!" - подумал он, когда спустя полчаса, замыкающие колонну карлики, исчезли вдалеке.

Никуда идти не хотелось, перенервничал он и чувствовал странную усталость. Каток этот асфальтовый, в виде огромной кучи двигунов, походя, раздавить его мог, и пришел бы конец Олегу Николаевичу, недоучившемуся студенту биологу. Улегся он возле дерева, памятуя, что сон лучший отдых и лекарство, и крепко заснул. Увидел себя старым и больным, сидящим на завалинке рядом с хижиной. С таким же старцем вселенские проблемы обсуждали. Потом вдруг тесно ему стало, из большого ореха выбрался, словно заново появился на свет. Во сне рождался, становился старым, много раз, пока, наконец, длинная вереница снов не прервалась.

Проснувшись, не понял, где находится, испугался, не умом ли тронулся? Прилег среди полосы из сотни деревьев, а проснулся в густом лесу. Над его головой раскачивался большой орех анак, причем явно созревший, судя по желтым точкам на ободке. Пока он соображал, что бы это значило, орех раскрылся, и на него, пребольно ударив по руке, свалилась обнаженная девушка. Девушка поднялась, как ни в чем не бывало. Только тут он обнаружил, что на нем нет одежды, ни одного листика. Куда она могла деться?

- Ты кто? - спросила девушка, протянула руку в густую листву и извлекла широкую гирлянду липучей листвянки, которой ловко обмотала бедра.

- Путник, - растерянно ответил он, потирая ушибленное место.

- Дай сюда, - она сорвала лист и прилепила к его руке, где уже наливался фиолетовый синяк.

- До вечера заживет.

- Ты что, врач?

Девица рассмеялась. Улыбка у нее оказалась приятной. Русые волосы спадали на плечи колечками.

- В прежней жизни меня звали Милия травница. А как твое имя, путник?

Олег решил назваться в соответствие со своим новым телом.

- Нетороп я, - буркнул в ответ.

- Будем знакомы, Нетороп, - снова улыбнулась девушка, - шикарная у тебя борода, даже завидно!

Она дотронулась до его бородки.

"Очередная странность" - подумал он. Спать укладывался, бородища была "лопатой", теперь маленькая, изящная.

- Мне не нравится, бриться нечем, палить боюсь, как бы не обжечься.

- Что такое "брить" и "палить"?

Олег не ответил, задумавшись. Как мог вырасти лес за какие-то часы? А может, не часы, а дни, или даже месяцы? Но и за месяцы деревья не вымахивают до неба. Он покосился на Милию и, в свою очередь, вытащил из ветвей широкую листвяную полосу. Все же, голым ходить было непривычно. Повозившись, соорудил грубую набедренную повязку, кое-как скрепив ее липучими листьями.

- Пойдем, Нетороп, - сказала она, - надо найти деревню.

"Не так все плохо, - думал он, шагая вслед за девушкой, - двигуны расправляются с лесами, а те восстанавливаются". Однако вскоре пришла следующая мысль: "Колдун не мог этого не знать, отчего тогда переживал? Всегда леса восстанавливаются, или данный случай исключение? И зачем нужна такая масса прожорливых карликов?".

Олег следовал за Милией, невольно любуясь ладной фигуркой, благо, листвянка была похожа на земные "мини". Он пытался поймать ускользающую мысль, наконец, это удалось. Двигуны могут служить эффективным оружием. Против тысяч прожорливых карликов с прочными зубами даже горы не устоят, что говорить о людях!

Затем он подумал о своем новом обличье. Борода явно укоротилась неспроста. Деревья выросли, а он во сне прожил несколько жизней. На вопрос, сколько в реальности прошло времени, вряд ли здесь кто-то мог бы дать толковый ответ.

Глава двенадцатая

Во встреченной деревне жили карлики, ходили, бегали, даже что-то вроде футбола затеяли, большой орех гоняя. Остановился, было, Олег, новая знакомая, заметив его колебания, обернулась с улыбкой: - Пойдем, чего встал?

- Опасаюсь я их, - ответил угрюмо. Хотел добавить про пасти с акульими зубищами, но промолчал, девушка понятия не имела, кто такие акулы.

- Да ты чего? Смотри, какие забавные! С ними не соскучишься.

Похоже, синюшная кожа, рот в поллица и острые зубы ее не смущали.

Они нашли пустую избушку. Олег подумал, что неплохо бы с девушкой плотнее пообщаться, не все же гармий крылатых топтать. Кровь молодая в жилах бурлит, и выглядит он, судя по всему, не на сорок, как прежде Нетороп, а лет на восемнадцать, двадцать. "Молодость и жизнь вечная!". Не так уж плохо, если бы не жесткие ограничения и скука, погонять, что ли, мяч с карликами? Но те уже бросили свое занятие и разбрелись по деревне. На них с Милией, как будто, никто внимания не обратил. В избушке обнаружились столик-пень, бревна-лавочки, и две лежанки. Человек десять за столом вполне могли поместиться.

Девушка присела на лежанку.

- Устала, - сообщила она, - так всегда бывает, когда жизнь заново начинаешь. Неплохо бы, для начала, как следует, подкрепиться.

Это был намек. Ты, мужчина, добытчик, давай, тащи орехи. Впрочем, далеко идти не пришлось. У карликов запасец немалый был свален на площади. Забрал он два творожных ореха, принес в избушку.

- Интересно, почему у них кожа синяя? - сказала Милия, поглощая вкусную мякоть.

- Скорее всего, кровь медью насыщена, - предположил Олег, неожиданно для себя произнеся фразу по-русски. Отсутствовали в местном языке некоторые понятия!

Девушка уставилась на него, округлив глаза.

- Никак, ты заклинания творишь?

- Кровь у них другая, не такая, как у нас, с другим веществом, - попытался объяснить он.

- Такого не может быть, поверь. Я травница и знаю, что такое кровь. Это как сок дерева, без нее все живое засыхает. У людей кровь всегда красная.

- А у жабеня?

- То болотное создание. Я жабеня только издалека видела, говорят, ближе подойдешь, в трясину утянет.

- А у гармий кровь тоже красная?

- Сказки это, байки деревенские, нет никаких гармий, - ответила Милия, доедая орех.

"Ну, нет, так нет, - подумал Олег, решив не спорить, - улыбчивая она, с открытой душой. Во многих знаниях многие печали, вот и не будем девушку печалить!".

Разговор плавно перетек на травы, которых Милия знала множество. Однако он все же задал вопрос, который поставил ее в тупик. Вспомнил, как руки жучиными листьями натер, а жук по его следам приполз.

- Что получится, если звериную ягоду турмагору с горькой шаффой смешать и этим составом натереться?

Он подозревал, что, смешивая разные травы и ягоды, можно получить массу интереснейших результатов. Управлять животными, усыплять их на время, отпугивать хищников, на людей влиять. Оказалось, однако, что травницы с подобными экспериментами дела иметь не желали. Существовало у них нечто вроде запрета, "табу".

- Странные вещи ты молвишь, Нетороп, - сказала девушка, - меня деревенская знахарка учила, как кровь останавливать, рану, нанесенную зверем, зарастить. Коли деув поранит, возьми листья болотника, приложи к ране, назавтра затянется. Ежели бесящиеся жудни в ночь перемен покусают, травой сунн облепи укусы, все пройдет. А от вонючи дышлой средства нет. Надышится кто, на земле оставь, чтобы ухват забрал, человек заново родится. Наступила я в прошлой жизни на гнездо урмий, не разглядела среди древесного кустарника. Помню только, поднялось жгучее желтое облако.

"Оказывается, леса полны опасных тварей, а я, наивный, хожу безбоязненно!" - Подумал Олег, решив быть осторожнее.

Милия неодобрительно на него посмотрела.

- Смешивать листья и соки нельзя. Кто этим занимается, долго среди живых не задерживается. Хотя все знахарки, в конце, концов, из любопытства начинают запретное творить. Им ухват один раз покажет, что невместное это дело, ежели не осознают, заберет навсегда, вернутся в этот мир в виде перегноя, травы и растений. Знахарка Олия, что меня травам обучала, показала по секрету, как можно всю живность в округе в столбняк на целый день вогнать. Для того из двух стеблей сок выжимала, добавляла маковые косточки, которые мысли слушать позволяют. В баню настой ставила и банника призывала. Настой грелся, пар шел, кто пар тот вдыхал, только к следующему утру в себя приходил. Олия строго-настрого предупредила, чтобы я повторять такое, не смела.

- А вы с Олией тоже к утру очухались?

Милия усмехнулась.

- Мы листьями тьяма лицо прикрыли. На нас, поэтому настой не действовал.

"Надо запомнить, этот лист работает, как противогаз" - подумал Олег. Ему было интересно, особенно это касалось различных смесей. Вот только негодяй ухват подстерегал смельчаков, которые осмеливались проводить подобные опыты.

Милия зевнула, потянулась, и предложила отправиться на боковую. Олег тоже чувствовал усталость и растянулся на своей лежанке. Постепенно подкрался сон. Проснулся оттого, что рядом разговаривали, хихикали, возились. Не сразу разлепил глаза, а когда, наконец, обрел способность видеть, обнаружил на столе горку сиреневых ягод, похожих на виноград. Знакомую его, Милию, на противоположной лежанке обступили несколько карликов.

Испугался, они что, сожрать ее собрались? Присел, глаза протер. Девушка проснулась, ее никто не трогал. Карлики что-то быстро говорили, понять было трудно, трещали, как пулемет. Олег разобрал только: "Ешь, ешь, ешь!". И пихали "виноград" со стола ей в рот.

"Это же ягоды борзянки!" - ахнул он. Один карлик повернулся к нему и протянул веточку. Олег взял, незаметно между лежанкой и стеной протолкнул. Сделал вид, что жует. Карлик глянул, одобрительно кивнул и вновь повернулся к девушке.

- Я думала, все травы и деревья знаю, - сказала она с удивлением, - капусту знаю свиную, ягоду замороку, двужилку, даже огненную гармийскую встречала. Но такого еще не пробовала, вкусно!

Хотел Олег сказать, чтобы не ела, но было поздно. Травнице ягода по вкусу пришлась, а двигуны, вокруг толпившиеся, продолжали скармливать ей синие ароматные шарики. Понял Олег, что ничего сделать не может, самому уходить надо, пока не заставили гадость глотать. Он поднялся и вышел, никто его не задерживал.

Нашел за деревней стожок, устроился в травяном сене на отдых. Мысли в голову полезли, для чего им девушка понадобилась? Армию "прогрызов" явно кто-то усиленно готовит, страшно представить, что они могут натворить. В деревеньке, похоже, раньше женщины жили, Милию не зря сюда инстинкт гнал. Спрашивается, где жители? Двигуны съели, или, может, ягодами накормили? Долго он ворочался, вдыхая терпкий запах сена, пока, наконец, не уснул. Проснувшись, выбрался из стога. Из деревни выходила колонна карликов. Подождал Олег, пока все не пройдут. Заглянул в деревню, избушки были пусты, ни карликов, ни Милии.

Вспомнил ее открытую улыбку, подумал печально: "Судьба, видно, у меня такая, терять попутчиков. Одни гибнут, другие превращаются, бог знает, во что. Сам я давно не тот, был Олег Николаевич Колесов, да весь вышел. Ни мама родная, ни, даже генетическая экспертиза своим теперь не признают!".

Глава тринадцатая

Не пора ли к скальной гряде податься, в таинственную пещеру слазить? Глядел Олег вслед колонне карликов, несутся, что твои самокатчики, пыль столбом. Посмотреть, куда направляются? Даже обрадовался, вроде, какое-то дело себе нашел. Топал без продыху целый день, пока мелкая братия привал у лесного массива не устроила. На сей раз лес губить не стали, тоже вопрос, часто ли они просеки проедают? Видно, чаща для них оказалась великовата, решил Олег. Мелкота орехов нарвала и пир устроила. Олег тоже, к ним не приближаясь, по орехи сходил. Снова карлики его удивили. Разделились на команды и ну, гонять орех, размером с мяч, с одного конца опушки на другой.

"Футболисты, мля!" - неприязненно подумал он, устроившись на пеньке и наблюдая за развлечением. Беготня сопровождалась криками, визгом и закончилась потасовкой.

"Судья, что ли, чем не угодил?" - Олег всматривался в клубок визжащих тел, в котором мелькали тонкие ручки и ножки. Наконец, драчуны разошлись, продолжая ругаться и тыча, друг в друга пальцами. Один карлик, прихрамывая, уселся на зеленую кочку, другой принялся колдовать над его ногой. Видно, один ушиб, а второй лечить пытается. Олег присмотрелся, хоть и далековато было, все же узнал Милию. Какой же отвратительной она стала! Ручки и ножки, словно лапки у паука, рот, правда, не такой большой, как у остальных, но треугольные зубы даже отсюда видны. Интересно, в последующих воплощениях кем она станет? Как-то он не удосужился поинтересоваться. Хотя, кто ответит?

- Кхе, кхе, - раздалось рядом. Он едва не подскочил от неожиданности. На пеньке по соседству пристроился Колдун.

- Подругу разглядываешь? - прокашлявшись, спросил, щурясь подслеповато, - В нее зло вселилось, подойдешь, покусает, а то и загрызет насмерть. Лучше не ходи, потерял ты, навсегда, красну девицу.

- За что мне такое, дед? - грустно спросил Олег.

- Зевать не надо, коли девка, на тебя валится, хватай, не упусти. А ты разговоры начал разговаривать, о листьях, да ягодах. Как будто, оно ей нужно было. Не видел разве, каким взглядом на тебя смотрела! Она в новую жизнь вошла, тепленькой брать можно было. А ты антимонии высокие разводить начал!

- Может, повезет, свалится еще какая с дерева?

Колдун вытаращился на него, Олегу даже неудобно стало.

- Ты переродился, смотрю, поглупел.

- А ну как ухват ее забрал бы, за близость?

Колдун не ответил, погрустнел и как-то весь съежился. Сильно сдал, постарел, понял Олег.

- Чего ждешь, топай к своей скальной гряде. А Ягаи уже нет.

- Как это, нет? - удивился Олег. - Сказывали, она дух лесной?